Горение клена

      Кадзуха отводит взгляд от очередного смотрящего на него человека и медленно снимает с себя очки. Альбинос уже почти заходит в здание, с каждым шагом двигаться вперёд становится всё тяжелее. Количество взглядов просто прибивают Каэдэхару к земле. В горле пересыхает, прямо сейчас соблазн развернуться и уйти, всё бросив, очень велик.       Светловолосый сглатывает, цепляет солнцезащитные очки за воротник свитера и ненадолго прикрывает глаза, стараясь отвлечься от окружающей обстановки. Кадзуха никогда не был любителем внимания к своей персоне.       Нет, конечно, Кадзуха понимал, что идти в школу сейчас будет намного сложнее, чем прежде, но не до конца осознавал насколько. Он и раньше привлекал к себе огромное количество внимания из-за альбинизма, а теперь у него ещё и перемотанные бинтами шея и руки. Да и слухи расходятся в таких местах, как свежеизготовленные тайяки на прилавке. О смерти одного из учеников выпускного класса знали почти все, а ещё об одном пострадавшем альбиносе узнавали из того же слуха. Кадзуха был дополнением к основному рассказу. Людей с такой ж как и у него, болезнью, в их школе было немного, а если быть точнее, то один Каэдэхара — ученик класса 10-2. Тут и гадать не приходилось, кто стал соучастником такого действия.       Светловолосому приходится приложить огромное количество усилий, чтобы дойти до шкафчика с обувью и переобуться. Люди то замолкали, упираясь в парня взглядом, то наоборот весьма выразительно говорили, чтобы беловолосый обратил на их разговоры внимание. Хотя альбинос и старался этого не делать, он то и дело слышал слова связанные с пожаром, то и дело сильнее сжимал зубы, уходя всё дальше по коридору. Сейчас ему просто хочется вернуться домой и зарыться в мягкое одеяло кровати, поглаживая кота, но Кадзухе просто нужно потерпеть, слухи и такая бурная реакция пройдут, нужно просто потерпеть. Именно так думал Каэдэхара, и он верил, что сможет справиться с этим.       Кадзуха выдыхает только когда подходит к шкафчикам и видит рядом со своим рыжеволосого друга. Тот, как обычно, дружелюбно улыбается и машет рукой, а Кадзуха спиной чувствует гнетущую тишину появившуюся со своим приходом.       Альбинос обходит Тарталью и утыкается лбом в холодный металл двери шкафчика. Кадзуха тяжело выдыхает, понимая, что преодолел одну из сложных частей — он смог зайти в школу. Обратного пути для себя он не видел. Тарталья тем временем обводит столпившихся в кучки подростков не самым дружелюбным взглядом. Улыбка с его губ пропадает так же быстро, как появляется вновь. Аякс достаточно ясно даёт понять, что лучше бы наблюдателям угомониться, а то можно и последствия словить не самые приятные. Всё же Тарталья лёгок на подъём, да и подраться совсем не прочь. Люди уже начинали действовать рыжему на нервы, страшно представить, как чувствует себя Кадзуха в такой обстановке. Без лишних противоречий многие решают не злить Тарталью и просто уходят, а остальные уже не так открыто пялятся на альбиноса. Даже это можно считать успехом. Аякс кладёт ладонь на плечо Каэдэхары, стараясь приободрить друга, показать, что он уж беловолосого в обиду не даст.       — Хей, доброе утро, — Тарталья осторожно заставляет друга повернуться к себе и натыкается на не самое ободряющее выражение лица. Кадзуху будто заставили пройти мимо клеток с его самыми ужасными страхами. — Ну, может не совсем доброе, но всё же утро.       Кадзуха машет головой и отворачивается от рыжего, пытаясь привести мысли в норму и начать нормальный диалог. Выходит не сразу: Кадзуха успевает пересечься взглядами с Фишль и её верной подругой — астрологом Моной. И внимание этих двух не делают ситуацию лучше. Именно эти двое любили задирать Каэдэхару по причине и без. Уж больно противными людьми они были для него.       Тарталья следит за взглядом друга и тут же меняет место нахождения. Обходит Кадзуху и, кидая на двух подруг раздражённый взгляд, становится слева от друга, закрывая обзор на двух сплетниц школы. Утро и так началось для альбиноса не в лучших красках, а тут ещё и эти двое.       — Я думал ты уже не придёшь. Меня удивляет, что Нин Гуан всё же отпустила тебя, — Аякс тут же привлекает внимание Кадзухи к себе и задаёт интересующий вопрос. — Как ты смог уговорить её?       Кадзуха пару секунд смотрит на Тарталью, а затем вновь выдыхает, запуская одну ладонь в свои, теперь короткие, волосы. Альбинос так и перебирает волосы, принимаясь отвечать на заданный вопрос.       — Да так, пришлось немного настоять на своём. Бэй Доу помогла мне с этим. Думаю, мама злится на нас обоих. — Кадзуха опускает голову вниз, скользит взглядом по полу. — Но я в любом случае добился чего хотел. Я бы просто не смог жить в четырёх стенах вновь. Воспоминаний из детства, связанных с домашним образованием, мне хватило.       Хоть Кадзуха и рассказывает так, что всё кажется очень легким и простым. На деле всё было иначе. Нин Гуан множество раз настаивала на своём, приводя весьма весомые доводы, но упёртый сын то и дело не хотел слушать маму. По итогу они и вовсе разругались и именно Бэй Доу пришлось мирить их. Сошлись на том, что Кадзухе позволят учиться в школе, но если его здоровье пойдёт по наклонной и улучшений не будет, то альбинос будет вновь учится на дому. Конечно, светловолосый не хотел соглашаться с такими условиями, но и выбора особо не было. Зная свою маму, та ни за что не согласится на что-то большее, чем поставленные условия сейчас.       Кадзуха отстраняется от дверцы шкафчика, чтобы наконец открыть её и слышит, как Тарталью отталкивают назад, а затем тот и вовсе пропадает из поля зрения. Каэдэхара поднимает взгляд на место, где стоял Аякс и видит перед собой темноволосого парня, почти такого же роста, что и сам Каэдэхара, только если немного выше. Дыхание перехватывает и Кадзуха пытается сглотнуть вставший в горле ком.       Замечая на себе взгляд Кадзухи, темноволосый хмыкает, так же осматривая альбиноса, а затем произносит не самым приветливым голосом, хоть и с улыбкой на лице:       — Чего пялишь, мальчик-который-выжил. Не очень это прилично, знаешь ли.       Тарталья тут же шикает на пришедшего школьника, протягивая руку, чтобы одёрнуть, но Скарамучча вовремя ведёт плечем в сторону и ладонь рыжего так и не достигает назначенной точки.       — Скар! Скажи мне, ты долбоёб?       Кадзуха же не сразу обращает внимание на сказанную фразу, да и после осознания не понимает, что она значит. Почему именно так назвал его новенький? Однако Каэдэхара не заостряет на этом должного внимания, вскоре его взгляд смещается на шкафчик, который совсем недавно открыл Скарамучча. Свою дверцу альбинос так и не открывает, ладонь замирает на замке.       Осознание того, что раньше этот шкафчик принадлежал Томо, а теперь им пользуется кто-то неизвестный Кадзухе, просто кувалдой било по сознанию. Каэдэхара понимал, что по какому-то школьнику не будут долго переживать, но чтобы отдать шкафчик вот так сразу… Кадзуха не мог этого принять.       Скарамучча закрывает шкафчик и вновь переводит взгляд на светловолосого, но если в первый раз взгляд его искрил игривостью, то теперь на лице отображалось лишь раздражение и враждебность. Видимо такой пристальный взгляд альбиноса серьёзно начинал бесить темноволосого.       — Я просто недавно пересмотрел Гарри Поттера, — голос темноволосого понижается на тон и Кадзуху пробивают мурашки, он резко выдыхает, сжимая рукой замок двери, — а ты сам виноват, что про тебя именно такие слухи и ходят.       Кадзуха так и не двигается с места, думая, что стоит сказать. Неужто он и правда виноват в слухах? Звучит, как глупость. В глубокие раздумья Кадзухе не даёт погрузиться звонок. Скарамучча машет на Тарталью рукой, сказав что-то на прощание другу, окидывает надменным взглядом Кадзуху и удаляется, не желая и дальше проводить время в такой сомнительной компании. Всё же опаздывать на уроки не хорошо, хотя не Скару об этом говорить.       Тарталья переводит взгляд на Каэдэхару, беловолосый испуганно смотрят на железную поверхность шкафчиков и закрывает рот рукой. Не успевает рыжий и слова вымолвить, желая узнать, всё ли нормально, как альбинос срывается с места, путается в ногах, чуть ли не падая. Аякс направляется следом, не сразу, пытаясь понять, почему его друг так резко сорвался с места.       