В поисках дома

Он думал, что Цзышу живёт в обычной квартире или же загородном домике. Чжоу Цзышу конечно говорил, что проживает в «поместье», но почему-то Кэсин не думал, что тот буквально имел в виду именно то, что сказал. Кэсин решительно не понимал: зачем, живя в современном мире, строить широченное здание из дерева и камня с внутренним двором, украшать его скульптурами фениксов и единорогов, оставлять там манекены для тренировки боевых искусств. А тут ещё часть здания находилась в магловскоском районе, другая — в магическом. И там и там было много детей. — У тебя столько братьев и сестер? — спросил Вэнь Кэсин, с широко открытыми глазами разглядывая эту диковинку: было видно, как магическая область переливается барьером, за которым малышня запускала в воздух фигурки игроков в квиддич, которые сражались друг с другом за мячи. Некоторые из детишек летали на детских коврах-самолетах, не поднимающихся особо высоко: на азиатской части магического мира их воспринимали в разы лучше, чем метлы. — Нет, — Цзышу расхохотался от его глупого вида, — рот закрой, а то игрушечный Виктор Крам кинет в тебя своим маленьким снитчем. Я, почему-то, любимец у этой игрушки. — Ты и у настоящего на особом положении, — заметил Кэсин, отводя загоревшийся взгляд, который тут же потух. — На дружеском, прошу заметить. Пойдем, дядя уже заждался нас, наверно. Цинь Хуайчжан был стар, ворчлив, но улыбчив. Палочкой не пользовался принципиально. Как пояснил Цзышу, закатывая глаза, это потому что «не пристало колдовать тем, что используешь как столовый прибор!», подражая манере своего дяди и мастера. — Но ведь это же… — Их ещё как заколку используют, ты это хотел сказать? — распоясался господин Чжоу, а Вэнь Кэсин не смог сдержать улыбки. Хотелось зацеловать его, такого веселого и яркого, но не перед старшими же. — Кхм-кхм… Представишь своего друга, А-Шу? Знакомство было более чем удачным: как и положено, что у маглов, что у волшебников Китая, Вэнь Кэсина усадили за стол, заставленный всем, чем только можно было представить. Сначала еда, вопросы — потом. Как оказалось, дети, которые играли во дворе, были подопечными Цинь Хуайчжана. Это поместье принадлежало ему и Цзышу, они же и организовали тут что-то вроде школы-интерната, с уклоном в боевые искусства. Точнее, организовал сам мастер, а Чжоу Цзышу не противился. Все навыки владения внутренней силой, невербальной магией, он подчерпнул именно из уроков своего дяди-учителя. — Прямо как в старые добрые времена для Цзянху, — сделал комплимент Кэсин, на что пожилой мужчина улыбнулся себе в усы и отпил чинно из чашки чай. — Приятно общаться с тем, кто знает много о традициях, молодой господин Вэнь. Можете остаться у нас погостить. Что Вэнь Кэсин, к удовольствию Чжоу Цзышу, и сделал. Ему показали склад зелий и лабораторию. Располагались они ниже уровня земли, для лучшего поддержания температуры. Теперь бывший ученик Шармбатона понимал, для чего основание здания было сделано из белого камня, отражающего световые лучи. Он с восхищением проходил мимо рядов ингредиентов, подмечая те, что его изумили. Или даже изрядно возмутили: — Серьезно, мясо синсина? Бедные песики! — Это для лекарства от кошмаров! А вообще, в древности писали, что губы синсина — это лакомство… — Ты так тонко намекаешь, что хочешь меня поцеловать или, того хуже, съесть? Месье Чжоу, это… самый отвратительный подкат, который я слышал, — Вэнь Кэсин скривил губы, а Цзышу рассмеялся. — Ну Лао Вэнь, так правда писали. Ещё во