Tobacco Vanille

Тебя трясет и мутит. Ты цепляешься за Эдди так, что от боли сводит пальцы. Ты ни разу не плакала при нем — не было поводов, и он не знает, что делать: вид твоих слез его парализует. Он сидит на грязном полу на Изнанке, держа тебя в объятьях, и беспомощно смотрит то на Нэнси, то на Харрингтона. От истерики не отшутишься, не предложишь ей сигарету, не шепнешь на ушко, что хочешь… Когда ты можешь наконец спокойно сделать вдох, и затхлый воздух с пеплом обжигает легкие, будто кислотой, Мансон немного расслабляется. — Черт, принцесса… Ты меня напугала, — он говорит тихо, так, чтобы слышала только ты. — Ты даже не представляешь, дракон… — хрипло шепчешь ты в ответ и делаешь попытку встать. — Надо выбираться отсюда. Скорее. Эдди помогает тебе подняться на ноги. Ты не смотришь ни на кого больше: только на него. У тебя слишком плохие новости для всех, чтобы взглянуть им в глаза. Ты осторожно хватаешься за веревку, и Мансон подсаживает тебя, чтобы тебе было легче попасть на реальную сторону Хоукинса. Лезть тяжело — даже эти жалкие пару метров. И когда ты оказываешься наконец на матрасе, ты позволяешь себе улыбнуться. Все, что у тебя есть сейчас, — это мгновение передышки, а потом… Потом тебе придется рассказать все, что показал тебе Векна. От начала и до конца. Вы перебираетесь в трейлер Макс. Так безопаснее и благоразумнее. Ты сидишь на диване рядом с Эдди, который держит твою ладонь покрытой пылью и грязью рукой, и говоришь. Говоришь долго и сбивчиво, путаясь и пытаясь снова не разрыдаться. Каждый нерв натянут струной: нажмешь слишком сильно, и он лопнет с протяжным, натужным стоном. — Хоукинсу конец. И нам. И всему миру… — когда ты заканчиваешь свой рассказ, повисает тишина, которую не нарушает даже дыхание. Ты боишься закрыть глаза, потому что тогда ты снова увидишь, как город расползается на куски, поделенный огненными провалами, из которых лезут лианы и страшные безмордые твари. И думаешь о том, что раньше гонцу с плохими вестями отрубили бы голову. И тебя не покидает ощущение, что Векна так и сделал, оставил на Изнанке часть тебя, часть твоей души, сделал тебя заложником той стороны. И все смотрят на тебя совсем иначе: теперь ты как они — помечена Изнанкой. — Он все время говорил нам о своем плане, — тихо замечает Макс. — Четыре удара часов. Всегда четыре. — Если все так, то до конца света осталось еще одно убийство, — делает вывод Дастин, и Эдди со стоном закрывает лицо руками: на него повесят еще один труп. Макс все звонит и звонит в Линору — там сейчас живет супердевочка. И телефонная трубка отвечает короткими гудками. — Все это связано. Чтобы ни происходило в Линоре. Но Векна никому не навредит, если мы убьем его, — произносит Нэнси с каменным лицом. — Нужно вернуться. На Изнанку. Желающих мало. Больше всех протестуют Мансон и Харрингтон. Вы еле унесли оттуда ноги… — Мы просто были не готовы. Мы можем с ним сразиться. В конце концов, он из плоти и крови. Он был человеком. Он же может умереть! — ты решаешь поддержать Уиллер. В конце концов, ты здесь. Ты была там. Ты говорила с Векной. И у него, как у всякого живого существа, должны быть слабые стороны. И возможно, есть шанс воспользоваться этим. — Он ведь как Одиннадцать, этот Векна. Или Генри? Или Один? Как мы его вообще называем? — Робин с жаром вас поддерживает, и парням должно быть стыдно, что в бой готовы вступить девушки, а не они. — Он просто ее больная мужская версия с проблемной кожей и мозгами набекрень, убивающая детей. Да, он суперсильный, и может нас уничтожить по щелчку, и если биться с ним честно… — А зачем честно? — ты готова задушить Дастина в объятьях. — Когда Одиннадцать входит в транс, она выходит из своего тела. И Векна тоже. Поэтому он прячется на чердаке, когда убивает. В это время его тело беззащитно. Это как спящему Дракуле голову