не утони потом в своих слезах

дилюк не узнаёт себя, но местность не подводит — та самая река, которую парень видит каждый день. он сидит на железной платформе, ноги не свешивает, а вот его собеседник в таком удовольствии себе не отказывает. белокурый юноша по колено в воде, держит в руках небольшой блокнот да обмахивается им, спасаясь от жары. дилюк всматривается в чужое лицо и будто бы уже хочет позвать собеседника, как бросает взгляд на лист бумаги — профиль венти в мельчайших подробностях изображён искусно. прямой заостренный нос весь в веснушках, а юноша улыбается. знакомое выражение лица. — венти? — парень говорит это тихо, но человек рядом слышит и оборачивается. — да, он самый. красивый, правда? — дилюк неуверенно кивает и продолжает рассматривать рисунок. собеседник тем временем вторит ему, улыбается, — он тебе нравится, верно? — погоди, ты о чем? — он всем нравится, дилюк. — парень говорит это без колебаний, из-за чего по телу юноши пробегают мурашки. он хочет сдвинуться, да не получается — ноги будто прилипли к этой гадкой платформе, невозможно пошевелиться. нарастающая тревога только подливала масла в огонь, поэтому дилюк делает ещё один рывок и, потеряв надежду, ещё раз осматривает местность вокруг. свинцовые тучи давят и будто вот-вот свалятся с неба ему на голову, ветер становится сильнее и сильнее. парень смотрит на воду, которая покрылась мелкой рябью из-за сильного сопротивления. — это тебе, — вдруг подаёт голос невозмутимы собеседник, — тебе стоит продолжить мой рисунок дилюк сглатывает, руку за листком тянет, да тело контролю не поддаётся, словно на месте его кто-то удерживает, оберегая от ошибки всей жизни. белокурый юноша, кажется, начинает злиться и спустя пару секунд полного игнорирования расслабляет руку — рисунок улетает куда-то в сторону поля, парень даже не провожает его взглядом, все ещё смотря на дилюка. — понятно, значит ты просто счастливчик, — он потирает рукой затылок, будто провинился перед ним, — тогда мне пора, прости. с собой не позову, не переживай. ветер режет глаза, волосы развиваются и бьют по лицу. кажется, что мимо них начинают пролетать небольшие веточки и свежие листья, сорванные сильным потоком. дилюк метает взгляд с лица собеседника на окружающую среду снова и снова, пока не останавливается на парне. он вылезает из воды на платформу потягивается. юноше подкатывает ком к горлу, потому что ноги его темно-синего цвета и определенно распухшие, будто сидел он так дней десять. хочется кричать, но не может он издать и писка, поэтому зажмуривает глаза так сильно, как только может. — не утони потом в своих слезах, дилюк, — прямо на ухо громкий вздох — лёгкие, словно камень. они давят на рёбра, не дают даже двигаться от адской боли. шум в ушах и полное оцепенение — прекрасное «доброе утро» для деревенских жителей. дилюк отходит от этого состояния ещё минут пять и лишь потом позволяет себе сеть на кровать, чтобы продышаться нормально. кошмар, сопровождаемый последующим оцепенением, не был для него в новинку, но сам сон настораживал. но есть и приятная сторона всего этого — парень вспомнил. да, картинка перед глазами стояла уродская и пугающая, но главное то, что воспоминания о нем вернулось. с кейей надо поговорить определенно, пока мысль не пропала вовсе. собравшись совсем быстро, он игнорирует наставления своей родственницы практически сонный выходит во двор. как в тумане его последующие действия, дилюк быстро доходит до чужого дома, но вдруг, совершенно неожиданно, ему перегораживают путь. пройти к чужой калитке не получится. — что у тебя случилось, дилюк? — венти казался действительно обеспокоенным. его глаза с интересом разглядывали собеседника, будто парень хотел что-то высмотреть в чужом лице, но все не получалось. он замер в ожидании ответа. дилюк промолчал, о чём-то задумался. стоит ли прямо сейчас тревожить дом ведьмы? казалось, что после вчерашнего его совсем не жалуют тут, не ждут. может поделиться своим израненным сердцем с другим человеком? отдать в неизвестность очередную важную часть себя? не в новинку, совершенно не пугало. дилюк выпрямляется, оглядывается вокруг, пытаясь заметить на себе чужой взгляд, но, чувствуя, что они здесь совершенно