времена династии Чжоу… — Искренне надеюсь, что ты не являешься потомком этой династии, — Кэсин даже опасливо отодвинулся от него. Цзышу решил не говорить, что, вообще-то, это так и есть. — Учитывая то, как ты порой напоминаешь мне щеночка… — протянул Цзышу. На него всерьез возмущённо зарычали: — Что?! —… такого же пугливого, боязливого, — продолжал Чжоу Цзышу, наступая в его сторону и пригвождая телом к стойке со склянками, — то если мне удастся попробовать на вкус твои губы, — он облизнулся, — не в гастрономическом плане, конечно, то я бы не отказался. Ну что, Лао Вэнь? Дашь попробовать? Вжавшийся в каменный стеллаж, Кэсин был ни жив ни мертв. Флиртующий с ним Цзышу — это что-то с чем-то. Он зажмурился, когда чужие губы коснулись его, задрожал, когда язык толкнулся в его рот. Но поцелуй был мягким и аккуратным, без лишнего давления и принуждения. Кэсин расслабился, когда понял, что никто не собирается его препарировать на ингредиенты. Тогда он сам решил немного поиздеваться над Чжоу Цзышу и укусил его за губу. — Ай! — тот потёр пульсирующий укус. — Будешь знать, как меня с собакой сравнивать! И что я в тебе нашел? Ах, вспомнил! Лопатки! — И как настоящий пёс, он позарился сначала на кости, — пробормотал Цзышу свои мысли вслух. Кэсин же обернулся на склянки, продолжая осмотр. — Толченый порошок из костей птицы чжэнь? Вы тут кого-то убиваете, что ли? Увидеть то, что несчастное пернатое, пускай и крайне ядовитое, пошло на ингредиенты, было как-то грустно. Гордая птица, похожая на орла, как она могла пасть жертвой зельеваров… — Лао Вэнь, это, как и ее слюна, лишь для растворения камней. Архитекторам и ювелирам очень помогает в их работе. — А если флакон разобьётся и содержимое разъест здесь все? — Кэсин намекнул на обычный каменный пол, стены, столы. Разве что стулья были из дерева. — Именно поэтому при закладке дома использовали нейтрализатор из рога носорога. Такая новость Вэнь Кэсина успокоила. Но, естественно, этому больше поспособствовала теплая рука Чжоу Цзышу, притянувшая его к себе. Или это были пальцы, которые сжались на плече? — Ты такой зашуганный здесь. Где дерзкий на слова Лао Вэнь, которого я знаю? Или ты всю свою храбрость оставил драконам, у которых воровал скорлупу? Чжоу Цзышу смотрел на него мягко, подбадривающе, несмело улыбался, будто он сделал что-то не то. В неярком свете свечей, расставленных по лаборатории, которую они осматривали. Вэнь Кэсин поспешил сменить тему. Взгляд зацепился за склянку, показавшуюся дико знакомой: в ней, практически на самом дне, были остатки желтой воды. — А, это, — Цзышу взял сосуд и встряхнул, — «во́ды Ле́ты». Мастер не может никак найти поставщиков. Он готовит зелья и продает их, чтобы прокормить остальных ребят, которые здесь постоянно живут. Из-за отсутствия этого ингредиента, с нами разорвали десяток контрактов... Когда Кэсин понял, что это не шутка, расхохотался буквально до слез: — А-Шу, ты забыл совсем свои корни в Болгарии… — а затем добавил, — Ле́та — это река Диюя. Или ада, как угодно. Где искать жёлтый источник, что избавит от тягот памяти? Цзышу посмотрел на него так, будто ему стало дурно. Потом нагрянуло осознание: — Ты…Неужели! Лао Вэнь! Гора Призраков…! — Хочешь немного взглянуть на место, где я вырос, и пополнить запасы своего дядюшки? Понятное дело, что Цинь Хуайчжану никто ничего не сказал о том, куда именно они собираются. Стоило произнести слова «по учебе надо» и тот отпустил их на пару дней со спокойной душой. Даже предложил