Правильный выбор

      — Эрик!       Приглушённый голос Хайди вырвал меня из дрёмы, когда автобус тряхнуло на очередной кочке. Я разлепил глаза. За окном простирались поля, подёрнутые туманом, и в первых лучах солнца блестела роса. Небо медленно наливалось розовым и оранжевым. Пейзаж выглядел умиротворённым, но внутри у меня не было и проблеска покоя. Все мысли — только о Хайди.       Уже почти двое суток я пытался дозвониться до мистера и миссис Тёрнер — без толку, их номера были вне зоны. Тогда я бросился в полицейский участок и проторчал там около шести часов. В принятии заявления мне отказали — «недостаточно доказательств». Но настоящая причина, скорее всего, была в моём старом досье. Я был готов устроить скандал, если бы не наткнулся на знакомое лицо. Толкен — или Токен, как я привык его называть. Старая привычка коверкать имена во мне ещё жила.       Токен проработал в участке около семи лет. Он спокойно меня выслушал, оформил заявление, попросил оставить контакты. И тихо, почти шёпотом, добавил, что, если след уведёт в Детройт, чтобы я не слишком полагался на тамошнюю полицию — есть информация, что в Детройте своя «контора», коррумпированная, и шансов добиться правды там почти нет. Я запомнил это намертво. Вернулся домой лишь к семи утра — мама не спала, перепуганная. Пришлось коротко объясниться, обнять её и пообещать вернуться целым. Я не мог бросить Хайди. И сейчас я ехал в автобусе, который увозил меня всё дальше от дома — прямиком в Детройт.       «Эрик, что произошло? Почему ты убежал из дома?»       «Я был в полицейском участке… Хайди похитили…»       «Что?..»       Её глаза наполнились ужасом, который трудно передать словами.       «Мама, я тебя понимаю, но это правда».       «Приняли заявление?..»       «Да, только когда пришёл Токен… Слава богу!.. Но я не уверен, что это поможет».       Каждый потерянный час уменьшает шансы найти Хайди живой.       И дальше всё было как в тумане. Как-то я добрался до своей комнаты. Не помню, какие вещи бросал в сумку, но в какой-то момент меня остановила мама. Она смотрела на меня большими от паники глазами и пыталась докричаться:       «Эрик, успокойся! Ты не в себе! Тебе нужно отдохнуть!»       «Я не оставлю Хайди!»       «Эрик, ты уже дал показания полиции. Тебе не нужно бежать неизвестно куда, не зная всех обстоятельств!»       «Дал, но не собираюсь сидеть здесь и ждать чуда…»       «Вы ведь даже не встречаетесь!..»       «Она мой единственный друг!»       Меня бесило, что спустя двадцать лет люди всё ещё пытаются припомнить наши с Хайди прошлые отношения. Да, это было, но я сам виноват в её поведении. Но она изменилась. И позже Тернер изменила меня. Она осталась единственной, кто спустя долгое время не отвернулась от меня. Если я отвернусь от неё сейчас, то я предам и её, и себя.       Застегнув молнию на сумке, я повернулся к выходу, где стояла мама. Вид её обеспокоенного морщинистого лица заставил меня остановиться. На её лице отражалась глубокая печаль. Её глаза, утопающие в тоске, были полны невыразимой боли, словно смотрели в бездну. Уголки губ дрожали и едва сдерживались слёзы, готовые вот-вот пролиться.       «Пожалуйста, Эрик…»       Последнее, что я ясно помню, это то, как подхожу к матери, крепко обнимаю её и обещаю вернуться целым и невредимым. Я не хотел её тревожить, но не мог бросить друга в беде.

***

      Детройт встретил меня серым небом и запахом мокрого асфальта. Не скажу, что красивый город, но что-то в нём было: старые кирпичные дома, узкие тротуары, граффити на стенах, которые здесь не смывали годами. Кое-где уличные фонари ещё горели, хотя уже рассвело, и их тусклый свет дрожал в лужах. Я шёл дворами, стараясь не привлекать внимания, и думал о том, что Хайди, наверное, тоже ходила этими улицами. Думала ли она, что однажды её вытащат отсюда силой?       Квартиру я снял в доме напротив — маленькую, почти пустую. Бросил сумку, выглянул в окно, сверился с картой. Нужный подъезд был прямо передо мной. Сердце стучало тяжело, но я заставил себя выйти.       Дверь в подъезд была открыта. Я поднялся на третий этаж и сразу увидел её — выбитую, лежащую в коридоре. Внутри было холодно. Окно в дальней комнате так и осталось приоткрытым, и ветер гулял по квартире, шевеля мусор на полу. Всё перевёрнуто: стулья, тумбочка, даже матрас сдёрнут с кровати. На ковре — чёткие следы грязных ботинок, несколько пар. Они ушли не сразу — рылись, искали.       В спальне я присел на корточки и заглянул под кровать. Телефон Хайди лежал там, разбитый в хлам. Я взял его в руки и на секунду замер. Перед глазами встал тот самый звонок. Её крик. «Тёмные волосы! Руки в шрамах! Тату на шее — четырёхугольная звезда!..» Я до сих пор помню каждое слово, каждую царапину в её голосе. Тот ублюдок с татуировкой был здесь. Возможно, он и сейчас где-то рядом.       Я сунул телефон в карман и вдруг услышал скрип за спиной. Резко обернулся. Девушка — худая, перепуганная, с настольной лампой в руках. Замахнулась, но я успел перехватить её запястье.       — Убивают! — завопила она, падая.       — Да тихо вы! — рявкнул я, отпуская её. — Я не грабитель. Я ищу человека.       Сара Бельман. Так её звали. Арендодатель. Она вернулась из Чикаго, где пряталась, и нашла дверь выбитой, а меня — внутри. Я объяснил, что Хайди похитили. Она замолчала, потом заплакала и рассказала то, что я уже почти понял: её саму искали. Она специально скрыла данные, думала, что её не найдут. Но они пришли. А попали на Хайди.       — Я не думала, что так выйдет, — шептала она сквозь слёзы. — Я не хотела…       — Что за люди? — спросил я прямо. — Вы знаете их?       Она лишь покачала головой.       — Я не знаю имён. Знаю только, что они продают девушек. И что у одного из них… татуировка. На шее. Звезда. Я видела его однажды, когда они приходили к моему отцу.       Я не стал её больше мучить. Просто развернулся и вышел. В голове крутилось одно: татуировка, звезда, Кайл, который в этом городе явно не в роли туриста. Если тот, со звездой, здесь, я найду его. И если для этого придётся идти по следу бывшего друга — значит, пойду.

