Часть 4
14 августа 2022 г., 23:07
Домой Кадзуха возвращается только спутстя три недели. Его встречает пустой дом, естественное освещение и белый мяукающий кот.
За день до выписки родители привозят Кадзухе нормальную одежду: белая рубашка и тёмные брюки, новые бело-красные кеды. Каэдэхара сначала смотрит на мать в непонимании, но та объясняет, что завтра они все вместе смогут вернуться домой. Альбинос задумывается лишь над тем, что узнает всё последним. Хотя казалось, новость напрямую касается его, но даже так, Кадзуха улыбается уголками губ, кивая. Покинуть удушающие стены больницы хотелось неимоверно: он уже привык здесь находиться, но дом всё ещё был ближе. Только вот уже ночью альбиноса настигают ужасающие мысли: он понимает, что в отличии от пустой палаты, у себя дома столкнётся с огромным количеством вещей, напоминающий о Томо. Именно из-за этой мысли парень ещё долгое время не может уснуть, то и дело включая телефон, чтобы посмотреть на электронные часы. В какой-то момент время переваливает за второй час ночи и только тогда Кадзуха засыпает. В этот раз ему снятся те ещё кошмары: на пороге дома его встречает друг, затем его собственный дом горит и всё заканчивается тем, что Каэдэхара остаётся один посреди разрушенного дома, пепла и когда-то приятных взгляду вещей.***
Утром светловолосого будит Кокоми, спрашивает о самочувствии, рассказывает Кадзухе о его домашнем лечении и даже заставляет пересказать, что и как он должен будет делать. Кадзуха зевает, протягивая одну из рук врачу, и пока та начинает в последний раз перематывать раны, показывая наглядно и медленно, чтобы парень мог запомнить, как правильно делается перемотка; Каэдэхара начинает пересказывать курс своего же лечения и график приёма таблеток, но Кадзуха то и дело отводит взгляд, не в силах смотреть на ожоги, не в силах вспоминать произошедшее. Кокоми изредко его поправляет, когда беловолосый ошибается. Вскоре врач заканчивает с перевязкой ран, то говорит парочку ободряющих слов, записывая что-то на пренесённый планшет с бумагой и уходит. Кадзуха остаётся один, вновь. Альбинос смотрит пару секунд на закрывшуюся дверь, перед тем, как опустить голову вниз, прикрыв глаза. Вот и всё, он проводит последние часы в этом стерильном пропахшем медикаментами и спиртом здании. И светловолосый рад с одной стороны, с другой же ему страшно, ведь он не был дома больше месяца. Неизвестность всегда пугала Каэдэхару, и даже такая мелочь не была исключением. Парень наматывает прядь светлых волос на палец, несильно оттягивая вниз, а затем тяжело выдыхает, понимает: скоро приедут родители, нужно собрать вещи и написать друзьям, что его выписывают, а то зная Тарталью, который зачастую приходит без предупреждения, веселье врачам будет обеспечено. Рыжий поднимет всех на уши, пока не выяснит, что друга уже выписали. Альбинос находит принесённую родителями сумку и достаёт оттуда одежду; решает, что сначала стоит переодеться, а затем уже окончательно собираться покинуть это место. Учебник физики, как и книга по нумерологии, так и осталась у Кадзухи, который к слову ни одну из них не открывал. Физика никогда не была его любимым предметом, хоть понимать её было нелегко, даже если учить теорию. Одно дело запомнить формулы, другое дело уметь применить их. Видимо, именно поэтому Кадзуха был одним из любимчиков учителя, однако быть им особо ничем не помогало. Этим он только сильнее нарывался на издевательства со стороны сверстников, ведь заслужить признание Райден мало кто мог, а когда она стала относится снисходительно к такому, как Кадзуха…другие ученики не хотели понять причин: им было проще кидать в спину Кадзухи грубые фразочки. Сбор вещей занял совсем немного времени, да и не сказать, что у парня было их много. Конечно, родители старались приносить что-то, но вещи то и дело возвращались обратно домой по тем же рукам. Поэтому оставшиеся пару книг, плеер, который принёс Тарталья, и толстовка, подаренная Горо, не заняли много места. Закончив с сумкой, Каэдэхара выдыхает, садясь на край койки, и прикрывает глаза. Вот