Когти

***

Юнги выписали даже раньше, чем планировалось, и уж что послужило такому быстрому выздоровлению — осталось загадкой для врачей. Но Юнги тихо признался Чимину, что это всё из-за него. Ему было ради кого быстрее поправиться и встать на ноги. Так что Чимин решил, что по такому поводу стоит устроить небольшой праздник для него, вот только не знал, как бы всё это организовать, а в их тройке друзей один Тэхён всегда отличался большой любовью ко всяческим тусовкам и часто сам их устраивал у себя дома. Больше кандидатов в помощники не нашлось, так что Чимин попросил его подсобить ему. Тэхён, конечно, любезно согласился. — Будешь кого-то ещё приглашать? — спрашивает он, завязывая поверх очередной своей фирменной рубашки фартук и изящно закатывая бордовые шёлковые рукава. — А кого ещё можно пригласить? — невесело хмыкает Чимин, невольно залипая на том, как Тэхён потягивается и с энтузиазмом приступает к готовке. Вот уж кто точно кот по своей природе. В каждом движении — грация, элегантность, стать. Чимин, даже со своей приобретенной кошачестью, рядом с Тэхёном всё равно чувствует себя неугодной дворняжкой. — Ну, если ты не против, то я могу пригласить Чонгука? — немного помявшись, робко уточняет вдруг Тэ. Ах да, за эти пару недель многое произошло. Тэхён, по уши втрескавшись в своего лечащего врача, после своей выписки из больницы совсем расклеился. Чимину пришлось несколько раз приходить к нему домой с ведёрком мороженого и вином, чтобы по-дружески утешить его больное доктором Чоном сердце, но не то чтобы это помогало. А потом в один из вечеров Тэхён решил в очередной раз утопить своё горе, только уже, к сожалению, не дома, а на вечеринке в каком-то баре. В итоге наклюкался так, что по пьяни стал звонить своему доктору Чону и говорить о нём всё, что думает. А, как говорится, что у трезвого на уме, у пьяного… Но Чон Чонгук в тот вечер, как истинный рыцарь, приехал за ним и даже подежурил у туалета, пока Тэхён выблёвывал над толчком все с горя влитые в себя шоты. А потом отвёз домой и утром оставил на тумбочке рядом стакан с водой и шипучую таблетку аспирина с милой запиской ''Выпей меня'' и смайликом. Тэхён этому уделил поистине много внимания: все знают о его любви к смайликам и ненависти к тем, кто сухо общается одними лишь буквами. Но всё же Тэхён корил себя тогда, на чём свет стоит, за то, что не оставил телефон дома, когда собирался напиться в баре. А потом, волнуясь как школьник какой-то, позвал наконец своего доктора на свидание. И, к его же удивлению, после того поганого вечера в клубе Чон Чонгук, несмотря ни на что, согласился. Они уже около двух недель как вместе, но доктор Чон каким-то невероятным образом за эти дни прописался в жизни Тэхёна так, как будто они как минимум встречаются уже несколько лет. На днях, вон, даже собираются съезжаться. И уже думают завести собачку. Чимин только и успевает, что узнавать от него об очередных покорённых вершинах в их отношениях и удивляться. Пиком, наверное, будет свадьба где-нибудь в Вегасе через месяц. Вот тут он бы уже даже не удивился. — Насчёт Чонгука… — Чимин мнётся пару секунд, прежде чем подобрать слова, чтобы не обидеть Тэхёна, — вообще-то это не только по случаю выписки Юнги. Я хотел ещё и попрощаться с Чёрным котом, понимаешь? Так что это, вроде как, только для посвящённых… — А… — Тэхён захлопывает рот, а потом как-то виновато поджимает губы. — Ну, я, вроде как… рассказал Чонгуку? — Что?! — Ему можно доверять, он свой! И у нас нет секретов друг от друга! — А если я ему расскажу про то, откуда у тебя на члене шрам? — рычит Чимин. — Это ему тоже можно доверить, а? Это история, которой Тэхён до сих пор стыдится, при каждом упоминании Чимина о ней чуть ли не затыкая ему рот, в прямом смысле этого слова. Тэхён в старшей школе был куда более авантюрным и безбашенным, чем сейчас, и как-то на спор не мылся почти месяц. Спор сразу закончился, когда у него по всей коже, в том числе и в самых неприятных местах, повыскакивали жуткие прыщи. Тот, что на члене, никак не поддавался лечению, вырос в фурункул и очень долго заживал, после чего там остался заметный такой шрамик. Тэхён всем своим парням, кто спрашивал об этом, говорил, что сделал неудачный пирсинг, от которого потом пришлось отказаться. И только Чимин знал правду, его маленький позорный секрет. Но, видимо, уже не только Чимин. Потому что Тэхён, что неожиданно, не торопится перевести тему при упоминании этой истории и вообще безразлично пожимает плечами. — Он уже знает. — И после ошарашенного молчания Чимина в ответ безразлично жмёт плечами. — Я же говорю. У нас нет секретов. Пока Чимин даже слов не находит, пытаясь понять, сошёл ли Тэхён с ума от своей любви или это просто Чонгук на него так влияет, Тэхён достаёт из холодильника размороженную курицу и принимается за её подготовку. — Да ты просто… Поверить не могу. Ладно. — Чимин шумно выдыхает, приводя разбушевавшиеся мысли в порядок. — Можешь его позвать, раз уж он тоже знает. — И ещё Хосока, — добавляет Тэхён сразу. — Он тоже в курсе. — Чего?! Да ты издеваешься? Ты когда вообще успел?! — Буквально на днях. И он не то чтобы был рад, что мы оба скрывали это от него… А что? Он же тоже наш друг, между прочим! Почему ему нельзя было рассказать? И почему ты тогда мне всё это рассказал? — Потому что… Черт, ладно. Уже неважно. Зови и Хоби тоже, конечно. Чимин вяло отмахивается. Сил нет вспоминать те дни, которые он так хотел бы с этого вечера просто оставить в прошлом и никогда к ним не возвращаться. — А ты-то кого-нибудь ещё не хочешь позвать? — интересуется Тэхён, ловко разделывая курочку и укладывая её в форму для запекания со всякими приправами так, что даже в сыром виде она выглядит почти картинно. Видимо, кулинарные курсы, на которые они с Чонгуком вместе записались, не проходят даром. — Я хотел позвать Ким Намджуна, но пока думаю. Не знаю, он, вроде как, не в нашей компании, но он наверняка догадался, кто был под маской Чёрного кота. Так что… — Тогда иди и звони ему сейчас, — командует Тэхён, даже не пытаясь отговаривать его. Тэхён вообще социальная пташка, и насчёт новых знакомств всеми руками всегда ''за''. — И то, он может и откажется, учитывая, что мы собираемся уже через пару часов. Да уж, это будет не очень-то вежливо — вот так с бухты-барахты пригласить Ким Намджуна за несколько часов до ужина, но, как ни крути, он тоже один из ''посвящённых''. И Чимин совсем не против его присутствия на этом вечере. Тем более, что его Полночь за эти две недели облюбовала его квартиру для послеобеденного сна и приходила почти каждый день. Он оставляет овощи для салата отмокать в воде с содой (очередной полезный совет по готовке от Тэхёна, которых у него уже просто тьма), и уходит в комнату, чтобы позвонить Ким Намджуну. Листок с адресом, который Чимин ещё несколько недель назад переписал с медальона на ошейнике чужой кошки, он так и не выкинул. — Господин Ким Намджун? — уточняет он на всякий случай, когда снимают трубку. — Это Пак Чимин. Ну, вы помните, я надеюсь… — Конечно! — радостно отзывается тот. — Полночь частенько в последнее время к вам заглядывает, насколько мне известно. Вы поэтому звоните, да? Извините, если она вам… — Нет-нет! Я