Последствия

      Для Пикового короля утро по-прежнему было чем-то выходящим за грани гуманизма. Хотя бы потому, что начиналось в пять, а то и в четыре часа. В этот раз, его бесцеремонно разбудили в два ночи непонятным хождением и шёпотом, кажется, Зонтика, уговаривающего Куромаку лечь обратно на диван. Даже храп Ромео не действовал на него настолько раздражающе, чем это шебуршание.       Когда всё относительно стихло, Пик почувствовал, как Вару заерзал в его объятиях, поворачиваясь на другой бок. Влажный от духоты лоб одномастника уткнулся восьмому в грудь, а чужие ноги обвили его, потираясь промежностью о колено.       «Чёрт, — мысленно выругался Пик, — какого хрена ему снится?»       Чужое сбившееся дыхание обжигало кожу шеи. Сам Вару непрестанно ерзал, зажимая бедра. Пик ощущал его пульсирующую плоть даже сквозь два слоя ткани. Чуть двинув зажатой ногой, чтобы лечь поудобнее, восьмой расслышал тихое мычание, отдающиеся возбуждающими нотками на подкорке сознания. Более он решил не двигаться. Однако, Вару ничего такого конкретно для себя не решал, продолжая лихорадочно потираться и чуть всхлипывая вздыхать сквозь сон.       Ситуация была странная, совершенно дурацкая, в какой-то степени, неприятная и, почему-то, будоражащая. Пубертат предполагал подобные физиологические казусы, которые Пик успел испытать и на собственной шкуре, с того момента, как покинул карточный мир. Он солгал бы, сказав, что ни разу не видел эротических снов, пусть, вероятнее всего, в его ложь поверили бы. Но восьмой никогда прежде не сталкивался с тем, чтобы сновидения, взращённые бушующими гормонами, посещали кого-то другого. И совершенно не понимал, как вообще реагировать и что со всем этим делать.       Пик прижал Вару плотнее к себе, окончательно пропуская колено между его ног. Довольно громкий стон пятого потонул в грубо сжавшей челюсть ладони. Зубы пятого незамедлительно сомкнулись на коже руки, подавлявшей остальные неприличные звуки, пока Пик приноравливался к чужим ёрзаньям. Оправа съехавших очков, которые Вару не снимал, даже ложась спать, неприятно впивалась в ключицу. Вероятно, к утру они могли обнаружиться уже раздавленными, между двух тел, поэтому восьмой стащил окуляры свободной рукой, убирая подальше на край одеяла.       Движения становились резче и требовательнее. Зубы болезненно впивались в ладонь. Руки валета сжимали ткань чужой майки на груди и чуть поглаживали открытые участки кожи, не зная, видимо, куда себя деть.       — Кончай уже, — одними губами прошептал Пик, чувствуя, как тело в его руках мелко подрагивает. Закончилось всё резко. Вару сжался, особенно громко замычав, постепенно обмякая в объятиях. Открытой кожей колена ощущалась горячая влага, но отталкивать от себя расслабленное тело, до странного не хотелось. Мерное дыхание, и стук успокаивающегося сердцебиения, приносил покой.       Привычно расположив подбородок на мягких упругих кудряшках, Пик постепенно проваливался в сон. И ему было невдомёк, что Зонтик с притихшим ужасом в глазах, не может пересилить себя и оторвать от пиковых взгляда. Нервно сглотнув и стараясь не издавать ни единого звука, трефовый прикрыл побледневшее лицо руками. Он, конечно, изначально не планировал спать этой ночью. Вдруг Куромаку вновь решит прогуляться по комнате. Однако теперь, для отсутствия сна был дополнительный стимул.

