не утони потом в своих слезах

дилюк зажигает лампу в небольшой комнатке и садится за стол. старая грузная женщина топает по дому громко, что-то перебирает в небольших отсеках с сушеными травами и воркует над сделанным чаем. невольно парень вспоминает, как он, ещё совсем маленький, сидел вот так и ждал, пока бабуля приготовит им вечерний напиток. это было больше похоже на ритуал, чем на обычные посиделки, потому что повторялось регулярно и совершенно не надоедало. кажется, он соскучился по такой атмосфере комфорта, дома никто чай просто так не нальёт и уж тем более не приправит вкусными травами. дилюку не хватало такого особенного отношения к себе, потому что его, двадцатипятилетнего, уже не воспринимали как того, кто мог бы нуждаться в тепле. хорошо, что в глазах бабушки он совсем не изменился, поэтому мог позволить себе лёгкие разговоры ни о чем и такие ночные посиделки. но даже после того, как он выпил уже вторую кружку ароматного чая, спать почему-то не хотелось. бабушка удивлялась такому бодрствованию, но скидывала все на молодой организм. она ещё совсем немного посидела со своим внуком, но вскоре напряглась, заскрипела стулом и наконец-то пошла в свою комнату, оставив дилюка одного. все это время он поглядывал в окно, чтобы проследить за погодой, но та действительно не менялась. изредка дул легкий ветерок, совершенно непохожий на тот, что был прошлой ночью. звук треска лампы нагнетал обстановку. парень молча крутил сигарету в руках, а про себя искал повод для того, чтобы прямо сейчас выйти на улицу. у него с детства такая привычка — чтобы успокоится, надо увидеть своими глазами. если же дилюк проигнорирует что-то странное, то это засядет в его голове и будет съедать изнутри, прямо как сейчас. ему надо встать, открыть дверь, выйти на улицу и осмотреться, чтобы наконец-то прийти в себя. из-за влажности дверь открывается не сразу, приходится приложить усилия и толкнуть ее плечом, а после практически вывалиться на улицу на трясущихся ногах. дилюк использует как опору ручку, а когда приходит в себя, то отпускает ее и закрывает за собой дверь. по сторонам он не смотрит, лишь в спешке пихает сигарету в рот и поджигает. ветра сегодня нет, что очень отличается от прошлой ночи, и это успокаивало. дилюк словно по струнке ровняется, делает затяжку. деревенские мелодии всегда приятны для ушей своим ночным пением птиц и легким гулом ветра по старым дощечкам. все вокруг напоминало детство, о котором, почему-то, иногда дилюк вспоминал с трудом. он окончательно расслабляется, и прислушивается к деревенской «тишине». вдруг, эта лёгкая мелодия перемешивается с тихим странным скрипящим звуком со стороны калитки. «надо бы смазать ее, совсем старая» думает дилюк, докуривая сигарету. он бросает ее на землю, втирает мысом. разворачивается медленно, лишь мельком смотрит в сторону улицы, а потом резко проглатывает в себе громкий крик, затыкая рот рукой. за калиткой ровно на том же месте стоит силуэт и тихо-тихо еле слышно скрипуче смеется, плечи его подрагивают в тени, а голова немного наклонена вбок, будто это «что-то» смотрит на его реакцию с интересом, вглядывается. разобрать черты лица было бы невозможно, даже если дилюк этого бы захотел. он и не пытается, затыкает уши руками и жмурится сильно до того момента, пока этот неприятный смех полностью не пропадает из головы. кажется, что вокруг затихло даже пение птиц, будто то, что сейчас он увидел и услышал руководило всеми процессами вокруг. открывая глаза, дилюк заранее знал, что свой ночной кошмар он не увидит. как и вчера, стоит парню взглянуть туда снова, и след простыл от того, что напугало до смерти. и не сфотографируешь, и не докажешь, в любом случае ткнут пальцем или посмеются, скажут, что сошёл с ума. невольно, до крови кусая щеки, задумываешься о собственном здравии. пока дилюк плотно закрывает за собой дверь и на ватных ногах идёт до кровати, он размышляет о том, как и когда успел лишится рассудка. возможно, вся эта деревенская атмосфера сводит его с ума, может, свою роль сыграли страшные истории, которые он ещё давно-давно вычитывал в различных книжках, а позже обсуждал со знакомыми в более осознанном возрасте? может, из-за стресса организм дал сбой и все это перемешалось в его голове? сколько не гадай над причиной увиденного, существовать оно все равно не перестанет. слишком реальное все то, с чем дилюку пришлось столкнуться, слишком пугающе