Последствия

      Пол был холодным. Это ощущалось даже сквозь плотный слой пухового одеяла и целых двух подушек, утащенных из спальни. Видимо, привычная летняя температура начала падать. А ещё было тихо, до такой степени тихо, что в темноте различались звуки чужого спокойного дыхания. Однако сон не шёл.       Вару закутался в одеяло как в кокон. Тело мелко подрагивало на каждом резком звуке, вырывавшегося сквозь открытое окно. Некое состояние дрёмы не как не позволяло сознанию провалиться в желанное забытье, удерживая на грани реальности.       Не выдержав, Вару просто открыл глаза, вперив взгляд в кучу сползшей со стула на пол одежды. Он слишком привык засыпать и просыпаться в чужих объятиях, что сейчас чувствовал себя так, будто его пожевали и выплюнули. К утру это состояние, наверняка бы, усилилось, сопровождаясь ещё и головной болью от недосыпа.       Но более всего беспокоили навязчивые мысли, терзая и без того больную голову. Его оставили. Просто бросили из-за одного незначительного конфликта, не пожелав ничего объяснить. Точнее, пока ещё не бросили, ведь о разрыве несостоявшихся отношений Пик не упоминал. Предположения были самыми, что ни на есть, удручающими. Липкий страх потери сковывал тело. Чувство того, что в нём более не нуждаются, почему-то плескалось внутри, обдавая своими неприятными волнами. Хотя, казалось бы, с чего вдруг? Он ведь и не воспринимал происходящее серьёзно. Да и не страдал от привязанностей. А на то, чтобы выработать привычку нахождения рядом с одномастником, времени было слишком мало. Однако, сжимающиеся в комок внутренности и нечто ноющее в районе лёгких, говорили об обратном.       Сваленная в кучу одежда покрылась мягкими лучами утреннего солнца. Ощущение плывучей эфемерности заволокло сознание, путая сон с явью. Мысли в этом состоянии казались осязаемыми, словно прозрачные фигуры, двигаясь почти около носа. Казалось, ещё чуть-чуть и «зависимость от чужого внимания» можно ухватить за расплывчатый бок. Зависимость… Именно так хотелось обозвать то чувство, роящееся внутри черепной коробки. Вару в одномастнике нуждался и не признать это было бы лицемерием. А самому себе врать смысла нет.       Габриэль поднялся с дивана, выпутываясь из оплетенных вокруг него рук Данте. Вару встретился с ним взглядом. В свете утренних лучей, первый казался таким же эфемерным, как и скользящие вокруг силуэты мыслей.       — Не спишь? — сквозь полотно сна расслышал Вару. Отвечать не хотелось. Можно было кивнуть головой в знак согласия, но тело подчиняться отказывалось.       — Что теперь будешь делать? — негромко поинтересовался Габриэль.       «А зачем что-то делать? — мысленно удивился пятый, — я уже сделал всё что надо. Остаётся только ждать»       — Думаешь, Пик попросит прощения? — словно читая чужие мысли, прошептал Габриэль и сам же ответил, — хотя, наверное, не думаешь?.. Ты же не такой наивный, правда?       Вару моргнул, вместо того чтобы кивнуть. Образ Габриэля стал ещё более расплывчатым, чем был до этого. А может быть, пятый просто провалился в поверхностный сон. Иначе сложно было объяснить то, что первый клон сейчас озвучивал его собственные мысли.       — Но, если он не извинится или не попытается всё объяснить, то, получается, ты простишь его? Просто так простишь? Нет же? Разве ты не слишком гордый для этого? А если так, то вы уже никогда не сойдётесь и будете страдать от собственного упрямства? Хм… Разве это не иронично? Ты был так уверен, что придуманный клонами план провалится и при этом сам его претворил в жизнь, не так ли? А может, тебе просто хотелось завершить эти странные отношения и зажимания по углам? А тут выпал такой удачный повод? Это то, чего тебе на самом деле хотелось?       Голос Габриэля звучал тихо и вкрадчиво, почти шёпотом. Иногда он отдалялся, от чего фразы становились совсем неразборчивыми и сознание услужливо их дополняло. Иногда — приближался, становясь таким громким, что по телу бежали мурашки. Последний вопрос вообще ощущался словно раскат грома, заставив Вару невольно подскочить на одеяле.       Солнце вышло окончательно. Лёгкий полумрак комнаты сохранялся из-за задернутых штор. Часы показывали непривычное одиннадцать дня. Будить Вару, видимо, никто не решился. Пустота комнаты снаружи. Холодно-колющее ощущение внутри. Хорошо, хоть жить с этим чувством придется недолго.       Вару хитро ухмыльнулся, выуживая из завалов одежды хорошо припрятанный свёрток с искусственными тараканами. Во время планирования розыгрышей неприятные мысли отступали.