***

      Утро не выдалось чем-то запоминающимся. Возмущения Вару, превратились в нечто такое же привычно, как и вопросительные интонации Габриэля, расположившегося на диване. С недавнего времени Данте переехал в зал к трефовым и одномастнику. Комната Фёдора по-прежнему манила своей защищенностью от внешнего мира, но места было катастрофически мало. И с каждым днём лета оно ощущалось всё более и более явно.       Однако не это оказалось основной причиной, почему бубновый король решился покинуть привычную обитель. Никто этого на самом деле не ожидал, но Куромаку оказался сомнамбулой. Может постоянный стресс заставил признаки лунатизма проявиться, может луна вошла в одну из тех фаз, а может ещё что. Но факт оставался фактом. Спать рядом с бродящим по комнате вторым клоном было проблемно. Особенно Габриэлю, чей чуткий слух улавливал даже бьющуюся об стекло муху. Беруши помогали из рук вон плохо, поэтому Куромаку экстренно переехал на ночлег обратно в комнату Создателя. За ним, в качестве наблюдателя последовал Зонтик, сместив методом исключения Данте, которому было всё равно на то, где спать, и Феликса, готового помочь любыми способами.       — Доброе… утро? — приоткрыв один глаз, произнёс Габриэль. Данте сидел рядом с ним, расположив голову и верхнюю часть торса на диване.       — Лишь тот, кто познал ужас ночи, может понять сладость наступления утра, — поудобнее уложив голову на сложенные руки, произнёс третий. Габриэль на это только зевнул.       — Тоже не выспался? — спросил он. Сонливость, словно зараза перетекала от клона к клону, заставив Данте подавиться зевком.       — Самое лучшее утро наступает после обеда, — ответил он.       — Думаешь, Куромаку позволит нам поспать ещё? — вопросы лились из Габриэля с утра, как из рога изобилия. Однако, Данте это мало волновало. Мелодичный тембр голоса одномастника действовал усыпляюще. Третий практически перестал улавливать, о чём говорит Габриэль, медленно проваливаясь в сон.       — Как думаешь, это всё-таки повлияет на что-нибудь? Наша ограниченность в общении с малознакомыми людьми не даёт отрицательных плодов? Можно ли сказать, что именно строгие рамки, привели к тому, к чему привели? Разве это не странно, что только пиковые решили узаконить свои отношения? Ты не задумывался, что для червовых это было бы более характерно? Данте? Ты спишь?       Вопрос был скорее риторическим, оставшись без ответа. Вот только Данте не спал. Слова об «узаконенных отношениях» впились в сознание, оставляя после себя ноющий дискомфорт. Данте особо не понимал, чем вообще эти ощущения были вызваны. Тем, что пиковые выделяют друг друга из общей массы? Тем, что, будучи клонами одной конкретной личности, эти двое могут совершать действия, выходящие за грань? Тем, что наплевали на всё и вся решив быть друг с другом? Тем, что он сам, скорее всего, никогда не пошёл бы на такое, опасаясь за по-детски наивное восприятие мира одномастника?       Обычно, вопросами при третьем всегда задавался Габриэль. Но сейчас первый молчал. Данте был ему за это даже благодарен — некоторые вещи стоило обдумывать самостоятельно.       Находиться в одном положение стало неудобно. Данте потянулся, усаживаясь на колени и освободив одну руку из-под головы. Стало полегче.       Габриэль пододвинул подушку к краю дивана, устраиваясь поблизости. Тканевый уголок почти касался красных волос. Если бы Данте захотел, он вполне мог бы открыть глаза, узрев перед собой испытующе-заинтересованный взгляд направленный прямо на него. Он третий продолжал искать в себе причины непринятия, старательно изображая сон. Совершенно не обращая внимание на гуляющее в челке чужое дыхание и несмело тянущуюся ладонь к его освобождённой руке, замершей в паре сантиметрах от неё.