и всё, дни полные безделья заканчиваются и начинается время, когда вновь придётся пойти в школу и старательно учиться. Кадзуху радовало лишь одно: постоянной нагрузкой он сможет отгонять более гнетущие мысли, связанные с Томо и жизнью без него. По крайней мере, так думал альбинос. Родители приезжают ближе к полудню. Бэй Доу уверенно подхатывает тёмную сумку, приветствую сына, а Нин Гуан мягко улыбается, приобнимая Кадзуху за плечи, последний так же осторожно приобнимает маму в ответ. Они обмениваются парочкой фраз, и светловолосая уходит к Кокоми. Нужно подписать бумаги и уточнить некоторые моменты связанные с лечением. Бэй Доу с Кадзухой решают пойти в машину, о чем и предупреждают Нин Гуан. Та лишь машет на них рукой, мол, делайте, что хотите, и Кадзуха впервые за долгое время улыбается искренне. Следить за отношениями родителей всегда очень забавляло светловолосого. Они часто любили подначивать друг друга, ну или объединялись вдвоём против сына, иногда сильно обижая Кадзуху, который тогда был ещё ребёнком и не мог полностью понять шуток. Темноволосая женщина начинает разговор, когда они спускаются с лестницы. Кадзуха сразу же переводит на неё заинтересованный взгляд, заканчивая предаваться воспоминаниям. — Я всё хотела спросить: как там Тарталья поживает? Кадзуха не совсем понимает, почему мать задаёт именно этот вопрос, но предполагает, что та просто не знает, как начать диалог. Поэтому альбинос лишь задумчиво мычит, тихим голосом начиная отвечать. — Вроде у него всё хорошо. Он рассказывал мне о школе, там… многое поменялось. Кадзуха проводит рукой по поручню перил, смотря вниз, остался лишь один пролёт и они окажутся на улице, где светловолосый не был долгое время. — Вот как, тогда хорошо. Можешь пригласить его как-нибудь к нам на ужин. А что касается школы: терпения тебе и моральных сил, — женщина негромко смеётся, а затем выдыхает, и её выражение лица в миг становится более серьёзным. — И ты же помнишь, что всегда можешь рассчитывать на нашу помощь? Женщина останавливается около выхода и разворачивается к сыну, внимательно смотря тому в глаза. Альбинос знает, что матери нет смысла врать. Её опыт работы полицейским говорил за себя. Она отличала ложь и презирала её. Светловолосый останавливается на последней ступени, неловко отводя взгляд в сторону и поджимая губы. Конечно он знал, что может рассчитывать на помощь и поддержку родителей, но почти никогда ей не пользовался. Из-за своего альбинизма он доставил множество проблем своим родителям: постоянные простуды, невозможность учиться в школе. Поэтому Кадзуха искренне хотел справляться со всем самостоятельно, стараясь не беспокоить опекунов по пустякам. — Да, спасибо, я понимаю это. И правда благодарен, но вам не о чем беспокоится, честно… Кадзуха неловко улыбается, наконец сходя с лестницы и направляясь к железной двери больницы. Даже если Бэй Доу и поняла, что он лжет, что скорее всего так и было, то виду не подала, лишь выдохнула, покачав головой. Ведь не будет она заставлять сына рассказывать все насильно, пусть ей этот ответ и не нравится. Кадзухе приходится приложить не малых сил, чтобы открыть тяжёлую металлическую дверь, но стоит этому случится, как солнечный свет тут же заволакивает светловолосого и Каэдэхара даже по началу жмурится, но этот запах природы, что бьёт в нос, так и заставляет душу трепетать. Как же давно он не был на улице, да и не сильно рвался, однако парня действительно обрадовал выход в свет. Бэй Доу подталкивает сына выйти на улицу, учтиво придерживая дверь. И Кадзуха поддаётся лёгком толчку, делая пару шагов вперёд. Ну вот теперь он явно чувствует себя на свободе. Осенний ветер треплет волосы, а редкое солнце слепит глаза. Альбинос заправляет светлую прядь за ухо и внимательно оглядывается. Это ведь обычная улица, но вызывает так много эмоций. И страх и радость одновременно, поэтому Кадзуха не сразу разбирается в эмоциях, а затем его отвлекает Бэй Доу. — Я припарковала машину не так далеко, но всё равно придётся немного пройтись. Рад наконец выйти наружу? Кадзуха