для игр разума и уставшей головы. всю ночь он провёл в состоянии натянутой лески, которая при любом скрипе могла разорваться. он вскакивал, смотрел в окно, потом ложился на кровать снова, каждый раз поглядывая на иконы в углу комнаты. дилюк решил утром попросить бабку рассказать ему пару молитв перед сном, а лучше выучить их самому. если и придется ему столкнуться с деревенской нечистью, то столкнётся он с ней гордо, вооружившись знанием парочки бесполезных строк. сомкнуть глаза получилось только под утро, когда на огороде грузно орудовала хозяйка дома. дилюка съедала совесть за собственное бездействие, всё-таки он приехал сюда не отдыхать на почерствевших со временем перьевых подушках, а следить за состоянием когда-то резвой бабульки, но сейчас, когда кто-то или что-то не даёт дилюку покоя, он не мог взяться за дела. тревожный сон его снова прервался, но уже реальным скрипом забора — бабушка, проведя несколько часов за кустами с жимолостью, направилась на деревенский рынок. она везла за собой небольшую деревянную повозку, явно потрепавшуюся со временем. на ней стояло несколько прозрачных банок, набитых ранними ягодами, а через ручку был перекинут расписной платок, которым она укрывала свой труд от солнца. шла она медленно, не торопясь, а значит с такой же скоростью пойдёт до дома обратно. дилюк остаётся совсем один в этих тяжелых стенах, которые явно его не принимали. обдумав ситуацию, парень быстро накидывает рубаху, повязывает тонкий поясок и выходит на улицу. он оставил телефон где-то в доме, не трогал его ещё со вчерашнего вечера, но по ощущениям было где-то семь или восемь утра. от невозможности находиться в этом месте после случившегося, дилюк покидает участок и, опираясь на ясность старых воспоминаний, направляется в сторону дома друга. они жили на одной линии, у обоих открывался вид на длинную речку, только вот дом кейи стоял на углу, последний по счету. дилюк помнит, что в детстве над ним из-за этого посмеивались, мол, в таких домах вся нечисть скапливается. из нечисти в этом доме сейчас скорее всего только мыши да неубранная пыль на полках, парень точно знал, что друг с хозяйством не дружит. заглянув на ухоженный участок, дилюк немного удивился. здесь практически не было какого-то огорода, только большое количество цветов да незамысловатые деревянные или соломенные фигурки. парень пару раз постучал по глухому забору, но позже, осознав свою ошибку, начал звать жильца по имени. тот в свою очередь не заставил долго ждать — растрёпанная макушка резво показалась из-за приоткрытой двери, хозяин которой вышел полностью только после того, как узнал в неожиданном госте своего старого-нового знакомого, сразу же широко заулыбался и помахал рукой к себе, приглашая. — как неожиданно! проходи друг, не стесняйся, я как раз хотел с тобой повидаться. чай будешь? — жилец широко открывает дверь в свой дом, удивляя парня своим искреннем гостеприимством, и слишком внимательно наблюдает за тем, как дилюк обращается с небольшим железным замочком на калитке, будто в этом, повседневном для каждого человека, ритуале должна быть прописанная последовательность. как только парень прикрывает ее за собой, кейя будто выдыхает, расслабляется. стоит, ждёт, пока растерянный гость проделает путь от входа на участок до самого дома. заглядывая во внутрь, дилюк удивлённо присвистывает. все совсем не так, как он помнил когда-то, чувствовалось присутствие и другого человека здесь, который явно внёс бóльшую лепту в неожиданный интерьер. повсюду на тонких ниточках висели небольшие венички из различных трав, где-то виднелись совсем свежие, будто собранные недавно. запах их чувствовался на весь дом. какие-то «букеты» уже потрепались и не привлекали обилием цвета. лепестки на некоторых ветвях были обломаны, будто кто-то эти растения не только сушит, но и каким-то образом использует по хозяйству. сам дом по строению вторил дому дилюка, размерами не отличался вообще да и планировкой тоже. первое, что бросалось в глаза, — отсутствие своеобразного обеденного места. там, где в доме парня стоит небольшой стол со скатертью и всегда свежими цветами, прибита большая деревянная столешница, которая будто имитировала рабочее место какого-то плотника. под ней, как позже заметил дилюк, действительно были сложены инструменты, где-то виднелись небольшие брусья. всё здесь обладало особенной атмосферой, будто дилюк попал в домик