Последствия

      — А вчера ты об этом предупредить не мог? — потирая переносицу, говорил Куромаку. Феликс, обиженно надувшись и чуть покачивая ногами ждал, пока Зонтик продезинфицирует ранение. Кожу в районе уколов немного пощипывало, но в целом, ощущалось легче чем вчера. Сгибать пальцы, правда, всё равно было больно. Кожа неприятно натягивалась, а внутри кололо тысячью маленьких игол, будто кактус по-прежнему впивается в ладони.       — Я думал, к утру пройдёт, — пробубнил Феликс.       — Прошло? — в несколько ехидной манере поинтересовался Габриэль. Перевязка проходила в зале, потревожив чувствительный слух первого клона. От чего он, проснувшись, с наполовину раздосадованным, наполовину заинтересованным видом наблюдал за происходящим.       Феликс скривил озлобленную гримасу, но предпочёл не отвечать.       — Ну, и кого предлагаешь поставить сейчас на замену? Пика? Вару? — продолжал ворчать Куромаку. Габриэлю не особо нравилась эта тенденция второго клона капать другим на мозги. Но без неё Куромаку не был бы Куромаку.       — Я могу заменить, — внезапно подал голос Зонтик, скручивая остатки бинтов, — меня, видимо, по ошибке совсем в расписание не поставили.       — Ты на двадцать процентов стараешься больше остальных. Тебе нужно лучше отдыхать. Я попрошу кого-нибудь другого, — спокойно говорил второй. Однако, странно-теплый взгляд, которым Куромаку окинул валета, заставил Габриэля вглядеться в происходящее внимательнее.       «Будет, что с Вару обсудить, — подумал он, — а потом, с Данте…»       — Нет, не стоит волновать других. Я совсем не устаю, честно, — отрицательно замахал руками Зонтик и чуть тише добавил, — не хочу, чтобы у тебя были проблемы…       — Если ты настаиваешь, — не особо довольно произнёс Куромаку, расчерчивая тетрадный лист для нового расписания. Феликс, кажется, на чужой неоднозначный диалог совершенно не обращал внимания, погрузившись в свои мысли. И, только когда, Габриэль ткнул его локтем в бок, напомнив о благодарности, встрепенулся.       — Спасибо, Зонтик, — с наигранным энтузиазмом улыбнулся четвёртый, — постараюсь выздороветь как можно быстрее!       Когда зал опустел, а Феликс продолжал сидеть на диване, уставившись в одну точку, любопытство Габриэля пересилило.       — Что-то случилось? — поинтересовался он у червового. Феликс обратил на него потухший взгляд.       — Ты знал, что Пик с Вару?..       Габриэль склонил голову набок, ожидая окончания вопроса. Но, судя по мнущемуся Феликсу, ждать пришлось бы вечность, поэтому первый решил самолично уточнить:       — Что «Пик с Вару»?       — Ну, что они втихомолку это… — Феликс сделал какие-то неопределенные движения забинтованными руками, отчаянно пытаясь что-то изобразить. Габриэль не считал себя знатоком пантомимы, а потому совершенно ничего не понимал.       — Съедают всё содержимое холодильника, пока никто не видит? Нет? Тогда, хм… — принялся предполагать он, — вырезают из бумаги сердца и… протыкают их ножом? Тыкают двух уток клювами друг в друга?       — Целуются! — не выдержал Феликс, практически проорав последнее.       — Ааа… — протянул Габриэль. Не то чтобы он знал об этом, скорее предполагал подобный исход. Метод аналитического наблюдения, который он практиковал вместе с Вару, позволил вглядываться в чужие взаимоотношения и подмечать то, что многие пытались скрыть. Не редко, помимо насущных проблем, вроде закончившейся нормальной еды и «нерушимых» правил Куромаку, первый и пятый пускались в откровенные сплетни относительно того, кто кого любит больше остальных. И для самого Феликса, Габриэль мог бы высказать неутешительный вердикт. Однако, такие обсуждения не покидали их маленькой компании, потому бубновый валет предпочёл оставить мысли при себе, вслух произнеся:       — А ты не знал?       