совсем не против. Она всего лишь мирно спит у меня на полках, я даже подкармливаю её иногда. — Спасибо, Чимин. — Намджун, наверное, улыбается, судя по голосу. — А зачем же вы тогда звоните? — А, да. — Чимин возвращается мыслями к приглашению. — Вы же знаете, кто такой Чёрный кот? — осторожно заходит он издалека. — Догадывался, — хмыкает Намджун. — А что? — Я, то есть мы с друзьями, которые тоже знают обо всём этом, собираемся устроить прощальный ужин. — Почему прощальный? — недоумевает Ким. — Потому что… Чёрного кота больше не будет. Сегодня я хочу поставить точку на этой истории, и… просто жить дальше, наверное? Намджун молчит какое-то время, совсем недолго, но Чимин даже немного начинает нервничать. — Наконец-то вы примирили в себе кота и человека, Чимин, — в конце концов произносит он с теплотой в голосе. — Я рад. И, конечно, с удовольствием хочу поучаствовать в этом событии. Примирил кота и человека? То есть… Ладно, Чимин не хочет донимать его расспросами сейчас. У него будет весь вечер на то, чтобы провести целый сеанс психоанализа вместе с Ким Намджуном. Почему-то Чимин уверен, что есть у него, помимо большой любви к кошкам и мифологии, и что-то от хорошего психолога. — Хорошо, мы все собираемся примерно к восьми, — отвечает он Киму. — Я живу… А хотя вы же сами знаете где. Кстати, а откуда вы узнали про то, что Полночь часто ко мне приходит? Полночь же не говорящая кошка, чтобы сидеть и рассказывать своему хозяину, как прошёл её день?.. — О, да, к слову об этом… — неловко тянет Намджун. — Мой друг, тот, что живёт над вами, — Ким Сокджин, если помните, — он, вроде как, немного присматривал за вами. Как раз он и сказал мне, что Полночь полюбила ваш дом. И он… ну, тоже знает о вашем, э-э… необычном случае. Чимин уже почти даже не удивлён. Честно. Наоборот, теперь стало любопытно, есть ли ещё какие-то незнакомые и знакомые ему люди, которые вообще-то были в курсе всего всё это время? — Я бы хотел позвать и его тоже, если вы не против, — продолжает Ким. — Помимо того, что он в курсе событий, он ещё и… как бы сказать… близок с вами по духу. — В каком смысле? — хмурится Чимин. — Полночь не только вам подарила одну из своих жизней, — смущённо и тихо поясняет он. — Это… — Чимин понятия не имеет, как реагировать на новость о том, что, кажется, прямо над ним жил ещё один представитель его, можно сказать, вида. — Это слишком долгий разговор для телефона, а у меня слишком много вопросов. Конечно, пусть ваш друг приходит тоже, я… Я буду только рад, господин Ким. Возможно, по голосу не выглядит так, что он рад, но он пока даже сам ещё не определился. Нет, он вроде и правда рад, но эта новость — одна из самых шокирующих за сегодняшний день, и его мозги пока не успевают загружать и перерабатывать всю получаемую информацию. — Можно просто Намджун. До встречи вечером! Он отключается, а Чимин достаточно доверяет кулинарным навыкам Тэхёна, чтобы оставить его одного на кухне ещё на какое-то время, пока сам он пытается вместить в голове количество человек, которые знают о том, что он — Чёрный кот. Ким Намджун узнал самым первым. От него — его друг, Ким Сокджин, сосед сверху. Тэхён узнал вторым. И посвятил в эту теперь уже не совсем ''тайну'' (при таком-то количестве знающих) своего парня и Хоби. И ещё знает Юнги. Итого — шестеро. Шесть человек, близких и не очень, которые знали и хранили его секрет всё это время. Чимин не знает, почему, но вдруг очень хочет расплакаться. Он всю жизнь привык к относительному одиночеству. С лёгкой завистью смотрел на Тэхёна, у которого была куча друзей по всему земному шару, тогда как у него самого — только Тэхён с Хосоком, его единственные друзья, с которыми он общается уже несколько лет. А сейчас, получается, у него их теперь целых шесть? Один из которых — его парень вот уже как почти месяц. Значит, не такой уж он и одинокий, как ему казалось?..

***

К вечеру, как и договаривались, все приглашённые гости и друзья собрались в квартире Чимина, которая теперь показалась не такой уж и большой, как выглядела, когда он был один. Первым приходит Чон Чонгук. Тэхён, как верный щенок, наперерез бежит его встречать с перепачканными в соусе руками и кидается ему на шею. Они так жадно и громко целуются, как будто не виделись по меньшей мере неделю. — Кхм, здравствуйте, — вежливо напоминает им Чимин о своём присутствии и неуверенно протягивает руку для приветствия. — Пак Чимин. Тэхён наконец отпускает своего парня, с громким звуком чмокнув его ещё раз напоследок, и тот, взъерошенный и с горящими щеками, всё же протягивает ему свою холодную с улицы ладонь. — Никогда не встречался с супергероями, но с детства верил, что и в нашем мире они существуют! — с ходу огорашивает его Чонгук своей яркой улыбкой и фанатским блеском в глазах. Чимин смущён дальше некуда, когда пожимает его руку. — Чон Чонгук. Можно просто Чонгук, я младше вас обоих на год. — А как вы… то есть, как же ты тогда работаешь врачом? — Закончил школу и медицинский экстерном, — пожимает плечами Чон. Нет, серьёзно, мозг Чимина не приспособлен для такого количества новой информации за сегодня. — Ясно… — хлопает глазами он. И что он может сказать насчёт парня своего друга? Теперь понятно, чего он так страдал. Тэхён, конечно, показал ему уже миллион совместных селфи со своим парнем, но в жизни он оказывается куда выше. И улыбчивее. И мощнее. Кто-то вроде милого соседского парня, который в спортзале выглядит как гроза всех штанг и гантелей, судя по его мускулатуре и… да, заднице. Даже Чимин — будучи, к слову, в отношениях с крутым копом и таким же грозой штанг — не может отвести больших заинтересованных глаз, когда Чонгук проходит мимо него в ванную помыть руки. Тэхён прекрасно замечает его оценивающий взгляд и похотливо играет бровями. — Заценил? — тихо бормочет он, закусив губу и бросив взгляд в том же направлении. Чимин оставляет это без комментариев. Но да, заценил.                      Следующий — громкий и вообще всегда немного экстра — в квартиру вваливается Хосок. С пакетами из алкомаркета наперевес. Чимин не торопится приветственно обнимать его, смеряя суровым взглядом прямо в дверях. — Хоби. — Ну что? — Я же просил — без алкоголя. — В смысле? Но Тэхён же сказал, что это вечеринка! — тут же хнычет он, размахивая своими пакетами. — И он ничего не говорил насчёт алкоголя, просто позвонил, сказал, мол, приходи, мы тут собираемся устроить спонтанный кутёж, да и вообще — какая вечеринка без алкоголя? Значит, это Тэхён виноват. — Юнги не сможет пить с нами, — раздражённо объясняет для него Чимин. — Он же только закончил курс антибиотиков. А ужин, между прочим, в честь его выписки из больницы! — Но Тэхён же сказал… Под тяжёлым взглядом Чимина Хосок виновато опускает глаза и свои пакеты. — Ну, я ещё апельсинового сока взял, — вяло и обиженно бормочет он. — Для коктейлей. Но, видимо, глушить мы будем из этого всего только сок, да?.. — Если ты не хочешь обидеть Юнги — то да, — надувается Чимин, отходя и пропуская его наконец в дом. Хосок, конечно, недоволен, но быстро забывает об этой маленькой перепалке, когда знакомится с Чонгуком и ввязывается с ним в обсуждение каких-то общих тем, вроде любимых фильмов про супергероев. Краем уха, пока нарезает салат, Чимин слышит забавную историю о том, как Чонгук смотрел всю серию фильмов Марвел аж десять раз, а Хосок — что он влюблён огромной фанатской любовью в Локи и ревел как девчонка, когда его убили. И ещё — что у него есть косплейный наряд этого самого Локи, так, для личного пользования. А Чимин даже и не знал об этом никогда. И после этого Тэхён предъявляет ему претензии, что он плохой друг? После такого, серьёзно?                      