отрубить. — А мыши? — Стиву досталось от них больше всех — имеет право беспокоиться. — Мы найдем способ их отвлечь, — радостно отвечает Дастин. — Без понятия, как, но придумаем. И все, Векна остается без своей летучей стражи. Мансон украдкой косится на тебя. Вся эта история ему совсем не по душе. — В теории звучит неплохо, но мы не знаем, когда и на кого нападет Векна, — замечает Робин. — Знаем, — отзывается Макс. — Я все еще чувствую связь с ним. Я все еще проклята. Он просто ждет, когда музыка закончится… — Макс, даже не думай, — просит, даже умоляет ее Лукас. — Однажды я выжила. И выживу снова. Мне только надо отвлечь его так, чтобы вам хватило времени. Не знаю, что вы с ним сделаете, главное, чтобы вы убили этого мудака. Каким бы ни был план — не промахнитесь. — И чем мы его убьем? И где возьмем оружие? — возвращаешь ты разговор в конструктивное русло. — Двух пистолетов Нэнси нам явно не хватит. — Черт, придется ехать в «Военную зону». Был там однажды. Огромный магаз. Там есть все, чтобы замочить кого угодно, — Эдди улыбается, и эта его улыбка тебе ну совсем не нравится: в ней есть какое-то нездоровое отчаяние и азарт. — И когда это ты успел там побывать? — осторожно интересуешься ты, и Мансон хитро смотрит на тебя. Еще одна тайна в дополнение к пятнам на матрасе. Отлично. — А это законно? — на всякий случай уточняет Робин. — Нам повезло, что да. А еще это — на выезде из Хоукинса, — Эдди встает и окидывает всех смеющимся взглядом. — На машине добраться — фигня вопрос. Главное, не попадаться полиции и злобным деревенщинам. — А у тебя тачка где-то припрятана? — Стив определенно тоже ничего не понимает. — Ну, не совсем тачка. Стив, и не совсем моя. Зато места хватит всем, так что сойдет. Эй, рыжая, у тебя есть хоккейная маска или бандана? Что-то типа того? Макс думает пару секунд, кивает и уходит в свою комнату. А возвращается с маской Майка Майерса, и ты понимаешь, что еще долго будешь припоминать Эдди это сюрреалистическое приключение. Еще минута уходит на поиски инструментов, и вот вы гуськом следуете за Мансоном к дому на колесах по соседству. Чудо, что вас никто не видит. Еще большее чудо, что в трейлере оказывается незакрытым окно, и ты клянешься себе, что, когда это все закончится, ты пойдешь в качалку, чтобы быть готовой ко всему — на всякий случай. Первым в трейлер лезет Эдди. Стив подсаживает тебя, затем Нэнси и Робин. И пока вы протискиваетесь по очереди в дом на колесах, Мансон времени зря не теряет. Бросив маску на диванчике, он закрывает дверь на защелку и вытягивает кучу проводов откуда-то из-под руля. С плоскогубцами, зажатыми в зубах, он выглядит ужасно сексуально, и ты уже за него решила, что он пойдет работать в ремонт авто. И будет приходить к тебе, пахнущий маслом и бензином, этакое счастье токсикомана. Он ловко управляется с проводами, что-то перерезает, что-то скручивает, и Харрингтон заворожен процессом не меньше тебя, хотя и вряд ли представляет сейчас Эдди в рабочей форме, перемазанной машинным маслом, и с собранными в хвост волосами. — Ты где этому научился? — нашел, кого спрашивать, Стив. Парня, живущего в трейлерном парке и ездящем на фургоне, который не всегда хочет заводиться. — Ну… пока другие отцы играли с сыновьями в мяч или таскали их на рыбалку, мой старик учил меня заводить тачки, — небрежно бросает Эдди, не отрываясь от своего занятия. — И с учетом того, что меня и так ищут за убийства, а теперь еще и угон впаяют, я определенно оправдал имя Мансонов, хотя планировал все несколько иначе… — Ты ведь не сядешь за руль, да? — через плечо Стива выглядывает Робин. Она определенно слишком много и слишком о многом волнуется. — Я только заведу малышку, а поведет ее Стив, — улыбается Эдди, проводки в его руках искрят, и мотор откликается ревом, да еще и музыка врубается. — Да, здоровяк? Он