одни, хватает венти за руку и тянет в сторону поля, подальше от этого дома. ему нужно сейчас рассказать о том, что успело накопиться в тяжелой голове. разговор не идёт. дилюк запинается, не договаривает, замалчивает. он делает большие паузы между словами и вовсе прекращает свой монолог снова и снова. они идут медленно по протоптанной тропинке среди высокой травы. парень постоянно отвлекается на внешние раздражители. солнце пекло нещадно. словно лучи его пронзили голову бедного юноши, добрались до самого сокровенного и вывернули наружу. невозможно думать о чём-то здравом и концентрироваться на чём-то невозможно. парень просит у венти воды, но в его хлопковой сумке не находится ничего, что могло бы облегчить страдания запутавшегося и уставшего юноши. он мечется глазами, не знает, куда деть себя, не знает, что сказать. огромное количество невысказанных слов, вопросов, которые он никогда не задаст, а ещё это беспощадное солнце. жарко, страшно, удушающе. венти хватает чужое лицо двумя руками. — мы с тобой зайдём ко мне домой. не смей глядеть по сторонам, голова закружится. и дилюк словно засыпает снова. он совершенно не помнит, как добирается до чужого домишки, в голове лишь мерзкий скрежет старой двери и чужие перешептывания. он опирается на чужое плечо, а потом резко расслабляется, когда его кладут на что-то мягкое. видимо, кровать хозяина. перед глазами красный оттенок, в ушах бесконечный шёпот и даже смешки. ему казалось, что он умирает. и если бы ещё пару месяцев назад он, возможно, не особо испугался такой перспективы, то сейчас жить хотелось, причём очень. он громко вздыхает, а на выдохе не узнаёт своего голоса — полный боли протяжный стон, и вот его уже поглаживают по голове. — можешь открыть глаза, дилюк? голос женский, очень знакомый. от такой неожиданности он практически вскакивает, но его придавливают обратно сильной рукой. перед глазами размытый образ молодой девушки и только спустя пару секунд ему удаётся разглядеть — это джинн. голоса на фоне все ещё не утихают, и дилюк снова слышит противный скрежет входной двери, жмурится. — как он? — венти подходит ближе к парню и, замечая его взгляд на себе, улыбается. — вскакивает, как сайгак! неужели настигла его полудница? — джинн не переставала поглаживать чужую голову. дилюк слышит, кто-то еще в доме, помимо его спасителей, напевает незамысловатую песенку. — ты смеёшься, да? — венти размешивает что-то в стакане с чистой водой, — тебя рядом не было, чтобы сваливать подобное на вмешательство полудницы. не твоих рук дело, переутомление сыграло важную роль. посмотри на его измученный вид! кажется, будто он вообще похудел с того момента, как приехал сюда! — как по мне он все ещё завидный красавец, — джинн зарывается рукой в густые волосы, но быстро одергивает себя, когда слышит очередной болезненный стон. — ой-ой, кто тут у нас заговорил про завидных красавцев, — дилюк не мог связать слова, которые вертелись вокруг его сознания, сильное помутнение мешало концентрировать внимание четко. он различал голоса и звуки, но даже они иногда сливались воедино и приносили дискомфорт. вот от нового, третьего голоса, он вдруг вздрогнул — неприятное воспоминание. — циц, проворные девицы, не видите, вы только пугаете его, — венти рукой отзывает джинн от дилюка, а сам присаживается на кровать рядом, аккуратно перекладывая голову к себе на колени, — пей, дорогой, давай. дилюк понимает, снова открывает глаза и припадает губами к граненому стакану. пьёт холодную воду жадно, но потом вдруг морщится и пытается увернуться — пей я сказал! тебе же лучше станет, — солоноватая вода щиплет язык, но дилюк «приказ» выполняет, — хороший мальчик, что ещё тебе хочется? вот эти руки уже были приятнее. их прикосновения не пугали и не удивляли, юркие пальцы не цеплялись за прядки и не оттягивали больно. парень расслабляется и спустя минуту всё-таки отвечает на поставленный вопрос. — курить хочу, — парень хрипит сильно, а девушки в комнате начинают хохотать. в чужом смехе дилюк узнаёт ту самую лизу, от которой мурашки по телу. венти на просьбу только цыкает. — никаких курить, лежи и отдыхай. сделаем вид, что я передумал угождать твоим прихотям. дилюк позволяет себе легкую улыбку, а