Степень искренности

Нас было трое, жалко, что не вдвоём.

Он был красивым, на фоне меня…

Flashback.

      Коко пытается вздохнуть спокойно и скинуть с плеч сгущающуюся неприязнь, предмет которой сейчас стоит за дверью рядом с ним. «Предмет» окружён его вниманием и эта невидимая аура дружелюбности буквально витает в воздухе розовыми искорками, как в романтических мультфильмах. Белоснежная улыбка сияет так искренне, что Хаджиме невольно склоняет голову и нарочито хрустит костяшками шейного позвонка, — жаль, что не того парня — напротив Инуи, — и хочет думать, что брюнет — ему не соперник.       Думать хочет Хаджиме, а признаки романтической заинтересованности его Сейшу в этом Кейске, игнорируют молодого господина и кричат об обратном.

…а я духом сильный,

просто терпел, что ты…

      Коко щурится, дёргает подбородком и выглядит собранным, когда решает войти. Тёмно-янтарный взгляд не вызывает никаких эмоций на его лице, поскольку новый сотрудник для него — ноль по значимости. Зато, каждое действие Сейшу цепляется за острый взор.

      — Инуи, нужно наведаться в соседний филиал. У бухгалтерии какие-то проблемы с получением заключения о сделке.       Самоуверенность его тут же улетучивается и рассыпается прахом по комнате, стоит Инуи очередной раз ткнуть Коко носом в это горькое: «мы не в таких отношениях, чтобы ты ревновал».        — Прошу прощения, господин Коконой? — вежливо уточняет Сейшу. — Почему нельзя послать ответственного за бухгалтерию?       Юный, будущий директор всего филиала их компании, ревнует. Инуи в курсе. И его действия не панацея — отравляющие вещество, когда блондин мягко и тактильно прикасается к Кейске. А внутри Коко, кажется, закипают все восемьдесят процентов воды, из которой он состоит.

…так и не видел,

как я люблю тебя.

