Роковая звезда

Покои Слагхорна, магически расширенные, чтобы вместить всех гостей, украшала разноцветная ткань, превращая комнату в этакий шатер с интимным полумраком. Ненавязчиво звучала приятная музыка, шустрые домовики, заимствованные у Хогвартса, разносили напитки и закуски, гости переговаривались, сбившись мелкими группами, взрослые волшебники и студенты, знаменитые и влиятельные и просто перспективные.  Сам хозяин вечера будто бы не знал, куда себя деть от счастья: то он тряс руку смущенному Виктору Краму, старающемуся уползти в темный угол, то с энтузиазмом обсуждал что-то с близнецами Уизли, громко восхищаясь их то и дело вспыхивающими и звенящими трюками, то ходил от компании к компании, интересуясь, хорошо ли они проводят вечер. К Снейпу, который зашел чуть позже Проксимы по их уговору, он выбежал почти что взмыленным, пусть и не утомленным. – Северус, мой мальчик, а вот и ты, добро пожаловать! Попавший в крепкое рукопожатие волшебник напрягся, словно готовый в любой момент отскочить в сторону, уворачиваясь от дружеских объятий.  – Идем, идем, – его все-таки приобняли за окаменевшую спину, почти силком затаскивая внутрь.  Проксима скользнула взглядом по возлюбленному, оставаясь в стороне; Слагхорн слишком очевидно косился в тот угол, где находилась она, и слишком явно уводил Северуса в противоположный, а значит, насчет скандала тот был прав. У них один шанс, – больше их на такое событие не пригласят, а нигде больше подкараулить Белби и нельзя. Но пока что его план работал как часы. Так как Северус сам упросил позвать на вечеринку Дамокла Белби, к нему-то его и подтащили. Между тремя колдунами завязалась неспешная беседа. Черные глаза ловят ее взгляд, микроскопический кивок, – сигнал, что можно начать незаметно и ненавязчиво подбираться ближе, чтобы остаться в поле зрения Белби.  Но боги, какой идиотизм, если это правда сработает. На кой черт серьезному человеку, признанному зельевару, кавалеру Ордена Мерлина и практически герою в глазах общественности замышлять какую-то мелкую месть другому такому же зельевару, кавалеру и герою, кооперируясь с его якобы бывшей девушкой? Глупости. Если уж Северус не нашел аргументов, чтобы уговорить Белби поделиться исследованиями, то почему он должен “из вредности” поделиться с ней? Делая вид, что вообще не следит за волшебниками, Проксима подхватила с проплывающего мимо подноса бокал, и попыталась расслабиться. Нет чтобы просто насладиться вечеринкой, в кои-то веки без драк, без конфликтов, – этого ей и в жизни хватает. Может быть, стоит повесить маску и плащ на гвоздь, раз такое дело. Все равно Волдеморт мертв, а с Барти Краучем должны справиться авроры, ведь зачем-то же им платят. Да и гоблины на него точат зуб за попытку ограбления банка, а служба безопасности Гринготтса – ребята суровые, зачем отнимать у них добычу. Голос Слагхорна стал громче и выше, кажется, он пытался перевести разговор в мирное русло, но сквозь его лепетание уже начало прорываться недовольное рычание. Интересно, какой он вообще человек, этот Белби? О нем вообще чертовски мало известно. Кажется, его племянник учится на седьмом курсе, и это решительно все, что Проксима знает про его личную жизнь.  Вот Северус с кривой усмешкой едва заметно кланяется и уходит, видимо, добавив что-то особенно возмутительное, оставляя тревожащегося Слагхорна успокаивать кипящего от злости Белби. Если тот вызовет наглеца на дуэль или вообще плюнет и уйдет, весь хитрый замысел улетит в трубу, – интересно, об этом Северус подумал, или он слишком давно не спал, чтобы трезво мыслить? – Тшш, помни о плане, – раздалось из-за спины. Проксима понадеялась, что все еще пристально следящий за Снейпом Белби расценил ее вздрагивание от неожиданности как знак их неприязни.  – Я окружил нас заглушкой, можем спокойно разговаривать, – молодой волшебник тоже подхватил у домовика бокал с медовухой, пригубив содержимое больше для вида. – Но постарайся придать лицу выражение отвращения… Да, вот так. Вероятно, ее неодобрение можно было понять как отвращение. – Ну и что ты ему такого наговорил? Северус вдруг подался вперед, наклонившись над ней, отчего Проксима непроизвольно отшатнулась.  – Ты молодец, продолжай в том же духе, – похвалил он. – Я просто задел тут и там… Заметил, что у него был только один крупный проект, на котором его слава и держится, и больше никаких публикаций. Поверь мне, я знаю, как достать человека, чтобы он позабыл об осторожности. Можно сказать, я занимаюсь этим профессионально. Похваставшись, мужчина все же сделал небольшой глоток из своего бокала и поморщился.  – Сплошной сахар, просто отвратительно.  Со стороны, наверное, казалось, будто он реагировал не на напиток, а на что-то, что она сказала. Слагхорн точно бы не принял это на счет своей медовухи, – он закусывал ее конфетами. Кажется, этот человек практически питался сахаром, словно гигантская пчела.  – Будь готова возмущенно фыркнуть и оттолкнуть меня, – предупредил Северус. – Что ты собираешься сделать? Конечно, она тоже очень хотела помочь Далии, и очень сильно, но она, в отличие от него, сохраняла при этом разум, не впадала в одержимость и не плела замысловатые интриги уровня Дамблдора. Вдобавок, почему бы девочке и не остаться оборотнем? И с ними? Ликантропное зелье убережет их от опасности. Они всегда смогут его себе позволить, как купить, так и сварить. Жизнь будет сложной, но со всем можно справиться. А ее родителям уж точно не стоит доверять даже излеченного ребенка, это вопрос практически решенный, – после Рождества Проксима собиралась как следует настучать на них мадам Боунс. И в Хогвартс Далия поедет вне зависимости от ликантропии, Дамблдор принимал сюда оборотней и до зелья. И после они ее не оставят. Если, конечно, девочка сама захочет… – Не пугайся, но я собираюсь к тебе грязно поприставать, – заявил Снейп. Не успела Проксима даже выразить свое крайнее удивление, как колдун прижал ее к себе, по-хозяйски ухватив пониже спины, и крепко поцеловал. – Сопротивляйся же, – прошептал он ей на ухо, оторвавшись от ее губ. Усилием вернув свои мысли на нужные рельсы, Проксима уперлась ладонями ему в грудь. Волшебник легко отступил назад, поддерживая иллюзию жесткого отпора. Для верности образа она еще и утерла рот тыльной стороной ладони и посмотрела на Северуса с неодобрением. – Надеюсь, все это сработает.  – Ты уж постарайся, – сверкнул глазами он, отступая еще на шаг и растворяясь в толпе.  Постараться. Ну ладно. Ничто не мешает ей просто последовать за Белби к нему домой, оглушить и порыться в его бумагах, если не получится убедить дипломатическим путем.  – М-мадам Блэк, я надеюсь, вы не слишком расстроились и сможете унять свои… кровожадные порывы, – к ней подошел Слагхорн, потерянно сложивший руки на груди.  Как удачно, похоже, их “объект” оказался достаточно любопытным, – знаменитый зельевар последовал за хозяином вечера, пусть и держался немного в стороне.  – Не волнуйтесь, Гораций, я ни за что не испорчу ваш замечательный прием, – постаралась улыбнуться Проксима.  Улыбка, наверное, тоже вышла кровожадной, – судя по выражению лица, она его не убедила. Ну или для полного спокойствия не хватало такого же обещания от Северуса.  – Мадам, предлагаю вообще уйти с этого вечера, чтобы не провоцировать нашего героя и Победителя, – Белби и в самом деле подошел к ним сам, возмущенно поглядывая на расстроенного Слагхорна. – Дамокл Белби, очень приятно с вами встретиться. Волшебник протянул ей руку, которую она, скрыв удивление, пожала. Неужели все как и говорил Северус?  – Проксима Блэк. Тоже очень приятно… – Знаю, – чуть скучающим тоном отозвался изобретатель. – О вашем столкновении в Министерстве до сих пор нет-нет да и упоминают в колонке сплетен. Дернув плечом, она скривилась, стараясь не покраснеть от воспоминаний. Дурацкий оказался вечер, а ведь был такой многообещающий. А все чертов Робардс. И глупая, идиотская неуверенность Северуса. И ее собственная безрассудная вспыльчивость. – Дамокл, Проксима, пока вы не ушли, попробуйте бузинного вина, у меня как раз есть замечательная бутылочка, – попытался отвлечь их Гораций, щелкая пальцами, чтобы подать знак своему эльфу. – Наверное, если мы спрячемся куда-нибудь в уголок, Северус Снейп нас там не достанет, – вот так, нужно постараться и продемонстрировать свою “неприязнь”. Ради Далии. И остальных. – Пожалуй, – важно согласился Белби, принимая у хозяина вечера бутылку вина и подставляя для Проксимы свой локоть. – Вот и отлично, – просиял профессор Зелий, с хлопком соединяя пухлые ладони. – И не пропустите заварные тарталетки с мандаринами, у эльфов они вышли просто замечательные! – крикнул он, убегая к другим гостям. – Мистер Белби, это немного нечестно, что вы знаете все о моем конфликте с мистером Снейпом, а я о вашем с ним не знаю совсем ничего, – улыбнулась Проксима, когда они оказались в относительном уединении. Невесело хмыкнув, волшебник отсалютовал ей бокалом. – Тогда позвольте мне загладить эту несправедливость, мадам Блэк. Мистер Снейп настойчиво требовал, чтобы я поделился с ним моими исследованиями на тему оборотней. А когда я отказал ему всеми возможными способами, он перешел на личности. – О боже, но для чего ему эти исследования? – Проксима прижала ладонь к губам, притворившись удивленной. Белби горько ухмыльнулся. – Вероятно, ему мало той славы, что уже у него есть, и он услышал о проекте Министерства по легализации оборотней. Дело в том, мадам Блэк, что только я имею право предоставить Министерству возможность бесплатно раздавать мое зелье пострадавшим от ликантропии, как я делаю это для госпиталя Святого Мунго. И в случае, если зелье пожелают усовершенствовать и упростить, только я имею право опубликовать результат.  – Тогда как ему помогут ваши исследования? Ей даже не пришлось делать заинтересованное лицо, пусть она все это уже и знала, слышала, и читала, – интересно же узнать не домыслы, а информацию из первых рук. – Вы удивитесь, сколько зельеваров желает сделать что-то лучше и дешевле, но все упирается даже не столько в мой патент, сколько в опыты.  – Опыты? А вот дурочку изображать сложнее. Но ничего. Она с детства, еще с прошлой жизни отлично изображала дурочку, – еще один полезный навык от Дурслей, ненавидевших, когда “уродец” учился лучше их драгоценного Дадли.  – В мире не так много оборотней, мадам Блэк, – с ноткой превосходства вещал Белби. – А тех, кто согласится побыть подопытной свинкой, исчезающе мало. Оборотни все-таки люди, волшебники, пострадавшие от опасной заразной болезни, но не утратившие свое человеческое достоинство, как бы того ни хотели некоторые чиновники. Последнее слово он почти выплюнул с отвращением, и его можно было понять. Должно быть, Амбридж на всех производила такое впечатление. – Поразительно широкие взгляды для чистокровного мага, – Проксима не преминула ввернуть комплимент. Видно было, что Белби этим слегка гордится. – Боюсь, что так, мадам Блэк, боюсь, что так. Он запил свое негодование или разочарование хорошим глотком бузинного вина. – Не приложу ума, как Гораций это пьет, сладко до приторности, – лицо волшебника сморщилось еще сильнее и он передернулся.  Проксима пожала плечами и тоже отпила. – Некоторым просто нравится послаще. – В самом деле, – пробурчал он. Следующий шаг стоило рассчитать и продумать. Жаль, что она так плохо играет в шахматы, – но зато в ночных боях соображает на раз-два. Приняв у подбежавшего к ним домовика дымящийся бокал с Огденским огневиски, Проксима предложила его Белби. – Благодарю, мадам Блэк, – тот мигом ополовинил бокал и почти закряхтел на выдохе. – Знаете, мне очень странно слышать в вашем тоне так мало отвращения. Бьюсь об заклад, любой ваш предок или… здравствующий родственник взорвался бы праведным гневом, услышав, как кто-то называет оборотней людьми. – Так получилось, что я не росла со своей семьей с рождения, – Проксима слегка взмахнула рукой с бокалом. – И их особенно бесчеловечные взгляды не смогли так уж прочно прижиться во мне.   – Тем непонятнее, как вы оказались рядом с мистером Снейпом, – зельевар чуть сощурился, словно пытаясь посмотреть сквозь нее. – Ходили слухи, что он состоит… в очень дружественных отношениях с неким Люциусом Малфоем, одним из главных сторонников закона против оборотней и известного симпатией к Сами-знаете-кому. И что он лично не очень-то жалует тех же оборотней. – Мне когда-то довелось узнать его с выгодной стороны, – она снова пожала плечами, пытаясь транслировать легкое разочарование. – Но со временем я поняла, что он крайне неуверенный в себе человек. Ему в самом деле всегда будет мало достижений. Но не из-за какого-то честолюбия, просто ничто не может заполнить дыру в его душе… Возможно, так даже и было на самом деле. Северус никогда не имел возможности положиться на людей или обстоятельства: люди предавали или исчезали, пол уходил из-под ног и судьба неизменно била под дых, неудивительно, что он и не научился ни во что верить. Однако, в его душе практически не было дыры, – страстная одержимость и любопытство исследователя не давали ему унывать. – В его душе не дыра, а трущоба, из которой он вылез, – Белби скривился и еще раз приложился к огневиски. – И в которой, как он и сам знает, ему самое и место. Сам полумаггл, а туда же, рвется биться за пресловутую чистоту крови. Уверен, мои исследования ему нужны лишь затем, чтобы поставить себя выше оборотней, изобразить себя благодетелем, швыряющим кость бродячим псам.  Это вот вообще не про Северуса, но надо удержать язык за зубами и не испортить идеальную возможность в самом деле выманить у Белби какие-нибудь журналы испытаний. И не ляпнуть, что Северус не воображал бы себя благодетелем, а наоборот, через неделю уже решил бы, что все еще сделал для этого мира недостаточно, чтобы получить право дышать одним воздухом с людьми и наслаждаться собственной жизнью. – И как бы он ни старался, как бы ни пыжился, как бы ни примазывался к Блэкам, этот малолетний выскочка никогда не станет одним из таких волшебников, как Малфой. Кажется, не стоило ему пить огневиски такими большими глотками. Он уже покачивается. – Вот было бы забавно, – Проксима постаралась рассмеяться, словно она тоже уже пьяная и не понимает, что несет. – Вот было бы забавно, если бы он выклянчивал эти исследования у меня, а не у вас! – О чем вы? – мужчина усилием воли сфокусировался на ее лице.  – Ну подумайте, это правда было бы удобно, если бы вы, например, пустили слух, что продали патент мне… – Мадам Блэк, я не могу так поступить, – казалось, Белби мгновенно протрезвел, насколько это вообще возможно после такого количества огневиски. – Никто не может знать о моих исследованиях, никто! Интересно, что он скрывает? – Что же вы скрываете, мистер Белби? – лукаво ухмыльнулась Проксима. – Ваши исследования были настолько… неэтичными? Может, в этом дело? Тогда им точно нужны записи. Они с Северусом никогда не смогут препарировать живого невинного человека. Да и повинного в чем-то тоже, и особенно Северус. Одно дело скрепя сердце использовать результаты этих исследований, чтобы спасти людей, и совсем другое – пытаться повторить. – Разумеется, нет, мадам Блэк, – побледневший зельевар строго нахмурился и покачал головой. – Это… это личная причина. Никто не может знать… – Я никому не расскажу, слово чести, – поддразнила она, не убирая улыбку.  Тот затравленно оглянулся по сторонам почти полностью ясным взглядом. – Не здесь, мадам Блэк. Если вы правда хотите узнать причину, я… Хотя не приложу ума, зачем вам, – его скучающе-уверенный голос сорвался почти на испуганное лепетание. – Я хочу вам помочь, мистер Белби, – увещевала Проксима, запоздало подумав, а не чересчур ли странно тот себя ведет? Огневиски не развязывает язык. Если не подмешать чего-то.  – Не будьте как Северус, в самом деле… Не держите в себе, – добавила она для верности, касаясь его руки, отчего волшебник заметно вздрогнул, словно не привык к прикосновениям. Или не ожидал. – Я могу дать вам хоть Непреложный Обет о том, что никому не выдам вашей тайны, сколько бы ни было закопано трупов в вашем саду. Немного улыбки, немного блефа, – такая клятва о неразглашении точно сделает всю эту хитрую шпионскую миссию бесполезной. Кто-то ведь должен будет вникнуть в эти исследования, и хорошо бы, чтобы это был Северус, который соображает в зельях, в отличие от нее. – В этом нет нужды, – Белби махнул рукой. – Хорошо, я расскажу вам… Но не здесь. Если так желаете удовлетворить свое любопытство, предлагаю вам отправиться в мое скромное обиталище. По крайней мере, вы… если вы узнаете… Вы не будете думать обо мне настолько плохо. – Разумеется, – Проксима подошла ближе, демонстрируя готовность идти с ним. И помня о палочке, спрятанной на бедре и способной появиться по щелчку пальцев. Стоило взять и револьвер, но чего уж. – Рада принять ваше приглашение. Протолкавшись через развеселую толпу, двое покинули комнату. Как можно незаметнее оглянувшись назад, Проксима поймала взгляд черных глаз и медленно опустила веки вместо кивка. Какую бы гадость про нее ни начали говорить после этого, все это стоит шанса на нормальную жизнь для Далии и других. – Позвольте предложить вам камин в моем кабинете? – она потянула именитого зельевара в сторону коридора. Так будет быстрее, и он не успеет протрезветь и передумать. Впрочем, там Далия, – интересно, как она это поймет? – Нет-нет, – забеспокоился Белби. – В этом нет нужды, у меня есть портключ.  Волшебник достал из внутреннего кармана темной бархатной мантии неприметный металлический брелок и принялся отсчитывать старт. – Как удобно, – успела похвалить Проксима, прежде чем перемещение рвануло ее за диафрагму. Едва она снова почувствовала под ногами твердый пол, ведьма попыталась собраться. Кажется, она тоже что-то не то выпила, раз так легко отправилась с практически незнакомцем прямо к нему домой. Учитывая перемещение портключом, камин был недоступен, если вообще был подключен к сети, и аппарация скорее всего тоже, но выдавать свою тревогу не стоило. Надо просто быть готовой. Ко всему готовой. – Прошу, присаживайтесь, мадам Блэк, – хозяин галантно указал на кресло рядом с пустым холодным камином и взмахом палочки разжег оранжевое теплое пламя. Обиталище знаменитого изобретателя выглядело умеренно роскошным. Никакого барокко и прочих изысков, никаких мистических коллекций, но стильно и дорого. Умостившись в высоком мягком кресле, Проксима огляделась в поисках возможного пути отхода. В любом случае, какими бы ни были защитные чары на этом месте, Кричера они не предусматривают. Верный эльф часто выручал ее из куда худших заварушек. – Итак, вы бы хотели приобрести то, что пытался выманить у меня Северус Снейп? – уточнил Белби куда более уверенным тоном, наливая себе что-то в крупный бокал и усаживаясь во второе кресло. – Записи ваших исследований ликантропии, да, – ответила Проксима.  Ее желудок распирало бурлящим шипучим воздухом, как будто она снова сидела на своем черном “Всполохе”, с ветром в лицо и предчувствием крови на руках. Выпитый ранее алкоголь только усилил это чувство. Белби заговорил не раньше, чем сделал хороший глоток и понервировал ее своим задумчивым молчанием и мерным постукиванием пальцем по хрустальному краю бокала.  – Как я уже упоминал, мои исследования являются заветной мечтой очень многих. Ценнее только записи Николаса Фламеля или дневники Салазара Слизерина. Но за мной гонялись акулы покрупнее и постарше Снейпа. И этот нахальный юноша полагает, что у вас выйдет лучше, чем у него? Нутро обожгло – раскусил? А ведь она говорила Северусу. Но если воспринимать это как ночной бой, а не шахматы, в которых она плавает, то страх исчезает как по волшебству. Вот, он же настолько же спесивый, как и Пожиратели Смерти, бросавшие ей вызов и павшие от ее руки. Сравнивать свое Ликантропное зелье с Философским камнем, или даже дневниками Слизерина, – ха! Самомнение у этого человека. – Я полагаю, что у меня выйдет лучше, – она гордо вздернула подбородок и добавила надменный хмык.  