заказать портключ в министерстве Цзянху, но, естественно, они отказались. Добраться от поместья «Четыре сезона» до горы Фэнъя не составило труда. Однако… — Оденься неприметно, — попросил его вдруг Вэнь Кэсин. — Твои родители настолько суровые? Да и я вроде прилично одет… — Чжоу Цзышу не понял этой смены настроений. Но по приезде все начало становиться на свои места и он не пожалел, что поступил так, как ему посоветовали. Родителей, как таковых, у Вэнь Кэсина не имелось. Были только опекун и тетя с сестрой. Но обо всем по порядку. Чтобы добраться до места назначения, они банально вызвали транспорт, махнув днем палочками у сельской дороги. Перед ними тут же появился большой двухэтажный автобус, рябящий разными яркими цветами на облицовке. Дверь открылась, кондуктор сразу поприветствовал их: — «Цзоу-юй тысяч ли», рад услужить. Куда путь держите? Услышав от Цзышу про гору Фэнъя, он несколько замялся. — Простите, только до границы подножия хребта Цзиншу можем довезти. По Фэнъя никто не ездит, — он извиняющеся махнул им рукой в сторону прохода. Поездка, длившаяся всего полчаса, была отвратительной. Мест в салоне автобуса не было, а наколдовать их, не повредив встроенные в транспорт чары, нельзя. Их двоих мотало по салону из стороны в сторону из-за бешеной скорости, которую развил автобус, гоняя по магловскому и магическому мирам, трансгрессируя на ходу. — Понежнее можно?! — выкрикнул раздражённо Цзышу, хватаясь за Вэнь Кэсина как утопающий, который хочет потопить другого утопающего. Они оба чуть не свалились на пол при притормаживании. То, что они цеплялись за поручни, совсем не спасало. — Нежнее только в постели будет! А здесь — Цзянху! — прогаркал ему водитель и повернул руль вбок. Цзышу врезался в Кэсина сзади, впечатывая того лицом в стекло автобуса. — А-Шу, я не люблю излишнюю грубость, — невнятно проговорил он, будучи не в состоянии отодвинуться от оконного стекла, — и мне кажется, что мы ещё не дошли до этой стадии отношений. — Мне тоже. Но кто ж знал, месье Вэнь, что судьба так посмеётся над нами! Когда они наконец выбрались из злосчастного автобуса, а тот трансгрессировал, их изрядно шатало и чуть ли не выворачивало наизнанку. — Это всегда так...унизительно и мучительно? — спросил Вэнь Кэсина Цзышу, который ни разу до этого не пользовался услугами Цзоу-юй Тысяч Ли. — Только мертвый останется равнодушным, поверь мне на слово, — он махнул ему в сторону маячившего на горизонте хребта, который полукругом отгораживал гору от остальной местности. Несмотря на лето, солнце, здесь было прохладно от ветерка. Цзышу испытал благодарность, когда ему ввернули жест заботы ещё со второго состязания Турнира Трёх Волшебников, наложив согревающие чары. Хребет, тем временем, возвышался над ними все больше. В нем был разлом, из которого сделали что-то наподобие ворот со статуями по бокам. При приближении Цзышу понял, что вначале возвышаются две массивные фигуры, похожие на Будду, а сразу за ними ещё две, но выглядящие как животные. С львиным туловищем, головой как у Китайского Огненого Шара, и хвостом панды. Вроде милые создания, но, тем не менее, несуразные и, немного, жутковатые. Два мелких чудовища зашевелились, спрыгнули со своих постаментов, наполнившись вмиг живыми красками, приосанились и принялись принюхиваться. — Л-Лао В-Вэнь..? — Цзышу таких существ не видел. — Ах, это Хайчжи и Хаечи, — он взял его за руку и пошел вперёд, пока одно из существ не преградило ему путь лапой. — Виновен ли ты? — осведомилась