___       Хаджиме планировал провести эту поездку в более уютной обстановке, возможно, на обратном пути заехать в какую-нибудь кофейню и послушать приятную музыку в компании любимого приятеля, но после колкого замечания Инуи, сделался предельно разочарованным.       Он пересекает длинный коридор быстрым шагом, и, игнорируя личного водителя, направляется к лифту. Как вдруг, неожиданно для себя парень осознает, что кто-то заталкивает его внутрь и нажимает нужный этаж. Холодная серебристая поверхность кабины слабо отражает, но бросив взгляд чуть в сторону, краем глаза Коко узнаёт знакомые тона одежды Инуи.       — Давай-ка проясним, — опуская руки перед Коко, прижимается со спины Сейшу. — Не ты владеешь мной, поэтому не имеешь права отвлекать от работы. Или ты думаешь никто не замечает, что ты себе позволяешь? — Инуи цедит каждое слово сквозь зубы, а губы его находятся в паре дюймов от уха Коко. Так близко опаляет дыханием и, кажется, что обнимает.       Хаджиме обладает особой способностью: находить Сейшу абсолютно эстетически-прекрасным в любой ситуации. Даже сейчас. Он мысленно дорисовывает Инуи соблазнительную улыбку, именно ту, которой он одаривал Кейске всего минуту назад. Противоречивое чувство — ему приятно, но на душе не то, что кошки, там противные жабы издают свои мерзкие звуки. Там сыро и грязно от чувства, что человек, который ему не принадлежит, (но должен) может быть и не его вовсе. Бред какой-то.       Они настолько близко, что знакомый запах парфюма вместе с шампунем, вместе с запахом кондиционера для одежды и тонким ароматом самого Хаджиме, заставляют Инуи глубоко вздохнуть, чтобы впитать в себя эти нотки и запомнить.       — Ты весь мой, Сейшу, — холодно констатирует факт, будто наносит фразу под кожу, вбивая мелкими иголочками с огромной подписью внизу: «и это не обсуждается». — Я владею тобой и если скажу тебе идти за мной… — удар кулаком о стенку лифта, заставляет строптивого Хаджиме на секунду потеряться. Он ещё не видел вечно спокойного Инуи в таком состоянии.       Мелкий засранец Коконой вырос и физически не сильно уступает своему сопровождающему. Так ещё и хватает дерзости относиться к нему без элементарного уважения. Сейчас бы развернуть его, хорошенько прижать к стенке, обхватить лицо руками и… Из всего этого Сейшу позволяет себе только первое. Зубы скрипят от злости, потому что, мать его, он никогда не сможет дать волю большей инициативе.       — Не заставляй меня заходить так далеко, — бессильно выдыхает блондин и отстраняется. Маска безразличия и отстранённости возвращается так быстро, что обернувшись, Коко видит привычного ему Инуи. Привычного, в то время, как у самого Хаджиме сердце заходится, но он пытается выглядеть спокойным.       Когда-то, это должно было случиться и, выуживая из недавних воспоминаний картинку, где Сейшу этими самыми руками, что едва не касались его, трогал другого парня — кровь внутри закипает и бурлит как лава в жерле вулкана. Коко поджимает губы и распрямляет плечи, оборачиваясь и едва ли не сталкиваясь носом с Инуи. Раз Сейшу позволяет вести себя так свободно с другими, то может ли Хаджиме немного повести себя как избалованная мразь?       — Не заставляй меня принуждать тебя быть моим, — не отрывая требовательного взгляда с нездоровым блеском, хватает за предплечье старшего Коко, а тот отступает и оказывается прижат к стене.       Сейшу с первого взгляда понимает, что друг его уже задыхается от ревности. Паника завладевает им, стоит Хаджиме преградить путь отступления, нависая неприступной стеной.       Сквозь тишину доносится щелчок, и к удивлению Сейшу, напарник нажал на красную кнопку остановки лифта. Инуи слишком удивлён, поэтому вместо комментариев, торопливо оглядывает углы кабины и к его счастью, камер нет. Иначе пришлось бы объяснять господину Коконою: «что такого важного они обсуждали в лифте». Смотрящие за камерами, обязательно доложили бы боссу о проделках сына, как докладывают о каждом шаге Хаджиме. Возможно, тот уже привык, что у него нет никакого личного пространства.       Грудь Коко вздымается и при каждом вздохе касается Инуи. Чёртов бледнолицый, аристократический вампир в своей широковатой чёрной рубашке под горло, заставляет засматриваться на красивую линию скул, подбородка, невесомо коснуться пальцами, поглаживая и пробуя на ощупь.       Ничего не говоря, Коко перебирает в голове наиболее правильные варианты того, как следовало бы поступить.       — Перестань делать глупости, — расслабленным голосом отрезает Сейшу и вся надежда Коко, рассыпается как хрусталь. Куда ему до того нового сотрудника, от которого Инуи не может отвести взгляд и постоянно ищет повод остаться наедине.       — Доплачу за личные услуги, — с усмешкой и нескрытой досадой в голосе, проговаривает Хаджиме, нарочно задевая гордость старшего.       Удивлённые, небесно-голубые глаза вспыхивают очередной волной раздражения и сегодня этот ребёнок превзошёл сам себя. Пальцы крепче смыкаются в кулак и Сейшу пытается оттолкнуть брюнета, хватая за грудки, но Коко стоит не сдвинувшись.       — Видимо, моя сделка пришлась тебе не по душе, — опуская взгляд к бледно-розовым губам, довольно хмыкает Хаджиме. — Тогда поступлю по-своему.       Слишком неожиданно фиксируя лицо Инуи обеими руками, целует так, что тому только и остаётся шокировано распахнуть глаза. Зубы сталкиваются, поскольку Сейшу не может позволить целовать себя, даже если хочется. Руки на удивление слабеют и упираясь ими в грудь Коко, оттолкнуть сил не хватает.       Взгляд Сейшу такой же непроницаемый, но там, глубоко на дне, Коко видит противоречие самому себе. Горькими словами, заставляющими внутри всё сжаться и истекать чёрной кровью, они оба ранят друг друга. Сейшу — безразличием, а Хаджиме — сведением степени близости к счёту монет.       Напористое нажатие губами, вряд-ли можно назвать поцелуем, но сердце Инуи дико стучит, когда он ловит себя на мысли, что в этой безнадёжности, Коко его единственный луч света. Тьма вокруг Сейшу снова сгущается, стоит вспомнить об отце Хаджиме, которому Инуи обязан ценой жизни единственной сестры. Он пытается загородиться от Коко, чтобы не разрушить всё. Чтобы страх, живущий глубоко в сердце не поглотил его. Ведь узнай тот о предпочтениях сына, сделает всё возможное, чтобы они больше никогда не встретились.       — Нет, — Инуи плавно отрывается от губ, отворачивая голову в сторону. — мы слишком разные. Не надумывай лишнего.       — Не то, что твой Баджи, да? — издаёт смешок Коко.       — Вроде того, — на выдохе произносит Сейшу, замечая, как щеки Коконоя пунцовеют. Он вовремя отводит взгляд и успешно делает самое незаинтересованное лицо, до того, как брюнет поворачивается.       Малец больше не забавляется, он вспыхивает злостью и тут же потухает. Перегорает как лампочка. Примирительно хмыкнув, Хаджиме отстраняется и обжигает Инуи холодом своего взгляда, вытирая губы тыльной стороной руки. Сердце восстанавливает свой обычный ритм, а в груди болезненно тянет. Возможно потому, что лава, бурлящая там прежде, расплавила половину органов и он сейчас должен начать плеваться кровью, но вместо этого ощущает только желчь на кончике языка.       Коко больше не пытается поймать на лице Инуи хоть какие-то эмоции. Тишина пару секунд давит на слух и, очнувшись от своих мыслей, брюнет включает нужный этаж.       — Постарайся не винить меня за это, — низкий голос Коко вырывает Сейшу из затянувшегося молчания. Он просит ровным тоном, словно ничего необычного не произошло. — Эти несколько секунд, пожалуй, удовлетворили мои потребности, — натянуто улыбается Хаджиме.       Неважно, что чувствует Инуи, неважно, как старательно Коко добивается своего — между ними ничего не будет, ни сейчас, ни позже, никогда. Из общего у них — только работа, а ещё куча нерешённых дел.