волшебницы из фильмов. с этой позитивной аурой контрастным казался только огромный символ, высеченный прямо на двери. парень с интересом уставился на него, будто где-то видел это прежде, а чуть позже понял, что это же символ кулоном висит на шее кейи. — что обозначает это? — дилюк смотрит на узор, а сам проводит по нему пальцем, вторя рисунку. цветок с острыми наконечниками напоминал солнце и почему-то тянул к себе невообразимо. — а, это, — кейя, который прежде поправлял расписную накидку на небольшом диване, чтобы позже позвать на него гостя, повернулся в сторону друга, — розария пару лет назад будто стала одержима интересными символами, которые, увы, мне непонятны. она вырезала этот цветок буквально везде, даже мне сделала, видишь, — он оттягивает амулет на своей шее, привлекая к нему взор. дилюк подходит к другу и, борясь со своим неописуемым интересом, тянется к нему рукой. как вдруг тот резко дёргается назад, оттягивая амулет в противоположную сторону от друга. парень от таких действий сам делает шаг обратно, испугавшись. глазами бегает от подвески до чужого взора. — ты чего это руки тянешь, — выражение лица кейи сменялось с невероятной скоростью, но в итоге остановилось на чём-то нейтральном, позволив хозяину натянуть привычную тёплую улыбку обратно, — не подумай ничего такого, боже мой, я просто слишком резкий, когда дело касается всяких магических штук этой ведьмы, — кейя плюхается на диван, похлопывая по месту рядом. в его голосе явно прослеживались по-теплому насмешливые нотки. дилюк, все ещё шокированный, топчется у входа и лишь спустя пару секунд делает шаг вперед, аккуратно переносит весь свой вес на скрипучий диванчик. парень слышит, как в соседней комнатке закипает самовар, а сам борется со своим неимоверным интересом. разглядывать чужой необычный быт оказалось намного притягательнее, чем могло бы быть, если бы здесь не было столько странных вещей. сосед по старенькому дивану вдруг неожиданно замычал себе что-то под нос, все ещё крутя в руках свой амулет. он поднял взгляд на дилюка и ухмыльнулся. — интересные вещи тут происходят, да, мой городской друг? по старому доброму знакомству я тебе расскажу, хоть розария и говорила отмалчиваться о подобном, — кейя прикусывает губу, будто размышляя, рассказать что-то дилюку или всё-таки промолчать, но по итогу расслабляется, отпускает медальон и поправляет распущенные волосы, — этот цветок она называет «алатырь» или как-то так. какой-то хороший символ, злых духов отпугивает, вот и нацепила на меня. а она сама, погляди, какими-то далеко не христианскими вещами занимается, ещё бы она этот символ на двери нашей не вырезала бы. зато спится спокойно, когда знаешь, что вот этот цветок всяких злых утопленников к твоему забору не подведёт, — кейя смеется, а дилюка мурашки пробирают. кто там может к нему ночью прийти? утопленник? а может он ещё скрипуче посмеется и поднимет какой-то погодный апокалипсис? может тоже стоит цветок на двери нарисовать и не пугаться больше подобной чертовщины? дилюку под нос приносят испечённые пирожки, которые, как он узнал позже, кейя лепит сам и вкладывает в них всю свою безграничную любовь. чай они пьют похожий на тот, что делала ему бабушка, только вкус немного отличался. друг его предположил, что это все из-за мяты, которую розария недавно приобрела у какой-то женщины по дороге домой. разговорившись с кейей о здешнем быте, дилюк понял, что его более менее отпускает. он смирился с тем, что сталкиваться с подобной жутью не в новинку для жителей деревень, особенно для той, в которой буквально каждую неделю громкие шумные пляски устраивает какой-то ведьминский круг, о котором кейя рассказывал с наибольшей осторожностью. стоит просто запастись терпением и затуманить собственный интерес, тогда и всякая гадость на глаза попадаться не будет. дилюк, облокотившись на дверной косяк, молча наблюдал за статной фигурой. кейя заплетал тонкую косу из длинных локонов, подвязывал ее потертой синей лентой. от него пахло всем этим домом, этими сушенными травами и свежим деревом. кейя взялся провожать друга до его участка, потому что совсем скоро вернётся розария, и он хотел помочь ей с тем, что она принесёт. сегодня девушка не работала, лишь с утра пораньше направилась на рынок за очередными травами и подобными неожиданно нужными в быту вещами. но стоило парням выйти из дома, как они наткнулись на ту, о ком совсем недавно