оно, грозно прорычав вопрос. — Не больше, чем все остальные в этом жалком месте. Хайчжи, ты пугаешь моего спутника. Фыркнув, существо выпустило ноздрями облачко дыма так и не рождённого огня. И убрало лапу. — Не переживай, А-Шу, у них просто обостренное чувство справедливости. Они чуют страх и чужую вину, и достают вопросами всех пришедших. До смерти, конечно, не заболтают, но если узрят, что ты в чем-то виновен — могут быть настоящим наказанием. Хозя…Опекун использует их, чтобы… Не важно. Пойдем. За хребтом было что-то наподобие долины: бедноватой, с редкими травинками и домиками, большая часть из которых скрыта все же деревьями, местами будто почерневшими. Чем дальше вглубь, тем более черной казалась и земля. — Здесь недавно была засуха? Или извержение вулкана? — поинтересовался Цзышу. Вид этого места навевал тоску и нервозность. В округе сновали люди, стараясь не оглядываться на них и не привлекать внимания. Цзышу порадовался своей неприметной одежде. — А-Син! Наконец-то ты пришел! — Цзышу подпрыгнул от неожиданности, они с Вэнь Кэсином одновременно развернулись. К ним быстрым шагом приближалась женщина в блекло-красных одеждах с седыми волосами. — Тетушка… — А-Син, Он тебя ищет уже две недели. Зайди к нему. И забери Гу Сян с собой. Вот портключ, — она торопливо зашарила по карманам накидки и, найдя искомое, передала ему заколку. — Активируешь через трое суток, он до Парижа. — Я...— Вэнь Кэсин вздохнул, будто собираясь с мыслями и принимая самое тяжёлое решение в своей жизни, — хорошо, понял тебя, — он сглотнул, а потом спохватился, — у тебя не будет незарегистрированого портключа до Цзяннани? Тетя смерила его растерянным взглядом, а потом взглянула и заметила, что тот пришел не один: — Ох, простите! Я — Ло Фумэн, приятно увидеть наконец друга А-Сина. Дорогой, — она вновь обернулась к своему племяннику, — как поговоришь с хозя… с главой, то я буду ждать тебя здесь. Иди к нему. — Мне нужна вода из источника. Дашь пару склянок? — Конечно! Только, пожалуйста, иди скорее. Кивнув, Вэнь Кэсин схватил Цзышу за руку и буквально потащил за собой. — Что у вас происходит? — он видел, что они идут прямиком в сторону высоченной скалы, которая, казалось, клубилась черной ци настолько сильно, что ее можно было потрогать руками. Эта сила пыталась подавить, пришибить к земле. — Семейный разбор полетов, не переживай. Просто сейчас мы зайдем внутрь, я пройду дальше в зал, а ты останешься снаружи. И чтобы ты не услышал, пообещай не уходить и не смотреть на то, что будет происходить. Цзышу согласился на эти условия, не понимая, в чем же дело. Он стоял за каменным проходом, прячась за красные шторы, развешанные по бокам от него, и прислушивался к тихому стуку шагов, гулом отдававшимся в неизвестном взору зале. Он применил внутреннюю ци, чтобы напрячь слух, хотя в этом и не было необходимости. — Мое почтение, Цзао-ван. Прошу простить опоздание, — голос Вэнь Кэсина не испытывал ни капли того уважения, которое показывали слова. Он церемонно поклонился перед тем, кто был ему опекуном. Металлический скрежет о камень заставил Цзышу всполошиться. Он не сдержался и, применив к себе заклинания невидимости и заглушающее, прошел в зал. Множество ходов в другие помещения, летающие свечи по периметру. Мужчина в нарядах, больше похожих на чиновничьи, с большим кубком в руке, на которой блеснул ободок украшения («Браслет гоблинской работы», — опознал господин Чжоу) расположился на каменном возвышении. «Троне», — понял