Горение клена

      Спустя несколько дней Нин Гуан приходит сообщение о том, что она может посетить сына вследствие его перевода из реанимации в стационарную палату. Кокоми учтиво провожает женщину до палаты и уведомляет, что та может остаться здесь до отбоя. Нин Гуан лишь кивает, смотря на лежащего на койке мальчика.       Тот мирно спит: его дыхание ровное и тихое. Кажется, сейчас он в относительной норме.       Когда она только узнала о случившемся, то была очень напугана: Кадзуха был альбиносом, что влияло на его и без того слабое здоровье. В тот момент с переживаниями помогла справится Бэй Доу — она точно знала, что нужно делать, чтобы успокоить свою жену. Крепко обняв светловолосую, она лишь шептала успокаивающие слова, что с их сыном всё будет хорошо. И Нин Гуан смогла взять свои эмоции под контроль, как делала всегда.       Сначала нужно было решить проблемы, а уже потом поддаваться эмоциям.       Сейчас же Бэй Доу не было рядом, ввиду появившихся неотложных дел. Брюнетку вызвали в полицейский участок — знать не хотелось, что случилось в их городе теперь. Нин Гуан вздыхает, прикрывая глаза и сжимая дрожащие руки в кулаки. Теперь, когда Кадзуха прямо перед ней, было сложнее сдерживать свои собственные чувства. Но она старалась держаться ради сына, поэтому даже в такой ситуации не позволяла себе плакать.       Нин Гуан проводит здесь больше времени, чем следовало: стоит около окна — за пределами которого начинает садиться солнце — сидит на краю койки, даже успевает поправить картину, висящую в коридоре. И конечно же она успевает подумать о Томо. О мальчике, который помог Кадзухе найти друзей, который всегда был добр. Томо был совсем молодым симпатичным юношей, и женщина была уверена, что тот был достаточно популярен в школе. Он всегда нравился людям — харизма у него была. И если раньше Кадзуха рассказывал о нем с улыбкой, то сейчас Нин Гуан была уверена, что даже не услышит о парне в ближайшее время. Когда-то Томо помог Каэдэхаре открыться миру, теперь же яркого лучика больше нет. И это пугало. Кадзуха был сильным, но женщина не знала насколько серьёзно это отразится на нем.       От дальнейших размышлений её отвлекает касание сзади. Светловолосая испуганно оборачивается, но увидев не менее удивлённую подобной реакцией жену, выдыхает.       — Ты напугала меня… — шепчет женщина, отводя взгляд в сторону.       — Извини-извини. Просто ты так сильно ушла в себя, что я и не знала, как подойти к тебе, — темноволосая неловко смеётся, в примирительном жесте поднимая руки перед собой, но та никак не реагирует, вновь глядя на сына. — Уже достаточно поздно… Я приехала тебя забрать.       Нин Гуан кидает быстрый взгляд на настенные часы: время перевалило за восемь, а ведь она и не заметила. Светловолосая кивает: и правда задержалась здесь слишком долго.       — Ты права. Да и кот дома не покормлен…       Женщина прикрывает на время глаза, а затем лишь берет жену за руку и уводит. А сделать это сложно — она просто заставляет себя уйти несмотря ни на что. Хотя, конечно, она будет переживать вне зависимости от своего места нахождения.

***

      Лучи солнца только начинают проникать в светлую комнату, освещая её, когда Кадзуха просыпается. Альбинос не сразу понимает, где находится и почему дышать так неприятно. Но немного размышлений и парень вспоминает, что произошло вчера. Дом, окутанный огнем, и Томо…       Каэдэхара плотно сжимает губы, часто моргает и старается отогнать гнетущие мысли. Начинать утро со слез не хочется, хоть те и отчаянно собираются в уголках глаз. Все же сдерживать эмоции сложно. Кадзуха медленно выдыхает, успокаиваясь, но мысль о том, что он пропустил похороны и не смог попрощаться добивают. Грустная улыбка появляется на губах, он прикрывает глаза. Может сейчас все достаточно плохо, но Каэдэхара не должен сдаваться. Томо бы не простил его, если бы он сдался. Парень должен бороться. Он обязан.       Пару минут душевных терзаний и беловолосый открывает глаза, находя в комнате настенные часы. Сейчас почти шесть часов утра. Он часто просыпался рано, но сейчас это казалось чем-то необычным. Парень ещё какое-то время смотрит в окно, понимая, что на улице он не окажется ещё долгое время.       