Следующим является сам, собственно, виновник маленького торжества. — Привет, — улыбается Чимин, нежно взяв его за руки, и Юнги подаётся навстречу, чтобы ласково клюнуть его в нос, что стало уже привычкой. — Привет, — почти шёпотом отзывается он. — Слышу, все уже собрались? — Почти. Ещё Ким Намджун придёт. И… я забыл тебя предупредить. Он позвал с собой ещё кое-кого. Юнги хмурится. — Кого? — Моего соседа сверху. Намджун сказал, что он, вроде как… такой же, как я. Если я правильно понял. Как и Чимину до этого, Юнги нужно какое-то время, чтобы уложить это в голове. Не сам факт прихода совершенно незнакомого человека, а то, что это кто-то такой же необычный, как Чимин. Но после короткого обдумывания Юнги кивает, тепло сжимая его руки в своих. — Хорошо. Познакомишься с кем-то из своей стаи, да? — тянет он уголок губ в лёгкой улыбке. — Ага, — вторит его ухмылке Чимин. — Что-то вроде того. Все в курсе, что Юнги подстрелили, когда он добывал доказательства невиновности Чимина, поэтому устраивают ему что-то вроде ''приветствия знаменитости'', громко хлопая и улюлюкая, когда он проходит в комнату. Как всегда, несмотря на всю свою полицейскую крутость, которую Юнги аж грудью выпячивает временами, — он сильно смущается. Краснеет щеками, немного даже пытаясь спрятаться за Чимина, но его смятенное настроение после новости о нежданном таинственном госте заметно улучшается уже спустя несколько минут в разряженной дружеской атмосфере всеобщего гомона и смеха. Вот и прекрасно. Чимин оставляет его на попечение своих шумных друзей, возвращаясь на кухню, чтобы доготовить то, что ему по силам. Всю самую сложную готовку взял на себя Тэхён, а ещё развесил по комнате фонарики, которые обычно использовал для вечеринок у себя дома, и теперь занялся подбором музыки. Нарезая стручки зелёного лука, которыми нужно было посыпать какие-то мудрёные бутерброды по рецепту Тэхёна, Чимин вдруг замечает, как дрожат его пальцы. Что, в принципе, неудивительно. Каким-то образом его ''прощальный'' ужин превращается в вечер интересных знакомств. И кое-кто из этих знакомых — такой же, как он, обращённый кот. Почему же так получается, что, когда он пытается закрыть эту страницу своей жизни и поставить на ней жирную такую точку, эта страница упорно не хочет закрываться и сверкает насмешливым ''to be continued''?..                      Последние гости приходят чуть позже восьми. Намджун тут же с ходу извиняется за опоздание, бросая укоряющий взгляд на Полночь, гордо взирающую на всех них с высоты его плеча. — Прости, это всё из-за неё, — неловко разводит руками он. — Полночь никак не хотела оставаться дома, а когда я попробовал её запереть — устроила скандал. Ты ведь не против? Чимин даже не замечает, как легко Намджун перешёл с ним на ''ты''. Так естественно, будто они давние друзья. — Конечно, не против, проходите! Чимин распахивает широко дверь, а когда Намджун и тот самый сосед сверху, — с которым Чимин, почему-то, никогда до этого не пересекался, — проходят в квартиру, то не может не обратить внимание на то, как… как же грациозно и плавно двигается этот парень, с поистине кошачьей гибкостью. Он словно модель. Он и выглядит как модель — с его мягкими, но аристократичными чертами лица, вишнёвыми губами и глазами, которые в мягком свете разноцветных Тэхёновых лампочек кажутся такими же изумрудно-зелёными, как у него самого, в дизайнерской футболке и джинсах, которые наверняка стоят как его бывшие три зарплаты. — Привет, — здоровается тот первым, пока Чимин беззастенчиво его разглядывает. Он протягивает руку для приветствия, и Чимин немного испуганно её пожимает. — Ким Сокджин. — Пак Чимин, — вяло бормочет он. — Ты… Вы правда такой же, как я? Намджун, будто волнующийся отец двоих детей, вместе с горделивой кошкой на своём плече наблюдает за их знакомством со стороны, будто немного опасаясь того, что они не подружатся. Наверное, такими же глазами он смотрит каждый раз, когда знакомит очередную новую кошку с другими в своём доме. — Да, — уверенно отвечает Сокджин и по-голливудски широко улыбается. — И можно на ''ты'', не люблю все эти формальности. Кстати, у меня есть одна интересная теория насчёт цвета наших глаз! Очень хочу с тобой обсудить. Боже, наконец-то есть кто-то, кто меня действительно понимает… Поверить не могу. Где тут ванная? Нужно руки помыть и почистить футболку, Полночь сделала из меня какого-то йети, я весь в её шерсти… Чимин не понимает, каким волшебным образом, но выходит так, что — знакомые они или нет — Сокджин вписывается в их компанию легко и быстро, и все на этом ужине общаются и ладят между собой так, как будто знают друг друга уже тысячу лет.                             Хосок спрятал свои пакеты с алкоголем за холодильником, но примерно в середине вечера Чимин начинает замечать, что он что-то слишком уж часто сбегает на кухню: то руки помыть, то попить водички, то ему сыра в салате мало. В какой-то момент Чимин тайком крадётся прямо за ним, а когда Хосок лезет в спрятанные за холодильником пакеты и тихонечко подливает в свой стакан бренди — резко хватает его за локоть. — Черт, Чимин! — взвизгивает Хоби, аж подпрыгнув от страха. — Не пугай так людей с дорогими бутылками в руках! А если бы она разбилась?! Знаешь, сколько стоит этот бренди?! — Ничего, — шипит Чимин сквозь зубы, — зато ты бы перестал уже сюда бегать, предатель. Думаешь, никто не заметил, что ты уже красный, как помидор? — А чего ты только ко мне прицепился? — возмущается он. — Вон, Тэхёну иди скажи, чтобы он перестал мешать мой Мартини в свой сок! Нет, я так-то купил это для всех, но раз никому нельзя пить, то я просто заберу это домой! Не пропадать же добру! — Никому нельзя, и все пьют, — обиженно бормочет Чимин, отпуская его руку, когда Хосок уже начинает болезненно морщиться. — Друзья, называется. А вот и Тэхён собственной персоной. Застыл со своим стаканом апельсинового сока в дверях кухни, немного испуганный и бросающий непонятливые взгляды на Хосока. — Дай сюда, — рычит Чимин, забирая у него его стакан. Ну да, там определённо только половина сока в составе, судя по запаху. — Это что? — Сок, — пугливо поджав губы, отвечает Тэхён. — А ещё? — Ну так, — мнётся он, — по мелочи… Того-сего… — И кто ещё участвует в вашем алкогольном заговоре, а? Они оба молчат, как партизаны, так что Чимин всучивает ему стакан, обиженно топая обратно в комнату, кусая губы от обиды за то, что его друзья не могут из уважения к Юнги всего лишь на один грёбанный вечер отказаться от спиртного. Потому что это вечеринка в честь выздоровления Юнги, а ему сейчас пить нельзя! Ну неужели так трудно отказаться от этих своих дурацких коктейлей? — Чимин, что такое? — тут же забеспокоился Юнги, заметив его настроение. — Спроси