Книга Леса

Конечно же, ни о какой домашке в тот вечер я не думал. Воспользовавшись преимуществом своего нового тела в виде размера, я расположился на подоконнике в своей комнате, да начал смотреть в окно. После обеда меня немного разморило, так что через какое-то время, которое я провёл за созерцанием падающего снега, я упал в объятия Морфея. Мне снились размытые образы, а если сказать точнее, силуэты, что отдалённо напоминали зверей. Их игра и пляс затянулись, да так, что всё действие в конце концов переросло в небольшую потасовку, где хищники, как оно обычно и бывает в нашей жизни, брали вверх над другими, менее агрессивными животными. Чья-то пасть раздирала чей-то хвост — ошмётки летели вверх, а позже присоединялись к снегу, что стремился вниз. Странно, но я чувствовал умиротворение, пока наблюдал за этими плясками. Мне всегда нравилась природа, её понятность типичному обывателю вроде меня. У животных нет вечных вопросов, что появляются у людей в определённом возрасте. Вы знаете, о чём я говорю. Поиск себя, смысла своего существования. Животные просто живут, и это, как по мне, прекрасно. Это честно и правильно. Сильный побеждает слабого. Жизнь сменяется другой жизнью — этакий круговорот смерти, что каким-то образом порождает жизнь, но не обычную, а более приспособленную к суровым условиям нашего мира. — Антон… Антон, ты спишь? Из дрёмы меня вырвал голос моей «сестры». — Нет. Обитатели этого места всё ещё мне кажутся надоедливыми болванчиками, а не настоящими людьми. Трудно убить в себе скептика, когда ты знаешь, что всё вокруг — просто сюжет второсортной книжки с паранормальными способностями. — На меня сова смотрит. Я спать не могу… — девочка указывала пальчиком в сторону двери. В детстве у меня был похожий эпизод. Как-то вечером зимы, пока я пытался заснуть, но не мог оторвать глаз от фонаря, что стоял прямо перед моим домом, птица врезалась мне в окно. Грохот был знатный — но стекло, к счастью, не разбилось. После удара она начала медленно скатываться по моему окну, оставляя за собой след из темноватой мути. К этой мути, в последствие, прилипло перо, что я отлепил, да сохранил на память. До сих пор лежит где-то в шкафу. Лежало, по крайней мере. Мысли о доме и прошлой жизни набросились с новой силой. Стало тоскливо. Я здесь застрял. — Какая сова? — спросил я грустным и усталым голосом. — Сова! Вот такая! — девочка раскинула руки в попытке показать размеры того, что её тревожило. — И что ты от меня хочешь? — Можно я сегодня посплю с тобой? — девочка чуть дёрнула личиком, припоминая утренний инцидент. — Ладно. Что-то не давало мне покоя. Детское воображение, конечно, может всякое нарисовать, но обычно это типичные для нашего фольклора и скучные до изнеможения черти, а здесь обычная сова. Чего же её бояться? — Тоша-а-а-а! - девочка разинула рот и скорчила гримасу, что походила больше на боль, нежели радость моему ответу, да хотела было подойти и обнять меня, но передумала. Видимо, я её конкретно задел тем, что сегодня сделал. Хорошо проработали персонажа — постарались. Я в целом не особо любил читать книги — больше на фильмы тянуло. Там эмоции видно сразу, но здесь мимика выглядела достаточно реалистичной. Я даже на секунду забыл, что нахожусь внутри клетки и являюсь марионеткой в лапах проклятой книжицы. Девочка прошла по моей комнате, но ближе к кровати ускорила шаг, да прыгнула на неё. Кровать немного прогнулась под её весом, да слегка подкинула её вверх. Умеет развлекаться. Я взглянул на улицу. Стемнело. Судя по всему, сейчас уже как минимум восемь часов, но так называемый «отец» так ко мне и не пришёл. Меня разбудила она, даже не «мать». Я слез с подоконника, да побрёл в сторону двери. — Тоша, не уходи. Мне страшно. — еле слышно сказала девочка. — Я только водички попить. Жажды у меня не было. Разве что жажда знаний — мне очень хотелось посмотреть на то, что её беспокоит. Наверняка зверь не так страшен, как его малюют. Выйдя из комнаты, я услышал приглушённые голоса с первого этажа. — Антон сегодня Олю ударил. — произнёс уставшим тоном женский голос. — А ты его хоть спросила, за что? — низкий и громкий голос отчеканил обвинение. — Почему я должна спрашивать? Он вообще не должен её трогать! — Всё, ладно, успокойся. Я с ним поговорю, хорошо? — Ты так всегда говоришь. Да, жизнь не сироп, и лимонад заметно кислит. Ту ещё семейку нарисовали, конечно. Я фыркнул и вошёл в комнату сестры. На меня смотрело нечто, что было похоже на мешок с картошкой. Этот кусок мяса был невпопад облеплен перьями — складывалось впечатление, что у него их кто-то вырвал. Капелька пота, что упала с моего виска, выдала существу мой страх и показало место в иерархии. Меня парализовало. — Анто-о-о-о-он...