Каэдэхара никогда не любил холод. Альбиносу было печально понимать, что все лето он проведёт в четырёх стенах и ещё не скоро сможет оказаться на горячо любимом солнце. А ведь парень уже успел построить планы. Хотелось сходить в поход, искупаться в речке, собрать букет полевых цветов, но этому не суждено сбыться. Реабилитацию нельзя пропустить, нельзя отсрочить. А полностью вернуться в обычную жизнь он сможет только осенью, когда солнце уже будет появляться реже и греть не так сильно, когда будут идти дожди. Для Кадзухи было намного приятнее находиться под тёплыми лучами, нежели закутываться в кофту, пытаясь спрятаться от ветра. Да и из-за слабого здоровья он болел часто. Только в старшей школе простуды отошли на задний план и Кадзуха смог нормально ходить на учёбу и гулять с друзьями. Интересно, те уже знают о случившемся? Парень не был в этом уверен, но подозревал, что уже да. Хотелось убедиться. Красные глаза обвели тумбочку рядом с кроватью, но беловолосый ничего не нашёл. Видимо, его телефон сгорел в огне. И это было достаточно печально. Многие воспоминания хранились на нем: переписки, номера телефонов, да даже музыка. Печалило еще одно: он больше не сможет открыть галерею, чтобы посмотреть на их с Томо фотографии, особенно те, которые они сделали совсем недавно, когда только начала цвести сакура и все пошли в школу. А ведь они были последними для Томо и не столько из-за смерти, сколько из-за последнего года обучения. Это был его финальный год в старшей школе.       Каэдэхара смотрит какое-то время в стену, вновь погружаясь в свои мысли, а потом наконец отмирает. Парень решает, что сидеть на одном месте и дальше — не лучшая идея.       Скидывая с себя легкое одеяло, альбинос поднимается на ноги. Хотя бы ходить не больно, спасибо на этом. Парень вновь обводит комнату взглядом и вновь цепляется за самом интересное — окно. Оно выходит в парк, напоминающей тот, в котором Кадзуха часто гулял с друзьями после школы. Сейчас же вынужденно придётся отказаться и от учебного заведения, и от долгих вечерних прогулок. А ведь учебный год только начался, вот же невезуха. Потом придётся нагонять программу.       На горизонте медленно восходит солнце и небо окрашивается в нежно-розовый цвет.       Кадзуха так и следит за рассветом какое-то время, пока в палату не открывается дверь. Парень сразу же реагирует, обращая свой взгляд в сторону звука. Это оказывается врач, розововолосая явно удивляется тому, что её пациент уже проснулся. Но после секундной заминки Кокоми мягко улыбается, заходя внутрь, прикрывая за собой дверь. Ничего необычного, просто утренний обход пациентов.        — С добрым утром, Кадзуха. — девушка кивает в знак приветствия и указывает на кровать. — Присядешь? Я лишь осмотрю тебя.       Кокоми берет планшет и начинает осмотр. Проверяет горло, перевязывает и обрабатывает ожоги на руках и в конце просит выпить какие-то таблетки. Она, кажется, даже рассказывает что именно, но Каэдэхара не запоминает.       В конце врач записывает что-то в карточку и попрощавшись, уходит. Кадзуха вновь остаётся один.       Сначала парень лишь тихо сидит на месте, вслушиваясь в тишину. В палате стоит мёртвая тишина, а за пределами комнаты, если хорошо прислушаться, можно услышать, как мед. персонал занимается своими делами. Время тянется ужасно медленно. Особенно заметно это для Кадзухи, ведь ему совершенно нечем заняться. Книг здесь нет, да и телефон он потерял, даже вид за окном успел наскучить. Поэтому позже парень пошёл спать, стараясь отвлечься от плохих мыслей, которые в глубокой тишине настигают несмотря ни на что. Когда время наконец подходит к двум его кормят. Еда жидкая, безвкусная — просто противная — но у Кадзухи нет выбора: нормальную пищу ему не дадут, а оставаться голодным тоже не хотелось. Всё же он не ел со вчерашнего дня. Ближе к трём альбинос вновь начинает дремать и стоит парню начать засыпать, как в дверь робко стучат, а потом с другой стороны слышится предупреждающее: «Я вхожу». Каэдэхара садится на койке удобнее, обращая взгляд в сторону двери. И стоит немного подождать, как беловолосый видит русую макушку, которая так и начинает отливать рыжиной на солнце. Кадзуха удивлённо вскидывает брови и наклоняется, чтобы точно убедиться, что не обознался. А ведь точно, это и правда оказывается Горо. И альбинос было радуется, успевает приподняться на кровати, желая подойти к гостю, но стоит увидеть понурое, с тенью печали и траура лицо друга, Кадзуха в этот же момент садится обратно, а его лицо принимает весьма опечаленный вид. Воспоминания о Томо тут же появляются. Ведь Горо был его хорошим другом. Томо был их общим другом, поэтому русый был не в меньшей печали, чем сам Каэдэхара.       