Горение клена

      Неделя в больнице движется для Кадзухи очень медленно и мучительно. Если другие люди работают или учатся, что есть весьма времязатратно, у Каэдэхары подобных занятий не было, да и медперсонал не позволял заняться хоть чем-то более увлекательным, чем проведение времени в палате. Альбиносу велели не напрягаться и спокойно восстанавливаться, всё же полученные раны для него были весьма серьёзными. И Каэдэхаре ничего не оставалось кроме как больше спать и не думать о случившемся. Последнее не особенно получалось выполнять, и это сказывалось на состояние Кадзухи. Ночные кошмары теперь преследовали его, а размышления о смерти друга не покидали в гнетущей тишине больничной палаты. Даже в те моменты, когда беловолосый старался не думать о Томо, мысли всё равно приводили его к тому дню.       Ещё одним способом отвлечься был выход за пределы палаты. Каэдэхара выходил из выделенной комнаты лишь пару раз, желая прогуляться по коридорам. Но такие действия персонал не сильно одобрял. Медсестры хмуро смотрели в сторону альбиноса и некоторые даже просили вернутся обратно в палату. Кадзуха, не любивший спорить, лишь кивал и постояв ещё пару минут около окон с несколькими цветами в горшках, уходил обратно в комнату.       Пару раз он даже наткнулся на Кокоми: та вежливо интересовалась самочувствием, и такие моменты были одними из немногих, когда Каэдэхаре позволяли разговаривать. Голос был хриплым, и когда альбинос заговорил в первый раз, то было непривычно себя слышать, а горло начинало саднить — было неприятно, почти больно. А потом Кокоми уходила. Кадзуха знал, что у девушки много обязанностей, поэтому кивал на прощание, вновь поворачиваясь к окну или уходя дальше вглубь прохода. Однако далеко уйти светловолосый не мог, да и интерес к прогулке в коридорах парень потерял совсем быстро.       Большинство палат было закрыто, а те, что были открыты и в которых находились люди не цепляли парня. Кадзуха не пытался ни с кем познакомиться, зная, что всё равно не сможет поговорить из-за своих ран. Поэтому последние дни недели беловолосый проводит в своей палате.       На выходных вновь приезжают родители и Кадзуха улыбается им, приветствуя, несмотря на запреты Кокоми разговаривать, он начинает иногда вставлять свои слова в диалоги. Сначала Нин Гуан переживает за сына, прекрасно зная о его состоянии от врача. Волнения не оказываются напрасными. В один из таких диалогов, когда Кадзуха говорит особенно много, горло парня начинает ужасно чесаться изнутри и в этот момент альбинос чётко понимает, почему ему запрещали говорить. Он тянется руками к перевязанной шеи, которою из-за ощущений хочется разодрать, но то ли замотанные в толстый слой бинтов руки, то ли самообладание, которое ещё остаётся у альбиноса не позволяют навредить себе ещё больше. Парень начинает кашлять, и дышать становится лишь сложнее. Нин Гуан, которая была в этот момент рядом с сыном, пугается и не сразу зовёт врача, растерявшись. Женщина сначала хочет подойти, но останавливает себя, понимая, что всё равно не сможет ничем помочь. Блондинка резко открывает дверь палаты, выходя из неё и зовёт так вовремя оказавшуюся рядом Кокоми. Врач сразу же забегает внутрь, помогая Кадзухе восстановить дыхание. Она отругает его позже, по полочкам объяснив, чем может закончится подобный приступ.       Кадзуха чувствует себя виновато. Он заставил мать поволноваться и теперь было неловко смотреть ей в глаза, поэтому светловолосый молча глядел в сторону окна, пока Нин Гуан с опаской смотрела на сына. Видеть, как твой единственный ребенок задыхается страшно. Они так и молчат до того момента, пока у женщины не начинает звонить телефон. Она достаёт его из сумки и принимает вызов, отходя от кровати сына. Кадзуха уверен: ей звонят по работе, а это значит, что светловолосой придётся уйти. Женщина сначала слушает, что ей говорят, а потом ругается, что без неё уже и справиться не могут. Нин Гуан тяжело вздыхает, потирая глаза пальцами, и убирает мобильный обратно в сумку. Каэдэхара смотрит на мать, вот сейчас она скажет, что ей пора и он останется вновь один. Так и оказывается. Женщина подходит к койке и достаёт что-то из сумки.       — К сожалению мне пора. О Боже, эти работники ничего не могут сделать сами. Оставить их одних просто нельзя. В любом случае… Я принесла тебе пару книг, а ещё купила новый телефон. Я представляю насколько здесь скучно, поэтому это хоть немного разбавит твой досуг.       Светловолосая кладёт принесенные вещи на тумбочку рядом с кроватью. Кадзуха благодарно улыбается и кивает головой. Они сидят так какое-то время, просто смотрят друг на друга явно думая каждый о своём, а затем Нин Гуан осторожно обнимает сына, выдыхая.       — Будь осторожен, я же переживаю…       Лёгкие материнские обьятья вселяют в Кадзуху желание скорее выздороветь. Всё же оставаться в больнице не хочется и родителей волновать тоже. Женщина отстраняется, смотрит сыну в глаза, а затем прощается, покидая палату. Стоит двери закрыться, как Каэдэхара вновь остаётся в тишине, наедине с собой и своими мыслями. Альбинос сначала прикрывает глаза, размышляя о произошедшем, и, конечно, мысли его приходят к своему собственному состоянию. Сейчас Кадзуха не мог ничего сделать, чтобы улучшить его, ему нужно было только слушать врачей и выполнять их требования.       Что касалось ожогов, слой бинтов на руках стал намного меньше, но полностью избавится он них он ещё не мог. Левая рука была в более плохом состоянии. Каэдэхара повезло хоть бы с тем, что он был правшой — это хоть немного упрощало жизнь, но не сильно. Давление на ещё незажившие ожоги причиняло сильный дискомфорт и Кадзуха старался меньше напрягать руки, что выходило не очень хорошо, поэтому иногда альбинос шипел и жмурился от резких вспышек боли.       Шея так же была перемотана бинтами, скрывая под собой не менее серьёзные ожоги. Когда альбинос впервые увидел их в отражении окна, то поджал губы понимая, что такие раны не исчезают бесследно. И, видимо, Каэдэхаре придётся обзавестись несколькими кофтами с высоким воротом, если он не хочет привлекать к себе лишнего внимания. Ведь даже от посетителей ему хватало взглядов на перевязанные раны. Кадзуха не мог представить, как игнорировать незнакомых людей. Нет, конечно, Каэдэхара привык ко вниманию со стороны: всё же он был альбиносом, но ему пришлось долгое время чувствовать смущение, когда он ловил на себе взгляды людей, однако тогда был Томо, который зачастую находился рядом и отвлекал, говорил просто не обращать внимание. Теперь его нет и Кадзухе придётся вновь учиться жить в этом мире уже без него.       Что касалось посетителей, то его ещё пару раз навестил Горо, заходя в больницу после уроков. Не всегда получалось, но Кадзуха был благодарен и за те разы, поэтому не винил друга, в чем и пытался убедить его, когда тот начинал извиняться.       Помимо Горо Кадзуху навестила однажды Ёимия. Девушка старалась, как обычно, быть на позитиве, но от беловолосого не скрылось волнение в светлых глазах. Поэтому Кадзуха улыбался ей, стараясь поддержать более позитивную атмосферу.       Всё же она была очень унылой, когда Каэдэхара оставался один, поэтому стоило девушке выйти, закрыв за собой дверь, как Кадзуха сразу же опускал голову и вздыхал, улыбка пропадала с его губ и взгляд становился безэмоциональным. Альбиносу не хотелось беспокоить друзей. Тем было не легко, как и ему самому, так что выливать на них весь объем своих эмоций, переживаний и мыслей было не очень правильно. Именно так считал светловолосый. Только вот в окружение были двое, кто мог увидеть настоящие эмоции Кадзухи, и от них он не сможет скрыть тот осадок боли в груди, который прожигал всё изнутри.       Первый — Тома, весьма добрый и отзывчивый парень, с огоньком в глазах и тёплой улыбкой. На такого человека можно легко положить, а ещё он был эмпатом, из-за чего мог сразу понять в норме его близкий друг или нет, нужна ли тому помощь или лучше оставить его наедине с собой, а Кадзуху он знал давно и часто был с ним на одной волне, что позволяло легко понимать Каэдэхару в разы лучше. И альбинос не был против понимания друга, но сейчас… Сейчас хотелось скрыть от всех происходящее внутри.       