Последствия

      Вторник обещался выдаться спокойным днём недели. Куромаку отпил крепкого теплого чая из термоса, который кто-то заботливо приготовил ему с ночи. Даже записку для остальных с просьбой не брать оставил.       Пусть вчера Пик и утверждал, что об увольнении и думать не стоит, принесённый им оклад превышал все допустимые заработной платой нормы. Стоило проверить и убедиться в правдивости слов восьмого самостоятельно.       Не то, чтобы Куромаку не доверял Пиковому королю… Хотя нет. Всё ведь именно так — второй ему не доверял. И дело вовсе не в «криминальной роже» и абсолютно негуманному плану по спасению их из карточного мира в прошлом. Дело было в непредсказуемости. Если действия червовых и бубновых подчинялись какой-никакой логике, и что-то из происходящего можно было понять и обосновать, то пиковые почти всегда были иррациональны.       Отсутствие контроля Куромаку злило. Вару подобное поведение прощалось ввиду изначально взбалмошного поведения. Но вот Пиковый король… С ним было сложно. На него не прикрикнешь и не кинешь что-нибудь потяжелее, демонстрируя недовольство. Приходилось считаться, обсуждать, выслушивать, смиряться с высокомерным тоном из разряда: «я лучше знаю». Оставалось только гадать, сойдется это «лучше знаю» с выводами Куромаку в этот раз или нет. В восьмидесяти процентах случаев, выходило второе.       Но, честно говоря, пиковые были не единственными, чьих действий Куромаку откровенно не понимал. Самым большим открытием для второго стал собственный валет. Куромаку чуть не поперхнулся чаем, вырываемый из мыслительного процесса, когда увидел бледный силуэт в двери.       — Доброе утро, — потирая кулаком глаза, тихо поздоровался Зонтик. Его волосы, собранные с ночи в хвост, чтобы никому не мешать, совсем расплелись, очаровательно топорщась в лучах утреннего солнца.       — Доброе утро, — ответил Куромаку, почти утопая в собственной кружке.       — Ты ещё не завтракал? Я могу приготовить глазунью, — подходя к холодильнику, предложил шестой.       — Спасибо, но нет. Я не завтракаю, — строго ответил Куромаку, игнорируя сосущее чувство в животе, от возможной перспективы поесть, — это на семьдесят пять процентов не экономно.       Зонтик кивнул, усаживаясь рядом на стуле. Повисла неловкая тишина, прерываемая разве что чирикающими возле кормушки птицами.       — Давай я возьму с собой бутерброды, — вновь предложил Зонтик и резко затараторил, оправдываясь, — нет, я уважаю твоё отсутствие завтрака. Это на обед. Пообедаешь потом на работе, вот… Я… я же могу тебя проводить? Только до кафе, заходить не буду. Честно.       — А кто-то пытался? — заинтересованно поднял глаза от кружки Куромаку. Он уже предполагал, какой будет ответ и почему он узнаёт об этом только сейчас. Зонтик, ссутулившись, опустил взгляд.       — Ромео заходил в смену Вару. Но его никто не опознал, так что всё в порядке, — чуть помолчав, шестой добавил, — я это случайно узнал, когда Феликс с Ромео ссорились. Знаю, что подслушивать не хорошо, но они были такими громкими…       Куромаку вздохнул. Зонтик слишком откровенно выказывал своё доверие, слишком привычно проявлял заботу, слишком сильно краснел и отводил взгляд. Всего было слишком. Конечно, не стоило зацикливаться и воспринимать знаки внимания как нечто особенное. В конце концов, трефовый валет был по-своему добор и заботлив ко всем. Наверное, стоило изо дня в день напоминать себе, что ты клон одного конкретного человека и Зонтик тоже. Не должно быть ни единого шанса на какое-либо особое отношение. Не должно быть…       — Пойдём. Нельзя опаздывать, — встав со стула, произнёс Куромаку. Зонтик мгновенно поднял на него ясные голубые глаза, оторваться от которых пришлось лишь приложив усилие.

