Травология и трансфигурация

*Семнадцать лет назад* — Эй, Оби-Ван! — зазвенел по коридору звонкий голосок. — Идём на обед? — Прости, Бент, — у него даже хватило совести выглядеть немного виноватым. — Факультатив по травологии... Бент обречённо застонала и возвела горе очи: — Не-е-ет, только не снова, — она резко опустила голову, так, что её каштановый хвостик забавно подпрыгнул. — Ты же понимаешь, что тебе не обязательно быть лучшим во всём? Ж.А.Б.А у тебя в кармане, даже без травологии. Стиснув челюсти, Оби-Ван насупился. — Нет ничего плохого в том, чтобы стремиться к совершенству, — парировал он привычной отговоркой. Вздохнув, Бент посмотрела на него с какой-то материнской жалостью. — Угу, но это не значит, что ты должен жертвовать своим отдыхом. Что бы сказал профессор Джинн? — будто-бы невзначай заметила она. Это был удар ниже пояса, они оба это знали. — Он бы порадовался моей тяге к знаниям, — отрезал Оби-Ван, порывисто развернулся на каблуках, и ушёл в сторону ворот, ведущих на улицу. — Проблема в том, что знаешь ты итак очень много, но при этом умудряешься оставаться идиотом, — буркнула Бент, предчувствуя очередной вечер, когда Оби-Ван будет отрешённо сидеть у камина в общей комнате Пуффендуя и драматично вздыхать. *** Торопливо юркнув в открытую дверь теплиц, Оби-Ван постарался выровнять дыхание, чтобы профессор не заметил, что он бежал со всех ног. — Оби-Ван, это ты? — послышалось откуда-то из глубины зарослей. — Да, профессор! — отозвался он, закрывая стеклянную дверь, чтобы ноябрьский ветер не заморозил свежие побеги. Скинув сумку у входа, он отправился искать своего учителя, аккуратно касаясь нежных листьев тех растений, которые не хотели оттяпать ему пальцы. Из старенького магловского радио, которое Оби-Ван привёз с каникул в подарок Квай-Гону, негромко играл блюз, и чем ближе Оби-Ван подходил к учителю, тем отчётливее слышал, как тот мурлычет мелодию себе под нос, ловко распутывая корни Волшебной рябины для пересадки. — Скоро у вас закончатся горшки, профессор, — улыбнулся Оби-Ван, подойдя ближе. — Тогда она достаточно окрепнет, для того чтобы высадить её на улице. Глядишь, в её ветвях заведутся Лечурки, — мечтательно усмехнулся Квай-Гон. Оби-Ван замер, чувствуя как сердце пропускает удар. Такое случалось(в последнее время всё чаще) иногда: Оби-Вана вдруг накрывала волна невыносимого обожания к Квай-Гону. К его улыбке, мягкой бороде, пепельным волосам, большим, надёжным ладоням, к его знаниям, которыми он щедро делился, к тому как он любил свою работу, и те Жалкие Формы Жизни, что его окружали. — ...н... Оби-Ван..? Встрепенувшись, Оби-Ван уставился прямо в мудрые, голубые глаза. — А? Что? — Ты... Задумался, — Квай-Гон неожиданно оказавшийся совсем близко, с любопытством склонил голову. — Всё в порядке? — осторожно спросил он. Моргнув, Оби-Ван встряхнулся, будто мокрый пёс. — Д... Да, учитель, ничего страшного я... С чего мы сегодня начнём? — с усилием, он подавил свою прущую из всех щелей влюблённость, и постарался взглянуть на профессора как можно более безразлично. Они просто ученик и учитель. Между ними только дружба, которую Квай-Гон может себе позволить, чтобы не создавать любимчиков на потоке. Рука Квай-Гон замерла над плечом Оби-Вана, а затем профессор сделал неуловимое движение и схватил первый попавшийся флакон, который стоял на полке с зельями-удобрениями. — Начнём с... — Квай-Гон озадачено взглянул на бутылëк в своих руках, а затем вернул его на место и отошёл обратно к недосаженой рябине. — Думаю, с практики, как обычно. Оби-Ван обречённо застонал, но присоединился к профессору у рабочего стола. — Вы же знаете, у меня плохо с практикой. Растения меня ненавидят. Квай-Гон усмехнулся, пододвинув в сторону Оби-Вана горшок с землёй. — Нет в мире существа, способного на это, Оби-Ван. Растения тебя любят, просто... Нам нужно помочь тебе найти к ним подход. От его энтузиазма и тёплого взгляда, в животе встрепенулись бабочки, щекоча изнутри своими лёгкими крыльями. — Д... Да, учитель, — выдохнул Оби-Ван и склонился вместе с Квай-Гоном над рябиной. *Настоящее время* Голова раскалывается, наказывая его за вчерашнюю попойку, а также за бессонную ночь, полную счастья-восторга-стыда-самобичевания, но Оби-Ван слишком любит распорядок, чтобы позволять себе пропускать завтрак, валяясь в постели до обеда. Мысль о том, что останься он вчера у Квай-Гона, тогда они бы точно проспали завтрак, Оби-Ван намерено не думает. В главный зал, помимо него выбираются ещё пара семикурсников из Слизерина, да «Бракованная партия», как они сами себя называют — шестеро подростков из многочисленного клана Фетт, которые вместо Гриффендора или Слизерина, как большинство из их семьи, попали в Когтевран. — Доброе утро, профессор! — здоровается Омега, самая младшая сестра. При всей его любви к детям, её тонкий голосок раскалывает череп, усиливая мигрень, так что Оби-Ван выдавливает из себя самую дружелюбную улыбку, на которую способен и