А вторым человеком был — Аякс, более известный в школе под прозвищем Тарталья. Человек, что умеет подстраиваться под ситуации и людей, тот, кто создаёт множество масок и меняет их весьма умело. И Тарталья так же хорошо скрывал свои собственные эмоции и переживания, намерения. Именно такое виртуозное управление людьми научило его понимать их очень хорошо. Немногие вызывали в нем интерес. Казалось, этот рыжий парнишка говорил много, но сказанное было чаще всего не по делу и никак не задевало его лично. Высказывать свои мысли он умел, да и запоминать полученную информацию тоже. Каэдэхара никогда не понимал этот талант друга и в мыслях восхищался подобными умениями, но именно они иногда пугали светловолосого, однако Тарталья его друг, и пока он на его стороне всё должно быть хорошо.       Что касалось рыжего, Тарталья, хоть и обещал придти в конце недели, что немного удивляло Кадзуху. Тот обычно никогда не задерживался больше, чем на час. А тут прошло более двух недель с названной даты, а Акса и след пропал. В соц сетях не появляется, на телефонные звонки не отвечает, лишь заставляет переживать.       Однако в одиннадцать часов утра, в воскресенье, рыжеволосый парень в первый раз спрашивает у мед персонала, где найти светловолосого низкого мальчика по имени Каэдэхара Кадзуха. И одна из медсестер учтиво отвечает, негромко смеясь над парнем. Девушка рассказывает как найти нужную палату и не заблудиться. Третий этаж, дверь слева от лестницы с цифрой 311. Аякс благодарит сестру и быстро уходит, пожелав легкой смены в больнице.       Рыжий находит нужную палату почти сразу, неуверенно стучит в дверь и когда ответа не поступает Тарталья повторяет тоже действие, но ничего не меняется, поэтому парень все же заглядывает внутрь. Сначала неуверенно осматривает комнату, светлое помещение, взгляд не за что не цепляется да того момента, пока Аякс не видит удивлённый красные глаза, смотрящие на него. Тарталья окает, тем самым показывает: нашёл то, что искал. Он смотрит на друга ещё пару секунд, оценивая в каком расположение духа и эмоцианальном состояние находится Каэдэхара. Кадзуха кажется…радостным? Видя друга таким, живым и приятно удивлённый его неожиданному приходу, Аякс улыбается в ответ, ненадолго отвлекаясь, чтобы зайти внутрь и закрыть за собой дверь. Рыжий не мнется, сразу же подходит к другу.       — Хей, Кадзу, я наконец добрался до тебя, ты рад? Знаю, что рад. — Тарталья негромко смеётся, осмотривая Каэдэхару уже внимательнее. — Как твоё самочувствие? Я принёс тебе немного вещей.       Кадзуха потирает сонные глаза, все же он совсем недавно проснулся, а тут пришёл Тарталья, спокойно придти в себя теперь не получится, но беловолосый не сильно разочарован, он рад видеть Аякса, хоть тот и был шумным и гиперактивным сколько Кадзуха его знал.       Тарталья отворачивается, ставя на тумбочку около кровати пакет и начинает выкладывать оттуда вещи. Парочка книг, сборник судоку, плеер с лично отобранными Аяксом песнями, и ещё пару вещей по мелочам.       Парень не смотрит на друга, он лишь так же мягко улыбается, но Кадзуха, в отличие от него, сверлит спину рыжеволосого гостя взглядом. Тарталья проницательный, да и тон его слов, то, как он назвал Кадзуху — всё это прекрасно даёт понять, что лучше не врать. С Аяксом всегда лучше быть честным, иначе ложь он все равно раскроет, да ещё и придумает, как подловить тебя на ней. Хитрый и коварный подросток.       А затем светловолосый отводит взгляд в сторону, потирая затылок рукой. Сон как рукой сняло, Кадзуха даже забыл, что ему снилось. Вроде… очередной кошмар с участием Томо, но он не уверен. Теперь Каэдэхара уже ни в чем не уверен.       Спустя пару минут молчания, парень берет себя в руки и начинает совсем тихо говорить, прикрыв глаза.       — Сейчас уже лучше… Могу уверить, я в полной… — Кадзуха вздрагивает от резкого звука, запинаясь, — норме.       