Становится как-то даже неловко, беловолосый ловит укол вины в смерти Томо. Он не смог его спасти, именно Кадзуха не смог ничего сделать.       Альбинос вздрагивает, когда Горо касается его плеча. А ведь беловолосый и заметить не успел, как друг подошёл так близко, больно сильно погрузился в свои мысли. Короткий вздох со стороны, и русый успокаивающе улыбается. Кадзуха жив и уже это не могло не радовать Горо.       Рука соскальзывает с чужого плеча, и юный гость делает шаг назад, неловко почесывая щеку, чувствуя на себе пристальный и одновременно затуманенный мыслями взгляд Кадзухи.       — Я думал меня съедят в приёмной. Уж больно тяжёлой взгляд был у той женщины. И голос… бр, до сих пор мурашки по коже. Я чувствовал себя, как на допросе.       Горо качает головой, стараясь отогнать мысли о недавно произошедшей ситуации. И атмосфера, которая совсем недавно была неуютна для Кадзухи, в миг смягчается. Альбинос наконец фокусируется на друге, и уголки рта даже слегка приподнимаются в улыбке.       Нет, Каэдэхара не хочет и не будет грустить в компании Горо. Может его эмоции и не будут чисты, может он не будет честен с другом полностью, но только так, по мыслям Кадзухи, они смогут справится с такой потерей. И беловолосый даже хочет сказать, что рад видеть друга, но последний лишь перебивает его, хмурясь.       — Я встретил твоего врача, пока шёл по коридору: она оказалась очень милой. Сразу видно, что человек знает свое дело и умеет общаться с людьми, но Кокоми, если я не ошибся в её имени, сказала, что тебе нельзя много говорить, а лучше вообще молчать. Так что прошу, Кадзуха, пока не стоит. Я пришёл навестить тебя и узнать как ты, а не сделать только хуже и замедлить твоё выздоровление.       Горо кивает скорее себе, чем другу, но Каэдэхара воспринимает его слова всерьёз. Всё же стоит общаться меньше.       Русый осторожно садится рядом с беловолосым, ведь стоять всё время не очень красиво. На какое-то время комната вновь погружается в тишину, а Горо в этот момент совершенно без зазрения совести внимательно оглядывает альбиноса, стараясь понять, насколько сильно произошедшее повлияло на друга. Спустя время он кивнул собственным мыслям. Да, Кадзуха явно не в лучшем состояние, но если сравнивать с Томо — то лучше некуда.       — Огонь коснулся даже твоего лица, твои белые ресницы, как и волосы, подпалило пламя. Но ничего, ещё успеют отрасти. А вот руки — это уже серьёзно. Учитывая слой бинтов… ожоги должны быть ужасными.       Горо размышляет вслух, стараясь разбавить атмосферу. Если Кадзуха не может говорить, то это за него сделает русый: будет говорить за них обоих.       А потом альбинос протягивает к другу руки, что заставляет второго слегка опешить, не сразу понимая, что тот от него хочет. Горо смотрит на замотанные в бинты руки Кадзухи и тот следит за его взглядом, грустно улыбаясь, кладёт ладони обратно на кровать. Да уж, видимо его руки сейчас выглядят ужасно и повязки никак не делают ситуацию лучше. Лишь подтверждают, что с беловолосым произошло что-то серьёзное. На губах появляется печальная улыбка, а русый теряется. Что от него хотел Кадзуха? Ответ на вопрос так и не приходит, поэтому Горо решает сменить тему.       — Я так сильно испугался, когда узнал, что ты попал в больницу. Я так переживал за твоё состояние, когда узнал, что именно произошло… я рад, что ты жив и ничего не угрожает твоей жизни. О Боже… я…       Горо прикрывает лицо руками, поднимая голову к потолку. Как правильно подобрать слова, когда эмоции переполняют всё тело. Повисает тишина, прерываемая лишь копошением медсестёр за пределами комнаты. Кадзуха не торопит друга — в этом нет необходимости — он подождёт, теперь у него полно времени. Каэдэхара прикрывает глаза, погружаясь в тишину, и пугается, когда его волос касается рука. Горо стоит прямо перед альбиносом, осторожно поглаживая последнего по волосам. И беловолосый не уверен, боится ли русый, что его друг исчезнет или старается успокоить, показать что он рядом. Только вот лицо у Горо такое печальное, что Кадзуха даже начинает чувствовать вину, опуская взгляд вниз.       — Никогда бы не мог подумать, что подобное случится с дорогими для меня людьми… прости, что продолжаю напоминать о случившемся, но это правда тяжело для нас обоих.       