В конце концов, она Блэк, или так, погулять вышла? Если слова не помогут убедить упрямого изобретателя, то смогут деньги. Столько галлеонов, что и гоблину стало бы дурно, – и это даже не все ее состояние. – С вашей чисто подростковой манерой плести интриги даже ваши объединенные усилия ничего не стоят, – зельевар пренебрежительно фыркнул в ответ. – С тем же успехом вы могли бы и повеселиться на собственном награждении. Все-таки, вряд ли мистера Снейпа почтят еще одним балом в честь победы над Тем-кого-нельзя-называть. Не после безобразия, которое вы двое устроили. Против воли у Проксимы все же приподнялась бровь. Было бы обидно, но, кажется, мистер Белби считает их даже хитрее, чем они есть. Отсмеявшись, он покачал головой и продолжил: – Все же, чего у мистера Снейпа не отнять, так это его знаменитого упрямства. Насколько я знаю, если этот мальчишка что-то вбил себе в голову, он не успокоится, пока не докопается до истины. Как вы понимаете, я не имею желания рисковать остаться ни с чем. Неужели она все-таки преуспеет в своей миссии? Причем действуя совсем не слизеринскими кривыми методами, а прямолинейно и просто. – Сколько? – спросила она. Белби выглядел позабавленным.  – Сорок тысяч галлеонов.  Проксима порадовалась, что ничего сейчас не пьет, – точно попало бы не в то горло. Надеясь, что удержала лицо, хоть немного, она поинтересовалась: – Вы полагаете, что Северус собирается захватить всю вашу клиентуру? Едва ли вы останетесь невостребованным как зельевар до конца своих дней. Волшебник откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, не прекращая криво улыбаться. – Боюсь, что бы мистер Снейп ни решил сделать на основе моих исследований, я в самом деле рискую остаться не у дел. Как только моя тайна покинет стены моего надежного убежища, – он обвел комнату полупустым бокалом, – я стану не просто невостребованным по профессии. Я не смогу банально выйти на улицу. Кажется, Проксима выглядела должным образом озадаченной, потому что Белби ухмыльнулся особенно снисходительно и наклонился немного вперед. – Дело в том, что я оборотень, мадам Блэк. Все свои исследования я проводил на самом себе. Весь мой опыт – от первого лица, – он театрально развел руками. Пожалуй, шалость удалась на славу. В ответ на это откровение ведьма закашлялась, даже не имея ничего застрявшего не в том горле. – И вы… Вы не боитесь, что я выдам вашу тайну, не заплатив ничего? – хрипло поинтересовалась она, чтобы потянуть время для раздумий. – Разумеется нет, мадам Блэк, – совершенно серьезным тоном отозвался зельевар. – Ведь если вы не приобретете мои записи, у вас не будет ровно никаких доказательств. А после ваших публичных эскапад вам поверят не больше, чем одной вашей родственнице по имени Беллатрикс. Ух, сравнил с тетей Беллой, – как низко она, оказывается, пала в глазах общественности. И это он еще не знает про Звезду. – А если вы решите распространить мою тайну после приобретения, то у меня будет замечательная страховка, чтобы спокойно дожить мою жизнь, не зная лишений и тревог, – Белби выглядел предовольным, словно только что поставил ей шах и мат.  – Пятнадцати тысяч хватило бы на две ваших жизни, – решила поторговаться она.  Не будь бабушка уже мертва, ее бы точно удар хватил от такой суммы. Или она бы заавадила Дамокла Белби, одно из двух.  – Уж простите, но я привык жить на широкую ногу. Тридцать, – раз он тоже торгуется, то понимает абсурдность своих требований. – Двадцать тысяч, – настаивает она. – В конце концов, мистер Белби, как вы и сказали, ваша тайна не станет достоянием общественности, и вы все еще талантливый опытный зельевар… – Двадцать пять и ни галлеоном меньше. Мне достаточно и того, что этот самодовольный пронырливый юнец знает, – он передернул плечами.  Проксима вздохнула. Технически, это был весь ее гонорар как охотницы за головами, весь целиком, все, что она привнесла в семейное достояние. Ну, легко пришло, легко ушло, – кровавое золото не приносит удачи, а так хоть послужит благому делу. Интересно, стоит ли сказать Белби об этом самом деле? Если он сам ликантроп, то должен бы заинтересоваться… Но наверное это лучше решать Северусу.  – Вы ведь не знаете точно, что Северус планирует делать с вашими записями, и… – Мадам Блэк, я примерно представляю себе, что, – волшебник устало закатил глаза. – Он хочет попытаться создать упрощенное и дешевое Ликантропное зелье, чтобы получить контракт Министерства вместо меня и посодействовать в провальном крестовом походе против предубеждений, который собирается устроить Амелия Боунс. Выйдет у них или нет, деньги будут заплачены, и, я думаю, вы отобьете большую часть этой суммы в любом случае.  – Вы не верите, что у мадам Боунс получится? Интересно послушать мнение с другой стороны, – остальные оборотни тоже высказывались довольно скептически. Вот и Белби сморщил нос. – Мадам Блэк, вы свободны от этой заразы, и вам не понять, как стигматизирует нас общество. Даже тех, кто вроде бы доказал, что на что-то годится. К чему, например, мне все эти регалии и ордена, когда мой собственный брат не дает мне общаться с моей семьей? Благо хоть не распространяется о причинах. Своему сыну, моему племяннику, он просто говорит, что никогда не одобрял мой род деятельности. И хотя после открытия Ликантропного зелья все его аргументы, подлинные ли, или выдуманные, зашатались, страху неведома логика.  Мужчина перевел дух и сделал еще один глоток своего напитка, задумчиво вглядываясь в оранжевый огонь. – Поэтому мы и скрываем свою сущность как можно тщательнее. Как только оборотень станет известен как оборотень, его не захотят видеть ни на улице, ни на работе. Работодатели изыщут возможность уволить оборотня, даже если прямо запретить увольнять нас за нашу болезнь. Волшебники вроде мистера Малфоя или мистера Нотта будут охотиться на нас как на зверей, которыми они нас считают, чтобы повесить наши головы над камином в своем особняке. Ни один волшебник или волшебница не захотят стать нашим спутником жизни из-за бытующего абсолютно неверного и ничем не подкрепленного мнения, что ликантропия передается по наследству. Даже мои бесценные исследования, которые так стремятся получить именитые зельевары по всему миру, просто сожгут, узнав, что они принадлежат руке ликантропа… Вздохнув, он грустно улыбнулся. – Такова наша реальность, мадам Блэк. Она не меняется уже многие сотни лет. Даже самые чистокровные маги суть такие же, как и магглы, с той же неизбывной жаждой извести и изничтожить всех, кто не похож на них, невзирая на то, что уничтожаемый ими человек может быть намного лучше и талантливее их, в настоящем или же в перспективе.  Проксима встряхнула головой. На мгновение даже захотелось дать ему тридцать тысяч за такую проникновенную речь. Но она взяла себя в руки. Все-таки, она общалась с куда более могущественными и даже куда более самонадеянными волшебниками. – Если сидеть сложа руки и ничего не делать, то ничего и не изменится, мистер Белби.  – Покажите мне тех, кто встанет рядом со мной, мадам Блэк, – парировал тот. – Покажите мне, как много людей пойдет на борьбу за мою жизнь, за свою жизнь. Большинство таких, как я, не желает раскачивать лодку и как-то выдавать себя. Остальные же – слышали, что случилось с Грейбеком и его так называемой стаей?  Ведьма снова приподняла бровь. Ну да, она убила их. Кого-то она, какую-то часть – Барти, а остальных загребли в Азкабан. – Вот то-то же, – довольно кивнул Белби. – Хорошо, двадцать пять тысяч галлеонов, – пробурчала она, надеясь, что Северус об этом не узнает.  Какой позор, даже не смогла сбить цену побольше. – И за эту сумму я хочу получить все ваши записи, всю информацию о ваших исследованиях.  – По рукам, – улыбнулся зельевар, поднимаясь с кресла и снова протягивая ей ладонь для рукопожатия.  Проксима поднялась ему навстречу. – Все… мои… записи, – проговорил он, взмахивая палочкой и призывая в комнату с десяток толстых тубусов для свитков, деревянный ящик, наполненный ежедневниками, и писчие принадлежности – для нее. – Двадцать пять тысяч галлеонов, – в тон ему отозвалась Проксима, выписывая сумму в своей чековой книжке – как знала, что взять.  – Приятно иметь с вами дело, мадам Блэк, – осклабился Белби, принимая чек и принюхиваясь к нему. – Если чего-то будет не хватать, пусть мистер Снейп напишет мне, я с радостью дополню или объясню все, что он не понял.  Ведьма хмыкнула. Северус, будь он тут, от такого замечания взбесился бы по-настоящему. Щелчком пальцев она призвала свою палочку и, уменьшив приобретенные свитки и дневники, положила их в карман мантии к чековой книжке.  – До встречи, мистер Белби, – она вежливо поклонилась, и он ответил тем же, не переставая ухмыляться, словно это он выиграл от их сделки. Ничего, посмотрим, как его перекосит, когда Северус объявит о своем открытии. Конечно, если у них все получится. Ведь может выйти и так, что она заплатила несусветные деньги за то, что им никак не поможет. Аппарировав домой, Проксима с удовольствием обнаружила, что и Северус, и Далия уже вернулись. Не придется долго ждать, чтобы рассказать ему о своем успехе. – Ну как? – черные глаза пытливо уставились на нее, ловя малейшие признаки успеха или поражения. В ответ Проксима вытряхнула из кармана все свои приобретения и увеличила их прямо на диване в гостиной. И чуть не подскочила от неожиданности, когда ее поймали, подняли в воздух и закружили сильные руки. – Я знал, что у тебя все получится! Он звонко поцеловал ее в губы, так что даже не захотелось портить ему радость и рассказывать о том, что Белби раскусил всю его интригу. Далия смотрела на них с любопытством и легким отвращением. Отпустив наконец Проксиму, Северус сгреб бесценные свитки и понес их в подвал. – Я сейчас же изучу их все и перепроверю свои наработки, – крикнул он по пути, не трудясь даже снять дорогую парадную мантию или, например, поесть.  Проксима вздохнула, разрываясь между необходимостью покормить и позаботиться о Далии и предупредить Северуса о том, что он обнаружит в этих свитках и дневниках. Что ж, он не маленький и от шока не умрет. Маленькая девочка куда важнее. – Прости, что пришлось оставить тебя в кабинете. Надеюсь, ты не скучала, – с сожалением проговорила старшая ведьма, усаживаясь на диван.  От выпитого все еще кружило голову, так, слегка.  – Нет, ничего, – девочка прыгнула рядом. – У меня же была книжка. И еще ко мне зашла какая-то девушка, и мы поговорили о всяком. – Какая-то девушка? – удивилась Проксима. Должно быть, кто-то из студентов заходил, но кто? Все, кто не был приглашен на вечеринку, легли пораньше, чтобы успеть на поезд до Лондона.  – Она была в парадной мантии, и я не видела галстука, – отмахнулась Далия, ерзая на месте. – Представляешь, профессор Снейп, оказывается, когда-то спас ее друга. Он и меня спас, когда меня покусали. Получается, он всегда всех спасает? – Есть у него такая особенность, – усмехнулась Проксима, вспоминая их самую-самую первую встречу как Звезды и Звездочета.  Когда вещи были проще, а ошибки опаснее, и ее доспех еще не был выкрашен черным… – Если бы я не знала лучше, я бы думала, что это он был Звездой, ну, тем ночным мстителем, который охотился на Пожирателей Смерти, – продолжала запальчиво рассуждать юная волшебница. – Но я знаю, что Звезда точно женщина, потому что я слышала ее голос в… Снова поперхнувшись на ровном месте, Проксима закашлялась. Она же скрывает свой голос чарами, – когда это ее могли слышать без маскировки? На ум ничего не прихо… Ах, да, тот вечер неудачной охоты на оборотней, когда удалось поймать только разваленный Барти Краучем дом.  Ей как-то недосуг было запоминать всех, кого она спасла в ту ночь, – так сильно она поиздержалась, удерживая этот дом и сражаясь с чокнутым фанатиком Волдеморта. Неужели этой девочкой в лесу была бедная Далия? И Северус, явившийся позже, чтобы помочь ей эвакуировать тех людей из дома, наверное помог с ее ранами и отправил в больницу. Вот она удивится, если узнает, кем все это время была Звезда…