Книга Леса

Когда тебе кажется, что хуже быть не может — жди удар исподтишка. Сова смотрела на меня своими светящимися глазами, что напоминали мне дальние фары машины. Конечно, разум всё ещё оставался, и меня не окутала паника, но двинуться я не мог. Вообще. В голове всплыла знаменитая фраза, что царапала своими когтями и дразнила моё и без того постоянно ухудшающееся состояние — можно вечно смотреть на три вещи: огонь, воду и… Тяжёлая рука схватила моё плечо. — Антон. Низкий голос так напугал, что я задумался о том, нужно ли мне отворачиваться от хоть и страшной, но безобидной мистики. Я продолжил стоять, как вкопанный. Тяжёлый вздох за спиной. Вторая рука падает мне на плечо и легко поворачивает моё тело к её владельцу. Передо мной стоял недавний собеседник моей «матери». Мужчина средних лет, что строго смотрел на меня. От взгляда стало неуютно, но я никак не мог перестать смотреть ему в глаза. — Ты почему не спишь? — Я… — А Оля где? — Там… — я поднял руку и указал в направлении своей комнаты. — Ну сколько можно… Мой «отец» отпустил меня из своей хватки и направился в мою комнату. Воспользовавшись моментом, я сразу же обернулся, но ничего не увидел в окне Олиной комнаты. Лишь снег, что в этой истории, похоже, идёт круглосуточно. Из моей комнаты послышался голос: — Оля, уже поздно. Иди спать. — устало пробормотал мужчина. — Папа, я не могу. Мне страшно. — сказала девочка, что уже успела с головой укутаться в одеяло. — Что случилось? Опять Антон что-то сделал? — мужчина ободрился, когда вспомнил, зачем поднимался к детям. — Нет! Сова! — Ну что ты опять с этой совой… Мужчина подошёл к моей кровати и убрал с девочки одеяло небрежным, но полным любви движением своих рук, после чего поднял её и начал идти по направлению ко мне. — Ты ей не подыгрывай, Антон. Зачем пошёл в её комнату? Видишь же, что она боится. Сказал бы ей, не знаю, что никакой совы нет и всё тут. Мужчина обошёл меня, да направился в комнату девочки. — Вот, Оля, видишь? Никого нет. Пусто, как в кармане у нищего. — сказал мужчина и в конце даже позволил себе улыбку. — Но она была, была! — растерянно пыталась доказать девочка. — Всё, Оль, не начинай. Я с тобой посижу немного, но сделай одолжение — больше не говори об этой сове с мамой. Она очень волнуется из-за этого. — Пап… — девочка прижалась к своему отцу. — Ладно, не буду выключать свет. Но только сегодня. Отец положил свою дочь на её кровать, да накрыл одеялом, после чего поцеловал в лоб. Было видно, как он устал от подобных ночных представлений, но ничего не мог поделать. Выйдя из комнаты, он направился ко мне. — Теперь ты. Давай, рассказывай, время — деньги. — произнёс мужчина на выдохе. — Что я? Я — ничего. — Ладно, завтра поговорим. Мужчина потрепал меня по голове, от чего чёлка упала мне на глаза, и я наконец заметил, что волосы мои были такого же цвета, как и у той мелочи, что сейчас пыталась заснуть в соседней комнате. Сон не приходил. Зря я вздремнул днём — сейчас не время исследовать дом и его окрестности. Любой мой шорох и излишне резкое движение могло побеспокоить его жителей, что в конечном итоге приведёт к очередному нежелательному диалогу. Я ворочался в кровати, то и дело высовывая ноги из-под одеяла. Подобный температурный дискомфорт всегда мешал мне сосредоточиться на мыслях, из-за чего в голове было пусто. Пусто, как в кошеле у нищего. Интересная фраза, а они что, не нищие? Живут в каком-то сарае, в глуши, а на улице сугробы размером с меня, которые, судя по всему, копятся здесь с начала зимы. Забавно, что здесь вообще есть какая-то инфраструктура типа школы. Школа… я так и не сделал домашку. Я встал с кровати и направился к столу, где лежала ручка и тетрадь. Видимо, до моего заселения сюда Антон всё подготовил, а я это всё обломал. О чём это я? Этому Антону наоборот повезло, что я завладел его телом. Хоть дурацких глупостей, что дети обычно совершают по малолетке, сможет избежать. Я осмотрел тетрадь и узнал немного информации. «Моя» фамилия — Петров, а учусь «я» в обычной школе (хорошо, что не в гимназии), в шестом классе. Вот-те раз, сочинение нужно написать. В шестом-то классе? Ну и изверги. Посиделки за домашкой напомнили мои щенячьи годы. Помню, как также сидел за своим столом по ночам, ибо дневное время уходило на более интересные мне вещи. В этот раз воспоминания о прошлой жизни дёрнули не так сильно, как в прошлый. Моё детство не было наполнено чем-то увлекательным — учёба замещала мне и подростковую любовь, и приключения. Вспоминать было нечего. Когда я доделал математику, в заданиях которой внезапно были упомянуты дроби, наконец пришла усталость. Ну и длинный был день… Я подошёл к своей кровати и упал на неё. Завтра будет хуже.