Горо говорит совсем тихо и голос его пропитан искренностью. Русый несильно надавливает на макушку альбиноса и тот, не сопротивляясь, утыкается в чужую грудь. Кадзухе неловко, но в то же время приятно чувствовать тепло рядом, понимать, что ты кому-то важен и кто-то может поделится своими переживаниями. Каэдэхара прислоняется ближе к другу, а глаза наполняются влагой. Горо был одним из немногих, кому Кадзуха доверял и не боялся показать истинные эмоции, намерения и мысли.       В горле саднит, а беловолосый, кажется, во всю плачет: тихо, но горько. Русый же перебирает чужие волосы, чувствуя подпаленные концы, и сам старается не заплакать. И все же выходит не очень хорошо, поэтому в какой-то момент Горо садится на кровать, поворачивая к себе Кадзуху, и сильнее обнимает его, не прекращая поглаживать волосы, стараясь успокоиться. Сам же парень утыкается в чужую макушку и прикрывает глаза. Он не может понять, насколько тяжело сейчас было альбиносу, ведь сам он не был в огне и не застал момент смерти Томо. Но русый пообещал себе приглядывать за другом. Сейчас все не очень хорошо, но будет лучше, все ещё успеет наладится — Горо был в этом уверен.       Позже, когда оба парня пришли в себя, они начали просто разговаривать. Точнее говорил только Горо. Кадзуха, как было велено, молчал. Русый рассказывал о многом, просто стараясь заполнить тишину. Информация о школе, одноклассниках так и слышалась в белых стенах здания. И Кадзуха честно старался слушать, но вымотанный слезами, он лишь хотел уснуть. Поэтому, когда Горо позвал его, тот не сразу заметил. Только когда русый несильно толкает альбиноса в плечо, тот реагирует. Каэдэхара тут же переводит взгляд на друга, в немом вопросе приподнимая брови и наклоняя голову на бок. Горо раздраженно цыкает, но не возмущается вслух.       — Говорю, что Тарталья хочет тебя навестить, переживает сильно. Он когда узнал, что ты в больницу попал, то весь извёлся. Хотел ещё вчера прийти, но я уговорил его немного подождать. Всё же он очень шумный, не думаю, что суетливость Чайлда пойдёт тебе на пользу.       Горо прикрывает глаза, почёсывая затылок. С Тартальей он никогда не ладил, поэтому поговорить с ним было сложно: рыжий просто не хотел слушать. Кадзуха же мягко улыбается. Что-то такое стоило ожидать от Аякса, но подобная новость всё равно разошлась теплотой где-то внутри. Однако мысли почти сразу прерывает русый, продолжая говорить.       — В общем, я уговорил его подождать немного. Он придёт скорее всего на выходных. В любом случае будь готов к этому. И всё же я удивляюсь, как близки вы стали!       Кадзуха мягко улыбается, кивая. Да, они и правда стали очень близки благодаря Томо. Ведь именно он познакомил его с Аяксом. А ведь рыжий пытался сначала подраться, мол желая увидеть силу Кадзухи. Томо тогда дал ему смачный подзатыльник, запретив Тартальи обижать Каэдэхару. Мол беловолосый и так слаб здоровьем, да и если на то пошло — он был одним из младших в их компании. Рыжий тогда возмущался, но Кадзуху больше не провоцировал, наоборот проявлял заботу, как к собственным братьям.       Горо тянется на кровати, а затем поднимается на ноги, привлекая к себе чужое внимание. Альбинос вопросительно склоняет голову на бок, но русый не спешит пояснять свои действия. Сначала ерошит чужие белые волосы, широко улыбается и только потом успокаивает словами.       — Думаю, что мне пора. Я тут уже достаточно долго, да и наверняка твои родители скоро приедут, но в любом случае, я ещё приду. Точно не завтра, но постараюсь чаще бывать здесь, чтобы тебе не было так одиноко. Когда все начнёт налаживаться — приведу Ёимию. Всё же лето и то, что ты находишься в заключении больницы ещё не значит, что провести его хорошо невозможно.       Русый поднимает с пола рюкзак и ещё раз подходит к Кадзухе, чтобы невесомо обнять. И после этого Горо и правда уходит.       В палате вновь становится тихо и печально. Кадзуха не знает, чем заняться теперь. Всё же быть в больнице отстойно.       В детстве он оказывался здесь часто и только перестал посещать поликлиники, как угодил в подобное место. Теперь его иммунитет наверняка подорван, и это печалило Каэдэхару. Придётся вновь болеть, как детстве. Не хотелось возвращаться к этой части своего прошлого. Конечно, забота и внимание со стороны старших была приятна в те дни, когда он болел, но сейчас… он уже вырос и кроме неудобств простуда ничего не приносила.