***

      Многочасовой марафон по ходьбе из одного отдела в другой закончен и теперь парни едут обратно в офис на рабочей машине, чтобы оставить некоторые документы, а другие аннулировать и запретить фирме заключать новые сделки с одним из партнёров.       — Хорошо, что ты потащил меня с собой, — равнодушно проговаривает Инуи, полностью поглощённый рабочими делами. — Давно мне глаза мозолил этот подозрительный глава дочерней компании. В договоре указано, что финансовый баланс и консолидированный доход должны быть постоянными. Учитывая количество поставляемой продукции он не должен уходить в ноль, ты понимаешь о чём я? — вопрошает мелодичным голосом.       Пауза. Секунда за секундой. Хаджиме отвечать не спешит, поскольку для него это — ненужная мишура. Есть люди, которые разберутся с этим. Он заставляет себя выпустить всё напускное недовольство на выдохе и вернуться к обычному общению:       — Они же не впервые попадаются на этом? — спрашивает Хаджиме, явно понимая всю ситуацию. — Отец, как владелец крупного холдинга, мог бы просто обанкротить их компанию.       — Мог бы. Их активы не проверяли в течении полугода и за это несут ответственность финансисты. Вместо этого мы получали отчёты о доходах нескольких, вовлечённых в сеть компаний.       — Одним словом: замазывали глаза и отмывали деньги, — подводит самый логичный итог Хаджиме, но ответа не ждёт, поскольку уверен в верности своих доводов. — Восстановить репутацию и снизить риски, наступить на те же грабли не так-то просто. Думаешь они смогут прийти к компромиссу?       Сейшу вскидывает брови в недоумении и смотрит как на слабоумного. Всё же, Коко как никто другой должен знать методы своего отца, поэтому Инуи удивлён его наивности и простоте.       — Я передам мистеру Коконою твои миротворческие предположения, — слабо кивает Сейшу, стараясь спустить всё до шуток.       — Тогда ещё передай ему, что я хочу взять отпуск. Желательно совместный с тобой, — избегая прямого взгляда, мягче предлагает Коко и вызывает усмешку Инуи.       — Только не с тобой, — спокойно отрицает старший. — иначе всё это закончится как утром в лифте, — договаривает свою шутку Сейшу и прикусывает язык, поскольку Коконой удивлённо смотрит.       «Так ты всё ещё думаешь об этом?» — именно это можно понять по довольному лицу Коко, но блондину нет дела до его догадок. Он усаживается в машину и они вместе направляются домой. Сегодня Сейшу — его личный водитель.

╬═ ═╬╬═ ═╬

Mama, they say I’m a terrorist,

what?

I did nothing wrong,

but I got on a black list

Mama, they say I'm a terrorist,

Why?

