Может, все-таки нюдсы?

***

      Быть опьяненным не телом, а душой - по тонкому красиво и изящно. Словно наблюдать за умелым и опытным портным, вышивающим кружево, это чарует и завораживает, заставляя замирать от немого удивления. Именно такое чувство испытывал Женя, ничем не опошленное, не испачканное и не сломанное; еще щепотка эйфории и это было бы невозможно.       Это как первая любовь, только лучше, потому что нет желания, которое бы слегка омрачило картину, думал Женя. Без вожделения, сопровождающего влюблённость, он мог запомнить все до мелочей, и запоминал: знойный август, хохочущие дети во дворах, которым дозволено больше обычного из-за светлых вечеров, и Юра, весь целиком.       Но хорошего всегда понемногу.       Именно такой вывод сделал Женя, топчась по квартире и не находя себе места. С одной стороны, просыпаться после попоек без похмелья это мечта, если не 25-летнего, то уж точно 20-летнего парня. Конечно, если не брать во внимание то, что Женю уносит с одного бокала вина, а о чем-то покрепче можно даже и не думать. Кто же знал, что Юра в этом деле окажется еще неопытнее?       Приглашение в гости было чисто дружеским; распивание алкоголя - тоже. Тело решило, что душа не может быть опьянена в одиночку, а Женю суть этого желания не интересовала. Проблема у него была одна - этот дружеский вечер вспоминаться совершенно не хотел.       Женя свернул на кухню. С такой же удачей он мог зайти и в спальню, и в туалет, жил он в однушке, но все же решил, что кухня будет предпочтительнее. Порывшись по ящикам, Женя нашёл несчастную коробку.       На какой-то из праздников Леся подарила ему набор кофе и шоколадок, а на возмущения сказала, что пригодится. Объяснять Лесе, что кофе он хотя бы не любит, а вот конфеты и шоколад уж просто терпеть не может, не было смысла.       Поставил чайник. От безделия сел и начал рассматривать упаковки конфет. Блестящие или матовые, у него они вызывали только отвращение и авансом приторный вкус во рту. Сладости он убрал, не настолько все было плохо.       А вот кофе заварил, залив кипятком растворимый порошок. В добавок ко всей своей нетерпимости к напитку, он не мог понять в чем фишка по-особенному готовить кофе. Другое дело, конечно же, чайные церемонии!       От горького вкуса память соизволила проснуться, только вот стало ли лучше от этого?       Приглашение в гости, конечно, дружеское, и алкоголь - тоже, и рука, соскользнувшая со спинки дивана, друзья же обнимаются, ну с кем не бывает! И на плече у друга друзья тоже засыпают…