уступает место Харрингтону, и вы располагаетесь на креслах и диванчиках. Фургон срывается с места, хозяева кричат и стучат в окна — все замерли, а Мансон в своей стихии: трясет шевелюрой в ритм доносящегося из магнитолы рока и улыбается как ненормальный. И это, черт побери, заразительно, и ты хохочешь, глядя на него. Хотела приключений? Получите — распишитесь. Мало было Изнанки — вот тебе гонка с ветерком на угнанном трейлере. Это тебе не тайком от мамы бегать на рок-концерты, это по-настоящему: опасно и пьяняще. Стив за рулем разговаривает с Нэнси, сидящей рядом. Лукас и Макс — на диванчике в самом конце трейлера. Эрика, как ты поняла, сестренка Лукаса, и Дастин с Робин — за столиком. Вы с Эдди теснитесь на одном кресле, и ты задумчиво накручиваешь его кудряшки на пальцы. — Мама просто не представляет, с кем она разрешила мне встречаться, — шепчешь ты ему на ухо. — Ты, оказывается, действительно уголовник и весь в Мансонов. — Ну, дядя у меня — человек честный, так что не все пропало, — смеется в ответ Эдди и осторожно целует тебя в уголок губ. — Если ты меня после всего бросишь, я вообще не удивлюсь. — Ты пока из опасного только машину угнал. Думаю, это я переживу. — Ага. Я помню, как ты меня допрашивала из-за травки. — Это было целую жизнь назад, дракон. — Две жизни, учитывая, что с нами случилось. Полчаса спустя трейлер тормозит у «Военной зоны», и Эрика выглядывает в окно: — Значит, сторонимся полицию и деревенщин? Малышка права: тут, кажется, собралась вся Индиана. Делать нечего: ребята отправляются в волшебный магазин, полный убийственных чудес, и вы с Мансоном остаетесь в трейлере вдвоем. — В других обстоятельствах, детка, я бы уже предложил тебе раздеться, — грустно усмехается Эдди. — Я тебе скажу больше — я бы была абсолютно согласна. Но ты сколько уже ходишь в одной и той же одежде? С пятницы? Я, пожалуй, воздержусь, — ты пытаешься свести все к неловкой шутке. — Это действительно единственное, что тебя смущает, принцесса? — Ага. — Ты удивительная девушка. — Я знаю… — ты поправляешь Мансону волосы и нежно его целуешь. — А ты вляпался в удивительное дерьмо, дракон. Так странно знать, что все это время существовал параллельный Хоукинс… И должно же было все случиться так, что именно в твоем трейлере… Черт. Какая же херня. Мне не страшно, что где-то в темном измерении есть Векна. Мне страшно то, что все закончится, а ты так и останешься изгоем, на которого повесили обвинения в убийствах. Эдди слушает и не отводит от тебя внимательный взгляд: — Это не первое дерьмо в моей жизни, в которое я вляпываюсь, Триш. Справлюсь. Хотя в этот раз, конечно, будет сильно сложнее, чем обычно… А и к черту, — он улыбается, и выходит это у него довольно нервно. — Эдди, — ты смотришь не на него, а в окно трейлера, на проходящих мимо людей. Сюда будто съехался весь штат, и все готовятся к Третьей Мировой. — Я рассказала не все, о чем говорил Векна… Потому что не все касалось других… Он не случайно выбрал меня. Векна сказал, что я больше похожа на него, чем на всю нашу остальную компанию. — Забей, детка. Он хотел запугать тебя. — Я не была бы так уверена, дракон… Мне кажется, он был прав, — ты понижаешь голос, будто кто-то может вас услышать. — Мне было… интересно смотреть на то, что он показал мне… Ужасные вещи, отвратительные. И где-то в глубине души я понимала, что хочу это видеть… — Триш, взгляни на меня, — Мансон мягко поворачивает твое лицо к себе. — Ты не такая. Он просто манипулирует тобой. — А может, просто ты знаешь меня хуже, чем думаешь? Я ведь на самом деле тут не из-за Макс. И мне все равно, что с ней будет. Ты же видишь, все, кроме Дастина вежливо меня терпят. Все понимают, что я тут чужая и лишняя. — Принцесса, не неси пургу. Ты не лишняя, окей? Забудь все, что говорил тебе этот ублюдок. — Такое не забудешь… — Эй, мы выберемся