      Часы на телефоне показывают только полдень, а Баджи уже на окраине города вместе с Сейшу, потому что, как сказал последний: «Нужно решить один важный вопрос».       Выгружаясь из массивного салона базальтового кроссовера, Баджи сводит брови и щурит глаза, от яркого солнца. Волосы неприятно треплет ветер, поэтому приходится собрать их в тугой хвост. После просьбы Сейшу, он направляется к багажнику и после сигнала об открытии, достаёт оттуда небольшой, но идеально, плотно упакованный ящик. Особенно хорошо постарались над герметизацией. Из всего этого можно сделать вывод: либо внутри что-то космически-хрупкое, либо абсолютно нелегальное и дорогое.       Дошло до того, что Баджи и сам не понимает, почему именно он здесь и как это вообще относится к так называемой работе. Но, обещанный аванс стал неплохим подспорьем подавить свою мораль и порыскать в закромах воспоминаний о долгах, которые наступают на горло.       Кейске слышит за спиной шум шаркающей по бетонному полу обуви. На этом пустом, богом забытом складе слишком много людей для простой встречи. Свет от одной горящей на входе лампочки тусклый и глазам нужно время, чтобы привыкнуть. Возможно, из-за проблем с проводкой, та подозрительно мигает, мешая сразу сориентироваться в окружении.       — Зачем мы здесь? — повернувшись к Сейшу, интересуется брюнет, обращая внимание на парней неподалёку. Они находились здесь задолго до приезда этих двоих, а по прибытии — выстроились, ожидая дальнейших указаний. В просторном пустом помещении заброшенного здания ни единого звука, кроме изредка шаркающей одежды, чьего-то тяжёлого, через нос, дыхания и завывания ветра, доносящегося сквозь открытую дверь.       Белокурый мальчишка на вид лет шестнадцати, сухо ухмыльнулся, въедаясь взглядом в сопровождающего Сейшу. Парень достал из висящей на поясе кобуры ствол и без сомнений направил его дулом куда-то перед собой.       — Не торопись, братик, — проследив взглядом за точным прицелом, едва уловимо говорит стоящий по соседству брюнет с парой не по-мужски длинных кос.       — О, как мне не терпится заняться им как можно скорее, — парень с пушкой снова бросает кроткий взгляд на Баджи, но в этот раз смотрит с прямым безмолвным укором. «У нас новеньких не жалуют» — такой смысл он вкладывает в своё невербальное послание.       — Опусти ствол, Риндо, — равнодушно проговаривает Инуи, а после, махнув рукой, жестом указывает, чтобы все разошлись. Теперь же, перед ними вырисовывается интересная картина.       Баджи ощутил, как сиюминутно в горле пересохло, стоило глазам заметить привязанных к стульям, сидящих у пустых перевозочных контейнеров, людей.       — Посвящаю тебя во все детали работы, — обхватывая локоть Кейске рукой, словно они на прогулке, Инуи ведёт подчинённого к пленникам.       Сейшу целенаправленно игнорирует недоумение Баджи и спокойно наблюдает за происходящим. Кейске железно сжимает пальцы кулака и запрещает себе испытывать хоть что-то. С одной стороны его испепеляют пристальные, оценивающие взгляды охотничьих псов Инуи, а с другой замораживает кристаллический похуизм самого Сейшу. И это клетка, закрытая с обеих сторон. Ему не уйти чистым отсюда.       Надо бы по окончанию всей происходящей вакханалии, выпустить пар. И желательно с каким-нибудь высоким, но стройным блондином. Чтобы был грациозен, словно лань, но и не уступал в навыках, — мысленно старается отвлечь себя Кейске. Меньше всего хотелось бы возиться с каким-то неопытным или слишком юным партнёром. Сегодня вечер пятницы и хочется задохнуться в объятьях, а не заниматься сомнительной деятельностью вместе со своим косвенным работодателем.       — Босс приказал побыстрее с ними покончить, — с нотками обиды в голосе говорит Риндо, очередной раз выделившись из общей массы присутствующих. Всё время он не отрывал взгляда от новичка, которому, по его мнению, достаётся самое интересное.       — Ран, прошу, — Сейшу терпеливо выдыхает, касаясь переносицы подушечками пальцев. — Он действует мне на нервы.       — Понял, босс, — женоподобный юноша обхватывает за плечи младшего, а пальцами другой руки сжимает его щёки, делая из губ уточку, чтобы хоть так заткнуть болтливого брата, напрашивающегося на неприятности.       — Пафол вон, — брыкается блондин, но его уже утаскивают подальше и эти личные разборки совсем не вписываются в обстановку.       — Поэтому я и не люблю детей, — медленно отбрасывая лишние мысли, снова серьёзнеет Сейшу. — Снимите, — кивает блондин и один из стоящих позади парней выполняет приказ.       — Если позволишь, — поворачиваясь к Кейске, просит Инуи и осторожно забирает коробку с ручкой. — Если это всё на сегодня, закончим по-быстрому. — объявляет блондин, посматривая на часы.       Содрав с головы непроницаемый мешок, один из подчинённых Сейшу грубо сжал мужчине челюсти и тот от болезненного давления, разомкнул их. Со стороны можно было сказать, будто в рот связанному только что затолкали кучей несколько сигар, но судя по реакции человека, всё было не так радужно.       Три цилиндрические тротиловые шашки с трудом поместились в рот, лишая возможности говорить.       