Роковая звезда

Проксима смотрела, как маленькая девочка пыталась сжаться и стать незаметнее. Само ее присутствие здесь было настолько удивительно, что выбило из головы все политические рассуждения дядюшки, опасения насчет раскрытия ее альтер-эго и конспирологические теории о происхождении Розовой Жабы. Проксима перевела взгляд на Северуса, чье лицо почему-то выражало крайнюю степень отвращения, словно он повстречался с кем-то из Мародеров, но так и не решилась спросить, кем была эта девочка. Имя ничего не говорило. А может… – Я сейчас не в настроении рассказывать об этом, – довольно жестким тоном заявил он, словно угадав ее мысли. – Пока что нужно просто разместить мисс Холл в доме. Этот тон сделал выражение лица гостьи еще более угрюмым и подавленным. Проксиме хотелось бы хоть как-нибудь ободрить ее, но ее останавливали две вещи. Во-первых, она понятия не имеет, что именно произошло, – может, ребенка только что спасли из лап Пожирателей, как знать? А во-вторых, она понятия не имеет, как утешать детей.  В конце-концов, она никогда не ладила с детьми. Дадли и компания успешно отстранили ее от социализации в тот самый период, когда все обычно учатся находить общий язык, и она даже не знала, что могло интересовать нормальных детей в таком возрасте. На ум приходили только сладости и приставка, но вряд ли магические дети знают, что это такое, а сладостей у них дома нет, – у них дома и еды-то нет, скорее всего… – Привет, Далия, – Проксима слегка наклонилась, подойдя к девочке, и постаралась улыбнуться.  И наверное, что-то сделала неправильно, потому что та поспешила спрятаться за Снейпа, несмотря на свою робость и перед ним. А он не помогал вообще, лишь состроил свое самое отстраненно-суровое лицо, прямо как в школе, и отступил на шаг, выставляя девочку вперед. – Не бойся, я тебя не обижу, – старшая ведьма продолжала удерживать идиотскую улыбку, так, что даже болели щеки.  Не обидит, она ведь никого не обижает, только убивает. Но только тех, кто обидел ее, кто этого заслуживает, – кто бесит ее. Как будто ей можно судить, кто из людей заслуживает смерти… Но сейчас не время для угрызений совести. – Пусть займет другую спальню на втором этаже, – предложил Северус, подталкивая несчастного перепуганного ребенка к возлюбленной. Она теперь достаточно хорошо его знала, чтобы угадать за стоической суровостью обыкновенное смущение. Похоже, он и сам понятия не имеет, как вести себя с этим ребенком. От этого было еще страшнее, и все-таки немного легче, – значит, они в одной лодке. – Пойдем со мной, – пока девочка не сбежала, Проксима как можно аккуратнее схватила ее за маленькую ладонь. – Давай разместим твои вещи и пойдем ужинать… – У меня нет вещей, – всхлипнула девочка, не поддавшись тянущей ее руке. Лицо Северуса скривилось еще сильнее, – точно как в тот раз в Визжащей хижине.  – Не страшно, я найду для тебя зубную щетку и пижаму, а завтра мы подберем что-нибудь… – Зачем? Вы же слышали родителей, я должна умереть, – эти слова Далия выкрикнула, вырвав у нее свою руку и повернувшись к Северусу, но тут же выдохнула и понизила тон, не ставший от этого менее раздраженным. – Так что давайте уже закончим с этими вашими испытаниями… Испытаниями? Ох, вот откуда этот ребенок. Проксима встретилась взглядом со Снейпом, и поразилась концентрированному ледяному гневу и презрению в его глазах. Девочка поняла их переглядки по-своему и отступила на шаг, сжав кулаки. Невидимый ветер засвистел сквозь комнату, тревожа подпрыгнувшие на полках книги.  – Мисс Холл, немедленно успокойтесь! – воскликнул Северус, подскакивая к ней и встряхивая ее за плечи.  Проксиме показалось, что это не очень удачное решение. Девочка с силой вырвалась, отпрыгнув к камину, который взревел пламенем, пробужденным буйной силой юной волшебницы. Не успел кто-то из них дернуться, чтобы помочь девочке, как та завопила на пределе своих легких. – Не подходите ко мне! Не трогайте меня! Она размахивала стиснутыми кулаками, почти не видя ничего вокруг, но когда Проксима достала палочку, чтобы прикрыть ее от бушующего огня щитовыми чарами, отшатнулась прочь, врезавшись в Снейпа, снова схватившего ее за руки. Но теперь мужчина не тряс ребенка, а просто держал, пока ее протестные выкрики не перешли в отчаянные глухие рыдания.  – Удивительно, что она не устроила истерику раньше, – тихо заметил волшебник, поймав взгляд своей возлюбленной.  – Я… я сделаю нам чаю, – больше всего на свете ей сейчас хотелось ретироваться.  Спрятавшись на кухне, ведьма никак не могла сосредоточиться на заклинании для кипячения воды, гоняя по кругу мысль о том, как глубоко ошибалась. Можно сколько угодно мечтать и представлять себе, как это будет, но настоящее обжигает своим несоответствием представлениям.  Если бы у них с Северусом в самом деле могли быть дети, они бы шарахались от нее даже без какого-либо ее участия, просто потому что так заведено. А Проксима бы бросилась в одну из крайностей: или стала бы кошмаром для этого ребенка, или превратила бы его в копию Дадли, не зная, чем еще заслужить любовь, кроме как потакать всем желаниям и капризам.  И как вообще можно что-то противопоставить этому чувству собственной бесполезности, когда не то что невозможно что-то сделать, но и даже в голову не приходит, что что-то возможно? И даже эти месяцы на посту преподавателя в Хогвартсе не закалили. Может, это приходит с годами? Может, со временем она дорастет до роли родителя, начнет понимать, как завоевать чье-то доверие так же быстро и просто, как это когда-то удалось ее отцу? Папа ведь тоже по идее своим видом доверия не внушал и вообще только из тюрьмы… – Рокс, я сделаю чай, а ты отведи ее, пожалуйста, в ванную. Заметно-незаметно смущенный Северус вел девочку за руку, а та жалась к нему, боязливо разглядывая обстановку покрасневшими от слез глазами. Если слух дойдет до школы, там будут у виска крутить, но они-то со Звездочетом знают, что Проксима куда страшнее сварливого мастера-зельедела. – У нас опять закончились продукты, – она не спешила забирать девочку. Резкие движения только вызовут очередной приступ спонтанного колдовства. – Поздновато идти за ними, я позову своего домовика?  – Конечно, зачем вообще спрашиваешь такие вещи, – проворчал волшебник, отпуская ладошку совсем растерявшейся Далии и направляя палочку на чайник. – Ну, мало ли. Я помню, как ты отреагировал на предложение посетить мой дом, может, тебя… тревожит все, связанное с моей семьей, – она старалась держать тон ровным, бочком перемещаясь к выходу, чтобы снова не спровоцировать девочку. Северус закатил глаза, подыгрывая спокойной бытовой беседе. Они просто болтают как ни в чем не бывало, и никого не тревожат ни истерики юной гостьи, ни ее магические выбросы, ни даже ликантропия.  – Кстати об этом, давно хотел напроситься в гости. – Правда?  Уже готовая осторожно предложить девочке свою руку, Проксима замерла, внимательно глядя в затылок возлюбленному. – Что же заставило тебя вдруг передумать? Северус так и не повернулся, а его плечи слегка напряглись; кажется, он задумался над ответом. – То, что я люблю тебя. Сильнее, чем, – его голос сошел на нет, так и не озвучив подходящее сравнение. Старые травмы и история взаимоотношений Снейпа и ее отца – неподходящая тема для беседы при перепуганном больном ребенке. Но хотя бы девочка отвлеклась, принялась прислушиваться, с любопытством переводя взгляд с одного взрослого на другую.  Проксима тоже не придумала, что ему ответить, чтобы не смущать и не смущаться, поэтому просто прочистила горло и позвала Кричера. Домовой эльф явился тут же. – Что желает хозяюшка Рокси? Странно, что он даже не ворчит о том, что она давно не бывала дома. Раньше ворчал об этом без конца, даже когда она училась в Хогвартсе, что было вполне уважительной причиной не навещать своего преданного старого эльфа и портреты предков, но все равно повод посетовать для старичка. Наверное, устал. И насчет усталых, девочке стоит уже пойти отдохнуть.  – Кричер, ты не мог бы принести нам что-нибудь на ужин? – попросила Проксима, надеясь, что тот уступит.  Все же, эльф благороднейшего и древнейшего семейства мог и оскорбиться перспективе прислуживать в бывшем маггловском доме. Но он не возразил, лишь поклонился в ответ. – Для мастера Снейпа и неизвестной юной мисс тоже?  – Мисс Холл, и да, пожалуйста. Но мне только чай. Проксима снова протянула свою ладонь девочке, привлекая ее внимание. – Далия, какие-нибудь предпочтения? – как можно более мягким тоном спросила старшая ведьма, и ребенок, вздрогнув, энергично замотал головой. – Что-нибудь быстрое, Кричер. – Кричер понял, Кричер все сделает! – услужливо поклонился эльф, после чего с треском исчез. – Пойдем, я покажу тебе ванную, хорошо? Смущенная своей истерикой, девочка больше не произнесла ни слова за вечер, безропотно умывшись, съев свой ужин, приняв из рук Проксимы все необходимое для сна и запершись в выделенной ей комнате. Но старшая ведьма ее понимала. Если бы в день ее бегства от Дурслей ее тело не было измождено долгим бегом, она сама бы устроила истерику не хуже этой. Да она и устроила – накричала на бедного Сириуса почем зря, будто он сам мало натерпелся. Не спеша начать тяжелый рассказ о том, как он провел день и где нашел эту Далию Холл, Северус молча жался к ее груди. Сон к ним не шел, а все мысли возвращались к девочке, находящейся в нескольких метрах, в соседней спальне, которую пришлось хорошенько очистить от пыли, накопившейся за годы неиспользования. Ей пришлось, слава богам, что чарами, а не вручную, как у Дурслей, потому что Северус категорически не пожелал туда заходить. Интересно, что там было раньше? Его детская комната? Спальня его родителей? – О чем задумалась, Рокс?  Его тихий вопрос заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Чтобы видеть ее лицо, он поднял голову, щекотно пошевелившись.  Вместо ответа Проксима неопределенно хмыкнула, и волшебник, помолчав, улегся обратно.  – Родители держали ее взаперти с тех пор, как ее покусали. Слава богу, ее тогда отправили в Мунго. Если бы целитель Сметвик не настаивал на ежемесячных осмотрах, то кто знает… Против воли дернув плечом, она не ответила, чувствуя только навалившуюся усталость, больше моральную, чем физическую. Не хотелось думать о том, сколько еще детей сидит взаперти, как она сидела, скольких еще считают уродами. Из-за магии ли, из-за ликантропии, – из-за чего-то, чего никто из них не мог контролировать. Погрузившись в эту усталость, ведьма не сразу поняла, что Северус продолжал говорить. – …с Люпином смогли уговорить только двоих испытуемых, включая мисс Холл, но уже прогресс, правда?  Она не видела его лица, но чувствовала его горькую кривую усмешку.  – Сметвик сказал, что большинство оборотней, попадающих к нему в отделении укусов – дети, – добавил зельевар. – Теоретически, их родители должны быть более сговорчивыми, чем взрослые ликантропы. Погруженная в самоедство Проксима решительно не могла сейчас обсуждать что-то позитивное и созидательное, но нужно было как-то поддержать кипящего энтузиазмом Снейпа, готового, как тогда летом, прямо сейчас встать и побежать в лабораторию.  – Должны быть… От его внимания, часто сконцентрированного в узкий луч, направленный только на один объект или факт, все-таки не ушла ее безучастность. – Проксима, что тебя так мучает? Приподнявшись на локте, мужчина пытливо заглянул ей в глаза, которые хотелось отвести, чтобы скрыть свои мысли. Такие идиотские, но такие болезненные. – Это насчет твоего дома? Ты – ты не хочешь, чтобы я… – Нет, ты что! – воскликнула она, усаживаясь на постели и перехватывая его тонкие запястья. – Я очень хочу, чтобы ты там побывал.  – Тогда что с тобой? Это так глупо, но он ведь не отстанет. – Когда-то давным-давно, когда бабушка… приняла меня в семью, она сказала, – нахмурив черные брови, начала Проксима. – Она сказала, что, хоть я и не смогу… иметь детей, однажды и я кого-то так приму. Приведу в дом ребенка-волшебника и приму в нашу семью. С любовью и уважением, как меня приняли. Но я – я же совсем не знаю, как вести себя с детьми.  – Рокс…  Он посмотрел в ответ как-то растерянно.  – Ты же видел, как эта девочка от меня шарахается? В школе дети сперва распускали про меня слухи, что я убиваю магглорожденных, представляешь? И они не так уж далеки от истины. У нее вырвался смешок, горький и нервный.  – Я никогда не найду себе наследника. Все, на что я способна, это убивать… Стискивая зубы, чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции, Проксима заметила странный блеск в глазах Северуса. Как будто бы довольный, даже торжествующий. Но она не успела подумать ничего плохого, когда его руки легли ей на плечи, выскользнув из захвата ее пальцев. – Рокс, эта маленькая девочка пережила… да практически все то же самое, что и ты. Представь себя в ее возрасте, доверилась бы ты первому попавшемуся взрослому? Особенно если он, к тому же, здорово напугал тебя упоминанием опасных экспериментов, которые собирается проводить на тебе, – мягким голосом спросил он, и между строк читалось его мнение о ее способностях к анализу. – Я знаю… У бабушки ушла уйма времени на то, чтобы вытащить из нее эту неуверенность, это постоянное ожидание чего-то плохого, это ощущение того, что она и не заслуживает нормального человеческого отношения. Наверное, когда детей называют уродами, это калечит их изнутри. – Думаешь, я не растерялся после переговоров с этими дегенератами, ее родителями? Если бы я знал чуть меньше замысловатых проклятий, тебе бы пришлось забирать меня из камер Аврората. Потому что так бы я быстрее выбрал, чем именно их приложить, – добавил он, приглушая нотку хвастовства в своем голосе. – И я тоже понятия не имею, как утешать волшебных детей. В Хогвартс они попадают уже устаканенными, с минимальными шансами на вспышки спонтанного колдовства, и, сам не верю, что говорю это, в достаточной мере сознательными и дисциплинированными, чтобы большую часть времени все-таки держать себя в руках. Он снова улегся, устраиваясь поудобнее.  – Не стоит ставить на себе крест, я уверен, ты – мы оба сможем стать хорошими родителями. К тому же, я полагаю, если бы мы воспитывали ребенка с нуля, то приноровиться было бы проще. У этого ребенка никогда не возникло бы такого же стресса, а значит, и реакции были бы не такие… интенсивные. Северус звучал так уверенно, что почти убедил ее. Конечно, воспитанный с рождения или с очень раннего возраста, ребенок доверял бы им и любил бы их безусловно, как своих родителей – как и положено.  Проксима задумалась, а хочет ли она вообще детей, или это просто проекция ее бабушки, долг передать наследие благороднейшего и древнейшего рода Блэк дальше? В перспективе конечно хотелось бы получить чью-то безусловную любовь, кого-то живого, теплого, кто будет в ней бесконечно нуждаться, чтобы она была кому-то необходима, а не безразлична или ненавистна и неугодна. Кто еще не знает, что она убийца, змееустка и Гарри Поттер, урод из чулана… И никогда не узнает. – Только где же мы найдем такого маленького ребенка-мага? – прошептала она, не ожидая ответа.  Нет, этот странный довольный блеск в его глазах точно ей не почудился, лишь мгновение перед тем, как он потянулся обнять ее, обхватить руками на всю ночь, но заметное и явственное. Словно он верил в то, что у них это получится. Надо же, ведь еще только год назад Проксима ни за что бы не подумала, что профессор Снейп такой прожженный оптимист.  Северус продолжал пропадать то в Мунго, то в лаборатории, кажется, совершенно забросив такие активности как сон и еда. Возвращаясь иногда по вечерам из Хогвартса, Проксима видела его лишь мельком, а Далию и вовсе больше не встречала. Право же, со студентами Хогвартса иметь дело было куда проще. Ни с кем из них не нужно было общаться вне установленного расписанием времени: немного креативности в создании живых скелетов, и никто не приходит на урок с не повторенными заклинаниями. Далия предпочитала отсиживаться в выделенной ей комнате, не испытывая энтузиазма к общению ни от предложенной еды, ни от приобретенных специально для нее вещей. Много вечеров подряд все, что Проксима получала, это захлопывающаяся в лицо дверь и очень вялая реакция на приглашение идти ужинать. А когда за этой дверью раздавались неожиданные звуки, вроде тоненьких испуганных криков, или грохота, словно что-то было с силой брошено в стену, и Проксима пыталась стучаться и спрашивать, все ли в порядке, ей даже никто не отвечал.  Как девочка провела свое первое полнолуние в гостях, ведьма узнала только от Снейпа, качающегося на ногах от усталости.  Дело по разгадыванию оптимального несмертельного решения вроде бы сдвинулось с мертвой точки: теперь у Северуса были образцы крови и тканей троих ликантропов. И в будущем намечались еще несколько, – как он и предполагал, родители покусанных детей в отчаянии куда легче соглашались помочь им попытаться найти это гипотетическое лекарство. Волшебник работал на износ, по ночам разбирая на молекулы полученные образцы, а днем умасливая потенциальных новых участников бесплатным Ликантропным из рук мастера своего дела и, возможно, полным излечением. С близостью Рождества и второго полнолуния Далии в их доме исследование становилось все более лихорадочным. Оборотней-участников изводили подробными личными вопросами, на которые не все они имели желание отвечать. Северус даже подключал Проксиму проводить ритуалы над бурлящей кровью, и никак не мог отыскать точную причину гибели первого испытуемого.  – Нам нужны записи Белби, – заявил он.  Глядя на него, изможденного, небритого и всклокоченного, Проксима испытывала желание навестить несговорчивого изобретателя Ликантропного зелья в маске Звезды и притащить в лабораторию к Северусу хоть с мешком на голове, хоть под “Империусом”. Лишь бы к нему вернулся покой. – Хорошо, что скоро эта вечеринка у Слагхорна. Разгребя исписанные со всех сторон пергаментные завалы на своем столе, волшебник извлек на свет календарь и ткнул пальцем в обведенную зеленым дату. – Уже завтра. Как раз есть время разработать план, чтобы выманить у Белби его журналы исследований.  Сумасшедшее темное сияние в его глазах Проксиме не понравилось. – Тебе нужно выспаться и привести себя в порядок, а то тебя на эту вечеринку просто не пустят, – она отобрала у мужчины календарь и взмахом палочки повесила на стену.  – Я серьезно, Рокс, – заупрямился Снейп, опустив ладони на стол.  – Я тоже серьезно. Она коснулась его щеки, мягко поворачивая его лицо к себе.  – Иди отдохни. – Мне еще нужно принести Сон-без-сновидений мисс Холл, – нахмурился он, все-таки почти дернувшись в сторону лестницы наверх. Похоже, бедняжка по-прежнему видела кошмары. – Я принесу, иди спать. Легонько пихнув пошатнувшегося волшебника в сторону выхода, Проксима пустилась на поиски нужного зелья, разгадывая своеобразную систему, которой пользовался хозяин лаборатории. Флакон нашелся рядом со стопкой записей, всех в одном направлении, а не с разных углов пергамента, – похоже, Северус писал их не впопыхах между идеями и помешиванием котла. Результаты анализов и опытов, выведенная острым почерком характеристика девочки, даже довольно правдоподобный рисунок ее волчьей формы: славный большелапый щенок с торчащими пушистыми ушами и наивной черненькой, будто чумазой мордочкой.  Каким абсолютным чудовищем надо быть, чтобы обидеть такое очаровательное существо? Даже зная, что это оборотень. Проксима улыбнулась таким мыслям: похоже, годы обучения у Хагрида не прошли даром. Да и волчонок был все время под зельем, никакой опасности… Поднявшись по скрипучей лестнице, она наткнулась на запертую дверь, – как всегда, показывающую, что ей там не рады. Однако, туда пропускали Северуса, – это должно было быть хорошим знаком, правда? Из них двоих он будет хорошим родителем. Поладил с одним диким волчонком, поладит и с другим таким же, тем, кто пожелает удостоиться чести стать одним или одной из Блэков.  – Далия? Можно войти? – на тихий стук ответа ожидаемо не было. – Я принесла тебе сонное зелье. Может быть, она уже спит? – Далия?  Решившись толкнуть дверь, ведьма осторожно заглянула внутрь. Девочка ничком лежала на своей постели, обнимая подушку обеими руками, неподвижно, если не считать вырывающегося время от времени прерывистого вздоха. Поставив флакон с зельем на подоконник, Проксима присела на кровать и коснулась ее спины. Далию мгновенно подбросило. Словно дикий зверек, она вывернулась из-под ее руки и съежилась в углу постели, поблескивая настороженными глазами. Свинцово-серыми, словно грозовые тучи. – Все хорошо, я не собираюсь тебя обижать, – Проксима подняла вверх пустые ладони.  Душу все-таки полоснула когтями досада. Что она такого сделала, чтобы на нее так реагировали? Тем же Дурслям, например, она была навязана, они пугались ее магии, – не то чтобы это их оправдывало, но у них был хотя бы повод ее бояться и ненавидеть. А тут она у себя дома, и это не она, а эта девочка была тут… пришлой. Не лишней, – ведьма ужаснулась своим мыслям. Может, тетя Петунья тоже так думала? Нет, это не оправдывает тетю, но… А ее это оправдает? – Далия, я – я что-то сделала не так?  Надо контролировать себя, подумала Проксима. Как Северус это делает. По примеру своего отца он должен бы решать все свои проблемы кулаками и алкоголем, но он же этого не делает, – так и ей не следует давать волю своим внутренним Дурслям. Надо поговорить с девочкой, попытаться ее понять. Надо попытаться ее разговорить, – в ответ на ее спокойный вопрос ей достался только сдавленный писк. – Что случилось? Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда. Я уверена, мы можем с этим разобраться, – старшая ведьма смягчила голос, не пытаясь приблизиться – ребенок походил на перепуганную кошку, готовую взорваться когтями и зубами в ответ на малейшую провокацию. Далия долго молчала, успокаиваясь, – точно принюхиваясь к воздуху. – В-в-ваше лицо, – наконец, проговорила девочка, заливаясь краской. Проксима чуть не спросила, а что с ним. И только потом догадалась. Конечно, Северус так не реагировал никогда, но она-то знала, как это выглядит. И поэтому всегда носила маску, – кроме как дома. Привыкла, расслабилась, а дети пугаются. – Прости, я совсем не хотела тебя шокировать, – она выдавила неуверенную улыбку. Как все оказалось просто. Взмах палочки, – ее появление девочка проследила зорким взглядом грозовых глаз, – и шрамы исчезают, прячась под иллюзией, словно их и не было. – Вот, теперь лучше?  Не ответив, Далия смущенно отводит глаза и усаживается на постели, обхватив колени руками, – в том же углу, но уже меньше напоминающая загнанного зверька.  – Вы… вы ведь тоже, да? – совсем тихо спрашивает она после длинной паузы.  – Тоже – что? – недоумевает Проксима. Девочка вскакивает, обращая к ней лицо с неподдельным любопытством, пусть и скованным смущением. – Оборотень! Вы ведь тоже оборотень, да? И поэтому профессор Снейп ищет лекарство, экс… экс-пери-ментируя на нас, да? Ведь он вас любит, – добавила она еле слышно.  – Ты поэтому меня избегала? – недоумение только усилилось. Проксима даже не была уверена, что именно оказалось причиной ее неприязни: внешний вид, предполагаемая болезнь или любовь Северуса. – Мама говорила, что все оборотни злые и всегда хотят убить или заразить, – слова прозвучали неразборчиво из-за того, что Далия уткнулась лицом в свои колени. – Тот, кто меня укусил, точно был очень злым… Я помню его. Она прищурила глаза и машинально потерла свой локоть. Наверное, туда ее укусили. Подсев ближе, Проксима обхватила ее за плечи, и на этот раз девочка не отстранилась, – лишь вздрогнула от неожиданности.  – Не все оборотни злые. Не больше, чем все остальные люди, как волшебники, так и магглы. Конечно, не стоило внушать ребенку, что опасаться нечего, но все-таки, ей, возможно, жить среди подобных ей. Если у них ничего не получится. – Ты ведь не злая, так?  Кажется, было плохой идеей напоминать девочке о ее недуге. Далия помрачнела и опустила лицо. – Наверное, я теперь тоже злая. Поэтому мама и папа меня больше не любят.  И ведь даже возразить нечего. Остается только крепче обнимать ее, снова роняющую тихие слезы со щек. Не убеждать же ее, что эти ужасные люди, по какой-то ошибке природы являющиеся ее родителями, ее любят? Это как если бы кто-то сказал Проксиме, – Гарри, – что Дурсли его очень любят в глубине души, просто все дело в магии, если бы не было магии, ничто не мешало бы им показать свою любовь… – Ты не злая, Далия. Ни в коем случае.  Вряд ли плачущая в ее объятиях девочка ей верила, но хотя бы есть контакт.  – Тогда почему я теперь никому не нужна? – всхлипнула маленькая волшебница. – Тогда… мама все утро плакала и все повторяла, что я нигде не устроюсь и в Хогвартс меня не пустят. Мама с папой просто отдали меня профессору Снейпу… А профессору я нужна только для опытов. Как и мистер Люпин с мистером Тейлором. Любопытно, что тяжелее, – вырасти с этим чувством или неожиданно, после полноценной жизни настоящим нормальным человеком получить этим чувством прямо по темечку? Ненужный, ненормальный уродец. Изгой общества. Никуда не попадет, никак себя не проявит и сдохнет в канаве. Проксима обняла девочку крепче, думая о том, как бы ей самой в том же возрасте не помешало чье-то объятие, но увы.  – Далия, я не оборотень. Мне не нужно это лекарство, которое ищет С… профессор Снейп. Оно нужно тебе. И это для тебя профессор Снейп его ищет.  Помолчав с минуту, юная ведьма наконец осознала сказанное и подняла на нее полные удивления покрасневшие от плача глаза.  – Тогда откуда у вас… такое? – девочка без лишнего такта жестом обвела в воздухе левую щеку Проксимы.  – Одна, – отведя глаза, она кашлянула, желая сказать что-то покрепче. – Одна нехорошая личность натравила на меня когда-то свою… зверюгу.  Бульдоги слывут чудесными ласковыми собаками, которые замечательно ладят с детьми и с трудом проявляют агрессию. Но все упирается в воспитание. Каждое существо можно испортить. И если годами натравливать его на ребенка, оно нападет. Теперь повзрослевшей и спустившей лишний пар на Пожирателей Проксиме было даже жалко бедного Злыдня, за то, что ему досталась такая мерзкая хозяйка.  – Это было давно, когда я была еще ребенком. Кажется, будто прошло не меньше десяти лет.  – И я определенно ни в кого не превращалась каждое полнолуние. Так что можешь быть спокойна. Улыбнувшись девочке, Проксима слегка сжала ее плечо. Стоит чем-нибудь приободрить их маленькую подопечную. Слагхорн назначил свою вечеринку на довольно поздний час, – у них будет целый день на небольшую прогулку. – Как ты смотришь на то, чтобы побывать в Хогвартсе раньше срока? Удивленные грозовые глаза распахнулись еще сильнее.  – А… а разве можно? – Конечно, – улыбнулась старшая ведьма.  Хоть чем-то можно завоевать эту волчицу.  – А профессор Снейп тоже пойдет? Столько робкой надежды во взгляде и голосе. – Мы можем спросить его утром, – предложила Проксима. – Не думаю, что он откажется, ему нужно немного отдохнуть от работы. Вроде бы простая прогулка тоже считается за отдых, но ему хорошо бы основательно выспаться. И не только ему. – Пей свое зелье и ложись спать, Далия, – она распахнула одеяло для радостно подпрыгнувшей на постели девочки, и та послушно заползла под него.  – Спокойных снов, – пожелала Проксима, забирая пустой флакон из-под зелья и укрывая ее. Возможно, у нее получится задобрить этого ребенка. И ее будет любить еще кто-то, помимо портрета и домовика, и не от отчаяния и безнадежности, не потому, что больше не на кого положиться. Да и Северус, наверное, очаровался лишь под действием адреналина. Всю жизнь ей выставляли условия в обмен на любовь. Или шли на компромисс. А сердце жаждет бесплатной, безусловной, как у нормальных людей. Лежа в мягкой постели, оглушительно теплой после приключений в холодном лесу, Гермиона постепенно приходила в себя. Во рту все еще ощущался вкус зелий, которые ей ночью споила мадам Помфри. Вспышками к ней приходили моменты произошедшего в лесу. Ее память ничего не вытеснила и не забыла из-за перенесенного ужаса, а с болезненной точностью запечатлела каждую секунду в ее разуме. Как всегда. Мерзкие слова и взгляды маньяка-оборотня, выворачивающий наизнанку страх – за себя, Джинни, Колина и Денниса, даже за Малфоя. Грубые лапы, веревки, тряска на широких жестких плечах, болезненные падения на землю, – Грейбек не церемонился с ней, швырял не глядя, словно она была каким-то мешком, а не живым человеком. Возможно, она даже что-то сломала, – не зря же ей выдали еще и Костерост. А еще запомнилось, как таяли ряды нападавших. Сперва она что-то еще видела и было более-менее понятно, – на банду Грейбека напал более страшный Пожиратель Смерти. Потом их разделили профессора, что тоже объяснимо. А потом – что произошло с теми тремя, которые должны были задержать профессора Блэк? Оборотень не дал ей возможности посмотреть, что случилось дальше, но те трое окружили ее, а он сам отобрал ее палочку, – как же она отбилась? Профессор Снейп в тот момент ведь был ранен, и вообще, помогал Малфою. Все, что Гермиона выхватила из мешанины звуков и образов, это крики. Хриплые предсмертные крики.  Невольно возник перед внутренним взглядом недавний урок. Блэк, даже пострадавшая на дуэли в Министерстве, располосовала манекен обычным ножом. Не вполне обычным, ладно, но просто ножом, без магии. И так привычно. Словно она привыкла убивать. Не укладывалось в голове, зачем им тут такая смертоносная преподавательница? Ладно, остальные: Квиррелл был засланцем Волдеморта, как и Крауч, чьего имени они не узнали до конца года. Мистер Люпин был хорошим профессором несмотря на то, что был оборотнем, но это, конечно, не его вина.  Интересно выходит паттерн чередования профессоров Защиты: сперва убийца, потом некомпетентный придурок, потом смертельно опасный, но в целом хороший профессионал, потом опять убийца, опять некомпетентная дура и вот, очередная смертельно опасная, но в целом хорошая профессионалка. Кажется, на седьмом курсе их снова ожидает убийца, – хорошо, что предупредили.  Гермиона почти фыркнула от этой мысли, но вспомнила, что она тут не одна. И не в плане, что рядом друзья, с которыми можно было бы поделиться этим любопытным наблюдением. Ни Джинни, ни Колин с Деннисом, ни тем более Малфой, – не друзья в полном смысле этого слова.  Кажется, товарищи-гриффиндорцы еще не проснулись, утомленные переживаниями. А вот Малфой явно уже не спал, судя по сосредоточенному сопению. В тишине Больничного крыла этот единственный громкий звук захватывал все внимание, отвлекая от собственных мыслей, заглушая их. – Малфой? О чем ты так сосредоточенно думаешь? У Драко было о чем подумать. Осознание добиралось до его разума достаточно медленно, словно он и сам был заторможенным вроде своего похоже уже бывшего друга. Крэбб работает на них, Крэбб работал на них с самого начала. Может быть даже еще в прошлом году. Докладывал, разведывал, выполнял мелкие поручения. Вряд ли это его отец такой инициативный, – яблоко от яблони недалеко падает, без приказа Крэбб-старший не догадался бы поручить сыну такое задание.  