***

      Ромео был готов признать, что ему нравится утро, даже несмотря на то, что обычно оно было сопряжено с яркими лучами небесного светила, нещадно жарящими по лицу, чьими-то переругиваниям в коридоре и четырьмя часами на будильнике. По крайней мере, это утро ему очень нравилось. Суббота, тот самый день недели, когда его оставляли в покое, позволяя отоспаться перед загруженным воскресеньем. Но не только это так хорошо влияло на настроение седьмого. Несмотря на позднее время отбоя, он прекрасно выспался. Голова была лёгкой, от покинувших её напряжённых мыслей, словно ночной разговор наконец позволил убрать все сомнения.       Радовало и наличие Феликса под боком. Прижимая его к себе одной рукой, по причине того, что кровать для двух человек была всё же узкой, Ромео ощущал ненавязчиво-сладкий запах ванилина. Четвёртый всегда так пах, немного резко, но приятно, даже без возможности принимать душ каждый день. Куромаку очень долго возмущался, что счета за воду и так переваливают за трехзначную цифру, когда все восемь человек пользуются одной ванной.       Феликс завозился, устраиваясь удобнее, вызывая какое-то щемящее чувство нежности в груди. Эмоции требовали выхода и Ромео легонько ткнулся губами в златовласую макушку. Пик, ну, или тот, кто поделился с ним наблюдениями, был абсолютно прав. Седьмой испытывал далеко не дружеские чувства к своему валету. Его экстравертный характер требовал всего и сразу — больше прикосновений к объекту симпатии, больше разговоров ни о чём, больше его внимания… И всё бы ничего, если бы Ромео не френдзонили так открыто.       С тихим вздохом с кресла поднялся Пик. Исходя из помятого вида, поспать ему так и не получилось. Ромео проводил чуть накреняющуюся фигуру почти сочувственным взглядом. В какой-то степени, хотелось сказать ему «спасибо». Ночной разговор позволил Ромео понять, что всё не так безнадежно, как может казаться. Феликс определённо, выделял его из общей массы. А значит, шанс есть.       В коридоре послышался звук чьего-то столкновения и голоса. Громкие. Хотя разобрать, о чём же говорили столкнувшиеся не удавалось.       — Больно надо! — выкрикнул Пиковый король. Затем последовал не менее громкий хлопок дверью. От этой какофонии Феликс вздрогнул, открывая сонные глаза и вперив удивленный взгляд в смотрящего на него Ромео. Седьмой неуверенно улыбнулся одномастнику, но заметив, как светлые брови поползли к переносице, убрал руку с чужой спины и попытался чуть отодвинуться.       Да, может потом Ромео и скажет Пику «спасибо». Но определённо не сегодня.