***

      На улице было душно, несмотря на раннее утро. От влажного горячего воздуха намокала одежда, неприятно прилипая к телу. Зонтик потянул за ворот футболку, пытаясь хоть чуть-чуть охладиться, но мгновенно отдернул руку, скосив взгляд на спутника. Куромаку определённо было хуже. Ворот его белой хлопковой рубашки был до основания застегнут. Длинные рукава (рубашка с короткими отправилась в стирку неделю назад и большее её никто не видел) облепляли руки, пусть и были закатаны до локтей. Очки от каждого шага норовили сползти на бок, от скапливающейся на переносице влаги. Но даже в такой ситуации Куромаку умудрялся достойно держать себя, словно этот удушающий зной не играет никакого значения.       Зонтик, поняв, что залип на одномастнике, отвёл взгляд в сторону. В глаза бросилась полная фигура женщины бальзаковского возраста и идущий от её рук поводок. В низкой траве детской площадки резвилась белая кошка в шлейке, припадая к земле и выпрыгивая, пытаясь, видимо, поймать лапами сонных жуков. Жозефина веселилась и это Зонтика искренне радовало. Даже несмотря на то, что милая кошачья мордочка прекратила свои посиделки на балконе, скрашивая времяпровождение шестого клона. Зонтик искренне улыбнулся, глядя на довольную кошку и, хоть и немного сонную, но не менее довольную хозяйку. Было приятно, что его совет пришёлся кстати.       — Ты её знаешь? — обратился к шестому Куромаку, заметив его взгляд.       — Соседка, — отмахнулся Зонтик, — из квартиры напротив. Это у неё кошка недавно пропадала…       — Я ведь говорил, что не стоит контактировать с теми, с кем вероятность пересечься вторично составляет более десяти процентов? — холодно продолжил второй, заставив одномастника нервно поежиться.       — Говорил… — удручённо ответил Зонтик.       — Тогда почему, к моим словам никто не прислушивается? — сквозь сталь просочилась едва заметная обида и шестой поспешил развеять такие доводы:       — Мы слушаем и… и выполняем всё! Честно. Это просто… была… другая ситуация… — оправдание получилось так себе. Зонтик опустив голову, незаметно покосился на одномастника. Не злится ли? Но, по чуть расслабившемуся лицу напротив, понял, что «нет».       За последнее время Зонтик начал замечать многое. На каком-то интуитивном уровне улавливать настроение одномастника. То, как Куромаку хмурится на игнорирование его слов остальными клонами; то, как сдержанно злится, прожигая исключительно взглядом; то, как устало вздыхает над электронными счетами, когда думает, что вокруг никого.       От этого было как-то грустно. Может поэтому Зонтик так отчаянно пытался помочь или приободрить. И нет, дело вовсе не в желании проводить больше времени рядом с человеком, с которым нравилось находиться поблизости. Определённо нет.       Как бы то ни было, до работы оставалось не больше двух остановок. Бутерброды Зонтик всё-таки с собой прихватил, нервно сжимая в руках маленький целлофановый пакет. Возвращаться с ними обратно будет явным упущением. Может ему и не стоит, по требованию Куромаку, появляться в кафетерии. Но, кто запрещает поддерживать издалека?