Вернувшийся Риндо, усмехаясь, наблюдал за интересным зрелищем. Пистолет он давно сунул обратно в кобуру, и смирился с ролью простого зрителя. Человек, отвечающий за грязную работу, потянул пленника за волосы, сжав у корней пальцами с такой силой, что казалось те сейчас оторвутся от кожи. А после, чтобы незнакомец смотрел прямо на Инуи, парень резко дёрнул, зафиксировав голову того человека в одном положении.       — Что пошло не так, Ной? — сделал несколько шагов навстречу пленнику Сейшу. — Мы ведь договаривались, что ты больше не будешь обманывать босса. — Инуи достал из кармана небольшой пульт, и показал его связанному.       Реакция не заставила себя долго ждать. Тот начал испуганно мычать и отчаянно мотать головой в разные стороны. Ногами мужчина упирался в землю и чуть было не опрокинулся, если бы парень позади не удержал спинку стула, а после — приложил прикладом тому по голове, чтобы не вырывался.       — Вынужден тебя огорчить, Ной, — слишком холодным тоном для обычного себя, заговорил Сейшу. — твой ковчег приплыл к острову проклятых, а билет заказан только в один конец.       Баджи буквально видел, как глаза связанного чуть ли не выкатились наружу от испуга, когда Инуи нажал на кнопку, но ничего не произошло. Остальные двое связанных встрепенулись вместе с Ноем, но выглядели менее заинтересованными в попытке спасти свою жизнь. Судя по внешнему виду и телосложению, они могли быть личными телохранителями пленника и этих двух не хило так помяли в процессе.       Внутри Кейске что-то клокочет, но он не задаёт вопросов, ответы на которые ещё не готов знать. Он старательно отводит глаза, запоминая каждую чёртову мелочь на грязном, пыльном полу. Уж лучше так, чем запечатлеть эту мольбу в глазах неизвестного ему Ноя.       Никто из присутствующих не боялся и скорее всё это выглядело, как отлично спланированное шоу запугивания.       Инуи сухо усмехнулся напоследок, а после велел всем уйти и сам зашагал к выходу.       — Увидимся, Ной, — не оборачиваясь, проговорил Сейшу, махнув рукой на прощание, а Кейске с чувством внутреннего отвращения, последовал за ним. Виски́ давило от произошедшего, стоило лишь представить, как разлетится голова того мужчины на куски.       — Послушай, — выйдя из себя, сдаётся Баджи. — почему… — он перебарывает в себе возмущение, прежде скрытое непоколебимым молчанием.       У Инуи в мгновение глаза округляются, а ещё он торопливо оглядывается, не слышал ли кто их и спешно перебивает брюнета:       — Не задавай лишних вопросов, — не просит — приказывает Сейшу. Потому как от качества работы, от верности своему боссу и готовности выполнить любое поручение, зависят их задницы и здоровье самых близких.       — Я, блять, всё делаю, что ты просишь, а ты не можешь даже объяснить зачем притащил меня сюда? Я не нанимался на дерьмовую работу, где нужно заниматься подобным, — начинает закипать Кейске, сужая глаза в две узкие линии, с серьезными домиками бровей над ними. — Ты обещал, что будет иначе, — хватает рукой за воротник рубашки Инуи, когда кроме них не остаётся уже никого.       — Я лгал? — переспрашивает, плавно убирая руку Баджи и поглядывая на связанных. — А теперь если не унесём отсюда свои задницы, вместе с ними взлетим на воздух. Ты этого хочешь?       Баджи узнает этот взгляд на дне лазурных глаз Сейшу. Это полная, абсолютная безысходность. Он загнан в тупик и барахтается, как лягушка в кувшине с молоком: или двигаться, чтобы жить, или пойти ко дну.       Тяжёлая дверь склада закрылась, а люди Инуи успели разойтись по машинам. Они выходят последними, смотря только во внешний мир, и стараясь не оборачиваться.       — Давно ты этим занимаешься? — чувствуя, как стремительно бьётся сердце, нагонял Кейске Инуи. Он прекрасно понимает, что не вправе осуждать Сейшу, но хотелось бы узнать, во что его самого втянули и чего ему будет стоить решение проблем с задолженностями.       — Садись в машину, — сухо кивнул Сейшу, ещё раз обернувшись, перед тем, как скрыться с места преступления.       Баджи грузно приземляется на пассажирское сидение тёмного Ланд Крузера и как только они отъезжают, раздаётся оглушительный взрыв. Блондин сильнее вжимает педаль, стремительно набирая скорость и держится предельно собранным.       Всего на минуту брюнету кажется, что это внутри него произошёл взрыв, а дальше пустота и отвратительный писк в ушах. Горящее, дымящееся чёрным здание, остаётся позади. Язык немеет, а тело всем своим весом вжимается в кресло. Он не боится смерти, но факт своей пусть и косвенной причастности, вызывает неприятный спазм в желудке. Баджи продолжает безучастно смотреть в окно, пока Сейшу маневрирует на своём внедорожнике по узким переулкам.       — Приехали, — сообщает Инуи, словно вытащив напарника из-под толщи воды своими словами. — Впервые с таким сталкиваешься? — отстегнув ремень, обводит взглядом бледного Кейске. Черты лица Баджи казались ещё более острыми, чем раньше, а руки безжизненно покоились на коленях.       Сейшу потянулся к лицу друга и слабо похлопал его по щеке, привлекая внимание и заставляя взгляд сфокусироваться:       — Я должен был сказать раньше, — голос Инуи звучит ниже обычного, он испытывает вину и сожаление, но не может идти против воли человека, давшего ему надежду на жизнь сестры. — Боюсь, тебе ещё многое предстоит узнать.