***

      Не этого ожидал Данте, раскинув руки на свободном от чужого присутствия диване. Габриэль ушёл на работу и не подумав разбудить одномастника, хотя самому третьему очень хотелось перекинуться с ним хоть парой слов. После ночного разговора, оставившего Данте в подвешенном состоянии, почти физически ощущалась нужда понять, что, собственно, происходит. А для этого, Габриэль должен был быть рядом.       Судя по гневно-рычащему голосу, первого клона на работу «проводил» Пик. Данте особо не слушал, о чем конкретно они говорили. Кажется, пару раз проскользнуло имя пятого клона, что особой заинтересованности не вызвало. Вару лежал на полу, завернувшись в одеяло и чуть подрагивая, пытался натянуть его ещё больше, практически обнимая самого себя за плечи. Зелёные окуляры сбились, отчего было видно влажные трепещущие ресницы.       Пик появился внезапно, бесшумно проходя в центр комнаты. Данте толком не успел среагировать и притвориться спящим, лишь бы его не донимали. Но, судя по всему, восьмому он сейчас был совершенно не интересен. Пик лишь опустился на корточки перед своим одномастником, вглядываясь в чужое лицо. Одна из его ладоней по-хозяйски опустилась на зелёную макушку, утопая в мягкости кудряшек. Пиковый король плавно, почти нежно поглаживал зажавшегося валета по голове, перебирая упругие прядки. Выглядело это так странно и одновременно правильно, что Данте, не удержавшись скосил на пиковую парочку заинтересованный взгляд.       — Меня это успокаивает, — зачем-то пояснил Пик. Он перевел мрачный взгляд на Данте, встречаясь с ним глазами.       — Привязанность, это ловушка, выпутываясь из которой, испытываешь боль и несешь потери… — хмыкнул третий, вспоминая чем именно закончилась ночь.       — Поменьше пафоса. Я не понимаю твоих намёков. Хочешь говорить со мной — говори прямо, — буркнул Пик, отпуская шевелюру Вару и поднимаясь в полный рост. Данте тоже приподнялся на локтях, однако излюблено-лежачей позы не изменил.       — Габриэль что-то ко мне испытывает? — спросил он. Вопрос, оставшийся без ответа, бередил сознание сильнее обычного. Пик тихо, чтобы не разбудить Вару, хмыкнул.       — Спроси у него сам, — буркнул он, — или понаблюдай, вместо того чтобы замыкаться в себе.       Данте так же тихо усмехнулся. Хорошо было говорить такое, когда первый по счёту клон на полдня исчез из поля видимости. От реплики так и сквозило неприкрытое издевательство.       — Знаешь, наша привязанность к человеку может исходить из трёх зон. Из головы, из сердца и из низа живота. Ты его, — третий кивнул на Вару, — откуда любишь?       Пик, как и предполагалось, не ответил. Лишь смерил брезгливым взглядом и покинул комнату. С этого момента потянулись долгие часы ожидания.       За то время, пока Данте старательно пытался вылезти из накручивающегося клубка мыслей и домыслов, ничего особо значимого не произошло. Со шкафа до него долетали лишь обрывки чьих-то разговоров. Кажется, Ромео что-то не поделил с Вару. Последний звучал на удивление бойко и не сказать, что проворочился всю ночь, мешая соседям по комнате спать. Был вопль Зонтика. Похоже, обнаружился один из розыгрышей пятого клона. Через некоторое время послышался громкий гудок со стороны туалета и только наушники спасли Данте от этого звука. Видимо, обнаружился второй прикол. Из всего происходящего внизу не происходило только одно — пиковые не контактировали друг с другом, что было странно. Пиковый король не был похож на того, кто держит обиду до скончания веков. Вару, конечно, отличался редкостной злопамятностью, но только в том случае, когда это приносило какую-нибудь выгоду. В данной же ситуации оба пиковых ходили как в воду опущенные, однако проблему свою не решали.       Щёлкнул дверной замок, извещая о приходе первого клона и заставляя все посторонние мысли откатиться назад. Данте мгновенно сполз со шкафа. Стоило встретить одномастника как полагается.       Они делили тишину комнаты Создателя, пока остальные клоны разбрелись кто куда. Габриэль, улыбаясь каким-то своим мыслям складывал, отрытые неизвестно где, листы цветной бумаги. Данте и ранее удивляло это. Откуда вообще Габриэль и Вару находят всякую всячину для своих идей? Квартира то одна на восьмерых, а сам бубновый даже ни разу не нашёл нужный чай на полке кухни.       Данте скосил на одномастника заинтересованный взгляд. Уши первого чуть подергивались, когда сгиб оригами выходил неровный или не там, где надо; карие глаза почти не моргая были устремлены на процесс созидания чего-то; русая чёлка спадала на глаза, заставляя первого забавно сдувать её. Разглядывать Габриэля было интересно, но времени на это было слишком мало. Валет мгновенно отреагировал на чужой взгляд.       — Что-то не так? — поднял он глаза.       — Когда ты чем-то увлечён, время не имеет значения, — попытался выкрутиться Данте, лишь произнеся, осознав, как двояко прозвучали его слова. Габриэль лишь похлопал глазами и вернулся к оригами, не обращая внимания на пристальный взгляд.       Данте вздохнул, разглядывая одномастника. Сгорбившаяся над маленьким столом спина, скользящие по бумаге пальцы с обгрызенными ногтями — давняя привычка, судя по красной коже заусенцев. Нет, такие наблюдения ничего толком не давали. Вопрос как сидел в голове, так и не думал исчезать. Может, действительно стоило просто спросить.       — А я лягушку сложил, посмотришь? — Габриэль протянул одномастнику чуть кривое бумажное чудо зелёного цвета, — а она ещё и прыгает, знаешь? Не правда ли, на Вару похожа?       — Хорошая пара та, в которой оба одновременно ощущают потребность в скандале.       — Точно? Тогда я не зря вытащил фиолетовый листок, чтобы сделать ещё одну?       Данте лишь тихо рассмеялся. Простодушие одномастника его порой умиляло. Хотелось просто подвинуться поближе, чтобы боком почувствовать исходящее от родного человека тепло. А наблюдение вовсе и не обязательно вести издалека.