поспешно отходит к преподавательскому столу. Там, во всю завтракает профессор Защиты от тёмных искусств, Мейс Винду. Кажется, что он вообще никогда не спит, и постоянно подозревает окружающих, так что, неудивительно, что даже после вечеринки, он отвратительно свеж и бодр, готов защищать школу и учеников от опасностей. — Утра, Кеноби, — его бархатный голос, не такой невыносимый как у малышки Омеги, так что Оби-Ван с бóльшим энтузиазмом кивает в ответ, усаживаясь на своё место. Некоторое время они завтракают в блаженной тишине, пока Мейс, странно откашлявшись, не начинает разговор: — Вижу... Кхм... Ночь удалась? Из-за его преувеличенно безразличного голоса, Оби-Ван не сразу понимает подтекст. — Что? — слепо моргает он на Мейса. От плохого предчувствия завтрак просится обратно. Под бронзовой кожей Мейса не заметен румянец, но ему, определённо, неудобно обсуждать личную жизнь коллег. Будто невзначай, он касается своей шеи как раз в том месте, где вчера так потрясающе горели губы Квай-Гона. Спину ошпаривает волна ужаса. Оби-Ван импульсивно хватается за шею, прикрывая засос, которого он просто не заметил этим утром, потому что был не в состоянии смотреть себе в глаза. — Я понимаю, что... Это личное, Оби-Ван, — начинает примирительно Мейс, очевидно считая, что Оби-Вану необходимы такие лекции, в силу его молодости и небольшого опыта работы. — Но здесь школа, и дети... — Я знаю! — восклицает Оби-Ван громче, чем хотелось бы, чувствуя как его авторитет дисциплинированного и уверенного в себе волшебника, безнадёжно падает в шоколадных глазах Мейса. — Я, правда, понимаю! Быстрым движением он трансфигурирует салфетку в длинный шарф с цветами Пуффендуя и заматывается по уши, скрывая позорное свидетельство своей вчерашней слабости. — Кхм, я прошу прощения, профессор Винду, я... Это было сложное утро. Мейс, благослови Мерлин его душу, послушно делает вид будто ничего не случилось и возвращается к завтраку. — Не беспокойтесь, профессор Кеноби. Каждому время от времени нужен отдых. Оби-Ван второй раз за утро шокировано смотрит на него, не в силах поверить своим ушам. *** Все каникулы Оби-Ван прячется. Нет, себе он говорит, что он работает над программой для нового семестра, а ещё у него есть пара предложений для директора Йоды, по небольшим поправкам в устав школы и учебные планы преподавателей, которые в сущности не менялись на протяжении пятисот лет. Поэтому, и только поэтому, Оби-Ван безвылазно сидит либо в библиотеке, либо у себя в кабинете, даже не приближаясь к Главным воротам, чтобы прогуляться. Иногда, в открытое окно, он слышит звонкий смех детей, играющих в снежки где-то далеко внизу. Эхо их веселья отражается от каменных стен, взлетает вверх, подхватываемое ветром, звенит колокольчиками на весь уснувший Хогвартс. Тогда Оби-Ван откладывает в сторону то, над чем работает и просто слушает этот смех, как никогда отчётливо чувствуя, что он, наконец-то на своём месте. Что он наконец-то нужен. Идиллия заканчивается вместе с каникулами, когда в школу возвращаются толпы гомонящих детей, вырывающих Оби-Вана из его меланхолии, не позволяя отшельничать и прятаться от неудобных разговоров. Утром, в первый день нового семестра, Оби-Ван чувствует дежавю, как будто снова сентябрь, он только что приехал в Хогвартс спустя долгие годы и теперь должен встретиться лицом к лицу с преподавателями, которые раньше казались недостижимыми богами. Но сейчас вместо щекотки волнения о том, как его примут, Оби-Ван чувствует страх увидеть безразличие в глазах одного конкретно взятого преподавателя. Конечно, Оби-Ван сам во всём виноват и поделом ему, если Квай-Гон не захочет на него даже смотреть. Но... Но... Оби-Ван заходит в Главный зал и тут же спотыкается о пустующее место Квай-Гона. Несмотря на море галдящих детей, и преподавателей, почти в полном составе, собравшихся за обеденным столом, Оби-Ван внезапно ощущает острый укол одиночества. Не чувствуя ног, он присоединяется к остальным, слушает вступительную речь директора Йоды, хлопает вместе со всеми, приветствуя вернувшихся учеников, пытается есть безвкусную еду, пока наконец не сдаётся и не наклоняется к профессору Заклинаний, Луминаре Ундулли: — Кхм, прошу прощения, Вы не знаете, где сегодня профессор Джинн? Нам нужно было обсудить некоторые вопросы. Луминара поднимает бровь, удивлённо поворачиваясь к Оби-Вану. — Он уехал в Лондон, ещё вчера, директор Йода сказал об этом только что. — Ох, вероятно я... Задумался, — Оби-Ван прячет глаза, стараясь не дать румянцу расползлись по щекам. — В любом случае, как прошли Ваши каникулы? Насколько я помню, Вы ездили к сестре? — Да, Баррисс. Она хорошая ведьма, просто иногда... Ей нужен контроль. Оби-Ван улыбается, лукаво, отвечая ровно то, что от него ожидают: — Молодость всегда импульсивна, профессор. Вы должны дать ей немного свободы. Усмехнувшись, Луминара качает головой, и до конца завтрака они беседуют о нюансах в воспитании членов семьи и обучении студентов.