Тирада Феликса была долгой, нудной и эпатажной. Он часто переходил на повышенные тона, размахивал руками и то хмурился, то возмущался. Когда Габриэлю чуть не заехали костяшками по носу, от излишне эмоциональной жестикуляции, но молча встал и ушёл. Игнорировать гневные выпады в свою сторону оказалось так же легко.       Вару сегодня не особо был расположен на разговор, однако предложение первого клона принял, благосклонно открыв перед ним дверцы шкафа.       — Ну? — прервав размышления Габриэля о том, с чего бы начать, фыркнул пятый. Он по привычке сидел в самом темном углу, отгораживаясь от собеседника висящей одеждой.       — Ты уже слышал, что Феликс о вас с Пиком знает? — решив начать с козырей, спросил Габриэль. Мягкая темнота шкафа, окутывал как в огромное одеяло, создавая атмосферу защищённости и некой таинственности. Было чувство, что за пределы этого четырехстенного ящика слова не вырвутся. А потому, говорить было очень легко.       — Каких ещё «нас с Пиком»? — возмутился Вару, но судя по интонациям слишком наигранно, — нет никаких «нас». Мы отдельные личности.       — А разве не вы вчера на балконе целовались? — не отступал Габриэль.       — А это? Ну, это типа… игра. Кто кого окажется лучше — тот и победил, вроде как…       — На что играете?       — На что? На, на… на желание!       Габриэль тихо прыснул, прикрывшись рукавом свисающего пальто. Звучало всё так, словно Вару только что это придумал, что сам поверить не успел. Обычно, его ложь звучала убедительнее.       — Чего ржешь? — обиженно фыркнул пятый.       — А можно и мне поиграть? — откровенно веселясь, предложил первый.       — Можно, — согласился Вару, чем несколько озадачил Габриэля, заставляя усомниться в предположениях, — только, это парная игра. Так что, с нами нельзя. Иди с Данте целу… в смысле, играй.       Габриэль всё же не сдержал тихого хихиканья. Его понимание ситуаций на ментальном уровне, действительно сильно выросло, по сравнению с тем, что было в начале пути.       Как только Вару предложил ему наблюдения, первый клон искренне бросился исполнять. Он рассмотрел всех с ног до головы. Знал о каждом маленьком изъяне клонов, на которые обычно внимание не обращают. Например, у Феликса подростковые прыщи чаще всего выскакивали на подбородке. От чего кожа там, даже когда выглядела чистой, на деле была испещрена маленькими кратерами от выдавливания. Ромео обладал удивительно скорым ростом волос, сбривая щетину буквально каждое утро. И, наверняка, волосяной покров был не только на лице, но Габриэль этого не проверял. У Зонтика быстро иссушались и лезли волосы. На расчёске после него всегда можно было заметить несколько голубых волосков, скрутившихся в зубцах, которые шестой не смог вычистить. У Куромаку пролегали темные круги под глазами, а перманентная усталость практически слилась с лицом, заставляя второго выглядеть лет на пять старше. Один из клыков Пика был искривлен, выпирая сильнее остальных зубов, и показывался наружу. Когда он разговаривал, это было особенно заметно. У Вару обнаружилось лёгкое косоглазие, практически незаметное за очками. И проявляющее себя только когда пятый о чём-то задумывался, расфокусируя взгляд — левый глаз чуть уползал в сторону. У Данте были веснушки. Лёгкие, заметные, разве что, при тщательном рассмотрении, покрывающие и лицо, и плечи, и спину (что было видно из-под открытой майки), и даже кисти рук. А ещё волосы были густыми и жёсткими, самостоятельно топорщась вверх. И ногти всегда обкусанные, словно третий не желал признавать маникюрных или, на крайняк, обычных ножниц. Габриэль долго и с особой тщательностью насмотрелся за время свободы на своего одномастника. Все его, казалось бы, неприглядные стороны составляли на удивление гармоничную картину. А вкупе с анализом характера и действий, о которых говорил в основном Вару, только усилили приятное впечатление. Так что, предложение пикового валета «поиграть» вместе с третьим звучало довольно заманчиво.

