Так умела она любить...

— Ты сегодня что-то поздно. Где была? — мама встала в дверях на кухню. — У Василисы Антоновны, — буркнула Мира, снимая куртку. — Ели чего-нибудь? — М-м… Чай пили. — Садись тогда, я тебе супу налью. Мира, вздыхая, взяла ложку. Она уже знала, что сейчас последует уйма вопросов, отвечать на которые совсем не хочется, но придётся, иначе мама снова будет ругаться и кричать, что Мира плохая дочь, которая ничем не хочет делиться со своими родителями. И точно: мама села напротив, подперев ладонью подбородок: — Ну рассказывай: чем занимались, что она тебе рассказывала? Мира прожевала капусту и только после этого уронила: — Да… Ничего. Мы чай пили, про сочинения говорили. — И всё? — удивилась мать: Миры не было четыре часа. — Всё. — А в школе что? — Тоже ничего. По геометрии самостоятельную писали, у меня тройка, — и кого волнует, что это было день назад? — Ну-у, не расстраивайся! — ободряюще улыбнулась мама. — Исправишь! Мира нахмурилась и посмотрела на неё: — Я и не расстраивалась. Мать осеклась и больше ничего, к счастью Миры, не спрашивала. Та, доев суп, отправилась в спальню. Там Мира навзничь рухнула на кровать и расплылась в улыбке. Впереди были выходные, за которые можно сделать уроки; поэтому Мира прикрыла глаза и, не коря себя за безделье, смаковала воспоминания прошедшего дня, такого прекрасного благодаря Василисе Антоновне. — «Кто ты есть, ответь, какая тайна в твоем сердце, ведь всё неслучайно, что за роль в твоей игре досталась мне?»

***

Василиса Антоновна, задумчиво улыбаясь, убирала со стола кружки и тихо мурлыкала:

«За морями ты сыщешь её,

За холодными волнами небо темнеет от стрел,

За холодными глазами… отдашь ли ты всё, что имел,

За её любовь, мой серебряный?»

Потом застыла, размышляя: а сможет ли Василиса Антоновна действительно пожертвовать всем ради любви Миры? В девчонке сомнений не возникало: она хоть и скромная, но, если надо, любому голову оторвёт и даже не поморщится. А вот способна ли на такое Василиса Антоновна? Она присела на стул, протирая бокал. Чувствовала, как вновь поднимается давление, поэтому выпила ещё таблетку и пошла в спальню. Там Василиса Антоновна легла на диван и смогла полностью предаться размышлениям. Что будет, если кто-то узнает об этой любви? Да, по-правде сказать, некоторые уже косо поглядывают в их сторону. Например, классная Миры, Дарья Олеговна. При мысли об этом человеке Василиса Антоновна закатила глаза и болезненно застонала. С самого первого дня они не поладили. А в чём было дело, до сих пор никто не знает, но вражда всё продолжается: какие-то подколы, невольные перетягивания учеников на свою сторону, лишние поручения… Господи, как это глупо! И как мелочно! Но отступать нельзя хотя бы из-за принципа, тем более остался всего один год, а в десятом классе в любом случае уже будет чуть легче. И явный интерес Миры к Василисе Антоновне, пусть даже как к учителю, Дарья Олеговна, конечно, без внимания не оставила. Хорошо, что у неё нет никаких оснований для упрёков. Пока… Василиса Антоновна не знала, что будет делать, если Дарья Олеговна скажет что-нибудь о них с Мирой напрямую. Косые-то взгляды она выдержит, но против открытых заявлений смолчать не сможет. Но этот неприятный разговор рано или поздно состоится: Дарья Олеговна ходит тихо, как кошка, и всё ищет повод напасть. И нападёт, Василиса Антоновна не сомневалась. Хорошо ещё, что Мира совсем не умеет ругаться. Она никогда не будет спорить с Дарьей Олеговной, даже если выслушивать её бредни будет крайне неприятно. И Дарья Олеговна останется обезоруженной этим смирением. Василиса Антоновна засмеялась: Мира в этом плане вообще сногсшибательна. Она вспомнила очередную свою стычку с Дарьей Олеговной. Прошлой зимой было холодно, и Василиса Антоновна предложила 9В, на тот момент ещё восьмому, устроить чаепитие, чтобы согреться. Они весело болтали, смеялись. Но кто-то рассказал об этом Дарье Олеговне. Василиса Антоновна цокнула языком: «Вот же дряни!..» Позже они спускались с Дарьей Олеговной по лестнице, и ту будто бы прорвало. Её круглое лицо покраснело от злости, а ноздри широко раздулись: — Это вы настраиваете против меня моих учеников?! — Что? — не поняла Василиса Антоновна. — Вы пили чай с моими детьми! — И в чём проблема? — Вы не должны были этого делать! Это я планировала организовать чаепитие! Терпение Василисы Антоновны подходило к концу, внутри уже бушевала злость вперемешку с обидой: — Слушайте, ну организовывали бы! Я тут причём? — Притом! Вот я сейчас пойду к директору и откажусь от класса. Берите его тогда вы, раз у вас такие хорошие отношения! Дарья Олеговна сжала руки в кулаки и убежала вниз. Василиса Антоновна так и стояла на лестнице, удивлённо подняв брови. «Какая же она всё-таки глупая!» — подумала она, покачав головой. А Мира ведь не такая. В этом они не похожи. Василиса Антоновна видела, как Дарья Олеговна нападает и на неё. Мира тогда подошла спросить на счёт какого-то там заявления. Дарья Олеговна порывисто выхватила листок из её тоненьких рук: — Мир, ну ты разве не видишь?! Вот же написано: «Подпись родителя». Отдашь маме, она разберётся. Мира осталась невозмутимой. Даже, кажется, чуть улыбалась: — Я не поняла и хотела спросить. А то вы будете ругаться, что я неправильно заполнила. — Я сколько раз говорила: это заполняют родители, а не вы! Вы ещё маленькие. — Я слышу. — Ну так в чём же дело? Мира, немного посмеиваясь, убрала заявление в портфель. Она выглядела абсолютно спокойной и как будто не понимала, что Дарья Олеговна, по большому счёту, вела себя не очень вежливо. Василиса Антоновна не смогла бы так. Потом она спросила про этот случай. Мира лишь засмеялась: — Терпеть не могу Дарью Олеговну! Наши её обожают, но я не понимаю, за что. И меня она тоже не любит, но это ладно. — Мир, она дура. Не должна я тебе такого, конечно, говорить, но это так. — Да, правда. Мира не прекращала удивлять. Василиса Антоновна думала, что она должна чему-нибудь её научить и, вроде, должность-то подходящая. Но и Мире было что показать. Как всё будет, если им придётся расстаться? Василиса Антоновна не переживёт. После ухода Гордея хоть в петлю лезь, а уж что будет без Миры… Василисе Антоновне хотелось думать, будто и Мира испытывает такую же сильную привязанность. И будет тосковать… Но допускать такого было нельзя. По щеке Василисы Антоновны покатилась слеза. Если весь мир пойдёт против их отношений, даже пусть дружеских, она не отпустит Миру. Только если та сама не захочет уйти, но она не захочет, это и так понятно. Василиса Антоновна, может, и сломается, но ни за что не прогнётся. Дорогая цена? Возможно. Но Мира точно всего важнее.