отсюда, и все это будет казаться страшным сном. Я обещаю. — Это не просто кошмар, дракон. Это намного хуже… — Так, иди-ка сюда, — Эдди притягивает тебя к себе и целует. — Все будет хорошо. Хочешь сигарету? — Ты представляешь лицо Робин, когда она придет, а тут накурено? — А и пофиг, — Мансон достает сигарету и подкуривает ее, делая затяжку и отдавая тебе, — твои спокойные нервы мне важнее, чем то, что подумает Бакли. И свои, кстати, тоже. Ты выдыхаешь белесый дым и смотришь на Эдди. И думаешь, что он очень красивый и выглядит теперь куда взрослее. И будущее с ним уже не кажется такой уж авантюрой и дорогой в никуда. Из твоей полудетской влюбленности может что-то получиться. Мансон — умный парень, и руки у него растут откуда надо. А школа — это фигня. И без школьного аттестата можно добиться немало. В трейлере тихо — только потрескивает едва слышно сигарета, и эта тишина обволакивает и успокаивает. Будто все в порядке. Будто вы не отправляетесь на смертный бой. Будто обещанное Векной никогда не произойдет. А Эдди смотрит на тебя, внимательно и вдумчиво. И никак не может перестать думать о том, что говорил Харрингтону. И о всем, что было между вами — от первого секса после рок-концерта, когда ты полностью доверилась ему, до твоего прыжка в бездну следом. Мансон знает, что он влип. И не только в историю с убийствами и угоном. И к черту. Пусть так. А ты просто наслаждаешься тем, что наконец осталась с ним наедине. И тут идиллию прерывает затарившаяся компания. Харрингтон, кажется, приоделся (правильно, нечего щеголять в чужой жилетке) — и первым делом садится за руль и заводит трейлер. — Там твои друзья-баскетболисты, Эдди, — сообщает Робин и демонстративно отмахивается от дыма. Мансон моментально пригибается, ты задергиваешь занавеску на окне и краем глаза успеваешь заметить Карвера. Лицо у него совершенно каменное, а в глазах сквозит безуминка, и ты надеешься на Харрингтона, который дает по газам. Если он не поленился избить Эдди после невинной словесной перепалки, то на что он способен, уверенный в том, что Мансон убил Крисси?.. И по спине у тебя пробегает холодок. Сумасшествие — это страшно и заразительно. Бакли сказала, что Карвер был не один… Конечно, куда же шакалы без своего вожака. Всегда за ним. Всегда готовы подлизнуть ему зад. А за окном мелькают деревья и ослепительно светит солнце. Ничто не предвещает конец света. И наверно, он должен наступать именно так: внезапно, когда его совсем никто не ждет. Харрингтон останавливает трейлер где-то среди лугов, и вы сидите в доме на колесах, придумывая план. Он простой и отчаянный. Лукас, Макс и Эрика остаются в реальном Хоукинсе. Рыжая готова рискнуть собой и подставить себя под удар, чтобы заставить Векну войти в транс и остаться без защиты на чердаке на Изнанке. Нэнси, Робин и Стив отправляются в дом Криллов на Изнанке, чтобы сразиться с Первым лицом к лицу. А у тебя, Эдди и Дастина простая миссия — отвлечь летучих мышей, пофиг как, лишь бы твари дали вашей группе «Альфа» добраться до злодейской тушки, оставленной без присмотра. Вы самоубийцы. Каждый из вас. Где-то там есть девочка без суперсил, и кроме самих себя надеяться вам не на кого. Вы разбредаетесь по поляне, занятый каждый своим делом. Стив с Робин разливают по бутылкам горючую смесь. Нэнси пилит ствол дробовика, а рядом крутится Макс. Лукас с сестренкой приматывают ножи к палкам. У вас с Эдди и Дастином задача повеселее: вы забиваете гвозди в крышки от мусорных баков. Ты с удовольствием орудуешь молотком. Размахнуться, ударить, полюбоваться на результат. Крышки мало-помалу превращаются в легкие и смертоносные щиты. Насчет смертоносности, конечно, — преувеличение, но для мышей сойдет. Это весело. Могла бы ты вообще представить, что будешь готовиться к концу света, смеясь и щурясь от солнца? Наверно, с Эдди и