Кадзуху заносит в сторону на повороте в туалет, больно сильно разогнался, а тапочки не были лучшей обувью для бега. Светловолосый ударяется плечом об угол стены. На этом месте явно расцветёт яркий синяк, который долгое время не будет сходить с мраморной кожи, но Кадзуха вспомнит об этом позже, сейчас вовсе не обратив на боль в плече никакого внимания.       Альбинос всё же залетая в уборную, дверь с громким стуком ударяется о стену. От громкого звука отвлекает лишь звонок, смешивая все шумы воедино. Перед глазами всё плывёт и Каэдэхара почти на ощупь находит школьную раковину, переносит вес своего тела, опираясь на неё. Не успей он сейчас схватится за неё, то явно бы свалился на пол. Всё тело разрывает изнутри и Кадзуху начинает тошнить. Светловолосый не слышит Тарталью, который забегает следом, не слышит, как школьная сумка падает на пол и не чувствует прикосновений друга, который старается облегчить происходящее, поглаживая светловолосого по спине. Кадзуха лишь ощущает жгучее чувство внутри глотки и понимает, что весь его завтрак ушёл в слив раковины.       Каэдэхара наклоняется ниже и страдальчески стонет. Сердце бьётся так сильно, что слышно даже в ушах. А в какой-то момент Кадзуха ловит себя на том, что руки дрожат, из-за чего держаться за бортик раковины становится сложнее. Альбинос хочет опуститься вниз на пол, потому что стоять становится сложнее, но Аякс вовремя хватает друга под руку и отводит в сторону одной из кабинок, опускает крышку унитаза и сажает светловолосого сверху. Уж более удобного места, где можно было бы посидеть в туалете найти будет сложно. Сам же Рыжий садится перед Кадзухой на корточки и убирает светлые непослушные волосы друга, стараясь заглянуть в чужие глаза.       — Хей, Кадзу, — рыжий старается убрать руки парня от лица, но тот вновь и вновь закрывает глаза, мотая головой. — Кадзуха, посмотри на меня, пожалуйста.       Видеть Каэдехару таким было непривычно. Вечно собранный и позитивный парень, который всегда мог контролировать свои эмоции за секунды стал маленьким напуганным ребёнком. Светловолосый выглядит сейчас разбитым и сломленным.       Тарталья мог понять, почему такое происходит. Слишком много ярких эмоций обуздало Каэдэхару в один момент и парень просто не смог справится с наплывом, именно поэтому ему стало плохо, а организм не смог вывезти такой эмоциональный фон хозяина, тоже стал реагировать весьма бурно и непривычно. Но Тарталья знал точно: если сейчас не успокоить светловолосого, то это мало того, что перерастёт в нервный срыв, так ещё и паническую атаку словить можно.       Видимо разговор с Нин Гуан был более напряжным и нервным для Кадзухи, чем он рассказывал. И накопившиеся переживания смешались с ноющей болью по смерти друга и давящей атмосферой внимания со стороны учеников. Кадзухе было сложнее, чем он показовал.       Через пару минут рыжий всё же дозывается до друга и тот уже менее затравленно поднимает на него взгляд. Кадзуха не плачет, но слёзы весьма заметно подступают к уголкам глаз.       Аякс выдыхает, уверенно смотря на друга. Сейчас Кадзухе нужна жилетка для слёз и Тарталья прекрасно понимает это, только позволить не мог. Они уже пропустили часть урока, опоздали проще говоря. Это может сильно сказаться на успеваемости если не рыжего, то Каэдэхары. А успеваемость последнего и вовсе была ужасной из-за попадания в больницу и невозможности учиться. Сейчас каждому нужно взять себя в руки и заняться делом, как бы жестоко это не звучало.       — Кадзуха, давай, поднимайся, всё хорошо. Хочешь я провожу тебя до мед пункта? Полежишь там, отойдёшь. Я не уверен, что ты сможешь сидеть сейчас на уроке.       Но светловолосый лишь мотает головой, сжимая губы плотнее. Ну уж нет, он не может сейчас провалиться, в первый же день облажаться. Иначе мать и правда закроет его дома. Сейчас ему нужно продолжить учёбу: повысить баллы, улучшить оценки.       — Нет… — голос хрипит, поэтому Каэдэхара откашливается, перед тем как продолжить. — Нет, я смогу пойти на урок, всё нормально, я…       Кадзуха понимает, что его слова — это не правда. Он понимает, что не в порядке. И Тарталья это понимает. Люди, которые в порядке, не начинают свой триместр с резкого приступа сильного страха в школьном туалете.       Однако Аякс не спорит. Прекрасно знает, что не сможет переубедить друга в данном решении, поэтому и не пытается. Лишь встаёт на ноги, потягивается, из-за чего кости хрустят и протягивает руку Каэдэхаре. Тот лишь принимает помощь, вставая на ноги, дрожь в теле всё ещё присутствует, но идти сам он сможет уж точно.       Они выходят из туалета вместе, Тарталья несёт две сумки, решив проводить Кадзуху до класса. Хоть так он будет уверен, что Кадзуха не свалится посреди коридора.       Проходит четверть урока, когда парни оказываются рядом с нужным классом. Тарталья осторожно передаёт сумку светловолосому и хмыкает, когда слышит уже знакомый рыжему голос учителя. Ну что поделать, Аякс приходит в школу рано, а столкнуться с новым работником в учительской перед первым занятием — раз плюнуть.       Тарталья без предупреждения открывает дверь класса и Кадзуха почти отдергивает друга, удивлённо пялясь на него. Чтоб этому Аяксу пусто было, никакого такта. По классу тут же проходит тихая волна смеха, а учитель истории переводит на Тарталью осуждающий взгляд.       — Господин Чжун Ли, прошу прощения, что прервал ваш урок, но я привёл вам ещё одного ученика. Возникла небольшая проблема, поэтому он опоздал. Ну вы же войдёте в положение верно?       Аякс успешно заканчивает фразу и улыбается мужчине. Чжун Ли же лишь переводит взгляд на светловолосого, недалеко от Тартальи. Кадзуха мнется, закусывая губу и поглядывая на рыжего приятеля с обсуждением.       Историк откладывает учебник на стол и многозначительно хмыкает, делая шаги в сторону двух нарушителей урока. Тарталья не сдвигается с места, всё так же с интересом наблюдая за мужчиной, а Кадзуха тем временем лишь сильнее вжимает голову в плечи.       Однако Чжун Ли не ругается, лишь обращается к альбиносу, решив полностью игнорировать рыжего.       — Я так понимаю вы Каэдэхара Кадзуха? Так уж и быть я закрою глаза на ваше опоздание, но не забуду сорванного урока. Повторю для вас тоже, что сказал всем. Опоздание — это некрасиво, но останется на вашей совести. Если уж опоздали, то будьте добры молча займите свое место.       Чжун Ли говорит всё это ровным, поставленным голосом и Кадзуху удивляет это. Несмотря на свою работу, некоторые учителя умели говорить чётко и разборчиво. Голос нового учителя был однотонным и приятным.       Кадзуха кивает, кидая неуверенный взгляд на историка, а затем обходит мужчину, заходя в класс. Все ученики тут же смотрят на него, Каэдэхаре лишь становится неловко. Он отводит взор в сторону учительского стола, когда слышит сзади: «Сегодня первая парта твоя».       Кадзуха не спорит с решением учителя, лишь занимает одно из первых мест, рядом с Янь Фэй, прямо перед учительским столом.       Первые парты были для Кадзухи самыми ужасными, тем более прямо перед столом учителя. Всегда было проще сидеть на последних партах, где ты никого не трогаешь и тебя тоже оставляют в покое. Теперь же Каэдэхаре придётся провести урок, чувствуя ужасный дискомфорт, но винить в этом учителя он не мог, всё же сам опоздал.       Чжун Ли тем временем всё же обращает свой взгляд на рыжего спутника Кадзухи. Учитель желает закрыть дверь, о косяк которой так активно прижимается Тарталья.       — А вы… — историк вопросительно выгибает бровь, но не дожидается, когда ему назовут имя, лишь продолжает. — Молодой человек, не могли бы вы покинуть класс? Вы уже опоздали на свой урок, так что будьте добры не мешайте мне проводить свой.       — Ох, конечно-конечно, прошу прощения, что нарушил ваш рассказ, господин. Не смею более отвлекать вас.       Тарталья тут же делает два шага назад, выставляя перед собой руки в примирительном жесте, улыбка, на удивление, всё так же украшает губы рыжего.       Чжун Ли лишь благодарно кивает в ответ, наконец закрывая дверь класса. Ученики сразу же замолкают.       Мужчина проходит к своему столу, вновь берет учебник в руки и негромко откашливается, перед тем как продолжить.