***

      Физическая усталость в совокупности с психологическим напряжением, послужили выключателем здравого рассудка. Тривиальное: «давай поедем ко мне, я помогу тебе отвлечься», — которое стоит рассматривать как: «давай потрахаемся сегодня», — от Сейшу, отзывается одобрением Баджи. Он смотрит на мелькающие дома, а после пишет брату, что задержится.       Он совсем не уверен, что вообще приедет домой сегодня, но, после увиденного туда и не хочется. Вся эта «грязь, оставшаяся на нём» должна высохнуть, а после он ковырнёт её пальцем и та отвалится сухим коконом. Он на взводе каждую секунду, несмотря на непроницаемость выражения лица и ненавидит себя ещё больше, чем прежде.       Баджи хотел бы уснуть прямо здесь и спрятаться от всех неприятных моментов. От тяжести, которая с новой силой начала давить на его плечи. Вспоминая диалог с Инуи, в груди что-то ломается и хочется рассмеяться.       — Почему я должен это делать? — спрашивает у блондина Кейске, на что тот отвечаете беспрекословным:       — Потому что у тебя есть младший брат, — хмуро звучит Инуи и это выглядит как прямая угроза. Итог напрашивается один: каким бы не был ответ Кейске, его мнение изначально никого не волновало.       — Действительно необходимо было притворяться доброжелательным? — беззлобно уточняет Баджи, так, на всякий случай. Чутье прежде никогда не подводило и стоило остаться там, в Монреале.       Кейске хочется усмехнуться и поаплодировать Сейшу за то, что до сих пор играет в его друга. Но во взгляде напротив удушливо теплится то самое понимание и он начинает видеть в нём — себя. Инуи не оправдывается, да это и не нужно.       — Да какого блядского хуя, я всегда в самой заднице? — сетует Кейске, попутно расстёгивая единственную пуговицу делового чёрного пиджака, чтобы оставить его в машине, потому что ему никогда не нравился весь этот строгий вид. Лакированные туфли, натёртые до блеска, даже будучи внизу, смотрят на Баджи с высока. Ему бы стоило поучиться у них оставаться чистенькими, вечно топчась в грязи.       — Потому что, Вы посадили нужного человека в тюрьму? — искренне удивляется Инуи. Неужели догадаться так сложно? — Этот отброс должен был отправиться в путешествие заграницу. По частям, — повествует Сейшу. — Господин Коконой не любит тех, кто пытается обмануть его и ты сегодня стал тому свидетелем. — Но Вы лишили его возможности расплатиться.       Повисает тяжёлая тишина и Кейске осознаёт, что он здесь, потому что должен чёртову кучу денег опасному человеку. Денег, которых он никогда и не видел. И это — цена их с Казуторой свободы.       Инуи. Этот Чёртов Инуи втянул его во всё это. Пусть даже не по своей вине, но должен же быть кто-то, на кого Баджи может злиться.       — Почему бы не вытащить его оттуда? — спрашивает просто, как пить дать. Будто речь не о смерти отца Казуторы. Хотя, Баджи никогда не видел в этом человеке отца, или хотя бы того, кто мог зваться семьёй Ханемии.       — Потому что, он под стражей, а ещё, — Сейшу притормаживает у двухэтажного здания и глушит двигатель, — все его долги стали твоими. Ты, наверное, снова спросишь или подумаешь — «почему я?» — поясню: если бы тебя не было, отвечал бы твой брат. И, возвращаясь к первому вопросу, хочу уточнить, достаточно ли прояснил твоё положение?       — Вполне, — сухо и монотонно. Добавить нечего. Воспротивиться не получится. Остаётся смириться и по возможности узнать побольше о том, что ему светит в ближайшем будущем. Быть может, тоже тур по странам?       Холодные пальцы Инуи, осторожно касаются руки парня, не заигрывая, скорее утешительно. Баджи вскидывает брови и смотрит безразлично.       — Мы поразительно похожи, — проговаривает Сейшу и инстинктивно расслабляется, когда его пальцы не сильно сжимают в ответ. — Ты боишься. Но ни ты, ни я, не сбежим. Ты ведь хочешь этого, не так ли? — другой рукой касаясь его лица, уточняет. — Сейчас мы именно там, где должны быть, — большой палец осторожно поглаживает нижнюю губу, а после Инуи слабо улыбнувшись, выходит.       Солнце давно скрылось за высотками и только за горизонтом, где простирается ровная местность, можно было увидеть красновато-оранжевый закат. Вероятно, в новостях покажут про взрыв на старом складе по какой-то наспех выдуманной причине, но они уже далеко от этого места. От места, где за один раз погибло несколько человек.