Беловолосый сжимает губы, смотря на рыжего. Тарталья ударил рукой по деревянной тумбочке достаточно сильно, чтобы Кадзуха понял, чего не стоило говорить и где не стоило врать.       Улыбка с губ друга пропадает и тот одаривает Каэдэхару холодным взглядом непонимания. Почему Кадзуха не говорит ему правды, неужто не доверяет? Тарталья подходит ближе, упираясь ногами в больничную койку, но не садится. Больной в этот момент нервно сглатывает, пристыженно отводя взгляд. Только Аякса ему не хватало разозлить.       Рыжий не прекращает пытку взглядом до того момента, пока Кадзуха не сдаётся и не извиняется.       — Прости.       Короткий взгляд на Аякса и тот кажется выдыхает, прощая друга. Атмосфера тут же перестаёт искриться молниями и Кадзуха расслабляется, будто опускаясь в воду. Именно с Тартальей атмосфера менялась категорически быстро и ощущается это сразу.       — Мне также стоит попросить прощения. Извини, Кадзуха. Я не хотел напугать тебя. Просто я прекрасно понимаю, что тебе очень тяжело, мне кажется каждый, кто знаком с тобой, понимает это. И мне бы очень хотелось быть последним человеком, которому ты будешь врать о подобном прямо в лицо.       Кадзуха не отвечает, просто не знает, что нужно ответить на это. Он не хочет врать Тарталье, но он уже утаил правду прямо сейчас, и поэтому ему неловко. Хочется спрятаться от чужих глаз, чтобы никто его не видел. Тишина так и висит какое-то время; каждый, находящийся в комнате, успокаивается, явно думая, что делать дальше и как быть.       Тарталья бесцеремонно засовывает пакет от принесенных вещей в шкафчик тумбочки, а затем выпрямляется, начиная разговор первым.       — Так-с, ну, надеюсь, я все ещё твой близкий друг, поэтому я пришёл сюда развеять эту тяжёлую атмосферу твоего депрессивного настроя, а не говорить о несправедливости этого мира и нашей с тобой тяжёлой жизни.       Тарталья хмыкает с улыбкой глядя на Кадзуху, который, кажется, начинает заряжаться энтузиазмом Тартальи помочь.       Рыжий садится на стул, стоящий недалеко от кровати, и начинает перебирать в руках принесенные вещи, а если быть точнее, то одну из книг, начиная рассказ.       — Даже и не знаю с чего начать. Хм, о, точно. Помнишь Хань Сюэ, нашего учителя по истории? Его уволили. Какая радость, скажи? Мне кажется он бесил всех в нашей школе, даже своих коллег, поэтому его уволили. — переворачивая страницу Тарталья хмурится, ну вот кто додумался подсунуть ему учебник по физике.       — Это ты просто достал его. — Кадзуха улыбается, пока рыжеволосый друг показушно дуется на подкол со стороны беловолосого.       Аякс было хочет несильно стукнуть Кадзуху по плечу, как делал всегда, когда тот шутил, однако вовремя вспоминает почему Каэдэхара оказался в больнице. Из-за этого рыжий лишь громко возмущается.       — Я не думал, что ты такого плохого обо мне мнения, товарищ!       Кадзуха негромко смеётся, прикрыв рот рукой, а Тврталья лишь сильнее улыбается, видя, что друг становится намного искреннее и отвлекается от произошедшего за последнее время.       Рыжий задумывается и продолжает разговор только, когда ловит взгляд красных глаз со стороны беловолосого, поэтому Тарталья лишь закрывает книгу, откладывая её дальше и берет в руки ещё одну — сборник рассказов.       — Так вот. Конечно, как и многие я безумно рад уходу Хань Сюэ-сана, надеюсь увидеть его примерно, — Тарталья задумчиво глядит в потолок, а затем кидает игривый взгляд на Каэдэхару, — никогда.       Рыжий открывает книгу, пролистывает пару страниц и находит список произведений: «Гудбай», «I can speak», «Равенство полов», «Блуждающие огоньки» и множество других произведений автора, которого Тарталья ещё не видел раньше, но чью книгу ему порекомендовали в книжном.       Кадзуха с любопытством заглядывает в принесенный подарок и, замечая это, Аякс передаёт его другу.       — Безусловно, ему на замену пришёл новый учитель. Честно сказать, я пока не запомнил его имени, да и несильно пытался. Его пол школы зовёт драконом, ну и я не отстаю. А вообще, насколько я знаю, кто-то пустил слушок, что наш учитель вообще принадлежит к японской мафии. Представляешь? Наш учитель истории — якудза. Вот же обхохочешься!       