***

      Эта ночь выдалась странной. Из-за духоты все окна и балконная дверь были настежь открыты, впуская в обитель квартиры июньских комаров. Стоит ли упоминать, по каким причинам Пик так и не смог толком уснуть? Всё верно, по причине того, что Вару целую ночь остервенело прихлопывал каждого залетевшего москита, не желая прилечь рядом.       — Зачем ты это делаешь? — не выдержал этих аплодисментов Феликс.       — Не люблю конкуренцию, — ехидно ответил Вару, с размаху заехав четвертому по лбу. И, прежде чем ему дали сдачи, продемонстрировал ладонь с раздавленной комариной тушкой.       Под конец, пятый ускакал в соседнюю комнату, перебудив для кучи и тех, кому надо было на работу. Зато вернулся счастливый, с лаком для волос мгновенной фиксации на перевес. Дальше спать никто не смог уже из-за запаха. Утихомирился он лишь под утро, позволяя окружающим провалиться в блаженный сон.       Пик, обнимая Вару ночью, проснулся днём в одиночестве. Ситуация его откровенно бесила. Пока у него есть возможность держать под боком того, кто приносит душевное умиротворение, этим хотелось пользоваться. Между пиковыми заключился некий пакт, правда, совершенно односторонний. Пиковый король получал в ночное пользование живую дакимакуру, чтобы лучше высыпаться, а Вару… Вару не сопротивлялся. Редкие брыкания и возмущения — не в счёт. И сегодня Пик своего недополучил, чем планировал воспользоваться днём.       Вару обнаружился в зале, раскладывая на декоративном стеклянном столике застывших от лака комаров. Напротив него сидел Габриэль, заинтересованно разглядывая всё это.       — И так, смотри, — произнёс пятый, совершенно не замечая, нависшего над ним одномастника, — это моя комариная армия. А это твоя комариная армия.       Тут он правда преувеличил. Перед первым клоном лежало всего то шесть комаров. Зато каких! Напитавшиеся раздавшиеся брюшки и длинные тонкие ноги, делали их раза в два, а то и в три больше обыкновенных. И где Габриэль только таких нашёл?       — И так, у меня здесь кавалерия, которая отправляется к твоему правому флангу, — подтверждая свои слова, Вару сдвинул пальцем кучку москитов к одному большому, стоящему правее остальных, — что ты будешь делать?       — Могу же я послать подмогу к границам? — придвинул ещё двух комаров Габриэль.       — Тогда я отправлю дополнительную кавалерию налево, — следующая небольшая кучка показалась с другого бока.       — Защита левых границ? — большие комары выстроились в две шеренги по трое, «отбиваясь» от атакующего большинства.       — Значит я выстраиваю оставшихся клином, прорываю оборону посредине и захватываю твои территории! — подытожил Вару, продвигая остатки комариной армии в центр побоища, — победа моя!       — Почему ты думаешь, что я твоих просто не сдую? — поинтересовался Габриэль, на что пятый незамедлительно прикрыл своих, да и чужих, москитов ладонью.       — Потому-что, это не честно. И я всё равно уже выиграл, — съязвил Вару. Габриэль разочарованно дёрнул ушами, наконец обращая внимание на Пика. Он окинул его усталым взглядом, словно говоря: «В настолки все переиграли. Развлекаемся, как можем».       — Вару, — грозно позвал Пик, на что пятый от неожиданности дернулся, оборачиваясь, — отойдем. Поговорить надо.       Тот похлопал, проглядывающими сквозь зелёное стекло глазами и, ухмыльнувшись, поднялся с пола.       — Гулять не хочу. Пошли на балкон, — всё ещё язвительно, отозвался пятый, следуя по траектории к двери.       Полностью проветриваемая лоджия, в отличие от квартиры дышала свежестью и запахом скошенной травы. Пик на секунду замер, пропуская сквозь себя прикосновения ветра.       — Ну? Что там у тебя? — хмыкнул Вару, прислонившись локтями к бетонной перегородке, — если ты по поводу идеальной свиданки, то я пока придумываю, куда тебя сводить.       Ветер растрепал непокорные кудряшки, отчего хотелось к ним прикоснуться, взлохмачивая ещё больше. Собственно, в этом желании Пик решил себе не отказывать. Вару замер от внезапного прикосновения и, недовольно фыркнув, вывернулся.       — Я вот всё думаю, — отступая на шаг, нахмурился пятый, — а с чего мне вообще устраивать «идеальное свидание»? Типа, я-то твой поцелуй идеальным не считаю. Подумаешь, легонько чмокнул. Да меня любая прохожая бабулька за перевод через дорогу страстнее зацелует…       На каждом новом нелестном выражении Пик всё больше хмурился. Похоже, Вару выискивал лазейки, чтобы выйти из игры. И, кажется, совершенно не осознавая, рыл себе более глубокую яму.       — Если ты хочешь, чтобы тебя поцеловали — мог просто попросить, — извернув чужие слова, как ему было выгодно, ответил Пик. Он сделал пару шагов к опешившему от ответа одномастнику, вжимая его в деревянную полку со всякой всячиной.       — От тебя допросишься, — на периферии расслышал Пиковый король, прежде чем, стянув с одномастника очки, накрыть его губы своими. В этот раз спешить было некуда. Этот поцелуй был более чем осознанный. Но восьмой всё равно грубо смял чужие губы, требовательно толкаясь языком внутрь. Целоваться он не умел, как-то не было возможности натренироваться. Но внутренняя убежденность, что он обязан дать повод для продолжения, двигала вперёд.       Язык Вару был влажным и горячим. Столкнувшись и чуть потеревшись о чужой, он замер, видимо, совершенно не понимая, что делать дальше. Судя по всему, у пятого опыта было не больше. Пытаясь сделать хоть что-то, Пик двинул языком, продолжая тереться и чувствуя приятное покалывание, распространяющееся от губ по всему лицу и дальше, повернул голову на бок. Последнее, что он ожидал, болезненно стукнуться своими зубами о чужие, мгновенно отпрянув.       — Ау! — успел произнести Вару, прикрыв ладонью рот.       Не то чтобы это был провал. Скорее, неприятная оплошность, исправить которую труда не составляло.       Пик примостил ладони, обхватывая лицо одномастника. Тот, с каким-то неопределённым выражением лица смотрел на него, всё ещё придерживая руку у подбородка. Лёгким надавливанием, восьмой заставил наклонить Вару голову набок, склонив собственную на противоположную сторону. Третий по счету поцелуй уже был похож на что-то. В этот раз он приноравливался медленно, лаская чужие губы, иногда проходясь языком по влажной кромке рта. Вжимаясь, чувствуя, как ему неуверенно отвечают, Пик ловил странные волны тепла, собирающиеся под ребрами и проходящие сквозь всё тело. Он разместил руку на затылке, удерживая чужую голову в том положении, которое требовалось. Ощущение полной власти над одномастником в этот момент, будоражило воображение. Видимо, он достаточно болезненно вжал Вару спиной в полки, поскольку тот тихо зашипел в поцелуй. Не задумываясь, Пик обхватил пятого за талию, прижимая ближе к себе. И, не без удовольствия подмечая, как неуверенно чужие ладони поглаживают его спину, пытаясь разместиться, где-то в районе лопаток.