***

Вечер вчерашнего дня…

      Женя показал гостю свою квартиру. За лаконичность жилища нужно было благодарить маму, все таки это она постаралась с выбором мебели. Квартира была обставлена минималистично, но со вкусом, да и Евгений умел поддерживать порядок, так что его обитель выглядела прилично.       Он понимал, что Юре неловко, но никак не мог помочь другу. Пока Женя заваривал им чай, Юра рассматривал книжную полку. На ней явно господствовало латиноамериканское трио - Маркес, Борхес и Кортасар. Авторы занимали половину выделенного книгам пространства, но были и другие известные представители любимых жанров: «Мастер и Маргарита», несколько книг Геймана, Лавкрафт, Абгарян, редко можно было заметить и большие книги в твёрдых обложках, в основном это был Рушди, но и небезызвестный «Дом, в котором…» красовался узнаваемым бело-оранжевым корешком.       —Много у тебя книг.       —Там ещё есть,— Женя, шумя на кухне, указал куда-то около дивана. Главным в той стопке был Мураками, между обширной библиографией которого случайно затесалось пару книг Кинга, инструкция для какого-то англичанина*, и ещё какое-то «Дерьмо»**.       —Кстати, смотри что есть,— разворачиваясь к Юре, Женя показал бутылку. — Конечно, она в холодильнике не стояла, но у меня пол холодный, а она в нижнем ящике.       Ожидая ответа Женя начал рассматривать Юру. Былое напряжение спало и мужчина расслабленно сидел на диване. Могло показаться, что ему все равно, но Женя быстро учится. Брови слегка съехались к переносице и Юра смотрел как-бы снизу вверх. Женя дал ему время.       В его квартирке мало кто смотрелся уместно, даже сам хозяин. Люди словно занимали все место, предназначенное воздуху. Женя с удивлением почувствовал, будто Юра находился здесь всегда, с самого первого дня заезда, и был невероятно подходящей частью интерьера, украшающего скромное жильё.       —Хочешь… обмыть знакомство?       —Да, пусть будет так! Пьёшь?— Спрашивая, Женя уже откупоривал бутылку. Все таки долгий опыт работы исключительно в женском коллективе даёт свои плоды, все вышло красиво и беззвучно.       —Не часто.       Женя пил аккуратно, Юра - немного быстрее. Алкоголь, по всей видимости, развязал Юре язык, потому что разговор он начал поддерживать ещё охотнее.       — А вы оставляли животных, которых Аня приносила?—поинтересовался Женя.       —В детстве-то?— Юрий сжал губы, и Женя готов был поспорить на что угодно, лишь бы доказывать, что Юра таким образом просто прятал улыбку.       —Сложно все было. Об этом даже вопрос у нас с Анютой не стоял. Когда вы два ребёнка, живущие, можно сказать, вдвоём… Как же нам содержать было этот зоопарк? Всем собачкам, кошечкам, птичкам с повреждёнными крыльями, много чего нужно.       —Вы вдвоём жили?       —Ну, отец с матерью на заработки в Москву уезжали. Бабушек, дедушек у нас не было. По крайней мере мы их не знали. Ну и вот. Впервые они уехали, на тетку нас оставив. А как мне пятнадцать стукнуло, я и сам мог за Аней присмотреть…       —А ей сколько было?       —Двенадцать.       Женя слушал Юру и всматривался в него. Мужчина совершенно не был напряжен, но говорил медленнее обычного, причиной чему был, скорее всего, алкоголь. Евгений почувствовал необъяснимую грусть. Он всегда жил с родителями, заботливыми и нежными. Он мог вспоминать их улыбки, совместные походы куда-то. Даже будни, которые слились в один большой день, наверняка были наполнены вечными разговорами, переживаниями, веселыми моментами… И он никогда не чувствовал себя одним на целой земле, он никогда не был одиноким. Мог бы тоже самое сказать Юра?       Женя очень растрогался, поэтому, не раздумывая, приобнял друга. Это был его способ поддержки, молчаливый, но все равно важный. Юрий вскинул на него удивленный взгляд, который все равно оставался привычно внимательным. Женя, слушая, допил бокал, и теперь алкоголь играл в нем. А может, ему просто стало жарко; свободной рукой Женя расстегнул у себя пару верхних пуговиц. Юра проследил за его действиями и сразу же отвёл глаза, начиная рассматривать маленькие картинки, висящие у Жени на стенах.       —А ты хотел бы оставить кого-нибудь?       —Про себя не помню, но Аня бы точно хотела,— кашлянув, ответил Юра.       —Юр, я…,— он и сам не знал, что хочет сказать. Хотелось бы уместить в короткую фразу всего себя в данный момент: благодарность, что Юра нашёлся и стал его другом, грусть из-за того, что мы не всегда можем позволить себе все, что захочется, даже сейчас, и описать, как же хорошо он провёл этот день.       —Что это?       —Хм?       Юра указал на картинки:       —Что это?       —Да так, детки иногда дарят. Висят, конечно, не все. Я рисунки в папке храню, иногда меняю и новые в рамочки вставляю,— Женя расплылся в улыбке. Он любил говорить о своих учениках, ведь дети всегда забавные, и он ещё не встречал ребёнка, который был бы искренне злым. Конечно, такие существовали, но он хотел верить что их - единицы.       — Я тоже любил рисовать в детстве.       —Расскажешь?— попросил Женя. И Юра начал рассказывать. Его расслабленный, тихий голос действовал успокаивающе, как когда-то голос мамы или папы, читающих сказки. Вокруг словно появлялся кокон, отделяющий их от всего мира, кокон доброты или любви, чего-то нежного и светлого.       У Жени начали закрываться глаза. Может быть, если бы он все ещё не сидел, приобняв Юру, этого бы не случилось. Женя бы откинул голову назад или прилёг на диванную подушку. Пьяному и сонному ему не хотелось долго думать, и он просто склонил голову Юре на плечо.       Был ли Юрий снова удивлён? Или ему было не приятно из-за чрезмерно тактильного, в общем-то, чужого человека? Кто знает. Женя решил ни о чем не думать и спокойно подремать, ведь Юра не стал прерывать свой рассказ, продолжая описывать разноцветные карандаши, неловкие портреты и вечную зелень природы…