***

      Второе ночное собрание началось с тишины и бубнежа недовольного Ромео. Его утром ждала смена и, судя по всему, хороший сон сейчас. По виду, его всё вообще не интересовало и, завалившись на плечо Феликса, он просто спал. Четвёртый на это никак не реагировал, внимательно слушая.       — Главная проблема, как и прежде одна — свобода, — начал Пиковый король, — буквально через неделю возвращается отец Создателя из отпуска. Сильно сомневаюсь, что он будет рад нашему присутствию в своей квартире.       — Если быть точнее, у нас в запасе девять дней, — пояснил Куромаку, — плюс, минус. За это время стоит решить, что делать дальше. Квартира не лучшее пристанище.       — Почему? — удивился Габриэль, — разве магия карточного мира нас не прикроет как обычно?       — Кстати, об этом… — неуверенно начал Зонтик, — я, конечно, не до конца уверен, но она, кажется, ослабевает. Мне сегодня Сеня сказал, что с утра я выглядел иначе… Что-то вроде: «волосы были короче»…       — Он мог блефовать, — фыркнул Вару, — знаете же, этот чел любит выводить других на эмоции.       — Прямо как ты? — огрызнулся Феликс, дёрнув плечами. Голова Ромео от этого забавно подпрыгнула, но сам червовый не проснулся.       — И всё же, теорию стоит проверить. Ромео, Феликс приглядитесь завтра к реакциям окружающих на вас внимательнее. Нужно убедиться что… — произнёс Куромаку.       — В любом случае, — прервал его Пик, — мы не сможем оставаться в этой квартире постоянно. Нам нужна пища и остальное. У кого какие идеи?       Клоны замолкли, переглядываясь между собой. Феликс метнул взгляд на сидящего неподалеку Вару. Тот озадаченно изогнул бровь и посмотрел на Габриэля. Первый пару раз моргнул, словно принимая эстафету и покосился на медитирующего стоя Данте, скользнул мимо устремляясь к Зонтику. Трефовый валет нервно сжался. Его взгляд беспорядочно заметался по комнате и, видимо, найдя свой спасательный круг в единственном человеке, посмотрел на Куромаку.       — Пожалуй, я начну, — откашлявшись произнёс второй, — по причине того, что мы являемся клонам одной конкретной личности, фактически, для государства не существуем. Отсутствие какой-либо документации делает нас одновременно абсолютно безнаказанными, и абсолютно беззащитными: нет возможности обратиться в правоохранительные органы, получить медицинские услуги…       — Ближе к делу, — фыркнул Вару, откровенно зевая. Куромаку смерил его недовольным взглядом, но всё же продолжил.       — Одним из способов законного получения полагающихся документов является регистрация нас в качестве, гхм… воспитанников сиротского приюта. Это даже не является ложью. В конце концов родителей мы не имеем, а назвать таковым Создателя…       — Язык не повернется… — пробубнил Зонтик, дополняя речь одномастника.       — В конечном итоге моё предложение таково: засветиться с амнезией в людном месте либо самостоятельно подойти к милицейскому участку. Дальнейшие действия пройдут независимо от нас. Оформление официальной документации, поиск возможных родственников с определённым провалом и определение в сиротский приют будет взвалено на плечи более сведущих людей. Возможность таким образом получить всё необходимое, включая какое никакое образование достаточно высока.       — А это не слишком подозрительно? — подал голос Феликс, — я имею ввиду, восемь человек одного возраста в одном городе и все с амнезией…       — Это пример действий. Конкретного плана на данный момент нет, — пояснил Куромаку, — я выясню где, как и когда лучше всего проводить эту операцию, поэтому…       — Ещё предложения есть? — вновь прервал второго Пик, вслушиваясь в тишину, — тогда остановимся на этом.       — Воу, стоять! — выкрикнул Вару, — я с этим вообще не согласен! С какого перепугу нам детдом светит?       — Есть идеи? — смерив его холодным взглядом, поинтересовался восьмой.       — Сегодня нет, но завтра будут, — уверенно произнёс пятый, — это щепетильный вопрос. Так сразу не подступишься.       — Хорошо, — согласился Пик, — тогда завтра. И это касается всех. Каждому подготовить свой вариант дальнейших действий. На сегодня всё. Все свободны. Клоны постепенно разбрелись по квартире. Пик не отрываясь смотрел на Вару, одним только взглядом требуя, чтобы он сидел на месте.       — Ну? — хмыкнул пятый, когда они остались на кухне одни. Пик нервно сжал кулаки. Вару и раньше сильно доброжелательным не выглядел, но сейчас особенно. Атмосфера повисла тяжёлым облаком.       — Сегодня я сплю с тобой, — коротко произнёс Пик, на что Вару ехидно ухмыльнулся.       — Не-а, — ответил он, поднимаясь со стула. И прежде, чем пятый ушёл, Пиковый король ухватил одномастника за запястье.       — Это не вопрос, — прошипел он.       — Да хоть приказ, — парировал Вару, — я сказ «не-а», значит не-а.       — Ты же знаешь, что меня это не остановит.       — Знаю. И будь уверен, о своей безопасности я позабочусь.