потом быстро проваливается в неспокойный сон, стоило его спасителям затихнуть на пару минут. парень часто просыпался. он аккуратно осматривался вокруг и натыкался на силуэт, который неспокойно ходил по дому, будто в спешке убираясь. если же венти ловил чужой взгляд на себе, то, казалось, моментально расслаблялся и направлялся в сторону гостя. поил водой и спрашивал, как дела. в следующий раз дилюк проснулся, когда в доме было совсем темно. на низком столике горела маленькая свечка. кажется, он пробыл здесь целый день, если солнце уже успело сесть. зато парень мог похвастаться практически восстановленным самочувствием, правда в висках все ещё гудело. он аккуратно сел на кровать и осмотрелся вокруг — ничего примечательного, самый обычный ветхий домик. рядом со свечкой лежала небольшая записка и стоял стакан с водой. не задумываясь, дилюк выпивает его и хватает листок. он облокачивается на стенку, подкладывая под голову подушку с кровати. чувствует себя как дома. «я думаю, что тебе станет лучше до моего прихода. можешь остаться тут конечно, давно в моем доме не было таких гостей, но если всё-таки решишься уходить, то найди меня. как выйдешь из дома, поворачивай налево, иди по тропинке в сторону громких голосов, там мы обязательно встретимся. да и поблагодарить своих спасительниц тебе тоже надо» дилюк вертел в руках аккуратную записку с размашистым почерком. казалось, что его затягивают в какую-то авантюру, и он уверен, что зовут его именно на встречу с ведьминским кругом. с тем самым, от которого стынет кровь в жилах, от которого все отрекаются, как от самого великого греха. члены которого пару часов назад носились вокруг юноши, приводя его в порядок. смешанные чувства от происходящего. дилюк вспоминает, что он вообще-то шёл поговорить, но спутанное сознание сыграло с ним злую шутку. он раздраженно цокает, когда понимает, что кусочки его красочного сна всё-таки канули в небытие, а в голове остались только самые яркие и пугающие моменты. поговорить всё-таки надо. да и поблагодарить, наверное, тоже. дилюк встает, застегивает свою рубашку, которую ему расстегнули, спасая от солнечного удара, и направляется в сторону выхода. опомнившись, тушит свечку. со скрипом покидает чужой дом. чем ближе он приближается к громким звукам, тем сильнее у него начинает гудеть голова. удивляло и то, как быстро сменилась погода — от чистого неба не осталось и следа, сильный ветер разгонял густые тучи и доносил чужие звонкие голоса до каждого уголка деревни. дилюк напрягается, когда понимает, что в той стороне очень много людей. не десять, не пятнадцать точно. будто не проделки круга, а целый день города. он долго не решается сделать первый шаг на протоптанную поляну, лишь смотрит на то, как раздувается дым от высокого костра. скрипучие музыкальные инструменты доносятся до его ушей, он хмурится. делая шаг во внутрь, он ожидал все, что угодно. дилюк думал, что все песнопения прекратятся, и каждый уставится на гостя. думал, что его тут же закинут на костёр и сожгут как самую главную ведьму деревни. но ничего пугающего так и не произошло. вкусный аромат, будто жгли какие-то пахучие травы, перемешивался с чужими мелодичными голосами. конечно, сливаясь воедино, они создавали какую-то какофонию тем более для неокрепшей головы, но дилюк не пугался этого. всем будто было все равно на его присутствие, будто он и должен быть здесь, будто ничего плохо в его грехе нет. парень ищет глазами знакомые лица. пугается, когда слышит, как кто-то смеется со стороны воды и вдруг вспоминает, что и до этого видел, как члены ведьминского круга купаются в реке покойников. может, все не настолько страшно, как малюют? — ты и правда пришёл! — дилюк чувствует, как тонкая женская рука оплетает предплечье, — пойдём, там тот, кого ты так жадно ищешь. хотел уже дилюк возразить, да вот только быстро его потянули в противоположную сторону. лиза мертвой хваткой держала его, не давая даже шанса на побег, только тот и не пытался. по пути ему улыбнулась парочка человек, которым он ответил неловкой кривой ухмылкой. какие-то все слишком доброжелательные для опасного и проклятого места. ветер завывал нещадно. венти сидел на помятой траве, а вокруг него ютилось