***

             Как же все закончилось? Он отчетливо помнит это.       Хлопок двери. Женя точно знал, что до это был слышен скрежет ключа, просто он не обратил на внимание на тихий звук, все поглощалось дрёмой и рассказом Юры. И его запах, легкий, еле заметный. Чем же Юра пах? Каким-то шампунем или просто почти не ощущаемым запахом человеческой кожи? Уже не вспомнить.       —Кто может прийти?— прорвался шёпот сквозь сон.       —Ключи только у мамы.       Ответить то Женя ответил, но вот сам осознал что это значит не сразу, а только когда мама громко ойкнула.       А вот потом уже - пустота. Сколько не пей коричневой жижи, ничего не вспоминается. Он точно ей что-то пообещал сделать. Они, наверное, поговорили, Женя представил маме Юру, а Юре - маму. И что-то ей пообещал. Только вот, что?       Он не мог позвонить маме, потому что тогда она бы точно забила тревогу, ведь он никогда не забывал обещаний.       Решение проблем нашлось само, точнее, позвонило на телефон.       —Привет?       —Юра, как хорошо что ты позвонил! Что я маме вчера пообещал?— торопливо спросил Женя.       —Что ты к ним утром зайдёшь поговорить,— подумав, ответил Юра.       —А я все голову ломал, не мог вспомнить! Ты прекрасный друг!       —Спасибо... Как спалось?       —Да нормально! Я побежал, давай, пока!       Женя бросил трубку. Как же он мог забыть? Торопливо собравшись, он не заметил сообщение: Хорошей дороги.       Выбежав из подъезда, Женя, не раздумывая, заказал такси. Он почти никогда не ходил пешком. «Ваша машина прибудет через 8 минут», оповещала надпил на телефоне. Отлично, подумал Женя, эти 8 минут плюс ещё 20 пути, можно поболтать с Юрой.

Спасибки)) Ты как, свободен сегодня вечером?

      Подумав, добавил:

Ты говорил про работу, но, может, будут силы со мной прогуляться?

Если ты хочешь.

Отлично! Около дома родителей

есть парк аттракционов, наверное,

был в нем? Как вообще к экстриму относишься? Я вот обожаю

Не был.       У Жени аж глаза на лоб полезли. Парк открыли лет 5 назад, и только ленивый не сходил туда хотя бы поглазеть на новшество в городе.

Ну ладно, со мной сходишь. Я позже пришлю адрес смской, жди)