говорили — розария медленным шагом направлялась прямо к калитке и вдруг, завидев их, кивнула с улыбкой. дилюк вторил её действиям, а сам удивлённо наблюдал за тем, как подорвался кейя к этой молодой девушке. подведённые словно углём глаза обжигали льдом, на солнце отдавали в красный. ее густая копна коротких волос была уложена аккуратно, а фигура даже издалека казалась какой-то мощной, на оголенных руках можно было разглядеть несильное очертание мышц. кейя был немного выше неё, но, было видно, она совсем не уступала ему по статности и силе. розария, поставив тканевые пакеты на землю, шагнула вперёд к юноше, что так быстро выбежал к ней за забор. она взяла в руки медальон, тот самый, к которому дилюк прежде не получил доступ, и поцеловала аккуратный цветок. ее светлая кожа контрастировала с кожей парня, когда она ладонью провела по чужой шее. дилюк не мог расслышать, о чем они говорили, но кейя кивнул раза три. видимо, отвечал на какие-то вопросы. только после этого розария улыбнулась снова, похлопала его по плечу, дождалась, пока парень возьмёт ее пакеты и наконец-то вошла на участок. она хотела уже закрыть небольшой замочек, как дилюк направился в ее сторону. — не стоит, я уже ухожу, извини — розария удивлённо вскинула брови. — встретились спустя столько лет, а ты убегаешь? все ещё такой же трус? — кажется, ее это забавляло. кейя на фоне тихо посмеялся. — ни в коем случае, я просто правда уже засиделся, да и ты знаешь о моей жизни не меньше того парня, верно? — дилюк улыбнулся и кивнул в сторону кейи, вызвав у того наигранный удивлённый вздох. между ними тремя не чувствовалось никакого напряжения, что очень радовало. ему здесь жить все лето, он действительно боялся, что проведёт все это время в одиночестве. в городе такое состояние только успокаивало, здесь же хотелось окружить себя кем-то. правда, не только из-за комфортных людей, но и из-за ночных кошмаров быть одному не хотелось от слова совсем. перекинувшись с розарией ещё парочкой фраз, дилюк позвал друга за собой, напоследок улыбнулся и направился к выходу. розария вдруг поменялась в лице, будто что-то вспомнила, окликнула парней и начала рыться в карманах своего просторного светлого платья. она подошла и быстро вложила тканевый мешочек в ладонь дилюка, зажала его руку, прикрывая от света свой небольшой «подарок». — ты прав, кейя рассказал мне все, даже то, что у тебя проблемы со сном, держи вот это. как только придёшь домой, рассыпь у порога и у входа в дом. если бабушка увидит и спросит, откуда ты принёс это, так и скажи, что я передала. она расспрашивать не будет, — розария говорила все это очень серьезно, а как договорила — отпустила руку и зашагала в сторону дома. кейя на это только двинул плечами, в очередной раз делая вид, что ничего о происходящем не знает. перед выходом с участка парень вдруг замечает то же очертание цветка на заборе со стороны чужого дома. неужели это и была причина тяжелого взгляда при встрече? дилюк спрятал мешочек и вышел с участка. он ещё долго подшучивал над кейей за то, что тот действительно отчитывается перед розарией даже о таким мелочах. довести друга до смущения не получилось, тот лишь громко хохотал и отшучивался, мол, она его так оберегает. по дороге до дома они закурили. парень снова протянул другу сигарету, но он отмахнулся и достал свои папиросы, похвастался расписным портсигаром. сегодня на улице было не настолько жарко, как в первый день нахождения дилюка тут. они стояли под высоким деревом, которое своей кроной укрывало их от прямых лучей. всё-таки здесь было что-то особенное, и парень это ценил. говорят, что перемены всегда к лучшему, но это место будто остановилось во времени и при этом не навредило себе отсутствием динамики. здесь, среди стареньких домов, деревенских людей и странных обычаев, дилюку самое место. наверное, парень уже был готов заикнуться о том, что останется тут жить дальше. отстроит дом, начнёт проводить на огороде много времени, от своей бабушки узнает все нужные рецепты, чтобы зимой до отвалу запихивать в себя соленые огурцы и пить горячий чай с малиновым вареньем. такие перспективы резко стали казаться ему очень даже неплохими, но ровно до того момента, как он приблизился к собственному дому. дилюк встал как вкопанный. в ста метрах от них виднелся покосившейся забор, а рядом с ним тоненькая фигура среднего роста в той самой одежде, что парень видит вторую ночь