Цзышу. Скрежет шел от меча, наплавляемого потоком чужой внутренней силы: оружие проезжалось по стенам в направлении Вэнь Кэсина по мановению пальцев Цзао-вана. — Каковы результаты твоей бесполезной поездки в Хогвартс? Что выяснил? — Ничего. Там были всего лишь глупые и ничем не примечательные дети. Оружие метнулось в сторону Вэнь Кэсина, у которого из рукава выскользнул веер, распахнулся и парировал удар, выбивший искры при столкновении. — Ложь! Мне доложили, что ты там завел знакомство. И что ты общался с подругой этого британского героя, — выплюнув пренебрежительное фразу, Цзао-ван сделал глоток вина из кубка и поставил его со стуком на подлокотник. Встал, приманил к себе оружие. — Ты поедешь в Англию работать для Долины и привлечешь внимание Лорда. Будешь собирать его знания о бессмертии… — Нет! — злобно выкрикнул Вэнь Кэсин. На него тут же понеслись в атаку с мечом наперевес. — Даже оружие не мог нормальное выбрать! Как девчонка! «Эта «девчонка» может кости переломать одним ударом тому, у кого меньше сил», — Цзышу смотрел во все глаза, затаив дыхание. Цзао-ван наступал, не щадя противника: использовал цингун, заклинания, внутреннюю ци, искал любые слабости в обороне. Вэнь Кэсин дрался как животное, его задачей было выдержать этот раунд, ценой которого, похоже, была жизнь. Или собственная гордость. «В случае, если он не будет справляться, я к нему присоединюсь. Но он просил оставаться в комнате», — Цзышу закусил губу, расположив руку на рукояти гибкого меча, поясом лежащим на талии, не решаясь вступить в схватку на данный момент. — Если этого не сделаешь ты, то я поставлю Гу Сян клеймо призрака и отправлю ее к Лорду в качестве знака доброй воли… Кэсин, взревев, бросился вперед, яростно отбивая атаки меча, доставая палочку и начиная разбрасываться уже заклинаниями на грани непростительных. На это Цзао-ван подлетел к нему, запуская обычный «Экспеллиармус», попадающий точно в цель: палочка отлетела в сторону, веер остался при хозяине. Но свистящий удар меча лезвием врезается в плечо, в сухожилия, разрывая их. А удар волны чистой ци отправляет его в полет, заставляя удариться головой о каменную стену. — Пока Хозяин Долины я, у тебя нет права голоса. Убирайся с глаз моих, ничтожество, и чтобы в ближайшее время собрался в путь! — развернувшись, Цзао-ван прошел обратно к своему сидению и снова пригубил вино. — Волдеморт презирает маглорожденных и маглов. Он не даст власти и не поделится тайнами с такими как мы… — сплюнул кровь на пол Кэсин. — Ты совсем меня за глупца считаешь, мальчик? Я не собираюсь ему служить, лишь оказывать поддержку. Это разные понятия. К тому же, если я добьюсь истинного бессмертия, то зачем мне нужен будет Волдеморт? Кем он сам тогда будет? Он так жаждет возвыситься над этими чистокровными выскочками, но сам же ставит себя вровень с ними, называя себя лордом… Цзышу думает, что, видимо, этот «Цзао-ван» ставит себя выше их всех, раз называется именем бога. — Убирайся с моих глаз сейчас, а после — готовься. Ты будешь мои разведчиком в чужом стане… — Будь по-твоему, хозяин. Однажды я сдеру с тебя шкуру живьём, — тихо прошептал Кэсин. — Щенок. Ещё гавкать вздумал? — Никак нет. Этот ничтожный удаляется, — он залечивает раны, убирает следы крови, пока Чжоу Цзышу торопливо уходит обратно в комнату перед залом, пытаясь осмыслить увиденное. «Не удивительно, что он порой себя странно ведёт… В таком месте трудно научиться чему-то...