После этих слов рыжий начинает заливисто смеяться, а Кадзуха лишь хмыкает. Смог бы реальный якудза стать учителем? Да и зачем ему это?       — Звучит глупо. — тихо произносит Кадзуха, прикрывая глаза.       — Полностью с тобой согласен, но это несложно проверить. У мафии же вся спина забита татуировками. Конечно, будет сложно заставить учителя раздеться, но нет ничего невозможного.       Кадзуха улыбается, качая головой. Какие же глупые слова говорит сейчас его друг, но самое страшное, что Тарталья ведь сделает это: заставит нового учителя снять рубашку. И пока он не добьётся своей цели — не отступит, уж очень хорошо Каэдэхара знал своего друга.       Альбинос вопросительно выгибает брови, ожидая продолжения, а Тарталья, точно самый верный партизан своей страны, молчит.       — У тебя же есть план? — спрашивает Кадзуха, наклоняясь ближе к другу, но тот лишь отводит взгляд.       Все знали о ещё одном умение Аякса: выбираться из любой задницы, придумывая действия и слова на ходу; но это не значило, что исходного плана никогда не было. Он был всегда, как минимум в общих чертах. Просто обычно менялся на ходу, поэтому, когда рыжий отрицательно мотает головой, кривясь, Кадзуха удивляется. Как так, у их Аякса и плана нет! Звучит как нечто удивительное.       — Слушай, а ты случаем ничем не ударился? Может температура? — тянет Кадзуха, покашливая после произнесённых слов — говорить всё ещё бывает немного больно. И ведь даже не ясно: издевается он над другом или правда переживает.       Тарталья на это лишь цыкает, хватая с тумбочки очередной принесённый подарок.       — Да, со мной всё в порядке. И да, у меня нет плана. Просто… какой бы план я не начинал строить, этот учитель будто предугадывает все мои действия и делает совершенно иное, что я мог бы придумать. Он всё портит! Каждый раз. У меня просто не получается подстроиться. Он думает, как реальный исторический правитель, продумывая ходы наперёд, да ещё и улыбается так хитро… будто знает всю мою жизнь: и будущее, и прошлое. Короче, не знаю. Но я не сдамся, пока не достигну своей цели, ты же знаешь меня.       И Кадзуха правда знал Тарталью очень хорошо. Мало что могло заставить Чайльд отступить, почти ничего, а если судить по рассказам парня, какой серьёзный у его друга противник в этот раз, то Каэдэхара начинает и правда переживать.       Беловолосый качает головой, отгоняя навязчивые мысли неприятностей и закрывает книгу, которая все это время была у него в руках, и возвращает её на тумбочку. Кадзуха хочет задать вопрос Аяксу, как взгляд падает на пачку…пачку сигарет? Альбинос хмурится, беря её с тумбочки. Тарталья не мог принести ему сигареты, тогда что все это значит? Чайльд не может курить сам, только вот видя растерянный взгляд рыжего, Кадзуха хочет задать вопрос: «Какого хрена?!», но Тарталья предугадывает его и забирает пачку, засовывая в карман куртки.       — А, эм… — тянет рыжий, подбирая слова. — Это не тебе, и не мне, конечно же. Случайно закинул. На деле это моему новому-старому другу, так что не переживай.       В голове у Кадзухи множество вопросов, но задаёт он только один, будучи удивлённый таким сюрпризом.       — С каких пор ты вообще покупаешь кому-то сигатеры, Аякс?       По имени Кадзуха называл парня только в те моменты, когда хочет пристыдить и у него получается всегда.       Тарталья выдыхает, почесывая затылок.       — Мы общались раньше, но потеряли связь на пару-тройку лет, вот сейчас вновь общаемся.       Кадзуха поджимает губы. Хочется сказать Тарталье, что выбор друзей не очень удачный, но может ли он позволить себе подобные высказывания? Альбинос даже не знает с кем именно общается его друг, да и в сигаретах ничего плохого не было, если не считать приносимый вред здоровью. Кадзуха соврёт, если скажет, что не общался с курящими людьми, даже Томо пару раз баловался сигаретами в его присутствии, что никогда не одобрялось Каэдэхарой, но такое было и отрицать это нельзя.       