не может быть иначе. С ним легко. Даже сейчас. — Услышь Эдди Изгнанника, ибо никогда больше не узнаешь, что он сбегает от опасности, — Мансон гордо стоит с готовым щитом в руке и старательно говорит басом. И ты смеешься: он забавный и неожиданно грозный, в этой своей грязной футболке клуба, с руками, покрытыми пылью и ржавчиной, с растрепанными вьющимися волосами. И если бы ты не была от него без ума, ты бы влюбилась в него в этот самый момент. Ты и сама похожа на грозную воительницу: волосы, собранные в хвост, разлохматились, на руке — следы от зубов, затянутые запекшейся кровью, ладони в грязи и рыжей пыли, — Ну и задашь же ты этим несмышленым тварям, — заявляет Дастин, и Эдди смотрит на него и вообще не понимает, к чему это он. — Несмышленым… Мышь… Черт, я думал, это смешно… Мансон медлит пару секунд и налетает на Хендерсена в веселой потасовке. Ты хохочешь, глядя на них: силы явно неравны, и парень разве что не сбивает Дастина с ног. Остаться в стороне? Да не тут-то было! Ты с разбега запрыгиваешь Эдди на спину, и он подхватывает тебя под колени и носится с тобой по лугу. Падает в траву, подминает под себя и целует, пока никто не видит. И в эту секунду все хорошо, просто идеально, как будто вы не готовитесь к жестокой битве, как будто вы одни на белом свете. Волосы Эдди щекочут тебе лицо, и ты смотришь на него и не можешь наглядеться, тонешь в карих глазах, ловишь в них солнечные блики. Словно сейчас лето, словно все неважно, словно к вечеру тебе надо быть дома, чтобы родители даже не подумали, что ты не была ни в библиотеке, ни у Эбигейл. Эдди нехотя выпускает тебя из объятий и помогает встать. В волосах остаются сухие травинки, пыли на тебе — будто ты прокатилась по всему лугу, а сердце бьется, как бешеное. И приходится возвращаться к своему занятию — готовить для себя щит. Зря ты, что ли, ратовала за возвращение на Изнанку? Господи, ну оно тебе надо? А оказалось — да. Раз уж Векна выбрал тебя, раз решил, что больше всего тебя напугает смерть Эдди, пусть подавится, чертов ублюдок. Вы оба останетесь живы. Чем ближе к вечеру, тем реже слышен смех, тем тише разговоры. И в трейлере вы едете уже молча. Закатные лучи скользят по лицам, высвечивая то страх, то обреченность, то отчаянную решимость. Когда садится солнце, все на миг становится ярче, гипертрофированно вырисовывается густыми мазками, рельефными, сочными. Обманчивый золотой час покрывает лицо и предметы поталью, и за этой красотой скрывается бездна. Первая остановка — у дома Виктора Крила. Макс, Лукас и Эрика выходят с лампами и остаются стоять у пугающего особняка. Ты провожаешь их тяжелым взглядом, и предчувствие у тебя поганое, холодит позвоночник и липкими щупальцами сжимает сердце. Вторая и последняя — парк «Форест Хиллз». Харрингтон паркует дом на колесах так, чтобы его хозяева не обрадовались находке раньше времени, и вы молча идете в трейлер Эдди: под ногами шуршит сухая трава и цепляется за обувь, будто хочет задержать и дать вам шанс передумать. Врата стали еще больше. Лианы расползлись щупальцами чуть ли не на весь потолок. Мерзкий цветок, пульсирующий, живой, продетый, как иглой с ниткой, веревкой из простыней. Вновь пройти через него — получить билет в один конец. На Изнанку — или на тот свет. Как уж повезет, если тут вообще можно говорить о везении. Харрингтон отправляется на ту сторону первым: лезет по канату и ловко приземляется на ноги. Смотрит на вас, точно ожидает восхищения, только вам не до шоу талантов. Стив притаскивает матрас, который выглядит еще более жутко, чем его оригинальная версия, но за этот Эдди хотя бы может не оправдываться. Мансон помогает перекинуть самодельные боеприпасы на Изнанку: рюкзаки с наполненными зажигательной смесью бутылками, щиты и копья, дробовик Нэнси. Следом отправляется сам Эдди, смешной и грозный в повязанной