Степень искренности

      — Какого хрена ты творишь, отец? — дрожащими руками одиннадцатилетний Казутора тянется к пустым склянками от страшной жидкости, которую только что подогрели на железной ложке и употребили по назначению: внутривенно. Белая смерть на конце иглы, стала проблемой для когда-то уважаемого человека. Он не собирался становиться зависимым, но став на неверный путь последовал примеру: «всё узнаешь, всему научат».       Воспалённый мозг рисует причудливые паутины тесно связанных событий, где паук — тот самый потребитель, хозяин своей жизни, всё контролирующий. Сознание начинает течь медленно, надоедливо и односторонне, а вместо ощущений утраты реальности и воодушевления — убийственное привыкание.       Доктор из мужчины был бы блестящий, хоть и замкнутый по натуре. Карьера врача отца Казуторы была обречена, когда он не смог спасти единственного важного, казалось бы, для себя человека и теперь, продавал за бесценок всё нажитое когда-то семьёй.       Захламленная квартира, пропахшая запахом дешёвого алкоголя и сигарет — была в порядке вещей весь последний год, но сейчас колёса их жизней стремительно катятся по наклонной плоскости вниз со скоростью двадцать оборотов в секунду, нарушая баланс шаткого состояния равновесия. Чаша весов перевешивает в одну сторону и Казутора, сидящий по другую от отца, летит вниз следом за ним.       — Сколько ты будешь это терпеть? — отрицательно кивал головой встревоженный мальчик. Из-за состояния отца Казуторы — Баджи приходилось очередной раз перебираться к другу через забор за домом, а после Тора замыкал дверь своей комнаты изнутри и запускал Кейске к себе.       — Я не уверен, что могу что-то с этим сделать. — Единственным логичным решением было ждать, пока организм отца однажды откажет окончательно. Невыносимо наблюдать, как последний близкий человек — гробит всю свою и твою, заранее, жизнь. Дом он заложил уже давно и теперь осталось считать дни, пока кто-то приедет выгонять их насильно отсюда.       — Просто позвони в полицию, — шёпотом говорил Кейске, боясь, что их могут услышать.       Больше всего Казуторе не хотелось связываться с копами. Живых родственников у него ровно ни одного в Японии, поэтому ребенка, оставшегося без опекуна, упекут в приют, где он сломается окончательно.       — Я поговорю с мамой. — Утешал Баджи. — Мы справимся втроём. — Убеждал он.       В один из дней по «чьей-то наводке» в дом Ханемии с проверкой нагрянули полицейские с пистолетами, сразу бросившись связывать и мальчика, и отца, а специально обученные собаки вынюхивали следы запрещенных веществ. Долго искать не пришлось, поскольку мужчина не мог и предположить, что облава случится так спонтанно, ведь никто не мог его сдать. Никто, кроме…       Казутора, оставшийся в доме, провожал безразличным взглядом человека, который был его единственной семьёй, а тот лишь не по-доброму улыбнулся сыну напоследок, невербально передав, что он в курсе, кто виноват.       Рёко Баджи, взявшая опекунство над Ханемией попала в аварию спустя три года, когда парням было четырнадцать и шестнадцать. Эти три года были самыми счастливыми в жизни Торы и пусть кровными узами связаны они не были, его полюбили и приняли в семью.       Теперь же — за спиной хилая лачуга и даже не зародившиеся надежды на счастливую жизнь, а впереди — кредиторы со странными расписками от отца, где тот закладывал имущество, и немыслимые суммы. Адвокаты помогли списать совсем незначительную часть долга — все остальное до сих пор висит камнем на шее, тянущим на самое дно.       — Мы справимся. — Позитивно успокаивал друга Баджи, даже когда самому было не легко после потери самого близкого человека. — А после купим дом и проживём на побережье до ста лет.       — Надо поторопиться закончить со всем поскорее. — Словно выцвевшими на солнце карими, с золотистой поволокой янтарных глаз, глядел на Кейске мальчик с надеждой на общее светлое будущее.       Они всегда есть друг у друга.

***

      *1 новое сообщение* — Уведомление, которое не должно было вызвать панику у парня, решившего, сохраняя анонимность, пообщаться с другим парнем.       Белое окошком с выделенным в голубую рамку текстом высвечивается на нижней части экрана и Чифую, затопленный мыслями самобичевания и осуждения своей же глупости краснеет, но не от стыда, а от волнения и навязчивого желания дать себе по лицу.       — Зачем я вообще написал ему? — корит себя Мацуно, зачитывая пришедшее: [B.K.]: а ты не из робкого десятка. Сначала нужно обсудить детали. Тебе есть 18?       Чифую задумывается всего на минуту, решив, что документы у него, — по крайней мере, он надеется на это, — требовать никто не будет. И, учитывая его ник с датой рождения — соврать сама судьба велит.