уверенно кивает, ведь да, так и есть, он очень рад покинуть больницу. Задумчивый взгляд парня скользит по гуляющим людям и по пока ещё зелёной листве деревьев. Бэй Доу сначала идёт сзади, но затем решает всё же пойти вперёд по направлению к машине. Кадзуха плетётся сзади, иногда прикрывая глаза и наслаждаясь прохладным ветерком, затем вновь идёт подмечая мелкие детали: игру двух собак, громкое общение группы подростков и мимо пролетающую бабочку. Но от тёмноволосой женщины не укрывается печаль в глазах сына. Всё же Томо оказал на него большее влияние, чем думали обе женщины. И если Нин Гуан считала, что теперь стоит больше внимания уделять ребёнку и сильнее поддерживать его, то Бэй Доу была полностью противоположного мнения. Она считала, что стоит оставить сына одного, дать ему обдумать всё и дать принять свои собственные решения, касающиеся вопросов, которые его волнуют. Кадзуха доходит до машины в тот момент, когда Нин Гуан выходит из больницы. Парнишка залезает на заднее сиденье чёрной машины, расслабляясь и смотря на мать, которая быстрым шагом идёт к машине на каблуках. Светловолосая приходит спустя пару минут и залезает на соседнее сиденье рядом с водителем. — Вот, положи это рядом с собой. Нин Гуан протягивает сыну папку с документами и небольшой пакет, как подозревает Кадзуха, с лекарствами. Бэй Доу тем временем заводит машину. Так они и уезжают домой. Парня немного мутит, просто потому что он давно не ездил в машине, а родители болтают о чем-то своём, иногда втягивая сына в разговор. Тёмноволосая рассказывает, что у неё новое дело о котором она, конечно, не может распространяться. Каэдэхара большую часть поездки просто залипает в окно, иногда слишком сильно уходя в свои мысли, чтобы понять, как они так быстро перемещаются по городу. А затем, в какой-то момент, мать уже паркуется около дома и Кадзуха смотрит на ничем не отличающийся фасад здания: такой же белый, с серой крышей и витражным окном на втором этаже. Сам дом не казался большим, но был высоким. Комната Кадзухи как раз была на третьем этаже. Каэдэхара вылезает из машины, забирая с собой папку с документами и пакет. Правда стоит ему оказаться снаружи, как голова начинает кружиться и альбинос прикрывает глаза, сглатывая. Ещё не хватало, чтобы ему тут плохо стало. — Малыш, всё хорошо? Его замешательство видит Нин Гуан, поэтому с волнением спрашивает сына. Всё же здоровье — это не шутка. А здоровье сына, который только покинул больницу — это ещё более важно. Кадзуха пару раз кашляет в кулак, а затем выпрямляется, кивая. Светловолосая также кивает в ответ и после этого поворачивается к жене, которая шумно зовёт их в дом. Альбинос захлопывает дверь машины и тут же идёт в дом, ему не хватало этого места. И какие бы страхи не преследовали его, сейчас их нет. Есть лишь светлые убранные комнаты и как лучи солнца тёплые воспоминания. Каэдэхара заходит в дом вторым и к нему в ноги тут же бежит белый котенок. Парень удивлённо охает, уже успев позабыть, как его встречали дома раньше. Нацумэ тут же принимается тереться о ноги хозяина, а Кадзуха лишь поджимает губы, оставляя принесенные вещи на шкафчике. — Эй, ну ты чего, меня же совсем недолго не было. Светловолосый пытается успокоить активно мяукающего кота, поглаживая по спине, но голос Кадзухи дрожит, потому что он помнит. Он помнит откуда у него этот кот. Именно Томо совсем недавно притащил маленького, ещё слепого котёнка к Кадзухе. И смеясь уговорил друга его взять. Надавить на жалость, на их дружбу и тот факт, что котёнка забрать он не сможет, а выкинуть его обратно на улицу будет очень жестоко. В тот день у альбиноса на руках был серый комок грязи и блох, который так истошно кричал, когда его купали двое друзей. Нацумэ тогда явно не был рад пенной ванне, но стоило его накормить, как котенок заснул на руках у Кадзухи. Кажется, у светловолосого даже фото где-то было, сделанное Томо. Каэдэхара быстрыми движениями снимает обувь и подхватывает кота на руки, тот лишь продолжает мяукать, будто знает, что произошло, будто пытается понять, почему