на голове бандане, и падает, чертяка, так красиво, разметав спутанные кудри, что куда там Харрингтону с его сальто. Потом — ты, Нэнси и Робин. Каждой Мансон галантно подает руку, так галантно, что тебя даже пробивает на ревность. И последним на матрас приземляется Дастин, с ним никто не церемонится: Стив и Эдди рывком поднимают его за грудки. Видок у вас всех тот еще. Собрались как на настоящую войну: и жилеты, и хаки, и даже берет у Робин. Лица строгие и сосредоточенные. Стоите возле трейлера Мансонов на Изнанке — последний рубеж: трое остаются, трое отправляются в дом Крила. — Ребят, — ты никогда не видела Харрингтона таким серьезным, — если что-то пойдет не так, вот совсем не так, вы возвращаетесь в Хоукинс. Вам всего на пару минут надо занять мышей, а мы займемся Векной. Не вздумайте геройствовать. — Да не парься, — улыбается Дастин, — героем будешь ты, Стив. — Сам посмотри, какие из нас герои, — поддакивает Мансон. — Тут нет не героев, Харрингтон, — в твоем голосе звенит сталь, и Эдди осторожно косится на тебя: такой тон для него в новинку — даже во время ссоры ты не говорила так. — Иначе нас бы тут просто не было. Харрингтон удивлен не меньше, но кивает и разворачивается, готовый идти, но Мансон окликает его: — Эй, Стив. Отомсти ему. Отомстить? За Крисси, что ли?! Или все-таки за самого Эдди? Не было в Каннингем ничего такого, чтобы так запасть… или стыдно, что сбежал? Так и это зря — другого пути не было. На мгновение тебя захлестывает злостью на Мансона, сдавливает грудную клетку и заставляет стиснуть зубы. Ты куда больше похожа на меня, чем на них. И этот глубокий, проникающий под кожу голос в твоей голове отрезвляет. Ты так боишься, что он прав… И твой гнев обрушивается на Векну, на жителей Хоукинса, на Карвера. Он никуда не исчезает, просто ты усилием воли отводишь его от Эдди. Потому что злиться на него — неправильно. Это эгоизм. Это ревность. Это желание, чтобы все было по-твоему. И тогда Первый прав. И ты берешься за инструменты, которые Эдди принес из трейлера на Изнанке и вместе с парнями забиваешь гвозди, пачкаешься в пыли и ржавчине и заколачиваешь все окна и щели досками и кусками железа. Физический труд отвлекает и успокаивает, и ты уже смеешься с Мансоном над его дурацкими шутками и болтовней. Рядом старательно орудует молотком Дастин. И вы укрепляете ваш маленький бастион. Быть пушечным мясом — то еще удовольствие, но и остальным не сладко. И выбирая между тет-а-тетом с Векной, хоть реальным, хоть мысленным, и битвой с мышами… Ты бы все равно выбрала мышей. С Первым ты уже наговорилась. Ты уже им отравлена. Закончив с трейлером, вы отходите полюбоваться на то, что у вас получилось. А вышло, как верно замечает Эдди, весьма недурно. На первый, да и на второй взгляд — не подступишься. И пока Харрингтон с барышнями идут к дому Крилов, у вас начинается вторая фаза подготовки, и для нее Мансону нужна гитара. Она висит на зеркале, и Эдди смотрит на нее влюбленными глазами: но эта та третья, которую ты готова терпеть, потому что и сама без ума от нее. — Привет, красоточка!.. Она прямо создана для этого мира, — выдыхает Мансон и снимает гитару, ласково проводя по темному лаку корпуса. — Готова к самому мощному металл-концерту в истории Вселенной? Гитара ожидаемо молчит, а вот вы с Хендерсеном точно готовы. Ты уже соскучилась по тому, как Эдди виртуозно перебирает струны, рождая ими музыку. Правда, твоя помощь уже не требуется — работа предстоит исключительно мужская: Эдди с Дастином вытаскивают на крышу усилитель и протягивают удлинители аж из настоящего трейлера в Хоукинсе. Только ты пытаешься сунуться на крышу, Мансон выглядывает сверху и делает максимально строгое лицо, на которое способен: — Принцессы слушают концерт в VIP-ложе. Прямо — под — музыкантами. — Мне что, нельзя на крышу? — капризно протягиваешь