Парень выдыхает, смирившись с подобными объяснениями Тарталье, ведь не ему решать с кем тот будет общаться. Да и сам Аякс выбирал друзей весьма осторожно, а близких у него было еще меньше. С плохими людьми он не стал бы общаться — это же Тарталья. Да и врать никакого резона у него не было.       Каэдэхара выдыхает, качая головой, а затем вновь тянется к куче вещей. Еще одна книга, беловолосый берет ее в руки и читает название: «Нумерология. Цифры и их значения». Однако не успевает Кадзуха открыть книгу, как ее забирает Тарталья. Альбинос вновь хмурится, кидая взгляд на друга, но тот лишь улыбается в ответ.       — Это я тоже пожалуй заберу. Не знаю, как такие бредовые книги оказались здесь. Хотя, у меня есть подозрения. Наверняка Мона подумала, что ты хороший друг Скарамуччи, вот и решила внести свой в клад в наше с ним посещение, чтобы больше ему понравиться, — Кадзуха хочет задать два вопроса сразу, но его перебивает рыжий, который активно листает страницы книги, хотя еще минуту назад говорил, что все это бред. — Но раз книга у нас, то давай глянем, что значит номер твоей палаты. 311 вроде, о, нашел, — парень быстро находит нужную цифру и почти сразу увлеченно начинает читать вслух, поэтому не сразу замечает, как сильно меняется лицо друга с каждым прочитанным словом. — «Вы — в двух шагах от большой любви, которая случается только раз в жизни. К сожалению, она так и останется чувством ради чувства. Возможно, потому, что и вы, и ваш «объект» несвободны. И максимум, на что вы можете рассчитывать — это отношения без обязательств. Но и они могут принести вам много счастливых мгновений, если вы проявите немного изобретательности».       А затем повисает тишина. На глазах Кадзухи начинают появляться слёзы, а Тарталья теряется, не ожидая такой реакции. Улыбка с его губ пропадает и он чувствует себя виноватым. Рыжий хочет что-нибудь сказать, даже приоткрывает рот, но просто не может придумать правильных слов. Аякс не полностью уверен, почему на его друга именно так подействовали эти слова, но он догадывается. Той самой любовью Кадзухи был Томо. И больше он не находится в двух шагах, теперь Томо далеко и нельзя ничего с этим сделать, поэтому осознание сего било по альбиносу сильнее, чем просто мысли о смерти друга.       Тарталья так ничего и не говорит, закрывает рот рукой и опускает глаза вниз. Сам того не зная, он задел клубок больных воспоминаний Каэдэхары и сейчас, ему было стыдно, а как загладить вину Аякс не знал. Рыжий закрывает книгу, вновь пробегаюсь по названию взглядом. Надо было ему додуматься посмотреть значение цифры и тем более сразу начать читать вслух.       А затем дверь палаты открывается. Тарталья ожидает увидеть на пороге медсестру или врача, но злой взгляд тёмно-синих глаз так и говорит, что ожидать чего-то хорошего не стоит. Аякс теряется ещё сильнее, переводя взгляд с расстроенного Кадзухи на злого Скарамуччу, а Каэдэхара лишь смотрит на пришедшего гостя глазами полные слез и непонимая. И стоит альбиносу понять, что происходит, он лишь вновь отворачивается и принимается вытирать глаза от слез забинтованными руками. Кадзуха шмыгает носом, когда Тарталья решает разрушить гнетущую тишину.       — Я… — шепчет рыжий, не зная кому что говорить. Стоит ли оправдаться перед Кадзухой и успокоить его или объяснить Скарамучче, почему он вообще решил бросить того в холле на такое время, чтобы тот не устроил скандал прямо сейчас, однако темноволосый гость не позволяет и дальше сомневаться, сразу же начиная возмущаться.       — Я жду тебя уже больше часа. Ты считаешь это нормой, Тарталья? Я согласился пойти сюда только на тех условиях, что ты сделаешь все быстро. Но, блять, я всё ещё жду и не похоже, что ты собираешься уходить.       Скарамучча так и остаётся в проёме дверей, стараясь не обращать внимания на Кадзуху, ведь того он не знал, да и явно не в лучшее время зашёл, но вот задержать гневный взгляд на лице рыжеволосого он был не против. Только вот Аякс так и молчал, а темноволосый вновь хотел начать ругаться, бесило, что Тарталье даже нечего сказать. От гнева его спас Кадзуха, решив вмешаться в их разговор. Светловолосый выдыхает, переводя взгляд на незнакомого парня, но обращаятся к рыжему.       — Тебе пора, Аякс. А ты, извини, что пришлось ждать его. Я не знал, что он привёл с собой кого-то.       Кадзуха несильно наклоняется вперед, прикрыв глаза, безмолвно прося прощения за своего друга. Иногда Тарталья совершал неправильные, даже глупые, поступки сам того не понимая, в такие моменты ему часто помогал Томо или сам Кадзуха, поэтому и этот момент не стал исключением.       Тарталья смотрит на беловолосого напряженно, поджав губы, представляя, как может отреагировать Скарамучча. Ведь Тарталья был одним из немногих, кто хорошо знал тёмноволосого и зачастую его резкий и сложный характер, его умение задевать собеседника одной фразой. Однако на удивление Скарамучча молчит, а затем и вовсе покидает палату, закрыв за собой. Парни вновь остаются вдвоём.       — Извини, я… Да, мне пора, я просто… — Тарталья так и не договаривает, а «не хотел оставлять тебя одного» так и остается неозвученным.       — Не оправдывайся, всё нормально. Просто не заставляй больше людей ждать тебя, когда ты приходишь ко мне, — Кадзуха поднимает серьезный взгляд красных глаз на друга, и Тарталья понимает: перечить другу сейчас нет никакого смысла, да и Каэдэхара прав, что уж там говорить.       Аякс мотает головой и на какое-то время смотрит в стену задумчивым взглядом, но не придумывает ничего, что сейчас могло помочь, поэтому натягивает на лицо усталую улыбку и поднимается на ноги, видимо лучшим вариантом сейчас будет только уйти.       — Раз так, то я пошёл. Ещё приду, один, не переживай. Мне жаль, что конец моего визита стал вот таким, извини. Пока?       Кадзуха кивает, уже не смотря на своего друга. Каэдэхара явно больше не настроен на разговор, да и вышло все как-то не красиво. Знал бы Аякс о значение цифры в книге, ни за что бы не стал читать. Да и появления Скарамуччи в такой момент просто сбило его, ведь ясно дал понять: нужно подождать в коридоре. Видимо тёмноволосый просто устал сидеть на месте, ожидая, когда Тарталья вернётся, вот и пришёл возмутиться, а может его достал запах больницы или навязчивый персонал.       Тарталья так и оставляет книги лежать на тумбочке возле кровати, а сам поднимается на ноги и молча выходит из палаты, закрывая за собой дверь. Аякс выдыхает, но сразу же вновь напрягается, увидев Скарамуччу со скрещенными руками на груди. Кажется, тот хочет поругаться, выплеснуть накопившийся негатив.        Однако оба парня только смотрят друг на друга, всё так же продолжая сохранять тишину, хотя смотрит только тёмноволосый, тяжёлым раздражённым взглядом, а вот рыжий отводит свой взор, неловко смеясь.       По коридору разносится стук каблуков, который парни замечают не сразу, слишком сильно погружённые в свою молчаливую перепалку, поэтому когда гневное молчание прерывает врач, они сразу же переводят взгляд на молодую девушку. Врач в непонимание переводит взгляд с одного на второго.       — Парни? Всё хорошо?       Тарталья неловко смеется, чувствуя, что Скарамучча закатывает глаза, а затем рыжий берет себя в руки, понимая, что нужно ответить на заданный со стороны врача вопрос.       — Мы навещали друга, Кадзуху, вот собирались уходить. Извините, если доставили неудобства.       Врач тут же успокаивается, а Тарталья видит, как его тёмноволосый друг уходит в сторону лестницы. Девушка понимающе кивает и, заправив прядь волос за ухо, протягивает Тарталье ладонь, представляясь.       — Я Кокоми, лечащий врач Кадзухи. Приятно видеть, что его навещают друзья. Не у многих пациентов так часто приходят близкие.       Как врач Кокоми часто наблюдала за пациентами не только с лечебной точки зрения. Она так же узнавала о людях более личные вещи. По своему опыту розововолосая могла с уверенностью утверждать: малое количество пациентов навещали близкие люди также часто, как Кадзуху. Конечно, когда в больницу попадали маленькие дети, родители навещали их чуть ли не каждый день, но кроме этих самых родителей к детям почти никто не приходил. С подростками дела обстояли иначе. К ним приходили родственники, иногда друзья, чаще вторые половинки, но несмотря на это, основное время в больнице они были одни. Взрослых и пожилых пациентов и вовсе навещали редко, да и были это либо супруги, либо сыновья или дочери.       