Книга Леса

Когда жизнь ставит тебя перед выбором, не выбирай вовсе. Так будет легче все последствия свалить на обстоятельства и не винить себя. Мне не нужно было выбирать подобный путь избавиться от боли, не нужно было пытаться убежать посредством наркотиков. Я был плохим человеком, вот мне и подбросили проклятую вещь, которая испепелила всю мою прошлую жизнь, начинает убивать воспоминания тем, что переписывает их чужими. Я начинаю вспоминать эту девочку, её добро. Прошлую любовь женщины, что является моей матерью, её последующее безразличие ко мне. Всё начинает проясняться. Я начинаю видеть суть вещей, что здесь происходят. Это похоже на сказку, что вот-вот готова превратиться в богопротивный ужас. Вся моя жизнь в этом углу — ветхие стены, обои, что уже готовы слезть, да снежный пейзаж из еле видного окна. Снежный пейзаж… Сейчас ведь весна! За окном должны быть дождь и грязь, а не сугробы! Пот выступил на лбу. Сердце начало отбивать очень быстрый ритм. Кулаки сжались. Не верю. Всё происходящее здесь выходит за рамки разумного. Это не похоже на осознанный сон или кому. Всё… слишком реальное. Озабоченность, ясность угасающей дольки разума, острота ума, в конце концов — всё это мироощущение присуще мне настоящему, но не тому, кем я являюсь здесь. Мне нужно выбираться, пока я не стал тем, кем хочет сделать из меня эта книга. Стук часов. Стрелка обгоняет другую, раз за разом. Минута за минутой. На улице становится предательски ярче — свет из окна начинает ослеплять. Рассвет. Такой же рассвет, какой был в последнем абзаце первой страницы. Если всё здесь идёт по сюжету книги, то может ли меня спасти игра по её правилам? Шаги. Голос выбивает из мыслей. — Антон, иди обедать, суп стынет. Я иду и слышу скрип, который издаёт пол. Он деревянный. Я на первом этаже. Это дом, а не квартира. Кухня выглядит скромно и уютно, несмотря на то, что она очень тесная. За столом сидит девочка, которую, судя по всему, зовут Олей, а около раковины что-то делает женщина, которая меня ставила в угол. — Ну, чего стоишь? Садись давай. — женский голос прозвучал в более мягком тоне, нежели в прошлый раз. Я отодвигаю стул и сажусь за стол. Девочка не смотрит на меня — её глаза направлены в окно. — Ты уже извинился перед Олей? — женский голос продолжает мягко давить. — Нет. — Не будешь есть, пока не извинишься. Моя рука сжимает ложку. — Прости меня. — выдавливаю я из себя, пытаясь не показать то, что удивлён своему новому голосу. — А волшебное слово? — игриво говорит девочка и наконец отрывается от окна. — Пожалуйста. — Тоша, не играй больше со мной так! Мне было очень-очень страшно… — с надеждой и грустью в голосе говорит девчушка. — Вы есть-то будете? Я зря готовила? — с нетерпением сказала женщина, хоть и выражение её лица указывало на то, что она довольна тем, как всё кончилось. — Да, мам! — отрезала девочка и принялась уплетать то, что походило на борщ. Похлёбка не лезла в горло, хоть и была достаточно вкусна. На календаре, что висел на холодильнике, я увидел дату. Сегодня воскресенье. — Антон, тебе ещё домашнее задание делать, так что без глупостей. Отец приедет и всё проверит. — отчеканила женщина. Домашнее задание… как давно я не слышал этих слов. В моей шараге и места не было… — Ты меня понял? — слова женщины сверкнули молнией средь ясного поля мыслей. — Да.