***

      Покидая квартиру Сары, я забрал вещи Хайди с собой — немногое, что осталось. На душе было паршиво, и я решил немного пройтись, прежде чем возвращаться в съёмную студию. Переулки здесь узкие, стиснутые кирпичными стенами, как коридоры старой тюрьмы. Шум машин остался где-то позади, и теперь тишину нарушало только эхо моих шагов. На тротуарах — трещины, заросшие мхом, будто сам город потихоньку врастал в землю.       В конце одного из таких переулков я заметил кофейню. Она застряла между двумя четырёхэтажными зданиями, как вложенная в книгу закладка. Над входом тускло горела вывеска, и я машинально толкнул дверь.       Внутри было тепло и сумрачно. Деревянные столы, стулья с вытертой обивкой, лампы под старыми абажурами — всё это напоминало чью-то гостиную, которую не ремонтировали лет двадцать, но оттого она не стала хуже. В углу негромко играл блюз. Я подошёл к стойке.       За ней стоял бармен — крупный мужчина с загаром, длинными чёрными волосами, стянутыми в низкий хвост. Глаза тёмные, глубоко посаженные, цепкие. Он вытирал кружку, но смотрел не на неё, а на меня.       — Добро пожаловать, — улыбнулся он, но улыбка была скорее вежливой, чем тёплой. — Что будете?       — Фирменное латте.       — Отличный выбор.       Он отошёл к кофемашине, но через плечо бросил:       — Вы не местный.       Я опешил.       — С чего вы взяли?       — Этот район я знаю как свои бывшие. Вы либо из другого района, либо вообще приезжий.       — Второе, — признал я. — Только сегодня прибыл.       Он кивнул и занялся кофе. Я смотрел, как он работает: взвешивает зерна, запускает кофемолку, вставляет фильтр в рожок — каждое движение было точным и выверенным. Когда молоко коснулось эспрессо, на поверхности напитка образовался плавный, закрученный узор. Настоящий бариста, не просто работник.       Я взял чашку и сел у окна. За стеклом всё то же серое небо, и я снова вытащил из кармана разбитый телефон Хайди. В голове опять зазвучал её крик: «Тёмные волосы! Руки в шрамах! Тату на шее — четырёхугольная звезда!..» Я ведь записал это. Запомнил намертво. И теперь, глядя на пустую улицу, прокручивал в голове эту деталь снова и снова. Где-то в этом городе ходит человек со звездой на шее. И я должен найти его раньше, чем станет поздно.       Дверь открылась. Я мельком поднял глаза — и замер.       Высокий, худощавый, в тёмном пальто. Рыжие волосы, собранные в хвост. Он стоял спиной, но я узнал бы этот силуэт где угодно.       — Как дела, Итан? — бросил он бармену.       — Всё-таки пришёл, — проворчал тот.       — Не могу пропустить твой фирменный эспрессо.       Я чуть не проговорился вслух: «Кайл». Но сдержался. Только вжался в стул и опустил голову, делая вид, что меня здесь нет.       Итан закатил глаза, но кофе сделал. Кайл сел у стойки, и они заговорили тихо, но не настолько, чтобы я не слышал.       — Как там поиски? — спросил Итан.       — Девушка сдала квартиру и уехала в Чикаго на месяц. Мы не знали об арендаторе. Ошибка вышла.       — Неужели? — издевательски уточнил бармен.       — Именно. Сара Бельман скрылась. А та, что сидела в её квартире… — Кайл сделал глоток, — …уже у босса.       У меня перехватило дыхание. Они говорили о Хайди. И Кайл говорил об этом так буднично, словно речь шла о посылке, которую доставили не по адресу.       Я стиснул зубы и заставил себя не шевелиться.       Брофловски вдруг обернулся и посмотрел прямо на меня. Его глаза — когда-то живые, зеленющие — теперь были тусклыми, почти стеклянными. Он меня не узнал. Или сделал вид, что не узнал.       — А ты, я смотрю, не местный, — бросил он, даже не поздоровавшись.       — Из Колорадо, — коротко ответил я.       — Правда? Я тоже из тех мест. — Он подошёл ближе, поставил чашку на мой столик и сел напротив. — Что привело?       — Подругу навестить, — ответил я, стараясь не выдать голосом ничего лишнего.       — Советую тебе и подруге быть осторожными, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, только что-то усталое и едкое. — Город красивый, но опасный. Можно нарваться на неприятности.       Я встретил его взгляд и впервые за этот разговор не отвёл глаз.       — Я учту.       Он кивнул, допил эспрессо одним глотком и направился к выходу. Я выждал несколько секунд, положил деньги на стол и пошёл следом. В голове крутилось одно: Сара Бельман, Хайди, босс, тату со звездой. И Кайл, который явно знает больше, чем хочет показать.       Теперь я это выясню.