***

      Звонок случился внезапно, когда солнце сияло в небе, окатывая задержавшихся на улице людей своими лучами. Федя его упустил, забыв телефон дома, а когда обнаружил несколько пропущенных, решил, что перезвонит позже.       Это «позже» наступило лишь вечером, когда мама упомянула за полдником о разрывающемся от звонков телефоне.       — Добрый… гхм, день, — поприветствовал Создателя Куромаку, — вы не торопились.       — Да, да, дела. Не было времени, — солгал Федя, — привет, Зонтик. Прядь голубых волос, выглядывающая сбоку экрана, от этих слов вздрогнула и накренилась. Куромаку вздохнув, развернул планшет, позволяя смущённому лицу одномастника попасть в кадр. Зонтик беззвучно поздоровался, лишь шевеля губами, и легонько кивнул.       Фёдора немного начинала напрягать нерешительность шестого клона. Он всегда был таким или Федя просто не приглядывался? За собой Создатель не замечал подобного поведения. Да, были случаи его изначальной скромности в новой кампании или лёгкой робости перед учителями, но не настолько же. Вопрос: откуда это взялось и во что перерастет, оставался открытым.       — Ну, как вы там? — неопределенно начал Фёдор.       — Всё в порядке. В понедельник оплатили счета за воду и свет. Осталась квитанция за газ, но на неё денег уже не хватает, — начал свой отчёт Куромаку.       — Там совсем немного. Мы мало что готовим на плите, — аккуратно влез Зонтик, неуверенно метая взгляд по сторонам.       — Здоровье почти всех клонов в норме. Феликс получил небольшую производственную травму, когда спасал кактус от падения.       — Но он быстро идёт на поправку. Его руки почти зажили.       — Восемьдесят процентов обнаруженных ловушек Вару устранены. Разрушения от них не критичные.       — И мы всё сразу отмываем…       — Так, стоп, — прервал этот двойной монолог Федя, — вы так и будете говорить друг за другом?       — Это мешает восприятию информации? — холодно поинтересовался Куромаку.       — Нет, просто… — Создатель замялся, думая, как объяснить клонам, что это выглядит как минимум странно, — давай ближе к делу. Вы же не просто так звонили целых двенадцать раз каждые полчаса. Что случилось?       Трефовые переглянулись, чем вызвали смешанные чувства у Фёдора, пытающегося понять, что они затеяли.       — Какова вероятность того, что клоны одной масти могут проникнуться… — Куромаку замолк, видимо подбирая слова. Для второго это было не характерно, отчего Федя непроизвольно напрягся.       — Могут ли они иметь, эм… тесную связь друг с другом, как… — попытался помочь одномастнику Зонтик, — как… очень близкие, наверно, люди…       — Чего? — откровенно не понимая, что от него хотят, произнёс Фёдор, — я-то откуда знаю? Это вы мне сами скажите, чего там карты одной масти связывает. Я понятия не имею, что вы такое и откуда взялись. Колодой только восемь раз попользовать успел. В этом он не лгал. В то время, когда клоны отыгрывали замену Феди в школе, парень как-то не задумывался изучить магический артефакт подробнее.       «Работает и работает. Лучше лишний раз не трогать, » — рассуждал он. Когда же восьмерка оказалась на свободе, а колода в кармане Пикового короля, возможность изучения была потеряна. В итоге, Федя так и не понял, что собой представляет карточный мир, откуда клоны взялись и почему они являются лишь скоплением определенных личностных качеств Создателя. Вот уж действительно, хорошие идеи приходят с запозданием.       — Совсем ничего не знаешь? — внезапно втиснулся Габриэль, — даже про то, что пиков…       Куромаку поспешно заткнул ему рот рукой, не позволяя договорить и отпихнул за пределы видимости. Федя озадаченно выгнул бровь. Взволнованный второй клон — просто нонсенс.       — Раз вы не владеете информацией, полагаю, на сегодня стоит закончить. Приятного дня, — проговорил Куромаку и не дожидаясь прощания, завершил разговор.       Федя тихо цыкнул на погаснувший экран телефона. Такое пренебрежение к его персоне совершенно не радовало. Создатель он или кто? Почему вообще должен мириться со всем этим, волнуясь и стараясь приглядывать за клонами, словно за маленьким детьми. Очень часто хотелось просто бросить всё на самотёк, признаться родителям в наличие ещё восьмерых «я» и перекинуть ответственность на кого угодно. Но какое-то внутреннее волнение, в купе с юношеским максимализмом не позволяло этого сделать. Хотелось исправить ситуацию своими силами, пусть это и займёт его время и, нередко, средства. Кормить то клонов надо.       И вот теперь, появилась какая-то новая проблема среди карточного сообщества. При том, от Фёдора её скрывали, что совсем не нравилось последнему. Наверно, стоило брать во внимание, что клоны такие же подростки, как и он, требующие права на персональные уголок, досуг и секреты.       Парень вздохнул, чтобы успокоить назревающей раздражение и внутренне ухмыльнулся. Они ему расскажут. Определённо расскажут, стоит только подождать.