***

      — Ты готовишься, как по расписанию? — доносится голос из другой комнаты, в которую даже не удосужились прикрыть дверь.       — Предпочитаю быть хорошо подготовленным, — отвечает другой и Кейске отчего-то уверен, что это тот самый дерзкий парень, что смотрел на него, как на нового зверька в их компании.       Баджи садится на диван напротив незнакомого парня и вжимается спиной в спинку, желая провалиться куда-нибудь между половинками мягкой плюшевой обивки. Стать маленькой хлебной крошкой и поместиться в щель между сидением, чтобы не слышать этих прелюдий и разговоров с причмокиваниями от поцелуев.       — Не обращай внимания, — не отрываясь от чтения, диктует незнакомец, уловив как Баджи некомфортно чувствует себя здесь. — Это у них ритуал такой. Похоже сегодня опять постарались на славу, раз малыш Риндо так распалился.       «Риндо» — повторяет про себя Кейске, чуть хмурясь и пытаясь восстановить картинку событий. Вроде, тот парень, звал его братом, а может это просто обращение ласковое? Мало ли, какие там у них пристрастия.       — Нужно поприветствовать но-ового дру-уга, — нараспев тянет Сейшу и его перебивает совсем не мужской стон, заставляющий даже парня с газетой прерваться и взглянуть на дверь. — Прошу потише, — без стеснения заглянув к ним, плотно закрыл дверь Инуи и сел рядом с Баджи.       — Я ждал твоего приезда, чтобы сдать ключи и уехать, — складывает газету юноша. — у меня, в отличии от «некоторых», нет личного водителя, — упрекает бросая взгляд на Сейшу, а тот словно и не при делах. Кто же виноват, что водитель Коко почти всегда катает их по делам и иногда на работу отвозит? — и любовника-мажора, — добавляет так же буднично, но сдается Баджи, этот парень просто стебётся над Инуи.       Светлые глаза Сейшу закатываются до затылка и он недовольно щёлкает языком. Блондин вытягивает руку и с удовольствием обнимая ей Кейске, меняется в лице:       — Тебе стоит прекратить шутить по этому поводу, — поддевает ногтем одну из верхних пуговиц светлой рубашки Кейске и та расстёгивается, а Сейшу расплывается в довольной улыбке. — Лучше напомни, как там поживает твоя семья на Филиппинах? Видитесь, наверное, редко. Ох, Изана, мальчик мой, наверное весь издёргался без тебя, — Сейшу переводит идеально ровные стрелки прямо в брюнета напротив.       — Издеваться над тобой — моя привелегия, — слабо улыбается Какучо, на что Сейшу лишь ухмыляется.       Баджи словно знает двух разных людей в лице Сейшу Инуи. На работе — он старший коллега, а в неформальной обстановке — обычный парень, со своими тараканами, который может шутить и выглядеть беззаботным. Но, сдается Кейске, что одна «забота» у Инуи всё-таки есть. Баджи практически уверен в его чувствах к Хаджиме. Непонятно каких именно, но чувствах.       Они неторопливо разливают алкоголь, а отказавшийся ранее Какучо, всё же присоединился. После нескольких партий подряд звуки за стеной перестали раздражать и казаться неуместными.       — Я выйду позвонить, — сообщает Какучо и уходит туда, откуда ранее зашли парни, оставив тех наедине.       — Не хочешь пойти в другую комнату? — мягко заговаривает Инуи, даже сейчас своим предложением не нарушая контроль Баджи над собой. Глотнув в последний раз, Кейске отставляет небольшой стакан и удобнее мнётся задницей на диване, а после, откинув голову на него, разводит руки, приглашая сесть на себя.       — Ты же за этим позвал? — холодно спрашивает Кейске, улыбнувшись уголком губ и фокусируя взгляд на лице Инуи.       — Сексуальная провокация, — самодовольно произносит тот и встаёт, закидывая ногу поверх бёдер Кейске. — Не думал, что ты так просто сдашься.       — Но надеялся, — взгляд Кейске опускается вниз и он позволяет себе прикрыть глаза, чтобы вспомнить образ того парня, которому он с каких-то пор, где-то на уголках создания, воздвиг для себя алтарь поклонения.       Было ли это хорошей идеей? — Сейшу и сам не понимает, но Баджи, по крайней мере симпатизирует ему. А ещё его можно касаться. Нормально, полноценно. Когда Коко узнает об этом, наверняка перестанет тянуться к Сейшу и упростит старшему задачу. Вся эта химия между ними выпадет в осадок, завершив реакцию. Коко перегорит и усвоит жизненный урок — не всё можно получить. Для Инуи же — получить Хаджиме в прямом смысле за гранью дозволенного.       Сейшу медленно подходит и несколько секунд стоит, колеблясь. Застывает, сосредоточенно представляя на месте Баджи другого. Одурманенный этой воображаемой реальностью, медленно забирается сверху и инстинктивно сжимает ладонями плечи.