Если бы они все еще были на одной стороне, это было бы наверное даже прикольно. И немного завидно. Но они больше не на одной стороне. Отец с матерью выбрали сторону, выбрали отказаться от Темного Лорда, как и родители Гойла, Нотта и прочих замешанных. Отсидеться в уголке не получится. Плакали все экзамены, признание через собственные навыки, а не имя предков, полезные связи через Слагхорна, который уже предложил свести его с парочкой своих знакомых целителей… Родители теперь наверняка заберут его из школы, подальше от опасности. Сама эта опасность пугала не меньше, чем перспектива спустить свое будущее в трубу. Драко чувствовал себя как никогда раньше обреченным, прямо как в тот ужасный день, когда Темный Лорд поручил ему то задание. И рассказал, чем обернется для него неисполнение. Да и награда за успех не особенно радовала, честно говоря. И плевать даже на Грейбека, – тот просто хотел отомстить, пусть и страшно, и он уже мертв. Тот жуткий Крауч еще жив, и ему зачем-то нужен Драко. А Крауч уже пробирался в школу, причем без всякой помощи и прямо под носом у Дамблдора, – более того, притворяясь человеком, которого Дамблдор хорошо знал. А теперь у Крауча в помощниках как минимум Крэбб.  И что делать, как он это докажет, как он себя обезопасит? Может, и в самом деле стоит написать домой, чтобы его забрали из школы, и плевать на экзамены, связи и прочее? Кузина не сможет быть рядом двадцать четыре на семь, – он сам ей даже не рассказал о походе к кургану. И даже если будет, она не бессмертная, – даже профессор Снейп сегодня несколько раз чуть не погиб. И даже если Крэбба отчислят, как знать, если в школе нет еще одного ребенка верного сторонника Лорда? Громкий свистящий шепот грязнокровки перебил его мысль, резко пробуждая из оцепенения. Юноша недовольно покосился на нее, жалея, что из-за ширмы проклятая гриффиндорка не сможет даже понять всю полноту его негодования. – С чего ты взяла, что я о чем-то думаю, Грейнджер? Может, я тут спал, а ты меня разбудила, – ехидно прошептал он в ответ.  – Вряд ли бы ты так громко сопел, если бы спал, – парировала она своим самым надоедливым тоном, полным знания и превосходства. И тут же сменила его на еще более надоедливый, если это вообще возможно, обеспокоенный и сочувственный. – Ты знал? Можно было бы поиграть с ней в эту игру, спросить, что “знал”, но Драко прекрасно понимал, о чем она спрашивает. И был совершенно не в настроении спорить, иронизировать или даже продолжать разговор. – Нет, – коротко ответил он, покачав головой, забывая, что его жест не будет видно. – Нет, я не знал. Гермионе показалось, что он звучал так растерянно, что наверное даже не врал.  – Я знал Крэбба с детства, мы – и Гойл – мы всегда были вместе. Я – я вообще даже не ожидал… что у него хватит на что-то такое мозгов, – на середине своего признания Малфой выправил тон, вернувшись к своему обычному надменному, полному превосходства растягиванию слогов. Возможно, это было больной темой. На мгновение Гермиона ощутила противоестественное желание подбодрить Хорька историей о том, как Гарри пережил предательство Рона, своего лучшего друга, но, поразмыслив получше, передумала. Вряд ли слизеринец нуждался в утешении от нее, и вряд ли он был так уж привязан к Крэббу, чтобы переживать из-за того, что тот хочет убить его. – Знаешь, я думаю, нам надо обсудить наше алиби, – после непродолжительной паузы неожиданно предложил Малфой, стрельнув глазами к выходу в Больничное крыло, а потом – в сторону двери в личные покои мадам Помфри. – Алиби?  Она непроизвольно понизила голос вслед за ним. – Мы можем сказать им полуправду, о том, что понесло нас к – к могиле, – слизеринец запнулся на мгновение. – Например, типа ты узнала от папарацци-младшего, что Уизли понеслась к могиле, потому что ей про палочку подсказал Крэбб, а я, как префект, отправился за ними.  Грейнджер промолчала, и он не видел выражения ее лица, но возможно ее молчание означало “что в этом для меня” или, что куда более по-гриффиндорски, “что в этом для нашего общего блага”. – Ну а тебя я типа попросил мне помочь, так как искать кого-то из других префектов или профессоров не было времени, а ты одна из лучших по ЗоТИ. Так мы выведем из-под удара себя, и заодно расскажем им о Крэббе… – Ты серьезно мне предлагаешь подставить Джинни и Колина под исключение? – гневно зашипела Гермиона, и Драко захотелось прикрыть лицо рукой в раздражении. – Да! – прошипел он в тон ей. – Эти психопаты напали на меня, я считаю, они уже заслужили исключение! – Что, если они не поддержат твою версию? – зашептала Грейнджер, в кои-то веки не найдя аргументов против его слов.  – Тогда же еще лучше. У них будет лишь версия, где я точно так же хотел повидаться с тенью Поттера, и ничего плохого на меня нет. Старика Дамблдора это так разжалобит, что он освободит меня от любого наказания! – торжествующе выдохнул слизеринец.  – По твоей логике, мы все можем рассказать ему правду, что пытались повидать Гарри, и никого из нас не накажут, – настаивала занудная девчонка.  Откинувшись обратно на свою подушку, Драко закатил глаза, снова забывая, что она этого не увидит. Ей легко говорить, ее родственники тут не работают. И вряд ли ее родителям даже скажут, – магглы, на них всем наплевать.  