***

      Куромаку подергал за плечо спящего Ромео. Тот на секунду замолчал, но потом разразился ещё более громким храпом, привлекая внимание. Второй по привычке заткнул ему рот рукой, вызывая в червовом неразборчиво-сонное бормотание.       — М?.. Муфу? — тихо поинтересовался проснувшийся клон. Куромаку приложил палец к губам в определенном жесте и мотнул головой к двери. Когда Ромео покинул спальню, Куромаку бессознательно опустил взгляд на сцепившихся за ночь пиковых.       Вару тихо сопел, сжимая запястье той руки Пика, которую восьмой расположил на нём в импровизированном объятии. Сам Пиковый король по привычке утонул подбородком в зелёных лохмах. Его лицо выглядело удивительно спокойно и расслабленно, для того, кто на протяжении дня ходит мрачнее тучи.       «Опять вместе. Опять непозволительно близко, » — подумал Куромаку, уходя на кухню.       — Я собрал вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие… — начал второй, окинув всех собравшихся.       — К нам едет ревизор? — поинтересовался Габриэль, разрушая своей репликой напряжённую атмосферу. Зонтик тихо хихикнул, отгоняя остатки сна с Феликса, примостившегося в полусонном состоянии на его плече.       — Пока нет, — тихо ответил Куромаку, на секунду задумавшись, что предлагать первому читать «домашнюю библиотеку» Феди, состоящую сплошь из старых журнальных комиксов и школьной литературе, не лучшая идея, — сегодня есть проблема посерьёзнее. Полагаю, все её уже заметили.       Остальные пять клонов перекинулись многозначительными взглядами.       — А это проблема? — склонив голову набок, произнёс Габриэль.       — К-конечно, — пытаясь, видимо, убедить не столько остальных, сколько самого себя, залепетал Зонтик, — никто ведь не знает, что из этого может получиться. А вдруг… вдруг, это как-то повлияет на Создателя или на всех нас…       — Давайте не будем делать поспешных выводов, — прервал шестого Куромаку, — я пока не до конца изучил влияние происходящего на остальных. Однако, это не означает, что его нет.       — Серьезно? — скептически хмыкнул Ромео, — вы только ради этого собрали всех посреди ночи?       — Ты знаешь другое время, когда все здесь? — фыркнул Феликс, недовольный, что собственный одномастник его идеи общего ночного собрания не оценил, — и вообще, давайте думать, что делать.       — У кого-нибудь есть предложения? — поинтересовался Куромаку.       — Предлагаю ограничить общение пиковых и разделить по разным комнатам, — ответил Феликс.       — Не слишком ли радикально?.. — начал Зонтик.       — Они должны понимать, что это ради их же блага, — хлопнул ладонью по столу Феликс, заставив Габриэля невольно прижать уши к голове, защищаясь от резкого шума.       — Сомневаюсь, что Пик оценит твой широкий жест, солнце, — хмыкнул Ромео, — почему бы просто не оставить всё как есть? Наблюдать за этим весело…       — Недопустимо. Ещё предложения, — оборвал его Куромаку, переводя взгляд от клона к клону, — Данте?       — Лучше помолчать, чем говорить что-то не имеющее смысла, — в своей манере ответил третий.       — Габриэль? — переметнул взгляд второй.       — А чего говорить то? Разве ты уже не сказал, что мои предложения «недопустимы»? — ответил бубновый валет.       — Может быть, мы смогли бы поговорить с ними? Разъяснить ситуацию, объяснить, как это опасно и… неправильно… — подал голос Зонтик.       — Понятно, — вздохнул Куромаку, — что ж. Исходя из всего перечисленного, предлагаю составить такой план действий…