Зрительный контакт на нуле.

Инуи не смотрит.

Баджи не смотрит тоже.

      Они оба в плену, обоюдо-призрачного притворства.       Длинные, узловатые пальцы Кейске вскользь проходятся по напряжённым мышцам живота, а бёдра Инуи сжимаются, крепче обнимая чужие ноги. С ужасающей небрежностью Кейске убеждает себя, что ему без разницы кто это, сейчас. Что хороший трах может заменить это нелепое чувство в груди. Досадно-щемящее, словно он изменяет тому, кого у него нет.       — Не хочешь на кровати? — смысл сказанного абсолютно понятен. Непонятно лишь почему сознание отчаянно кричит: «не хочу»       Как долго Баджи сможет притворяться, что ему всё равно с кем? С каких пор он начал отказывать себе в банальном способе отвлечься?       — Весело, правда? — Кейске прерывает тишину, пальцами крепче сжимая бёдра и притягивая ближе к себе. — Твое тело такое отзывчивое. Каких трудов тебе стоит не думать о нём?       Сейшу был уверен в себе до самых этих пор, а после вопроса Баджи, ощутил, словно что-то разбилось, разлетаясь вдребезги — его уверенность в том, что это правильно.       — Видимо, недостаточных, — сдаётся Инуи и опускается лбом на чужое плечо, а в ответ его просто поглаживают по спине.       Как же он ошибался.

***

      Баджи выныривает из тёмного авто Инуи, как из пучины, где его могло бы затянуть на самое дно. С улицы доносится привычный шум машин, а знакомые вывески возле дома уже настолько приелись, что он знает каждое слово наизусть. За спиной урчание мощного двигателя, а после скрежет колес по асфальту — Инуи не из тех, кто осторожно трогается с места, а ещё не из тех, кто не садится после алкоголя за руль.       «Встретимся?» — предложил Кейске всего полчаса назад, одним коротким сообщением и на удивление сразу получил согласие.       Скинув координаты места, он направляется домой, чтобы привести себя в порядок и освежиться.       «Я могу лучше», — так вроде Баджи обещал ему в прошлый раз? Поэтому, для бодрости, следовало бы заправиться энергетиком по пути.       Настойчивое желание начать в одиночку в душе, пока моется, уменьшилось, стоило Кейске вспомнить неприятные события сегодняшнего. Алкоголь помог притупить чувства, но забыться окончательно он может только с кем-то. И даже не с кем-то, а с единственным конкретным. Если снежинка его продинамит, то он будет чертовски расстроен, потому что, нуждается в нём. Потому что, из головы выбросить не может.       «Девятнадцатилетний парень не может быть неопытным девственником», — утешает себя Баджи, без зазрения совести желая, чтобы тот милосердно отдался ему, как в последний раз. Ему это честно, очень необходимо. А ещё, если это всё тот же парень из клуба, то тут на кофейной гуще не гадай — сама судьба свела их.       К сожалению того парня, Кейске не имеет пристрастий к тантрическому сексу, но судя из откровенных слов собеседника — он и не нуждается.       «Хочу чтобы мы целовались, пока ты трахаешь меня», — всплывает в воспоминаниях бархатистый, сбившийся голос, и Кейске позволяет себе представить, как опустит чужое тело на кровать, помогая стянуть бельё, размазывая по своему и чужому стволу вязкую, тёплую смазку, погружаясь внутрь него пальцами, и жадно, до крови целуя. Он сотрёт на нём все свои презервативы, и оставит красивые следы на теле. А после, дав отдохнуть, ещё разок трахнет, медленно, с любовью, позволяя обнять себя и соединиться полностью. Стать одним целым.       — Так странно, — проговаривает Баджи, понимая что даже мысли об этом приводят его тело и разум в восторг. [Chifuyu19]: во сколько подойти?

[B.K.]: в 22:00 подойди, я заберу

тебя и поедем развлекаться.

      Кейске выбрасывает странное предчувствие в окно, решив, что всё это от перенапряжения.       Пристально смотрит на ладонь, сжимая её и представляя как будет держать ладонь теперь уже не Инуи. Пальцы обладателя того прекрасного голоса, должны быть чертовски нежными, чтобы контрастировать с его собственными, пока он будет сжимать запястья, придавливая к кровати.