***

      Куромаку никогда ранее не предполагал, что будет торчать на лестничной площадке, пересчитывая утаенные от других купюры. Ему не хватало ещё пары сотен для покупки, что совершенно не радовало. До конца свободы оставалось меньше двух недель.       «Может у Ромео в долг взять?» — подумалось второму. Но идея была отброшена как нерентабельная. Просить — значит сознаться в утаивании, а следственно, в нарушении собственных правил. В последнее время, Куромаку слишком много отступал от принципов, пытаясь наладить не только общественную жизнь, но и личную. Практика показала, что благополучие восьмерых уж больно часто идёт в разрез его собственным. Осознание оказалось неприятным, но терпимым, заставляя сосредоточиться на ком-то одном.       Тяжело вздохнув, Куромаку развернулся на лестничной клетке, намереваясь вернуться в квартиру. Фигура Пикового короля, опиравшегося плечом о дверной косяк, показалась более грозной чем обычно. Казалось, он даже несколько подрос за этот месяц.       Куромаку неосознанно дотронулся до кармана, куда только что спрятал деньги. Вероятность того, что восьмой специально вышел в подъезд, лишь бы уличить трефового, была процентов десять или, на крайний случай, пятнадцать, но спокойнее от этого не становилось.       — Что? Можно подумать, у тебя нет заначки, — пытаясь придать своему голосу осуждающей уверенности, произнёс Куромаку. Вышло из рук вон плохо. Жёлтые глаза оппонента блеснули недоверчивым блеском, а одна из бровей вопросительно изогнулась.       — Нет, — совершенно спокойно ответил Пик, — когда надо, я сам возьму, что мне полагается.       Ответ обескураживал своей незыблемостью. Куромаку мысленно прокрутил слова Пика ещё раз, пытаясь понять, что это: оскорбление, угроза или ложь. Толком ничего не решив, он сделал пару шагов к двери, решив всё-таки вернуться.       — Когда ты всем скажешь? — произнёс Пиковый король, когда второй поравнялся с ним.       — О чём? — спросил Куромаку.       — О том, что время ограниченно, — даже и не думая пропустить трефового, ответил восьмой.       — Могу хоть прямо сейчас, — раздражённо ответил тот.       — А смысл? Половины не будет, — парировал Пик.       — На работе находится только Зонтик, что являет собой тринадцать процентов от общего числа, — уверенно произнёс Куромаку, оказываясь в родной стезе вычислений.       — Пошли уже! Что встал? — сквозь малое пространство между дверным проёмом и Пиком протиснулся Вару, почти нос к носу сталкиваясь с трефовым, — о, Курилка. А ты что тут забыл?       — Пошли, — кивнул пятому Пик и, ухватив его за руку, потащил к лестнице. Куромаку озадаченно проследил, как чужие пальцы сплетаются между собой, отметив на подкорку сознания, что выглядит это как-то двояко.       — Короче, я наконец придумал, куда тебя сводить, — отражался радостно-ехидный голос от стен подъезда, исчезая где-то в глубине. Ответ Пика совершенно поглотило эхо, но Куромаку это уже не заботило. Он пытался переварить услышанное и увиденное, что никак не вязалось между собой.       — Тридцать восемь процентов, это всё ещё не половина, — для чего-то произнёс вслух серый кардинал.