[Chifuyu19]: 19, это принципиально?

[B.K.]: по закону — да. Но не удивлюсь если окажется, что тебе тринадцать. Есть какие-то предпочтения?

[Chifuyu19]: В плане?

[В.К.] Кинки, фетиши, пожелания? Может тебе нравится какой-нибудь дэдди-кинк или кроссдрессинг?       Подросток аккуратно развернулся, глубоко вздохнул и снова вернул взгляд в монитор. Эти слова знакомы лишь понаслышке и он предельно не уверен в своих знаниях. А выглядеть придурком не хочется, поэтому ответ его слишком лаконичен.

[Chifuyu19]: Нет.

      Би Кей, который не часто лично общался с фанатами, и вообще придерживался правила — только деловое общение — уже представлял перед собой неуклюжего мальчишку в прыщах и толстенных очках, которому едва ли есть пятнадцать и не то, чтобы он не хотел смотреть на него и тем более делать что-то по видеосвязи, просто лучше сразу знать с чем имеешь дело. [В.К]: покажи себя.       Глаза Чифую засветились нездоровым интересом, словно в них отражаются сотни бриллиантов. По-хорошему, следовало бы отказаться, или, хотя бы, сказать что-то против, ведь всё должно быть абсолютно анонимно, но ему до невероятного неймётся показать своё без преувеличений, красивое лицо.

[Chifuyu19]: тогда ты тоже.

      Решительная попытка, но, к сожалению, заведомо обречённая на провал. [В.К.] в каком пункте правил, читая ты допустил логическую ошибку? Мне нравятся твои амбиции, Чифую. Но должен понимать, что это невозможно.

[Chifuyu19]: как тебя зовут?

[В.К.]: Эдвард.

[Chifuyu19]: звучит неправдоподобно

[В.К.]: как и твой возраст.       Подловил всё-таки.

[Chifuyu19]: мы на исповеди?

[В.К.]: можешь попробовать отмолить свои грехи, но боюсь придётся встать на колени.

[Chifuyu19]: какие грязные мыслишки. Я краснею. Мы уже начали? Я думал всё будет немного иначе.

      Чифую ухмыляется со своих же слов и писать о том, что он смущён, когда в глазах чертята пляшут — самое чистое враньё. [В.К.]: нет, ещё нет. Но если хочешь можем перейти к делу.       Кадык Чифую нервно дёрнулся, сглотнув всё напряжение. Три тысячи йен за то, чтобы его виртуально отпраститутили — не такая и большая сумма.

[Chifuyu19]: всегда готов.

      Би Кей усмехается этому напору, сразу видно: молодой, горячий. Хоть одно приятное событие за день. Он самодовольно улыбается, набирая: «сейчас скину реквизиты для оплаты…» — и тут же стирает набранный текст.       В голове всплывает образ улыбчивого Казуторы и его друга-раздражающего-засранца, но Кейске уверенно говорит себе — быть такого не может — и всё же решает удостовериться. [В.К.]: включи камеру, лицо можешь не показывать. Я просто хочу оценить для начала.

[Chifuyu19]: а если я маленький и

толстый?

[В.К.]: как раз в моем вкусе. — Явно врёт.

[Chifuyu19]: пару минут.

      Чифую стремительно несётся в ванную чистит зубы, непонятно зачем, а на обратном пути хватает мамин парик — снова непонятно зачем, и нацепив гладкое чёрное каре, почти как у Казуторы, садится обратно в кресло.

[Chifuyu19]: я готов.

[В.К.]: надевал нижнее белье посимпатичнее?

[Chifuyu19]: следишь за мной?