ещё парочка человек. паренёк, которому можно дать лет шестнадцать, и девушка, тоже молодая. один ее глаз был спрятан за темной повязкой. дилюк искренне удивился тому, что в кругу состоят и такие юные ребята. неужели это их осознанный выбор, оказаться тут? они выглядят счастливыми… внимают каждому слову венти и прислушиваются внимательно, о чём-то расспрашивают. когда парень с улыбкой кивнул в последний раз, они стали звонко благодарить его и в итоге убежали в сторону, от которой громче всего доносились звуки музыкальных инструментов. встретившись со взглядом незнакомца оба улыбнулись, а паренёк вовсе немного наклонился, почёсывая затылок. руки и коленки его были перебинтованы, а на плече виднелся глубокий шрам. девушка схватила его и ускорила шаг. венти казался удивленным, но его выражение лица быстро сменилось на довольное, тёплое. дилюк улыбнулся ему в ответ. — я не думал, что ты придёшь! уже поблагодарил лизу за отвар? — дилюк, опомнившись, неловко кивнул в сторону девушки, а та лишь отмахнулась, окончательно отпуская гостя. она быстро пропала из поля зрения, напоследок выхватит откуда-то джинн. наверное, они ушли в сторону речки. — я знаю, что ты безгранично рад тому, как твой план по заманиванию меня сюда осуществился. мне просто надо поговорить с тобой и желательно как можно скорее, — дилюку приходилось говорить на повышенном тоне, чтобы венти мог услышать его разборчиво. ветер завывал громко, перемешиваясь со всеми музыкальными инструментами сразу. — поговорить значит, — венти перевёл взгляд на людей, которые все это время веселились и горланили незамысловатые песни, — хорошо, только я догоню тех ребят, с которым разговаривал минуту назад. познакомься с ними как-нибудь! их родители переехали сравнительно недавно, ребята добровольно пришли сюда. наслаждаются, расспрашивают о разных вещах. попросили достать для них домру, только вспомнил я, что одолжил ее молодой девушке. погоди, я скоро. иди пока в сторону платформы, там и встретимся. венти вскочил быстро и направился туда же, куда ушли ребята до этого. дилюк осмотрел круг ещё раз и побрел через поле в назначенное место. удивительно, но уходить совершенно не хотелось. юноша не задержался. дилюк только присел на платформу, только прислушался к звукам воды, как вдруг совсем рядом появился его собеседник. парень вздрогнул. приподнимая своё платье и засучивая широкие штаны, венти опускается на платформу и погружает ноги в воду. дилюк вдруг понимает, что они оба полностью повторили сегодняшний кошмар. парень нервно сглатывает. — так о чем же ты хотел поговорить? что-то настолько важное, раз ты в спешке и страхе убежал со мной в поле, а потом и вовсе словил солнечный удар? — он поворачивается в сторону дилюка, потому что ветер с легкостью унёс бы его слова. — я напуган, венти. честно и без лести. потеряно и изранено. парень расплывается в улыбке. — и что же тебя так напугало? неужели кошмар, — дилюк выпрямляется, словно в его голову пролезли и вытащили наружу все воспоминания. венти ойкнул от чужой реакции, осознав, что не ошибся. они снова замолчали. — знаешь, мне кажется, что я забыл что-то важное, что-то, о чем забывать не должен. я совсем забыл человека, которого обязан горестно оплакивать. а сегодня он явился ко мне во сне, — дилюк вздрагивает от своих же слов, — явился и вселил ужас. может, это неупокоенная душа? как мне простить себе же свою глупую забывчивость? как объясниться перед тем, кому важно, чтобы я помнил? ветер завывает ещё сильнее, а голоса из круга будто затихают. они молчат несколько минут, но венти наконец-то встает и поправляет своё одеяние. подходит к дилюку, кладёт обе руки на его плечи и заставляет поднять взгляд на себя. — если бы у нас была хоть малейшая возможность изменить то, что сделано, тогда стоило бы задумываться над старыми ошибками. но раз их нельзя исправить — пусть мертвые оплакивают мертвых. расслабься, дилюк, в этом нет твоей вины. венти оглаживает рукой его голову, а потом и вовсе спускается ниже. униженная и израненная, потерянная и обиженная душа ищет опору. дилюк прижимается щекой к чужой руке и позволяет себе выпустить наружу горький страх. в собственном несчастье он наконец-то находит поддержку.