***

      Ромео бесцельно бродил возле кафе, ожидая, когда Зонтик соизволит выйти на перерыв и, одновременно, отчаянно надеясь, что Сеня не появится раньше шестого клона. Дежурство червового из-за обновленного распорядка, сместилось, что совершенно не радовало. Ромео планировал провести этот день перед экраном телевизора вместе с Феликсом под боком. Когда ещё выпадет возможность спокойно поболтать с этим солнышком, под ненавязчивую любовную комедию на экране? Обычно, четвёртый либо пропадал на работе, либо носился из комнаты в комнату занимаясь домашними делами или разыскивая и обезвреживая ловушки Вару. Последние, пока одерживали вверх над Феликсом, либо прячась в самых укромных местах квартиры, либо обезвреживаясь прямо в лицо «сапёру». А теперь этой возможности его бесцеремонно лишили, отправив от одномастника куда подальше.       Плюсом ко всему, вставал ещё тот факт, что червовые толком и не помирились с субботы. Да, вели они себя друг с другом по-прежнему тепло и дружелюбно, но некоторая недосказанность немного напрягала. Феликс, к примеру, наотрез отказался объяснять, что такого ужасного узрел на балконе. Сам же Ромео не решился проверять, сбитый с толку странным поведением Габриэля. И это незнание его мучило.       Зонтик всё не появлялся, а потому, Ромео решил немного отойти от кафе и побродить где-нибудь недалеко, чтобы в случае чего услышать открывающуюся дверь. Забегаловка располагалась на окраине центра города, куда молодежь, да и вполне взрослые люди ходили развлекаться. На фоне других высотных, сияющих зданий оно выглядело блекло и одновременно уютно, что позволяло пользоваться каким-никаким спросом у посетителей.       Ромео присел на ближайшую от кафе и самую далёкую от центра скамейку. Вид на происходящее вокруг открывался отличный, самого же червового видно практически не было, из-за широкой тени, отбрасываемой основным зданием в его сторону. Вокруг бродили редкие прохожие, в основном дети и подростки. Середина рабочего дня, как ни как.       — Да что тебя опять не устраивает? Я даже на мороженное раскошелился, — знакомый голос, привлек внимание седьмого. Узнать своих знакомых на фоне многоэтажек было крайне легко. Фиолетовое каре с торчащими прядями и зелёный взрыв на макаронной фабрике, довольно явственно бросались в глаза. Периодически, Ромео задумывался, почему прохожие не обращают внимания на явно экстравагантный цвет волос клонов? Не могут же им попадаться на жизненном пути сугубо незаинтересованные и терпимые личности. А значит, причина была в магии карточного мира. И как, в этом случае, его собственная внешность выглядит в чужих глаза?       — Мороженное не гарантия успеха, — ответил Пик. Они с Вару шли прогулочным шагом, что позволяло Ромео и приглядеться, и вслушаться, и не решиться окликнуть. Вару агрессивно кусал, наполовину съеденный фруктовый лёд. Пик вяло покручивал в пальцах палочку от мороженого.       — Тупое свидание, — проворчал Вару, чем заставил Ромео навострить слух. Свидание? Ему не послышалось?       — Оно ещё не закончилось, — подтвердил слова одномастника Пик. Седьмой уронил челюсть на пол и спохватившись, огляделся, не привлек ли звуками объекты наблюдения.       Вару удручённо вздохнул, даже не глядя в сторону Ромео.       — Лучше бы с Габриэлем болтать остался, — пробурчал пятый, — он хотя бы не придирается…       — Ты можешь вернуться, — с холоднокровных спокойствием произнёс Пик, однако флюиды раздражения можно было почувствовать даже на расстоянии.       — Ага, и потратить день? Ну, уж нет. К тому же, он сейчас в основном с Данте тусит, — отмахнулся Вару, — со мной даже не болтает толком…       — О чём… вы разговариваете?       — Обо всём, ни о чём, о разном…       — Точнее.       — Ну… — Вару неопределенно замялся, почесал затылок, видимо решаясь, говорить или нет, — о нас восьмерых. Ты, кстати, замечал, что Зонт неровно дышит к Курилке? Если они сойдутся, будет два предмета мебели…       «Точно! Зонтик!» — спохватился Ромео, вскакивая со скамейки. Пиковые отошли уже на достаточное расстояние, чтобы всех этих барахтаний не видеть и не слышать. Седьмой стремглав бросился обратно к кафе и, как раз вовремя. Зонтик нерешительно топтался возле двери для персонала, мотая длинноволосой головой из стороны в сторону. Ромео приветливо помахал ему рукой, привлекая внимание и нервно выдохнул. Новая информация, поселившаяся в его голове, требовала обмозгования. Пиковые водят друг друга на свидания? Ну, надо же!       Зонтик облегчённо улыбнулся ему, передавая рабочий фартук и свой неизменный шарф. А вместе с этим и осознание, что будоражащее мысли событие придется оставить до вечера.