подряд. фигура в этот раз на месте не стояла — резво скакала от бруска к бруску, высматривая что-то на его участке. прямо днём и прямо перед его носом. юноша хватает своего друга за широкий рукав и останавливает вместе с собой. хочет уже что-то сказать, но не может, лишь кивает головой в сторону чужого силуэта и пытается проследить за реакцией кейи. по его мнению, тот должен как минимум удивиться, но то, что он видит, пугает ещё больше. парень прищуривает глаза и через пару секунд выпрямляется, растягивается в улыбке и ускоряется в сторону чужого дома. дилюка просто тащат за собой, он не может заставить себя нормально передвигать конечностями, ведь прямо сейчас он столкнётся с тем, чего боялся до дрожи в коленях. почему кейя такой бесстрашный? неужели амулет от розарии сделал его таким? если да, то дилюк незамедлительно высыпет содержимое мешочка себе на голову. — венти, привет, ты его высматриваешь что ли? неужели слухи так быстро по деревне разбегаются?! дилюк очень громко выдыхает. молодой парень с двумя косичками и неестественными зелёными глазами смотрит на них, наклонив голову. он улыбается совсем легко, осматривает дилюка с макушки до пят и отходит на шаг назад от чужого забора. — давно не виделись, кейя. спасибо, что привел его, а то познакомиться никак не получалось, ты ведь знаешь, какой я любознательный- голос, который парень сейчас слышал, совершенно отличался от того, с чем ему пришлось столкнуться этой ночью, но сомнений не было. «венти» — то, что посещало его две ночи подряд. — я уже ухожу, если что, — кейя поднимает обе руки в воздух, ладонями наружу, а сам отходит немного назад и хлопает дилюка по спине, — я как раз собирался просто быстренько проводить, отдаю прямо тебе в руки. кейя уходит, а его собеседник молча провожает взглядом удаляющуюся фигуру ещё секунд десять. после его нечеловеческие глаза резко переводят свой взор на дилюка. тот неосознанно вздрагивает. — ты напуган? почему? — этот кто-то напротив сводил с ума. дилюк хотел соврать, но чувствовал себя так, будто у него всё равно не получится. — это ты приходил ко мне ночью? — венти кивает. у дилюка немного трясутся руки, но он до последнего пытается вложить в свой голос максимальное количество уверенности, — зачем? — познакомиться, ты же тоже хотел? — хотел что? — дилюк не понимает, о чем вообще сейчас идёт разговор. его голос подрагивает, но, несмотря на все свои догадки, внешность парня перед ним не отталкивала. наоборот, он казался каким-то божеством в своей этой непривычной одежде, будто подчиняет себе всю природу и каждый живой организм здесь. чём-то нереальным представлялось дилюку то, что он видит. — может, хотел не находиться в одиночестве? дилюк подумал об этом пару минут назад во время легкого разговора с другом, но никак он не мог рассказать что-то такое всей деревне. возможно, этот парень просто такой проницательный и умный малый, ведь дилюк приезжий, городской, чужой. это желание — его базовая потребность. но это же не значит, что кому-то стоит ночью стоять и пугать его своей неестественностью. венти улыбается сладко, рассматривает человека перед собой. вглядывается в чужие глаза, в яркие волосы, а дилюк в свою очередь такого напора не выдерживает. спустя несколько секунд неразборчивого мычания он мирится про себя с тем, что даже с такими чудаками надо уметь находить общий язык. он открывает калитку, заходит внутрь и отходит в сторону, пропуская пугающего гостя к себе. с деревенскими надо попроще — впустил, налил чай и расспросил о всех насущных проблемах. только вот гость заходить не торопился. — ты впускаешь меня? — парень казался удивленным. неужели дилюк ошибся, и не все люди тут такие, как его бабушка или кейя? — а почему нет? считай, все свои, — дилюк смеется растерянно и чешет свой затылок. руки все ещё подрагивают. парень перед ним стоит на месте, — ну давай, проходи, здесь контакт наладим. дилюк удивлённо приподнимает брови, потому что парень перед ним расплывается в широкой улыбкой, сжимает свою рубашку в руках и перешагивает через порог. оглядывается вокруг ещё пару секунд, вдыхает глубокой грудью и идёт в сторону дома такой походкой, будто сам только что этот дом купил. дилюк закрывает за ним калитку и прислушивается к чужому голосу. вроде не скрипит, как ночью, а вроде кажется, будто он все равно делает что-то не так. неужели деревенские чудаки знакомятся с городскими по-другому?