ты. — Триш, даже не думай. Если помнишь, мы приманка. Так что я бы хотел, чтобы ты была в безопасности. Будешь спорить — отправишься в Хоукинс, — и Эдди сейчас абсолютно серьезен. Даже странно видеть его таким. Ты внимательно смотришь на него, оценивая все риски, и киваешь. — Хорошо, дракон. Будь осторожен, ладно? — Обещаю, принцесса. Ты возвращаешься в трейлер и думаешь, чем бы пока заняться. На крыше постоянно шуршат, дребезжат и топают: это забавляет и успокаивает. От нечего делать ты разглядываешь такой знакомый интерьер в его изнаночной интерпретации. Все те же кепки и кружки на стенах, все тот же старенький диван, все то же потертое кресло — и все оплетено черными лианами. И не дотронешься ни до чего лишний раз — вдруг Векна почувствует. Но на краешек кресла присесть все-таки удается. Делать абсолютно нечего, и ты уже начинаешь скучать — и вздрагиваешь, когда прямо над тобой Эдди на крыше выдает шикарное гитарное соло. Это Master of Puppets «Металлики». Да песня вышла всего пару недель назад! Когда Мансон только успел ее выучить? Надо бы заставить его отправить парочку записей «Ржавого гроба» в Калифорнию. Ты постукиваешь носком кроссовка в такт и киваешь головой. Слышать музыку здесь, на Изнанке, — странно и дико. Этакая инверсия: не Изнанка просачивается в реальный мир, а настоящая жизнь, полная красок и звуков, врывается в это царство тлена, пепла и гнетущего темно-синего цвета. Музыка обрывается, парни бегут по крыше, спускаются по ржавому пикапу, залетают в трейлер — и орут, как ненормальные, прыгая на месте и хватая друг друга за плечи: — Чувак, это был лютейший металл в истории! — Дастин захлебывается от восхищения, а ты смотришь на них и думаешь, что оба они самую малость идиоты, но такие классные. И да, это было круто: ты не видела, но прекрасно можешь представить, как Эдди самозабвенно тряс шевелюрой и выглядел круче всех участников «Металлики» вместе взятых. Но главное другое. Вы сделали то, что должны были, и теперь можете возвращаться… Только на радость у тебя секунд пять, не больше. Разъяренные крылатые твари, привлеченные музыкой, бьются о доски и куски железа и стараются прорваться внутрь. Эдди и Дастин стоят спина к спине, ты так и осталась возле кресла — только выставила щит, прислушиваясь к шуму кожистых крыльев снаружи. Гадины шумят на крыше, миг тишины — и летучая мышь с омерзительным писком выбивает решетку вентиляции и сует рыло внутрь. Ты визжишь примерно на тех же ультразвуковых нотах, что и твари с Изнанки, парни с дикими криками тыкают в нее копьями, но это мало помогает. Эдди хватает щит, рывком ставит стул прямо под вентиляцией и взлетает на него, с размаха вбивая все гвозди в фанерный потолок. — Вот черт… — хрипит Мансон и бросает на тебя такой взгляд, что ты понимаешь: если мыши не доберутся до тебя первыми, то он сам прибьет тебя за то, что ты все еще здесь. И ты бросаешь свой щит, в пару широких шагов оказываешься у веревки и хватаешься за нее одной рукой. — Еще дыры есть? — орет Дастин, и у Эдди лицо мгновенно каменеет. Есть. Он бросается к своей комнате, а та уже кишит летучими гадинами. Мансон захлопывает дверь, но куда там тонким доскам остановить целую стаю. — Бежим. Сейчас, — командует Эдди, и ты взлетаешь по веревке, даже не вспоминая о том, что физкультура — вообще не твой конек. Падаешь на матрас — и едва успеваешь подняться: следом с Изнанки вываливается Дастин. Эдди уже держится одной рукой за веревку, и ты крепко переплетаешь пальцы, прижимая сжатые ладони к ключицам. Еще немного. Еще какие-то считанные секунды — и он будет в безопасности, и ты обнимешь его, чтобы больше никогда не отпускать. Но Мансон медлит. Оглядывается. Снова смотрит вверх, встречается с тобой взглядами и моментально становится серьезнее и как будто старше. Одно быстрое движение — и перерубленная