      Би-Кей улыбается, и с каких пор ему интересно просто так общаться с кем-то? Это всё недостаток новых знакомств и общения — однозначно.       Светлый фон меняется тёмной заставкой и на экране горит зелёная трубочка принять вызов, и у Чифую пальцы деревенеют, перед тем как ответить тому самому человеку, который так понравился ему уже внешне.       Отличный психологический приём — представить своего собеседника голым, но почему-то Чифую это нифига не помогает и в его случае, лишь усугубляет ситуацию.       Парень по ту сторону экрана, увидев лишь кусочек стола и лицо Чифую ниже подборка, довольно хмыкает. Собеседник не удерживается от того, чтобы коротко коснуться языком нижней губы, а после закусить её.       Тёмные волосы контрастируют с кожей Мацуно и Кейске кажется, что выглядит парень весьма необычно. Подбородок Чифую такой гладкий, будто тому и правда пятнадцать, но плечи под футболкой и руки, свободно лежащие рядом с клавиатурой — добавляют плюсиком пару лет к его образу. И опять же — только визуально.       Перед Чифую весьма приятная картина, он видит лишь как парень перед ним усмехается, но всё ещё молчит. Руки, завешанные побрякушками, а пальцы — железными кольцами, придают образу брюнета неформальности. Обычно Би-Кей снимает всё лишнее с себя, чтобы, мягко говоря, не мешало, но сейчас он в одежде, и всё ещё невозможно горяч.       Волосы, как кажется Чифую, чуть длинноватые и собранные сзади, что тоже может быть лишь частью образа — такой же накладной парик, как у него сейчас, но даже так — тому парню это к лицу.       Из-под чёрно-красной полосатой футболки виднеются выступающие ключицы, а когда Би-Кей очередной раз криво улыбается, по бокам уголков рта оголяются острые зубки.       Брюнет приоткрывает рот, чтобы сказать что-то и Чифую зависает, смотря как красиво размыкаются его губы, готовясь снова услышать этот чарующий голос. Во рту Би-Кея при дневном свете мелькает блестящее железо и Мацуно удивлён, если у него на языке и правда пирсинг, то он просто обязан увидеть его полностью или хотя бы попросить ему показать.       — Что здесь… — за дверью Чифую слышит голос мамы, которая как обычно не вовремя и так неприятно-неожиданно, вернулась, — …происходит?       На последнем слове Мацуно со скоростью света захлопывает ноутбук, испытывая глубочайшее чувство стыда перед тем парнем и разочарования от несбывшихся надежд.       Женщина, вошедшая в его комнату, возможно, хотела спросить что-то важное, но увидев сына в парике, потеряла дар речи. Дверь за ней безмолвно закрылась и все вопросы так и остались неозвученными и повисшими в воздухе, а Чифую вдвойне злился на злой рок судьбы.       Спустя несколько мучительно долгих минут мама зовёт с кухни, приглашая пообедать, но аппетита нет совсем и всё же парень встаёт, покидая комнату, по пути закидывая её парик обратно. У него на лице выражается самое искреннее недовольство, но при всём своём не желании он не будет вести себя как капризный подросток, чьё личное пространство только что нарушили и задели этим за живое.       Мама не заслужила такого с ней обращения. Несмотря на то, что отношения всегда были отчасти отстранённым, он проявлял уважение. Но делиться своими переживаниями не любил или попросту не мог. И по сути, она даже подумать не могла, что сына не интересуют девушки. В действительности, это не настолько важно, да и вряд ли её порадует такая весть — далеко не трогательная.       После смерти отца их семья разбилась на два лагеря, две одиночных и чуждых друг другу, стороны.