у этих алкоголиков недоделанных… — бурчит он, кивая в ту сторону, где Хоби и Тэ с виноватыми лицами заходят в комнату, меняя всю непринуждённую атмосферу на явно заметное напряжение. Все как-то одновременно замолкают и недоумённо глядят на развернувшуюся сцену. — Не понял? Что случилось-то? — допытывается Юнги. — Мы договорились, что ужин будет без алкоголя, — раздражённо объясняет ему Чимин. — Но я не предупредил Хосока, а он притащил с собой чуть ли не всю винную карту какого-нибудь ресторана! — Что? У вас есть вино? — тут же подскакивает Сокджин. — А почему вы договорились не пить? — всё ещё недоумевает Юнги. — Вроде как, праздник… — Но тебе нельзя, а это ведь ужин в честь твоей выписки! — взрывается Чимин. — И что это за бред получается, мы все будем пить, а ты — нет? — Почему все? — вдруг подаёт голос Чонгук. — Я не пью. Вообще. Не люблю алкоголь. — Да, он не пьёт, — активно поддакивает ему Тэхён. — Он даже на запах алкоголь не выносит. Как-то раз понюхал виски и чуть не блеванул. — Спасибо, детка… — А я завтра еду за город, так что если бы и пил, то совсем немного, — присоединяется Намджун. — Вдруг копы остановят по пути. Чимин, хлопая глазами, чувствует, как смущение и стыд затапливают красным его щёки. Это что получается… Он из добрых побуждений только хуже сделал? Портил чужое веселье своим ''сухим законом'', боясь, что Юнги будет некомфортно в их компании, если все кроме него будут выпивать, а тут, оказывается, он был бы вовсе не один. И вовсе не против, если другие будут пить. — Я переборщил, да? — хлопает он глазами. Юнги качает головой, расслабленно посмеиваясь, когда обнимает его за плечо, прижимает к себе и при всех громко целует в щеку. Чимин виновато жмурится, но никто, кажется, и не собирается на него злиться. Хосок громко прокашливается, обращая на себя внимание всех и торжественно салютуя своим стаканом: — Что ж, никогда не поздно поднять градус вечера. За мной! Я там такого накупил, закачаетесь!.. — И уходит на кухню под счастливые взгляды Тэхёна и Сокджина, взирающих на него теперь как на спасителя и надежду этого вечера. — А вино есть? — снова уточняет у него Сокджин по пути. — Лимончеллу не трогать! — верещит Тэхён, обгоняя их на пути к тайнику с бутылками, а Намджун просто идёт за ними всеми со своей вечной улыбкой мудреца. Чимину становится стыдно ещё больше. Ведь Хосок как бы прав, да — какая вечеринка без хороших напитков? Тем более, что это не просто дружеские посиделки, здесь ещё Сокджин — совсем новый в их компании парень, а ещё и Намджун, и парень Тэхёна… Ладно, Чонгук не пьёт, но всем остальным неужели так уж было скучно без алкоголя? — А ты чего сидишь? — выгибает бровь Юнги. — Я изначально не собирался пить, — хохлится и бурчит в ответ Чимин. — Почему? — Из солидарности, конечно, тебе же нельзя… — Господи, Чимин. — Юнги смеётся, зажмурившись и прижимаясь лбом к его шее. — Иди и налей себе тоже чего-нибудь. А то ты весь на нервах. Мы же отдыхаем, празднуем. Расслабься немного, м? — Но как же ты… — А я прослежу, чтобы ты не буянил, — заверяет он, чмокнув в уголок губ. — Иди. А то тебе ничего не останется. И, ладно, с хорошими коктейлями от Хоби этот вечер становится действительно куда веселее. Особенно, когда после робких извинений за свою вспыльчивость, Чимин получает от Хосока тёплое объятие и примирительный стакан калуа со льдом.                             Уже переваливает за полночь, когда большая часть присутствующих становится слишком весёлой, а Юнги и Намджун с Чонгуком, улыбаясь, поглядывают на них всех, останавливая от самых безумных пьяных предложений, исходящих, в основном, от Тэхёна. Что даже неудивительно, Хосок его полностью поддерживает. А Чонгук что-то тихо говорит своему парню на ухо, и уже через секунду весь энтузиазм Тэхёна сдувается, как шарик. Интересно, чем он аргументировал? Чимин бы хотел знать. Ему ли не знать, как трудно бывает отговорить Тэхёна от того, что взбредёт в его буйную голову. Чимин чувствует, что стало как-то уж слишком жарко, и решает выйти на балкон подышать. Выйти — громко сказано, учитывая что балкона как такового нет, просто дверь и перила посреди окна. Холод ночи сразу бодрит и остужает его горящие щёки. Чимин думает, что теперь, с такой хорошей компанией, можно устраивать посиделки почаще. На дни рождения, праздники, да и просто так. Всемером гораздо веселее, чем было раньше, когда они с Хоби и Тэ собирались втроём просто посидеть в баре и поныть о том, какая же хреновая у них всё-таки жизнь. Надо сказать, что сейчас их жалоб стало гораздо меньше. Пока Ким Сохён под следствием, а Ча Сынвона больше нет, компания немного растеряна. Да ещё и этот скандал с Ювелайном довольно-таки сильно подпортил их репутацию. На место директора пока поставили кого-то из замов Ча, который оказался очень далёким от слова ''строгий'', но всё же кое-как управлялся с руководством. Если честно, Чимин не желал зла самой фирме. И надеется, что всё как-то образуется. Вся проблема Бью-Корп была только в верхушке, так что, может, заменив главу компании, работать там станет действительно полегче… — Не помешаю? — вдруг слышит Чимин позади себя. Сокджин с бокалом вина в руке — уже пятым, кажется, — медленно подходит и прислоняется к перилам, глядя на город снаружи, когда лениво отпивает. — Нет, конечно нет, — вяло отзывается Чимин. — Жарковато там, а? — Да, но вообще-то я хотел улучить минутку и поговорить с тобой, — мягко улыбается Сокджин. — Возможно, надо было сделать это раньше, но Намджун… Он сказал, ты должен сам во всём разобраться. — В чём — всём? — спрашивает Чимин. Холод проникает под майку, и он немного ёжится. — В себе, — пожимает Сокджин плечами. Он вдруг отрывает взгляд от ярких ночных огоньков города и глядит на него. Его глаза с широкими зрачками немного блестят в темноте, как у кошек. Интересно наконец со стороны увидеть, как сам он, наверное, выглядит в своей кошачьей ипостаси. — К новым качествам своего тела привыкнуть легко, да? — продолжает он. — Зрение, слух, обоняние, реакции. И ловкость, конечно. Чимин фыркает. Не сказать, что новая сущность как-то в корень изменила его врождённую грацию картошки. Но, если подумать, то падать и спотыкаться о собственные ноги он действительно перестал. — Лично я первое время даже подумывал податься в акробаты, когда узнал, что могу подпрыгнуть на несколько метров вверх, как настоящий Джек-прыгун. — Как кто? — хмурится Чимин. Сокджин смешно фыркает. — Да так, один чувак, который ещё в девятнадцатом веке терроризировал Лондон. Первый супергерой, со слов Википедии. Ты разве не залезал в интернет, чтобы найти объяснение всем этим странностям, которые с тобой творились? — Нет… — задумчиво тянет Чимин. — Как-то не пришлось. Я сразу пересёкся с Намджуном, и он всё объяснил. — А, ясно, — понимающе хмыкает Сокджин. — Тебе повезло больше, чем мне. Я частично знаю твою историю. Моя была… тоже не менее трагичной, если можно так выразиться. Сокджин делает небольшую паузу, видно, чтобы собраться с духом или дать Чимину подготовиться. А после неспешного глотка вина продолжает. — В прошлой жизни я долго страдал от депрессии после смерти моих родителей, у нас была прекрасная семья, я очень