охотничьим ножом веревка из простыней падает по обе стороны от врат. Второе — и Эдди откидывает матрас на Изнанке от портала. — Эдди?! Ты чего? Эдди! Стой! Сто! Что ты делаешь?! — орет Дастин, а ты стоишь и смотришь на Мансона, закусив нижнюю губу и ищешь нужные слова. — Я выигрываю нам время, — глаза у Эдди лихорадочно блестят от безрассудной смелости, и он смотрит на тебя: — Даже не думай, принцесса… И тебя прорывает. Ты стоишь, запрокинув голову к вратам, и кричишь первое, что пришло в голову: — Эдди, не смей!.. Эдди… я… я беременна! Вот. — Насколько я знаю, большинство Мансонов сбегало после этих слов, — смеется парень и удобнее перехватывает самодельное копье. — Я вернусь, детка. Обещаю. — Эдвард Мансон! — Кажется, ты впервые называешь его полным именем. — Не смей! Возвращайся сейчас! Немедленно! Не вздумай! Рядом орет Хендерсен, а ты даже не замечаешь этого. Все, что ты видишь, — это глаза Эдди, в которых страх, и отчаянная решимость, и что-то еще — только о тебе и для тебя. — Я же ради тебя стараюсь, принцесса. Чтобы ты осталась жива, — и Мансон исчезает из виду, а ты кричишь, зовешь его по имени, но никто не откликается. И ты опускаешься на пол, обхватив себя руками, а в горле застревают рыдания. Потому что ты знаешь, что у него почти нет шансов, потому что ты знаешь, на что способны эти твари. Ты вспоминаешь то, что показал тебе Векна. И понимаешь, что это может оказаться правдой… Но у тебя есть щит, оставшийся на Изнанке, и отчаяние, которое перехлестнуло все остальное — и придает смелости. — Дастин! С тебя новая веревка. — Чего? Триша, ты туда не полезешь! Эдди меня убьет! — истерит Хендерсен, и в общем-то он прав. — Если он погибнет, Дастин, тебя некому будет убивать. И мне кажется, мы оба не желаем Эдди смерти, — говоришь ты с убийственным спокойствием, а сама ищешь глазами то, с помощью чего ты сможешь забраться к порталу. — Триша, пожалуйста… Давай хотя бы вместе, — ноет Дастин, и его всего трясет от ужаса. Он не хочет оставаться один, не хочет отпускать тебя, не хочет, чтобы Эдди погиб. А ты лихорадочно изучаешь все поверхности и ищешь то, что больше всего подойдет для того, чтобы добраться до портала. И наконец у тебя появляется идея. И это будет быстрее, чем вязать новую веревку. — Дастин, ради ж всего святого! Скатерти, занавески, покрывала… Тащи все, что можно связать. Быстро! — ты ставишь стул точно под вратами, оглядываешь, отходишь к стенке, разбегаешься: одной ногой — на сидение, второй — на спинку, оттолкнуться, что есть сил… Стул с грохотом оказывается на полу. Руки соскальзывают по покрытым слизью лианам, облапившим портал, — и ты падаешь, больно приземляясь на колено. — Триш, ты с ума сошла! Не надо! — кричит тебе Дастин, но тебе все равно. Ты должна попасть на Изнанку. Если кто-то и сможет вытащить оттуда Эдди живым, то это ты. Вторая попытка оканчивается неудачей. И третья. Физические упражнения — не твой конек: ты и по веревке забралась не без труда. Но у тебя есть цель, и отчаяние, и решимость. И на четвертый раз ты повисаешь на краю врат, схватившись за лианы. Собираешься с силами, зажмуриваешься и подтягиваешься. Голова уже на Изнанке — волосы, собранные в хвост, повисают, подчиняясь гравитации другого измерения. Еще усилие — ты оказываешься в Изнанке по пояс, а остальное делает сила притяжения — и ты приземляешься на бок, заскулив от боли. Вся правая сторона горит огнем от удара, но тебе нельзя медлить. — Дастин! — кричишь ты парню, оставшемуся в трейлере Мансонов по ту сторону. — Веревка, понял?! Я скоро вернусь. Мы вернемся! Хендерсен умоляюще смотрит на тебя: — Только вернись, ладно? И спаси Эдди! — А ты не вздумай сюда соваться, договорились? — в голосе сквозит истерическое веселье, и, схватив крышку от мусорного бака, так и лежащую у кресла, ты бросаешься прочь из трейлера на Изнанке.