***

      — Вынужден признать, наш новый историк и правда рассказывает очень интересно. Никогда не был поклонником истории, но здесь даже я заслушался.       Во время обеда Скарамучча опускается за стол напротив Тартальи, принимаясь рассказывать своё первое впечатление о новом учителе. Аякс же удивлённо вскидывает брови, подмечая, что даже Скару понравился Чжун Ли, что было весьма необычным. Темноволосый зачастую предвзято относился к учителям, а тут сразу признал: историк весьма неплох.       Тарталья лишь принимает это к сведению. Хороший рассказчик значит, даже такая информация была более чем полезна.       Скарамучча подцепливает еду палочками и кладёт себе в рот, параллельно осматривая столовую. Слишком много людей, в следующий раз нужно будет найти место потише. Скар не был любителем таких людных мест, но в первый день учёбы, у незнавшего местности парня, просто не было другого выбора, как последовать за Тартальей. Темноволосый не долго осматривает толпу, то и дело встречаясь взглядами с другими учениками. Кто-то улыбался, кто-то просто смущённо скрывался в толпе. Скарамучча лишь продолжал искать, за что можно зацепиться, поэтому в какой-то момент его заинтересовывсет светлая копна волос. Альбинос с поджатыми губами перехватывает взгляд Скарамуччи, и последний ухмыляется, наклоняя голову вбок. Темноволосый знает, что парнишка не станет подходить сейчас к Тарталье, просто потому что рядом сидит он.       Так и оказывается, Кадзуха отводит взгляд в сторону, а затем и вовсе скрывается в толпе.       Тарталья обращает внимание на отвлекшегося друга и оборачивается назад, пытаясь проследить за его взглядом, но не найдя ничего интересного, вновь разворачивается к Скару с непониманием на лице.       — Ты чего от еды отвлёкся?       — Да так, увидел твоего белобрысого, — усмехается Скарамучча, вновь переключаясь на еду.       Аякс многозначительно хмыкает, откусывая кусок пирожка с вишней. Скарамучча не сильно обращает на него внимание, в отличие от рыжеволосого друга продолжая есть нормальную еду: рис с мясом.       — Думаю, он решил пообедать с Горо и Ёимией. Это более, чем вероятно.       Скарамучча лишь хмыкает на такое заявления, не желая и дальше продолжать разговор о беловолосом пареньке.

***

      Каэдэхара покидает класс одним из последних. Первый учебный день стал для Кадзухи весьма выматывающим. Хотелось как можно скорее вернуться домой и просто отдохнуть морально, нежели физически.       Альбинос медленно шагает по коридору, когда сзади его окликает Тарталья. Кадзуха не сразу останавливается, погрузившись в свои размышления, но стоит Аяксу коснутся чужого плеча, как альбинос вздрагивает, оборачиваясь.       — Черт, Кадзу, я зову тебя с самого конца коридора, — Тарталья резко выдыхает, выпрямляясь в полный рост.       — Ох, извини, я… не услышал, — Кадзуха отводит взгляд, чувствуя себя неловко. Как он мог не услышать?       — Ничего, можешь не переживать об этом. Я хотел сказать, что не смогу пойти с тобой домой сегодня, извини, мне очень жаль.       Тарталья складывает ладони в молящем жесте, несильно наклонясь вперёд, а Каэдэхара не понимает, почему рыжий вообще извиняется. Сколько Кадзуха помнил школьную жизнь: домой он обычно возвращался с Томо, Тарталья редко ходил с ними, предпочитая остаться в школе или свалить в центр города. Поэтому, сейчас, когда Аякс извиняется за подобное, Кадзуха не знает, что и сказать.       — Тебе не стоит извиняться, я и сам могу дойти, да и ты редко составлял нам — с Томо так и остаётся неозвученным — компанию, так что и теперь ты не обязан ходить со мной. Дорогу домой я знаю, а остальное не так важно.       Кадзуха старается мягко улыбнуться, доставая из рюкзака солнцезащитные очки, стараясь как можно скорее уйти. Рыжий ничего не говорит, продолжая смотреть на друга. Что бы не говорил Кадзуха, Тарталья всё же переживал, особенно после утреннего дисбаланса эмоций Каэдэхары.       — Я напишу тебе, как буду дома, хорошо?       Кадзуха выдыхает, решая хотя бы так успокоить друга, Тарталья в ответ кивает. А затем альбинос всё же надевает очки и улыбаясь Аяксу в последний раз, разворачивается, чтобы уйти.       Тарталья недолго смотрит другу в спину, а затем и сам уходит в противоположную сторону.