Рыжий удивлённо охает, глядя на Кокоми. Парень не ожидал, что врача вот так легко можно встретить в коридоре. И теперь, вновь забыв о Скарамучче, Тараталья весьма лихо начинает задавать вопросы, ведь нет лучшего человека, кто смог бы рассказать о состоянии Каэдэхары.       — Не могли бы рассказать о состоянии Кадзухи? Если бы не ожоги и кашель, я бы спросил у него лично, но вы понимаете… — парень неловко почесал затылок, оглядывая пол коридора, но почти сразу решительный взгляд переместился на лицо врача. Интерес и беспокойство переполняли рыжего. Он выпал из реальности на пару недель: всё же навсегда терять близкого друга было тяжело, вот Тарталья и ушёл в себя.       — Конечно, — Кокоми улыбнулась явно волнующемуся подростку. — Первые дни, когда его только доставили в больницу он почти не просыпался. Кадзуха был подключен к аппарату ИВЛ, все необходимые витамины и пищу он получал через капельницу. Очнувшись, у него сразу начали проявляться симптомы пневмонии. Бедный мальчик, его кашель слышал весь этаж… — врач резко погрустнела, явно вспоминая те сложные дни. — Эти две недели были просто ужасны. Некоторые врачи поговаривали, что Кадзуха, являясь к тому же альбиносом, не сможет справиться с болезнью и выжить.       Атмосфера стала тяжёлой, Тарталья начал погружаться в свои мысли, омрачающие события, про которые ему только что рассказали. Он представлял себе тяжело болеющего друга, каждый день пытающегося спастись от постоянного кашля и боли в груди. И, конечно, Аякс вспоминает о том, что даже не решил узнать о его состоянии раньше.       — Тем не менее, — розововолосая постаралась улыбнуться, дабы развеять грусть и печаль, повисшую в коридоре. — Спустя пару недель приступы стали отходить. Появилась возможность уменьшить количество антибиотиков, шанс на положительный исход увеличился. Сейчас он всё ещё проходит курс по восстановлению и пробудет в больнице под нашим наблюдением ещё около двух недель. Если показания его анализов будут в пределах нормы, думаю, мы сможем перевести его на домашнее лечение. Разумеется, с необходимыми регулярными анализами.       Тарталья закивал, стараясь переварить всю ту информацию, которую ему буквально вылили на голову.       — Да-да, понял… Спасибо вам большое, — он через силу улыбнулся и, вспомнив об одном тёмноволосом индивидууме, который вполне вероятно убьёт его за то, что ему опять пришлось ждать рыжего, развернулся на пятках и побежал к лестнице.       Кокоми лишь тихонько рассмеялась, внутренне радуясь, что Кадзуха не один. За довольно короткое время она успела привязаться к мальчику и была очень рада узнать, что у того есть хорошие друзья, которые о нём позаботятся.       Из больницы Тарталья выбегает быстро, останавливается около лестницы и взглядом находит друга. Скарамучча стоит к нему спиной, но рыжий хорошо видит ворох табачного дыма, понимая, что темноволосому просто повезло оказаться незамеченным за курением на территории больницы. Тяжелый выдох и Аякс сразу же направляется в сторону друга и, оказавшись рядом, хватает того под руку, быстро уводя от больницы. Тарталья улыбается и пару раз хихикает, когда Скарамучча вырывается из хватки и фыркает, делая еще одну затяжку.       — Слишком долго. Как будешь заглаживать вину на этот раз? — резкий взгляд со стороны тёмноволосого не заставляет растеряться на этот раз. Тарталья лишь шире улыбается, доставая из кармана куртки пачку сигарет Лаки Страйк.        — Я не думал, что задержусь настолько. Кадзуха не виноват в этом, так что не смей винить его, а то я тебя знаю.       Скарамучча вновь фыркает, пару раз переводит взгляд с сигарет на Тарталью, а потом всё же принимает пачку.        — Твой подарок я возьму, но это не значит, что ты полностью прощён.