Кадзухи не было так долго и Томо тоже не появлялся, но альбинос лишь чешет кота за ухом, проходя в гостиную. — Ну всё, успокойся… Хватит мяукать, хорошо? Каэдэхара садится на серый диван, опуская Нацумэ на колени, и кот кажется начинает успокаивается, принимаясь мять лапами живот своего хозяина. Кадзуха так и сидит с котом какое-то время, вспоминая забавные моменты с белым негодяем. — Прости, малыш, но теперь мы остались вдвоём. Томо больше не придёт… Кадзуха грустно усмехается, поглаживая шелковистую шёрстку кота. Ком так и встаёт в горле, хочется сказать что-то ещё. Что, например, к ним всё равно будет наведываться Тарталья или хотя бы уточнить, что Томо больше нет, поэтому он не придёт, но альбинос лишь молчит, глядя в пустоту. Тишину нарушает Нин Гуан. Женщина тихо стучит по косяку двери, она дожидается, пока сын посмотрит на неё, а затем начинает говорить. — Обед готов, пойдёшь к столу? Кадзуха отрицательно мотает головой, кривясь. Аппетита просто нет, а если ещё и учитывать, какую еду ему позволяет есть диета, то можно понять отсутствие желания поесть. Однако даже если не брать это в расчёт, аппетит Каэдэхара не наблюдал с того самого дня, как попал в больницу. Светловолосая женщина выдыхает, опуская руку с деревянной поверхности и медленно направляется к сыну. — Тогда нам нужно поговорить. Я хотела сделать это после обеда, но раз ты не хочешь есть, — Нин Гуан садится слева от сына, сложив ладони на колени и делает небольшую паузу. — То стоит поговорить сейчас. Кадзуха тут же напрягается. О чем таком серьёзном хочет поговорить его мать, что даже готова отложить еду и нарушить своё расписание. Несмотря на непонимание, Каэдэхара кивает, давая знак, что готов к разговору. Не было смысла тянуть. — Как ты знаешь, твои школьные каникулы скоро закончатся, да и ты пропустил окончание первого семестра, — женщина прикрывает глаза. — И тебе нужно будет продолжить учёбу… что ты думаешь насчёт домашнего обучения? Нин Гуан открывает глаза, переводя серьёзный взгляд на сына, наблюдая за его реакцией: Кадзуха резко разворачивается, взгляд его полон непонимания и растерянности, а ещё боли и разочарования. Альбинос приоткрывает рот, но не сразу находит нужные слова. — Мам! Ты не можешь вновь поступить так со мной! От резкого вскрика Нацумэ спрыгивает с ног своего хозяина и отходит в сторону от дивана. Кадзуха же судорожно выдыхает, совершенно не обращая на кота внимания. Парень так и продолжает смотреть на мать, ожидая продолжения диалога, но женщина лишь сжимает руки в кулаки и хмурится. Её взгляд становится ещё более суровым. — Кадзуха, я понимаю, что для тебя это будет сложно, но поверь: школа дастся ещё сложнее. Твоё здоровье находится в очень шатком положении, а ты и раньше не отличался хорошим иммунитетом. Кадзуха молчит, лишь ведёт с матерью бой взглядом. Никто из них не хочет проигрывать, никто из них не хочет уступать. Каждый из них считает, что правильно то, что они думают. — Но… Мам, я так долго шёл к тому, чтобы учиться, как другие дети! Ты не можешь просто лишить меня всего этого! — Нин Гуан больно смотреть на своего сына в таком состоянии: на напуганного разочарованного ребёнка, поэтому женщина отворачивается первой. — Я понимаю тебя, но хочу чтобы ты подумал получше, все же от этого зависит твоё здоровье и твоё будущее. Кадзуха сжимает ткань штанин руками и опускает взгляд вниз. Конечно, он понимает все риски. Ведь даже до пожара он болел чаще, чем остальные ученики. А сейчас… Вероятность того, что он выйдет в школу и заболеет почти девяносто девять процентов. Поэтому, конечно, он понимал переживания матери, но и отказаться от старшей школы он не мог. Там у него друзья, местами весёлая жизнь. — Я дам тебе время подумать, так что подумай хорошенько, ладно? — Нин Гуан поднимается на ноги, лёгкими движениями поправляя низ ципао. — Дай ответ в течение двух дней, хорошо? Женщина уходит, а Каэдэхара остаётся сидеть на диване. Он уже знает ответ, который даст и матери он не понравится. Да и возможно сам Кадзуха пожалеет о последствиях своего выбора.