Растоптавшая его неожиданный благородный порыв гриффиндорка упрямо молчала, делая его пребывание в Больничном крыле еще более тоскливым. Рядом одни только гриффиндорцы, и те спят, за пределами комнаты – враги, и даже дома не поймут, а скорее всего накажут за игнорирование предупреждений, – странно, что отец еще не ломится в двери с пучком розог, которыми пугал в детстве… Не имея возможности или желания подумать о том, чем обернется для Малфоя их приключение, Гермиона задумалась о Гарри. Им так и не удалось с ним поговорить, и, наверное, не удастся. Где могла быть палочка Волдеморта? Может быть, ее до сих пор держат в Отделе Тайн. А может этот жуткий человек, Крауч, забрал ее, – или еще какой-нибудь из верных слуг Волдеморта. И теперь с Гарри не поговорить. В самом деле больше никогда. Но вспыхнувшая в груди надежда увидеть друга все еще цеплялась за свою жизнь, не желая сдаваться, хоть гриффиндорка и не представляла, как ей раздобыть возможность снова увидеть друга. Может, просто пойти к Дамблдору? Может, правда, пойти к Дамблдору и просто расспросить его о Гарри? Хотя вряд ли директор знал, как жил Гарри, – Гермиона помнила, как тот оговорился, что именно директор отправлял его к родственникам даже после всех просьб этого не делать. А потом каким-то образом Гарри стал жить с профессором Блэк. Нужно будет придумать, как разузнать все интересующие вопросы. Не имея возможности разузнать прямо сейчас, Гермиона думала. Грейбек знал Блэк и боялся ее, – и судя по тому, как он кончил, у него была причина. Снейп знал Блэк, – встречался с ней. Профессор МакГонагалл порой смотрела на нее с неодобрением, будто знала о ней что-то нехорошее. Профессор Дамблдор позволил ей прийти и преподавать и всегда держался любезно, но он со всеми любезен. Гарри – Гарри жил с ней с тех пор, как убежал из дома. Гарри знал Блэк лучше всех – и, возможно, Блэк знала Гарри лучше всех… Но это сейчас не столь важно. Как подойти к профессору после той дурацкой выходки, Гермиона не представляла. Объяснить ей все? Извиниться? Попроситься на отработку? Ведь не убьет же ее эта ведьма своим ножом.  Но захочет ли разговаривать? Как знать, может, она думает так же, как Миртл, что Гермиона бросила Гарри одного, не помогла, не спасла. Достаточно ли она разумная женщина, чтобы не затаить злобу на нерадивую ученицу, как сделал бы Снейп? – Ты знаешь, зачем ты понадобилась Краучу? – неожиданный тихий вопрос ее единственного не спящего товарища прервал ее размышления. – Что? Зачем?  Сузив глаза, Гермиона вгляделась в белую ткань разделяющей их ширмы, не имея возможности посмотреть в лицо собеседника. На что такое он намекал? – Я не знаю, – фыркнул Малфой. – Я спрашивал тебя, вдруг ты знаешь… То есть, мне понятно, зачем ему я, чтобы шантажировать отца, и заставить его делать все, что ему нужно, но ты… Зачем Краучу ты? В ответ он услышал только легкий шорох одеяла, когда она пожала плечами. Действительно, зачем? В голову приходила одна только причина, может, потому что она известная подруга Гарри Поттера, – о них даже в газетах писали тогда, на их четвертом курсе, как раз когда Крауч “заменял” профессора Защиты. Только вот она же уехала. Ее не было рядом с Гарри в последний год его жизни. Гермиона не знает, о чем думал Гарри, что сподвигло его подыграть Малфою и дать заманить себя в лапы Волдеморта, она не знает, что Гарри скрывал, она не знает, где и как он жил, – до такой степени ее друг оказался… скрытным. Но, может, Крауч просто не знает, что она не знает? И это еще один вопрос, который стоит задать мадам Блэк. Или, может быть, просто поискать… у нее? Выпустили их только на третий день после их ночной прогулки. Все было как в тумане. Ее даже не позвали на беседу с деканом или директором, – только назначили отработки за то, что она побежала за Джинни и Колином сама, а не позвала преподавателей, и то отсроченные, на следующий семестр. Что МакГонагалл и Дамблдор сказали младшей Уизли и ее подельникам, Гермиона так и не узнала, на уроки они продолжали ходить, но держались как в воду опущенные.  В ее голове здравый смысл боролся со странной благодарностью к Драко: тот все-таки не подставил ее под удар. Хотя, конечно, тогда бы ему пришлось объяснять, что и план был его. Хорек просто заботился о собственном покое, а вовсе не воспылал дружескими чувствами к “грязнокровке”. А возможно, что бы он ни сказал, у Дамблдора не было желания оставлять кого-либо из них без защиты стен Хогвартса. Подобраться к профессору Блэк тоже не удавалось, день за днем, неделя за неделей. На ужинах та больше не появлялась, после уроков не задерживалась, и сами уроки проходили так интенсивно, что с ударом колокола ни у кого из них не оставалось ни сил, ни памяти ни на какие разговоры. А может, та специально избегала гриффиндорку. Гермиона постепенно созревала для взлома ее кабинета. Возможно, вечеринка у Слагхорна была лучшей возможностью для этого, – и последней, ведь в следующем семестре, если верить услышанному от декана, к ним возвращается Снейп. Внимание от нее отвлечет Виктор. Слагхорн наверняка потому только и позвал ее, из-за Виктора. А пока все развлекаются, она проберется в кабинет профессора Защиты. Профессор Блэк ведь тоже приглашена, – Гермиона видела ее вместе со Снейпом, оба в красивых нарядах: на ведьме великолепное струящееся багровое платье с открытой спиной, на профессоре Снейпе – темно-серая мантия с узкими черными рукавами, изящно сжимающими запястье и часть ладони. – …понимаешь, это же идеально, – услышала она, как увещевает бывший мастер Зелий. – Для всех, кто читал “Пророк”, мы в ссоре, ничего не стоит разыграть перед ним небольшой конфликт… – Северус, это дурацкий, дурацкий план! – шипела в ответ Блэк, озираясь по сторонам.  Гермионе пришлось спрятаться, чтобы ее не обнаружили. – И чем он дурацкий? – возмущенный громкий шепот. – Да как это поможет нам получить от него эти материалы? Ты же этим его только сильнее отвратишь, он никогда тебе ничего не даст! – Зато даст тебе. Враг твоего врага твой друг, – Снейп говорил горячо и уверенно. – Просто дай мне фору, а потом обратись к нему с идеей сделать мне какую-нибудь гадость. Если он вообще первый к тебе не подойдет. Ведьма утомленно выдохнула. – С чего он… – О, не переживай, я думаю, что сумею досадить ему так, что он ни перед чем не остановится, чтобы отплатить мне тем же, – с неподдельной гордостью в голосе весело похвастался Снейп. – Не сомневаюсь, – едва расслышала Гермиона ее шепот. И уже громче: – Ты сумасшедший. Вдобавок, нас ни в какое приличное общество не пустят больше. Профессор Блэк поджала губы. – Мы должны найти ответ, понимаешь? – резко посерьезнел тот, хватая ее за руку. – Мы должны! Ради – ради нее… Блэк снова вздохнула. – Знаю, – ее ответ прозвучал тяжело и с полной солидарностью, а ее губы дрогнули, будто бы она хотела добавить что-то еще. Но дальше девушка не слушала. Судя по всему, у нее мало времени, – эти двое не собираются задерживаться на вечеринке. Что именно она хотела там найти, Гермиона так и не определилась. Что-нибудь. Памятные вещи, дневники, может быть даже палочку Волдеморта. Нужно положиться на удачу, – Гарри удача всегда помогала.  