любил их… И в одночасье их не стало. Авария. Врачи ничего не смогли сделать. На тот момент я был совершеннолетним, так что остался жить совсем один в нашей квартире. Было пусто, плохо. Бывало, я чувствовал себя хуже или чуть лучше, но в какой-то момент стало так паршиво… Я залез на крышу. Хотел спрыгнуть. Пять этажей — не так уж и высоко, но этого бы хватило, а я не прыгнул. Не смог. А потом споткнулся и перелетел через парапет. Иронично, да? Сокджин грустно усмехается уголком губ, допивая до дна вино в своём бокале. Чимин сглатывает, сдерживая внезапный комок слёз, сдавивший горло. — Где-то за пару недель до этого я случайно познакомился с Намджуном, он уже тогда был сумасшедшим кошатником, хоть и не настолько, конечно, как сейчас, — тихо смеётся Сокджин. — Он всегда замечал, что Полночь как-то странно, больше всех из его тогда ещё десяти кошек, привязалась ко мне. Она тогда была ещё совсем котёнком… Мне тоже она нравилась, я всегда покупал ей вкусняшки, когда приходил в гости, и как бы паршиво я себя ни чувствовал, нянчась с ней, я на какое-то время обо всём забывал. Намджун надеялся, что общение с ней поможет мне оправиться. Не помогло. — Мне… жаль, — шепчет Чимин. — Всё в порядке, правда. Это было давно. Уже не больно вспоминать об этом. — Сокджин морщит нос, стараясь выглядеть беззаботным, хотя Чимин заметил, как заблестели его глаза. —То падение с крыши меня не убило. Почти. Я упал, а проснулся уже дома у Намджуна, представь себе. Он сказал, что Полночь начала приставать к нему посреди ночи и не умолкала, пока не привела его ко мне. Он и отвёз меня к себе домой, думал, я потерял сознание посреди дороги, при нём такое уже случалось, я же тогда почти ничего не ел и был очень слаб. Но я помнил, как упал с крыши, помнил, что было больно и как я отключился. Я, наверное, переломал себе кучу костей… Но когда проснулся утром на кровати в его комнате, то был полностью здоров. Намджун всю ночь просидел рядом со мной, уснул за столом и весь день ныл потом, как болит его шея. Заботливый… Он всегда был таким. Чимин тоже считал так и с улыбкой кивнул. Хоть они и были совсем чужими, но ещё в первую встречу с Ким Намджуном он почувствовал это. — А потом стали проявляться все эти странные изменения со зрением и слухом и прочее. Полагаю, ты тоже прошёл через всё это. — Я сначала даже и не заметил, что что-то со мной не так, — фыркает Чимин, вспоминая день, когда впервые встретил Ким Намджуна. — Весь день проходил без очков и только потом понял, что забыл их дома. У меня было просто ужасно плохое зрение, как у крота. — У меня тоже, — хмыкает Сокджин. — А как вы с ним выяснили, что это сделала Полночь? — О, Намджун тогда с ума сходил, пока копался в истории и искал объяснение всем этим изменениям. А потом ещё и нашёл подтверждения существования котолюдей, и тогда всё. Его было не остановить! — Сокджин искристо смеётся. — Но про Джека-прыгуна он нашёл раньше этого, и с тех пор это что-то вроде локальной шутки. Эх… — мечтательно вздыхает он, — иногда до сих пор тянет поноситься по городским крышам. Да и в циркачи, с нашими-то навыками, никогда не поздно податься. Мог бы стать звездой сцены… — Ты прыгал по крышам? — немного удивляется Чимин. — В своё время я облазил все крыши этого города, — с гордостью улыбается Сокджин. — Ну, по крайней мере, в этом районе точно. Знаешь, что кошки любят залезать на самые высокие места? А что может быть выше, чем крыша? Вот я и носился как угорелый, пока не надоело, вид-то один и тот же почти каждый день. — Вау… Чимин вот пока на такие рисковые прогулки не решался, разве что пару раз выбирался на крышу своего дома, но ничего особо завораживающего в такой высоте не нашёл. Что бы сказала на это Полночь, интересно? Легка на помине. Чимин переминается с ноги на ногу, обняв себя от холода, когда кошка присоединяется к ним и принимается тереться о их ноги, выгибаясь и бодая головой. На руки просится, наверное. Или просто хочет есть. — Это всё весело, конечно, — со вздохом возвращается к их разговору Сокджин, всё-таки подхватив кошку на руки и почесывая её между ушами. — Но с кое-чем другим смириться сложнее. Например, с переменами настроения. Повышенной возбудимостью, раздражительностью. Ты ведь уже сталкивался с этим? — Да, — подтверждает Чимин кивком, — первые дни не мог найти себе места. Я как будто весь стал одним большим комком нервов! А особенно по ночам. — Особенно по ночам… — лениво растягивая слова, повторяет Сокджин. — Со временем станет проще. Ты уже сможешь контролировать это, хотя… Вспыльчивость никуда не денется. Мне двух рук не хватит пересчитать, сколько начальников я сменил, когда бесился и устраивал им скандалы на работе. Чимин фыркает, припоминая подобную историю с собственным участием. — А кем ты работаешь сейчас? — Адвокатом. И опережая твои вопросы — я частный адвокат. Сам себе босс. Хотя первое время пробовал работать и в конторах, но… не для меня это. Сам понимаешь. — Да уж, — усмехается Чимин. — А с Намджуном я познакомился ещё в универе. Он учился на факультете истории и философии, а я — на юриста. И как-то раз он просто налетел на меня в столовой с подносом, а я тогда был… ну, не то чтобы в хорошем состоянии. Я просто пошёл дальше, весь облитый супом с головы до ног, а он остановил меня и стал растирать салфетками жир по моей одежде. Так и подружились. Ну… Ещё я имею маленькую халтурку в модельном агентстве, — шкодливо улыбается Ким. — Так, просто почесать самолюбие и любовь к цацкам. О, да, Чимин как никто прекрасно его понимает. — А ты? — спрашивает у него Сокджин. — Я работал дизайнером и художником в Бью-Корп, — вздыхает Чимин, забирая к себе Полночь, которая уже готовилась прыгнуть на него с рук Кима. — Босс со скандалом уволил меня, а потом всё как-то закрутилось и… В общем, я пока не нашёл подходящее занятие. — Хочешь, я поговорю кое с кем, и тебя возьмут в наше агентство? — неожиданно предлагает Сокджин. — Не для подиумов, конечно, ты немного… не подходишь по росту. Но для фотографий — самое то, у тебя хорошие пропорции, стройность и необычное лицо даже по простым человеческим меркам, уверен, через какое-то время у тебя отбоя не будет от предложений работы! — Серьёзно? — округляет глаза Чимин, даже не в силах и на каплю поверить в такие сказочные перспективы. — Ага, вообще-то эта халтурка уже давно приносит мне куда больше денег, чем адвокатура, — уверенно кивает Сокджин и подмигивает, — а приятным бонусом — дизайнерские шмотки почти задаром. И за нашими с тобой особенностями внешности фотографы готовы бегать и на коленях умолять с ними сотрудничать. Помяни моё слово, через какое-то время на улицу без маски даже не сунешься, они на каждом шагу будут караулить! Чимин ахает, и Сокджин наверняка принимает это за удивление, но это лишь отчасти. Просто в памяти вдруг всплыло кое-что — парень, с которым Чимин несколько раз ехал в лифте, парень в маске и низко надвинутой на лоб кепке, так, что глаза было еле видно. И куртка у него ещё такая потрепанная была, как будто с мусорки. Чимин принял его за бомжа, ищущего укрытие в их доме, но, вероятнее всего, это был Сокджин. — Я… никогда в жизни не думал о работе моделью, если честно, — немного растерянно