      Потом Женя принялся строчить о том, как он провёл утро и каким отвратительным был кофе. Юра не отвечал, но Женя был почему-то уверен, что он читает все сообщения.       Евгений приехал домой к родителям быстрее, чем планировалось, но все равно далеко не утром. Он решил все же не бежать до их этажа, а то запыхается и они начнут волноваться. Дверь ему открыла мама.       —Привет,— мягко улыбнулась она и провела его на кухню. Там уже сидел отец и просматривал газету. Женя словно вернулся в своё детство. Уютная кухонька, старый белый холодильник с ручкой, маленький телевизор, который они никогда не включали, Женя даже не знал, работает ли он. Папа, ходящий дома в рубашках и мама в халате из блестящей гладкой ткани. Кружки с дымящимся чаем (как мама всегда угадывает, когда нужно заварить чай, чтобы он оставался горячим к Жениному приходу?), маленькая пиала с печеньем и баночка с сахаром, который у них в семье никто в напитки не добавлял.       —Привет, пап. Как поживаете?       — Потихоньку. Как твоя жизнь молодая?— отец казался внимательным и слегка напряжённым.       Он всматривался в сына так, словно их разлучили много лет назад, и он наконец видит Женю, невредимым и уже повзрослевшим.       —Да как обычно.       —Ты уверен?       На самом деле, Женя не был уверен. Можно было ответить что угодно: хорошо, лучше некуда, нормально, неплохо; и он бы точно не соврал. «Как обычно» - неправильная формулировка, почему он выбрал именно ее? Жизнь изменилась за последнюю неделю, и мысленно возвращаясь назад он бы не смог сказать - почему.       Общение с Юрой изначально было наполнено чем-то необъяснимым. Он чувствовал себя водолазом, который понимая все риски, опускается на дно, лишь бы увидеть все своими глазами. Не думает ни о чем, только бы заметить что-то, о чем до него никто и не подозревал. Только вот когда водолазы рисковали жизнью в прямом смысле, он скорее терял свою в переносном; он «прошлый» никогда бы не поверил, что этот мужчина на родительской кухне - он сам. Выглядел Женя точно так же, но на уровне ощущений… Он стал совсем другим за такой короткий промежуток времени, но как-то умудрился и остаться собой. Такое противоречивое чувство окутывало Женю. Одно он знал точно, что с появлением Юры все изменилось, а точнее было бы сказать - все встало на свои места.       —Расскажешь нам о своём новом друге? Как его…— мама подключилась в разговор.       —Юра.       — Юрий твой новый коллега?       —Нет, мы случайно в интернете познакомились,— вспомнив историю знакомства он улыбнулся, но все же решил опустить подробности. — Мы сошлись по интересам.       —Я перебросилась с ним словечком, он кажется приличным молодым человеком.       —Серьезно? Когда ты успела?       —Ты спать лег, а я не хотела будить. Юрий помог мне разобрать сумки с едой, и, конечно, мы не молчали в это время,— мама покачала головой.       —И где же работает твой друг?— поинтересовался папа.       —Охранником и в клинике для животных. Не помню как он там сказал… Как ветеринар, только немного по другому.       Папа кивнул в ответ.       —И близкие вы друзья?       —Смотря с кем сравнивать. Вроде бы и не очень. Юра скрытный такой, я о нем вообще, считай, ничего не знаю,— Женя даже развел руками для пущего эффекта.       —А он о тебе?       —Да что за допрос такой? Можете его звать и спрашивать обо всем,— Женя нахмурился. Вот родители, в гости позвали его, а о ком-то другом расспрашивают! А отец будто только этого и ждал:       —Отлично. Зови своего Юру к нам на дачу! Дед давно говорит, чтоб ты друга с собой захватил, с работенкой какой не справляется, помощь нужна.       —Так и сказал? — Женя даже не мог такое представить: его дед говорит о том, что с чем-то не справился.       —Ну не совсем так. Сказал, молодёжь проверить хочет, но идея такая. Дальше уже разговаривали как обычно, на спокойные отвлеченные темы. Женя расслабился и даже забыл про напряжение, которое сквозило в позах родителей и их «переглядки», настороженные и предостерегающие.

***

      Увидев сообщение «я подъезжаю», Женя сразу же оказался на улице. Он не хотел заставлять Юру ждать. Они не виделись со вчерашнего вечера, но уже было что обсудить. Женя не мог вспомнить, когда с ним в последний раз такое случалось.       Евгений жадно вглядывался в лица прохожих и, не узнавая в них Юру, мгновенно терял интерес. Раньше он бы попытался разложить по полочкам своё желание встретиться, мол, нужно пригласить Юру на дачу, прокатить по аттракционам и угостить сахарной ватой. Если Юра ее любит. Сейчас же ему было все равно, почему он так торопится; да хоть сообщить, что морские выдры держатся за лапки, когда спят. Главное, что он торопился и ждал встречи, а значит, он все делает правильно.       У входа в парк Женя заозирался по сторонам. В тот момент, когда Евгений заметил друга, Юра тоже поднял взгляд. Было в нем что-то необычное. Юрий выглядел рассеянным и настороженным, переступал с ноги на ногу.       Женя сразу же вспомнил собак, которые чувствуя, что человек ими недоволен, преданно ждут дальнейших действий, наблюдая своими блестящими глазами невинно и печально. Точно так же смотрел и Юра.       В руках он держал розоватую коробочку, которую Женя узнал бы даже спросонья, так часто он ее видел.       —Я мимо проходил, решил тебе взять…