╬═ ═╬╬═ ═╬

      Кейске снимает с себя несколько колец и складывает перед собой, пропуская свободные от металла пальцы сквозь волосы. Он только настроился говорить своим сексуальным голосом, как вдруг у его оппонента всё оборвалось. И, конечно, Баджи слышал женский голос со спины, а после резкий дисконнект. Очередной школьник — тут и думать нечего.       Изначально он представлял перед собой совсем неказистого паренька, но исходя из того, что успел увидеть — может с уверенностью сказать, что тот оказался весьма привлекательным. Иногда, достаточно взглянуть на длинные ровные пальцы и улыбку с красивыми губами, чтобы уверенно заявить — красивый и влюбиться в такие мелочи. Даже если настоящая красота — понятие субъективное. И, скорее, она — внутри. Разглядеть с первого раза — практически невозможно, а запасть на красивый фантик от дерьмовой конфетки — удел простаков, а Кейске себя таковым не считал.       Он ждёт ещё десять минут у монитора, переписываясь с кем-то в какао-токе попутно, а после вырубает компьютер. Тот парень вряд ли уже появится — только время потерял.       Завтра они вылетают в семь утра, поэтому весь оставшийся день будет посвящен составлению списков дел, которые должен сделать Казутора, во время отсутствия брата, а ещё проверить горящие задолженности. Чтобы по возвращении, Кейске не обнаружил, что их дом изъяли за невыплату или отрезали электричество, или в худшем случае — угрожали Казуторе, как единственному находящемуся здесь хозяину.       По идее, все эти экстренные ситуации они уже обговаривали и пока ситуация не критична, но Баджи волнуется. Он впервые улетает в другую страну, оставляя все обязанности на младшего.       С тех пор как они остались без родителей, нужно было непромедительно найти готового за них поручиться опекуна и этим человеком отказался первый встречный в интернете, откликнувшийся на сомнительное объявление двух подростков.       Исикава Хидеки так его, кажется, звали. Виделся с ним только Баджи и только несколько раз, когда приходилось вместе наведываться в административные центры ставить росписи и печати. Мужчина, имеющий средний заработок, но не совсем чистую совесть, готов был взять ответственность за ребят, только формально, конечно же.       «Ни дай бог у меня из-за вас будут проблемы.» — Единственное напутствие, которым пригрозил псевдо-опекун, но Кейске заверил, что они уже взрослые и могут сами за себя отвечать. Естественно, все государственные пособия за них оговорено стекали только в карман Исикавы-сана, но этих грошей всё равно не хватило бы на нормальную жизнь.       Они с Казуторой разъехались когда Кейске было почти семнадцать. Подрабатывая грузчиками вместе — накопили на билет на самолёт и Баджи по объявлению о наборе сотрудников на высокооплачиваемую работу с проживанием сорвался в Канаду. Северная Америка приняла юного амбициозного парня холодными объятьями.       Подрабатывая около года простым уборщиком в престижном отеле, он поднакопил приличную сумму, несмотря на ежемесячные переводы части денег домой. А спустя ещё некоторое время, из-за приятной внешности ему предложили сменить сферу деятельности и стать доброжелательным мальчиком на ресепшене. Долгих четыре года и парень дошёл до администратора, зарабатывая около ста шестидесяти долларов за час своей работы, отправлял практически всё домой, а ночью подрабатывая более интересными занятиями...       — Что с настроением? — голос Казуторы в динамике немного успокаивает и отталкивает Кейске от грани снова впасть в пучину вечного самокопания и потонуть в нём.       — Честно говоря, я бы хотел сегодня не приходить домой вечером. Не будешь слишком переживать? — Тора устало вздыхает в трубку, но всё же не противится:       — Конечно. Утром заедешь или сразу в аэропорт?       — Как получится. — Естественно, Ханемия не станет обвинять его в желании забыться немного, учитывая замысловатость думок Кейске, которые, кажется, порой не ясны даже ему самому — лучше не стараться выяснить причину его порывов.       — Если напьешься и захочешь поговорить, — с усмешкой предлагает брат, — мне не звони.       — Неужели ты научился говорить правильные вещи? — откидывается на спинку дивана Баджи. Он вяло улыбается, потирая лоб и знает же, что Казутора не любит, когда тот ищет себе неприятностей.       — Просто не хочу как в прошлый раз. — Ханемия периодически постукивает пальцами по какой-то поверхности, видимо, занервничав.       Как-то раз Кейске позвонил ему среди ночи, сказав, что очень ценит и любит, и ещё, что был безмерно счастлив быть его братом, а после отключился.       Паника, обуявшая Казутору не знала границ. Он успел надумать себе самых худших из всех возможных вариантов, а после на самом дешёвом такси объехать все ближайшие пивные в Шибуя.       Наконец-то найдя нужный силуэт, Ханемия рванул со всех ног, потому что светлая футболка была ярко пропитана темно-красным пятном, а сам Баджи болезненно морщился сидя на ступенях у чёрного входа заведения и держался за бок одной рукой.       Сердце вмиг остановилось и ноги потеряли опору, Казутора едва ли помнит как дошёл до брата, потому что от резкого коллапса перед глазами потемнело, но он шёл, словно из них двоих — перебрал Казутора.       Убийственным тоном окликнув Кейске, Ханемия пытался собраться с мыслями и понять, что делать, но тот, подняв голову, улыбнулся во все свои тридцать два, и мило протянул:       — Казуто-орочка, я испачкался немного.       По факту оказалось, что Баджи просто потянуло на сентименты и телефон не вовремя разрядился, а красное пятно — неудачный встречный, врезавшийся в него у барной стойки.       — Мне завтра на самолёт, так что думаю много не пить. — Обещает Баджи, но этот статус: «думаю» — лишь предположение, на самом же деле — он не думает, а просто плывёт по течению. Как получится — было всё же более честно.       На этот вечер компанию ему составит новый друг, которому он ещё должен за ремонт авто, поэтому угощать будет Кейске. Так даже лучше — получится отвлечься и обсудить поступившее от Сейшу интересное предложение.