подаёт наконец голос Чимин. — Все эти модные штуки, дизайнеры, показы… Тэхён этим увлекается, но для меня это тёмный лес. — Ну, чтобы красиво получаться на фотках, не обязательно шарить в модных домах, — хмыкает Сокджин. — В своё время меня самого пригласил туда один фотограф, он просто увидел меня на улице и дал свою визитку. И только когда у меня совсем стало туго с работой и деньги закончились, я позвонил ему. И, как видишь, вот я здесь. — Сколько тебе лет? — задаёт Чимин мучающий его вопрос, пытаясь сложить в уме все факты и подсчитать это хотя бы примерно. — А ты как думаешь? — хитро щурится Сокджин. — Двадцать… девять? Тридцать? — с натугой предполагает Чимин. — Тридцать семь. Сокджин гордо хмыкает от того шокированного выражения на лице, которое сам Чимин даже не контролирует. — Тебе тридцать семь лет, — всё ещё не веря услышанному, повторяет он. У Сокджина на лице нет ни морщиночки. Его кожа идеальна. Только глаза выдают, что он уж точно не юноша лет двадцати. Но в остальном… Черт, Тэхён бы умер от зависти. — Как? — только и спрашивает Чимин, когда Ким, продолжая улыбаться, снова обращает взгляд на расстилающийся перед ними город. — Ты не бессмертный, не переживай, — успокаивает он. — Бессмертие, по-моему, уже давно не расценивается как что-то крутое, когда все эти герои фильмов — про тех же вампиров, например, — вынуждены менять личности и места жительства, и пока они живут, вокруг них умирают все близкие люди. В нашем случае — это не так, и слава Богу. Да уж. Чимин нервно сглатывает, представляя, как пришлось бы в таком случае расстаться с Юнги. Сокджин прав. Бессмертие в смертном мире — это скорее проклятие, чем благословение. — Но у Намджуна есть две теории насчёт этого, и обе они, как мне кажется, логичны. Но только со временем, спустя лет двадцать где-то, мы сможем понять, какая из них вернее. — И какие же? — Чимин подбирается весь и уже начинает замерзать, но не хочется уходить обратно к ребятам и прерывать этот важный для него разговор. Сокджин наблюдателен и, заметив, как Чимин весь уже дрожит на ночном морозе, вдруг уходит куда-то. А возвращается уже с пледом. — Здоровье у нас, конечно, крепкое, но обычной простудой болеем как все, — понимающе хмыкает он. — Спасибо, — благодарно улыбается Чимин, закутываясь в плед по самую шею. — Так что насчёт теорий? — Да. Их у Намджуна две, как я сказал, — Сокджин кивает. Помимо прихваченного пледа, он успел заново наполнить свой бокал. — Первая связана с возрастом обращения. Например, со мной это произошло в двадцать, значит — родившись заново, время для меня откатилось на двадцать лет назад. Это не значит, что я снова стал младенцем, я как бы замедлил течение своей жизни на двадцать лет. Это значит, что снова стареть я начну, вероятно, только года через три, для меня время как бы пойдёт дальше своим чередом, но всю жизнь я буду выглядеть на двадцать лет моложе, улавливаешь суть? — Ага, — кивает Чимин. — Мне двадцать пять. Значит… — Значит у тебя ещё двадцать пять лет впереди, пока твой счётчик старения пойдёт дальше, — подтверждает его догадку Сокджин. — Но если следовать возрасту, подбирать одежду и причёску в соответствии с твоими данными в паспорте, то никто сильно не будет обращать внимание. — Он усмехается, отпивая вина. — Разве что, будут приставать с вопросами дать номер твоего косметолога. Чимин тоже хмыкает, хотя во всех этих предположениях он пока плавает, давая им просто заполонять голову. А подумать и переварить их он постарается как-нибудь потом. — Вторая теория связана непосредственно с кошачьей сущностью, и она куда более… неудобная, — морщится на секунду Сокджин. — Старение — это же естественный процесс организма для всех. Но у кошек и людей это выглядит по разному. У кошек нет старческих морщин, для людей кошки, в каком бы возрасте ни были, остаются милыми пушистиками. Но они тоже умирают от старости, просто с возрастом становятся более вялыми, вредными, капризными, хотя… Полночи, вон, уже восемнадцать скоро. И на старушку она не смахивает. Но системы организма ведь всё равно, рано или поздно, начинают давать сбой. И, в конце концов… Да. Умирают. Как бы грустно это ни было. — Но с этой теорией прибавляются и проблемы киношных вампиров, — делает вывод Чимин. — Придётся, как в фильмах, колесить по стране и менять паспорта. Лишние проблемы. — Да, и ещё я не уверен, что хочу быть вредным и вялым, хронически больным старичком с лицом двадцатилетнего подростка, — фыркает Сокджин. — Так что я рассчитываю на верность первой теории. Ну… узнаем об этом через несколько лет на моём сорокалетии? — неловко пожимает плечами он. — А, забыл. Есть ещё третья теория, о которой мы с Намджуном стараемся не думать, но всё же… — Какая? — хмурится Чимин. И Сокджин ненадолго замолкает, как-то вмиг погрустнев. — Кошки живут лет пятнадцать-двадцать, в общей сложности? Двадцать пять — это прям долгожители. И если объединить это со второй теорией… — Он прерывисто выдыхает, залпом опрокидывая в себя весь бокал и горько усмехаясь. — Мы с Намджуном не знаем о других случаях обращения, так что спросить не у кого, но… Перерождение произошло на грани между жизнью и смертью. Возможно… всё это вовсе не второй шанс на долго и счастливо, а просто отложенная смерть. И тогда… Чимин сразу понимает, к чему он ведёт. — И тогда у нас есть лет пятнадцать-двадцать, — убито кивает он. — Двадцать пять — если прям долгожители… Всё приподнятое настроение вечера как-то вмиг растворяется. Если эта теория окажется верной, то у него есть где-то двадцать лет. У них с Юнги есть. Этого… так мало. И в то же время, если бы не это обращение, то Чимина, так-то, вообще уже не должно быть на свете. А двадцать лет ведь лучше, чем ничего, правда?.. Но это не то чтобы помогает проглотить слёзы, которые медленно катятся по его щекам. — Да ладно тебе, это всего лишь теории, — пытается успокоить его Сокджин, подбадривая касанием к плечу. — И мы всё же остаёмся людьми, правда? Так что, я надеюсь и — даже больше — уверен, что первая теория окажется верной. Чимин всхлипывает, вяло улыбаясь. — К тому же, я, например, в этой ипостаси уже почти семнадцать лет, а у кошек же один год идёт за пять? Значит, мне по кошачьим меркам — все восемьдесят! И я что-то как-то не чувствую себя стариком. И организм работает как часы. Так что… Не всё так безнадёжно. Ладно, это успокаивает. Сокджин действительно не похож на старого кота, который со дня на день собирается уйти в мир иной. — Пойдём внутрь? — предлагает он. — Вино уже не очень-то согревает. Чимин кивает. Вернувшись в комнату, он окидывает мутным от слёз взглядом своих давних и новых друзей, наблюдает со стороны, как они веселятся, смеются над чем-то и просто хорошо проводят время. Тихо мурчит обласканная в его руках Полночь. Счастье. Несмотря на все эти теории, в этот самый миг он чувствует неимоверные, заполняющие каждую клеточку его тела любовь и счастье. Говорят, счастье — это когда у тебя в друзьях есть доктор, коп, юрист и киллер. Насчёт киллера — под вопросом, но трое остальных у Чимина есть теперь точно. Но что он может сказать с уверенностью: не важно, кем работают твои друзья. Важно — чтобы они тебя понимали и просто были рядом.