Дверь распахнулась от простой “Алохоморы”. Неужели у профессора Защиты нет более надежной… защиты? Гермиона заглянула в пустой кабинет. На стене тихо тренькали часы. В камине потрескивал огонь. Похоже, предположение о том, что хозяйка скоро вернется, было верным.  Ничего инкриминирующего на видном месте не валялось. На чистом столе лишь писчий набор с прикрытой чернильницей и зависшим над ней пером, никаких книг или свитков. Впрочем, они и не пишут никаких эссе для Блэк. Возможно, все важные документы спрятаны получше? И личные покои заперты серьезнее, чем кабинет? – Что ты тут делаешь? Неожиданный звук чуть не заставил сердце выпрыгнуть из груди. Повернувшись, Гермиона увидела свернувшуюся в мягком кресле с книгой девочку. На первый взгляд вроде дошкольница, а еще внешне, цветом волос и глаз и бледностью лица, она могла бы быть… родственницей обоим профессорам. Или как минимум одному. – Привет, а… А к-как тебя зовут? – девушка постаралась выдавить улыбку.  – Куда важнее узнать, что ты тут делаешь, – незнакомая девочка нахмурилась, слегка усилив свое сходство с профессором Снейпом. – Я – я просто, – замялась Гермиона. – Я хотела поговорить с профессором Блэк. Поблагодарить ее за помощь и… Замолкнув, она прикусила нижнюю губу. Не совсем даже и выдуманный предлог, ведь так и не вышло извиниться перед профессором за тот случай с маской. Правда, та и сама не спрашивала. И не меняла своего к гриффиндорке отношения, – ко всем относилась одинаково, как всегда. – О. Она на вечеринке, – ответила девочка, захлопывая свою книгу и не сводя с нее любопытных и чуточку настороженных серых глаз. То, как ребенок не добавлял ничего лишнего, даже не попытался ответить на заданный ранее вопрос, заставило студентку слегка занервничать. – А почему она не взяла на вечеринку тебя? – осторожно поинтересовалась Гермиона, просачиваясь ближе.  Сесть ей было негде, разве что в профессорское кресло за столом, но для этого надо было пройти дальше, так что девушка просто прислонилась к стене. – Профессор Снейп попросил меня посидеть тут. Он сказал, “поддатый Слагхорн – зрелище не для детей”, – сморщив носик, процитировала девочка и поерзала в кресле. Про себя гриффиндорка хмыкнула: Снейп как всегда тактичен и приятен в общении. Однако, похоже, он не – не отец этого ребенка. Тогда бы она назвала его “папа” или как-нибудь в таком духе. Если, конечно, в их семье не принято называть друг друга по статусу. Что все же куда более вероятно, чем зловредный, ненавидящий всех людей и детей в частности профессор Снейп, удочеряющий маленькую девочку вместе со своей смертельно опасной партнершей. – И тебе тут… не скучно одной? – поинтересовалась она. Юная ведьма пожала плечами. – Профессор специально дал мне эту книгу, чтобы мне не было скучно, пока я их жду, – девочка подняла и продемонстрировала обложку. Удивительно, но это была детская книжка, а не какой-нибудь заумный учебник. Удивительно для кого-то вроде Снейпа и Блэк, которые совсем не представлялись читающими что-то такое, даже в детстве. – Он был прав, это очень интересная книга. Серые глаза не отрывались от нее, не теряя этой нотки подозрительности и почти не моргая, и это сбивало с мысли. – Похоже, тебе очень нравится профессор Снейп, – заметила Гермиона и попыталась улыбнуться. – Кому сказать, не поверят. – Почему это? – вскинулась девочка, и студентка слегка растерялась под ее строгим взглядом. – Но он же такой… всегда всем недовольный, без конца язвит и чуть что переходит на оскорбления, – замялась она, чувствуя, как помимо воли к лицу приливает жар. Она не привыкла говорить плохо об учителях. – Он спас мне жизнь, – раздраженно прервала ее младшая ведьма, не меняя позы и не отводя своих грозовых глаз.  Наверное, это отличный момент для того, чтобы извиниться и уйти. Спасение жизни вполне объясняет появление этого ребенка в руках Снейпа, а наличие этого ребенка тут, в кабинете, объясняет незапертую дверь. Но извиняться и уходить ей все-таки не хотелось, хотелось немножко потянуть время и расположить себе эту девочку. Чтобы не выдала, или – или чтобы выдала какую-нибудь тайну, за которыми гриффиндорка сюда и пришла. – Правда? – замялась Гермиона. – Моего друга… тоже. Профессор Снейп много раз его спасал. Хотя в последний раз не удалось.  – О, сочувствую, – отозвалась девочка чуть дрогнувшим тоном и опустила глаза. К сожалению, она не попыталась спросить, как звали ее друга, чтобы можно было перевести тему на Гарри. Но, наверное, можно будет спросить ее, чем занимаются ее… опекуны?  – Вообще, меня сначала спасла Звезда, а не профессор, – гроза чуть поутихла, смягчившись и посветлев. – Но она просто принесла меня из леса, а вылечил меня именно профессор Снейп. Но без него я бы точно погибла, так целительница сказала. Осознание дошло лишь через несколько наполненных стыдом и смущением сердцебиений. – Звезда это она? – ахнула Гермиона, невольно копируя обычных школьных сплетниц, которых презирала за умение игнорировать основную тему разговора и выхватывание не столь важных деталей.  – М-хм, – кивнула девочка, чьи глаза заблестели от возможности поговорить о чем-то таком увлекательном. – Я видела ее так же близко, как и тебя сейчас. Может, там было слишком темно, чтобы разглядеть ее как следует, но ее голос точно не был мужским. В голове даже звенело от проносящихся вихрем мыслей. Волдеморт убил Гарри и пал от руки Снейпа, выжившие Пожиратели охотятся за ней, как за подругой Гарри, наверное, Гарри жил с их теперешним профессором Защиты, – Гарри что-то знал, Гарри что-то делал – не сидел сиднем, пока “за него” все делал таинственный ночной мститель, как ныли в газетах, Гарри зачем-то пошел в Отдел Тайн… А Снейп продолжает противостоять Пожирателям Смерти, и оказывается в том же месте и в то же время, что и Звезда. И профессор Проксима Блэк, женщина, появившаяся из ниоткуда, знавшая Снейпа, – знавшая Гарри, – убивающая матерых бандитов-оборотней как мух…