***

      Ромео как-то не задумывался о том, что в квартире стало подозрительно тихо. Данте не так давно ушёл сменить Куромаку. А сам серый кардинал (судя по тому, что Зонтика так же не было) врят-ли появится раньше вечера.       Феликс сидел на краешке ванной, с обиженным видом наблюдая, как на ладонях появляются всё новые и новые пластыри, а аптечка заметно пустеет. Ранение выглядело устрашающе разве что для трипофобов, однако Ромео понимал, что менее болезненным оно от этого не становилось. Он самолично, вытащил пинцетом из рук одномастника несколько обломившихся колючек. Видеть, как болезненно морщится лицо дорогого человека, отзывалось тянущей тревогой внутри.       Ромео так и не понял, что конкретно произошло. Получасом ранее, обнаружив в закромах кладовки не раскрытую пачку какао, Феликс загорелся идеей испечь шоколадное что-нибудь. На фантазию червовый валет не жаловался, а потому отправился на поиски планшета, а по итогу и рецептов.       Грохот чьего-то падения прозвучал буквально десять минут спустя, отвлекая Ромео от просмотра телевизора. Правда, ненадолго. В этой квартире постоянно что-то грохало и падало и седьмой уже не придавал этим звукам значения. Правда не обращать внимания на взволнованного валета, чья кожа рук испещрена сотней маленьких отверстий, уже было невозможно.       Немного волновал вопрос, почему Феликс бросился за помощью именно к нему? В квартире, как Ромео помнил, ещё был Габриэль. А он знал об оказании первой помощи куда больше. Не больше Зонтика, конечно, но явно больше седьмого. Однако мысленно развить эту тему Ромео не успел — не до того было.       Остатки пластырей отправились обратно в аптечку. Феликс продолжал сидеть на краешке ванной, сжимая руки, отчего пластыри забавно топорщились, и кривился от болезненных ощущений.       — Знаешь, Ромео, — медленно начал четвёртый, грустно разглядывая ладони, — если увидишь, что со шкафа падает кактус — ни за что и никогда не пытайся его поймать. Пусть себе падает.       Ромео озадаченно кивнул, совершенно не понимая, с чего Феликс вообще решил заговорить о кактусах, единственный из которых стоял в зале.       Как выяснилось позже, «стоял» было явно в прошедшем времени. Колючий зелёный цветок распластался на полу, в окружении вывалившегося грунта. Радовало, что горшок, в котором рос кактус оказался добротным и даже не треснул. Однако, прибраться всё же стоило. И убрать несчастное растение куда-нибудь пониже и подальше, чтобы больше не падал. Хотя бы на балкон.       Ромео подхватил кактус за лакированный горшок, который оказался тяжелее, чем выглядел и направился к дверям лоджии.       — Ты уверен, что хочешь туда пойти?       Внезапный вопрос Габриэля заставил его остановиться. Ромео удивлённо взглянул на первого, перебиравшего застывших комаров, расставляя из них на столике в только ему известные комбинации.       — Я говорю, ты уверен что хочешь пойти на балкон? Даже после того, как Феликс вылетел оттуда и чуть не уронил шкаф? — вскинув брови, поинтересовался Габриэль и внезапно очень утвердительно добавил, — не ходи. Тебе это не понравится.