***

Каким таким образом вечеринка в честь выписки Юнги становится вечеринкой Чёрного кота (и, кажется, вовсе даже не прощальной), Чимин понятия не имеет, но Чонгук большими умоляющими глазами просит показать ему какой-нибудь кошачий трюк, а Хосок, хоть и не так ярко выказывает это, тоже почти подпрыгивает на диване, когда Чимин закатывает глаза и соглашается после долгих уговоров. — Ты уверен? — тихо спрашивает его Юнги. — Ты не обязан… — Да ладно, я не против, — морщит нос Чимин, подходя к окну в кухне. Оно открыто, и внутрь задувает холодный ночной ветер. Чимин ёжится, одёргивая на себе майку, и по-кошачьи запрыгивает на подоконник. — Чонгук, вон, сейчас расплачется от счастья. И это даже не шутка, сжав губы и кулаки, выглядя как самый счастливый ребёнок на свете, Чонгук настолько внимательно следит за каждым его движением, что это почти смущает. Это совсем просто, Чимин делал так уже много раз: он спрыгивает с окна на толстую ветку дерева, «на четырёх лапах» пробегает по ней и ловко приземляется, отряхивая ладони об джинсы. Громкий визг Чонгука слышно даже с высоты четвёртого этажа. — Чимин, он сейчас в обморок упадёт! — кричит где-то наверху Тэхён. — Давай обратно! Чимин хихикает, оглядывается по сторонам и под зорким наблюдением всех запрыгивает обратно на дерево, лезет по нему наверх и впрыгивает обратно в кухонное окно. — Боже, я дружу со сверхчеловеком, о, Господи… — возбуждённо тараторит Чонгук, когда Чимин, ловко балансируя на пятках, сидит на каркасе, немного шокированный такой бурной реакцией. — Детка, успокойся, эй, — взволнованно хлопает его по щеке Тэхён. — Ну, что в этом такого?.. Чонгук раздражённо качает головой, а Хосок, застыв со своим несменяемым стаканом в руке, молча смотрит на него несколько секунд, а потом выдает тихое: — Охренеть. Чимин прыскает со смеху. Вот уж неизвестно, что лучше было бы — не показывать ничего вовсе или сделать это раньше ради такой реакции? — Залезай давай, холодно, — ворчит на него Юнги, но Чимин видит, как он едва сдерживает довольную улыбку. Сокджин с Намджуном просто наблюдают за всем со стороны и тихо посмеиваются. — И это сделала она? — тыкает Чонгук пальцем в Полночь, которая с явным удовольствием, прищурив свои красивые зелёные глаза, смотрит на Чимина с коленей своего хозяина. — Ну, да, — пожимает Чимин плечами. — А она может меня тоже сделать котом? Это возможно? Вероятно, если бы не Тэхён, который всеми силами пытался унять его одержимость, то Чонгук бы уже валялся в лапах Полночи, умоляя сделать его супергероем. Никто, к слову, не просит Сокджина показывать фокусы. Сокджин попросил не рассказывать всем (точнее, Хоби, Тэ и Чонгуку), что он тоже обращённый, и это, наверное, было правильным решением. Кто знает, какая реакция была бы у Чонгука, узнай он, что дружит не с одним, а с двумя сверхлюдьми. В обморок он бы точно грохнулся от такой новости.

***

Рано или поздно всему должен прийти свой конец. И как бы ни было здорово свободно носиться по ночному городу, ловить преступников и получать заслуженные похвалы, да и даже при наличии большой фанатской любви Чонгука, у Чимина нет ни капли больше желания когда-либо возвращаться к образу Чёрного кота. В этой истории не было ни одного хорошего эпизода. С того момента, как он надел маску и получил своё прозвище, эта сторона его тайной жизни была наполнена опасностью, убийствами, страхом и болью. Эта история оставила ему шрамы: на бедре и на плече навсегда останутся светлые полоски заживших ран, как напоминание о его бурном, беспощадном прошлом. Это то, что он, как бы ни хотел, забыть не сможет. Но хочет хотя бы задвинуть всё это настолько далеко в своём сознании, как только возможно. Чонгук почти плачет, когда Чимин тихо сообщает всем, что хочет сжечь свой костюм. С глаз долой — из сердца вон, тем более что самая крутая его часть — когти — уже возвращена в ювелирный в крафтовом пакете с надписью: ''Простите, я немного его испортил…'' Но главное, что вернул. Все с понимающими кивками поддержали эту идею. Все, кроме Чонгука. Тот разве что навзрыд не заплакал от этого предложения, но против мнения большинства и самого Чимина идти не решился. Хоби воодушевлённо предлагает пойти ради такого дела на заброшку под недостроенным мостом у реки, которая, к счастью, оказывается пустой и никем не занятой. Они разводят костёр, собираются вокруг него. Стоя со сложенным костюмом в руках, Чимин бросает взгляды на своих друзей. Сокджин с Намджуном стоят, обнявшись, и глядят на яркий огонь. Хосок подбрасывает в костёр деревяшку и греет руки над его жаром. Юнги просто стоит рядом, спрятав руки в карманах кожанки, но всем своим видом немо его поддерживает. Чонгук всё-таки не может сдержать слёз, поджав дрожащие губы и порывисто вытирая мокрый нос рукавом своего пуховика. Тэхён, как ни странно, тоже плачет, но скорее просто потому, что пьян и любая мелочь трогает его до глубины души. Чимин и сам едва сдерживается. Не зная толком, почему. — Ну, на этом… всё? — проглатывая горький комок слёз, выдавливает он. Все кивают, напряжённо наблюдая за ним. Чимин подносит руки ближе к костру. Всхлипывает, давая всё же пролиться прощальным слезам. Разжимает пальцы… — Стой. — Юнги вдруг хватает его за руку, сильно хмурясь, Чимин промаргивается и недоумённо глядит на него. Помедлив секунду, Юнги касается его плеча и осторожно спрашивает: — Ты уверен? Если… если тебе так больно от этого, ты уверен? Все присутствующие при этом ритуальном сожжении с замиранием сердца ждут его ответа. Чимин не знает. Он был уверен, он хотел этого, но в это самое мгновение он уже и не знает. Зачем вырывать страницу из жизни, если можно просто её перевернуть?.. — Я… Д-да, наверное… — Нет! — вскрикивает внезапно Чонгук. — Я против! Он стремительно обходит всех и встаёт между Чимином и костром, сжав пальцами костюм, который Чимин едва держит в своих руках. — Отдай его мне, — смущаясь, краснея, но смело просит он. — Пожалуйста! Я его постираю и буду хранить у себя, вдруг он тебе ещё понадобится? — Я бы этого не хотел, — грустно хмыкает Чимин. — Тогда я просто буду хранить его! Спрячу, чтобы он не мозолил глаза, если будешь приходить к нам с Тэ в гости. Это же настоящий костюм супергероя, Чимин, ты спас этот город с его помощью! От злобных толстосумов, которые хотели всё погубить! Ты — герой! — Чонгук… — Хочешь, я на колени встану? — Чонгук! — одёргивает его уже Тэхён. — Да что?! Он собирается сжечь настоящий костюм супергероя, я не могу этого допустить! Картинно горестные слезинки падают по его щекам, а красные, жутко искусанные губы шепчут отчаянное: — Пожалуйста, Чимин-хён… И Чимин слишком слаб для этого. Он слишком слаб, он правда не может. Не может отказать, когда Чонгук так вцепился в этот свёрток одежды намертво и, вполне возможно, полезет в огонь, если Чимин прямо сейчас кинет его в костёр. Да и… не так уж и важно, будет ли он сожжён или спрятан у Чонгука дома, правда? — Ладно. Бери. То, с каким трепетом Чонгук осторожно забирает костюм у него из рук и прижимает к груди, явно того стоило. — Спасибо… — видно, всё ещё не веря в это счастье до конца, шепчет он. — Я буду его беречь. Обещаю. Чимин фыркает, закатывая глаза. — Постирать не забудь, если решишь надеть его. — Да я бы никогда!.. Чонгук пораженно задыхается, а все начинают смеяться, подкалывая этого несчастно влюблённого в Чёрного кота, и, что ж, эти шутки над Чоном теперь точно станут чем-то, что будут припоминать ещё долго. А когда друзья затихают, Хосок тактично уточняет: — Это получается, мы зря пришли? Зря костёр, что ли, разводили? — Можем просто посидеть вокруг него, — предлагает Сокджин. — Встретим рассвет. Тоже символично, а? Все согласно кивают.

***

Рядом с костром не холодно. Хоби поддерживает его жизнь какими-то деревяшками, которых под мостом навалом, и что-то негромко обсуждает с Тэхёном и Чонгуком. А ещё периодически пускает по кругу «фляжку мира» с каким-то ликёром или чем-то там. Чимин не разбирается, но надеется, что оно высокоградусное, иначе всем им скоро будет не очень-то весело. Намджун и Сокджин, сидя чуть подальше от остальных и привалившись друг к другу плечом к плечу, тоже о чём-то тихо переговариваются. Полночь они предусмотрительно оставили дома, но для неё всегда открыто окно кухни, если ей захочется вернуться к себе домой. Начало ноября, но ещё довольно тепло. То есть, достаточно, чтобы сидеть на улице рядом с источником тепла и не стучать зубами от холода. Чимин укладывает голову на плечо Юнги, а тот, приобняв его, медленно перебирает пальцами его волосы. — Прости, — вздыхает Чимин. — Я собирался сделать этот праздник для тебя… А он превратился в невесть что. — Я совсем не против, — фыркает Юнги ему в макушку. — Мы хорошо повеселились. — Да, но… Это же была твоя вечеринка… — Чимин. — Юнги вздыхает, прихватив его за подбородок и заставляя посмотреть на себя. — Моя или твоя — какая разница, если мы хорошо провели время? А по поводу моей выписки… У меня есть одна хорошая идея, как нам её отпраздновать вдвоём. Если ты понимаешь, о чём я. Чимин легко бьёт его кулаком в грудь и смеётся. А потом, когда Юнги такими счастливыми и сияющими глазами долго смотрит на него, ловя на коже оранжевые блики костра, Чимин обхватывает прохладными пальцами его щеки и робко целует. Юнги тихо выдыхает в его губы, медленно двигает ими, лаская его с уже так хорошо знакомой нежностью, рассеянно поглаживает шею и шепчет «люблю…» в поцелуй. Чимин тоже. Сколько бы ни было отведено ему лет в этой кошачьей ипостаси, будет любить. Любить без остатка всем своим сердцем.

***

Рассвет, картинный и нежный, поднимается над Сеулом. Медленно догорает костёр. Прохладный утренний ветер треплет сухие травинки и кромки кустов, растущих прямо у реки. В реке всё началось. У неё же и заканчивается. С самого начала принять все события новой жизни было непросто. И всегда, чего бы это ни касалось, будет непросто. Чтобы принять, нужно сначала поверить, а верить — всегда трудно, уж Чимин это знает. Тем более, когда это касается чего-то необъяснимого, мистического, загадочного. Верить в чудо, например, трудно. Но возможно. Это становится возможным, когда ты не один, когда есть рядом кто-то, кто так же, как и ты, верит. Верит тебе, в тебя, твоим словам. Верить в дружбу — трудно. Но если рядом те, кто всегда поддержит и не бросит в трудный момент, кто будет хранить самые ужасные тайны, будет горевать вместе с тобой или веселиться и радоваться за тебя со всей искренностью, — это возможно. Верить в любовь — трудно. Предательство, ложь, недоверие — есть много причин, чтобы не верить, их столько же, сколько людей на планете. Чимин никогда до конца в неё не верил. Но в то же время ни одна из причин вовсе не является веской, когда любовь — просто есть. Когда она ощущается под кончиками пальцев биением чужого, но такого родного сердца. Бежит теплом по венам. Искрится в чужой улыбке до каждой трещинки знакомых губ. Она просто существует. Незримо и необъяснимо, как и любое чудо. И в неё даже не нужно верить. Нужно просто жить ею. Чимин живёт. Иногда даже думает, что до того, как встретил Юнги и впервые так сильно и горячо полюбил, — и не жил вовсе. Даже не хочет вспоминать, какой была жизнь до, когда у него столько прекрасных воспоминаний в после. И, как и во всё незримое, было трудно сначала поверить. Всё те же причины — недоверие, подозрение, ложь… Но жить стало гораздо проще, когда он отпустил сомнения, просто поверив в то, что Юнги его любит. Так что он не боится. Сколько бы ни было дней, месяцев, лет ему отведено — у любви нет слова «конец». Она просто есть или нет. И если бережно хранить в своих руках чужое сердце, переполненное любовью, оно будет биться для тебя вечно. Вечно…                                   

~ the end ~