нормальному», — глаза Цзышу мечутся, на них наворачиваются слезы какого-то слепого отчаяния, — «надо забрать Лао Вэня. И эту Гу Сян, кем бы она не была». Кэсин возвращается в зал, видит Чжоу Цзышу, идет к нему и улыбается как ни в чем не бывало. Но порой морщится и потирает грудь: плечо-то он сам себе залечил, но боль в меридианах от удара чужой внутренней силы не лечится обычными заклинаниями. На восстановление нужно время. — Пойдем. Они не разговаривают о произошедшем, пока забирают флаконы, полные воды из источника. Даже когда снуют по деревеньке и находят Гу Сян, девочку, которой на вид лет 12. Чем она могла бы пригодиться Волдеморту, какой был бы от нее толк, Цзышу совершенно не понимает, но молчит, не задавая вопросов. — Гэ, ты же отвезешь меня в Хогвартс? — она с надеждой смотрела на Вэнь Кэсина. — Лучше, А-Сян. В Шармбатон. Ты будешь учиться там же, где и твой брат. Через пару дней мы окажемся с тобой во Франции и ты сможешь покататься на пегасах, как из твоих любимых маггловских сказок. Они воспользовались нелегальным портключом, присланным Ло Фумэн, и вернулись обратно в поместье Четырех Сезонов. Передали Гу Сян временно на поруки Цинь Хуайчжану. Стоя вместе на балконе поместья, смотря за внезапными фейверками, разрезающими небо, они переплели пальцы. Кэсин дрожал от каждого звука, но все равно не отрывал взгляда от разноцветных вспышек, и Чжоу Цзышу притянул его к себе бережно, обнимая одной рукой за плечи. Медленно но верно чужое тело начало расслабляться в его объятиях. — Скажи мне, А-Шу… Я — хороший человек? И буду ли таким, если однажды лишу жизни того, кто угрожает моим близким? — прошептал Вэнь Кэсин, не смотря на него, словно боясь, что стоит взглянуть — и он не сможет больше говорить о том, что его волнует сейчас. Цзышу, стараясь не разрушить хрупкость момента, утыкается ему носом в шею и так же шепотом задает встречный вопрос. — Разве может родственная душа быть плохой в моих глазах? Обернувшись, Кэсин находит его губы своими, руками вплетается в волосы. Он целует жадно, точно как голодный призрак, а ему так же пылко отвечают. — А-Син, — впервые называет его так Цзышу, отчего тело в его руках вздрагивает и прижимается теснее, — я буду с тобой. Фейерверк кончился, дети со двора, что тоже любовались им, вернулись в свои комнаты. Кэсин засыпал в комнате Цзышу, почти провалился в долгожданный сон, когда стук в дверь вырвал его из подступающего полузабытья. Чжоу Цзышу встал с соседней кровати и вышел. Кэсин напряг слух. — Я безумно рад, конечно, воде Ле́ты, А-Шу… Но скажи мне, где вы её взяли? Вэнь Кэсин родом с горы Фэнъя? Ты с ним туда ходил? Видимо, Чжоу Цзышу кивнул, потому что даже с усилением слуха нельзя было расслышать его ответ. Зато звонкий хлопок кожи о кожу — вполне. Пощёчина. — Чтоб этого человека и его сестры завтра здесь не было, тебе ясно? — Дядя…! — Нам не нужны проблемы с Цзао-ваном! Этот помешанный на собирании знаний о бессмертии псих ни перед чем не остановится… Делай что хочешь, но чтобы даже духу этого Вэнь Кэсина здесь я больше не видел! А-Шу, неужели ты хочешь, чтобы все воспитанники были заглублены только из-за какого-то одного мальчишки? Подумай о других! — Я тебя понял, наставник. Уйду завтра с А-Сином, — он намеренно интонацией выделил имя и послышался возмущенный вздох, — и Гу Сян, как только проснусь. Доброй ночи, господин Цинь. — А-Шу, а-ну вернись! Я не договорил! Господин Чжоу закрыл дверь, наложив запирающее и заглушающее. Вэнь Кэсин подавил всхлип. Когда Цзышу проснулся с утра, ни месье Вэня, ни маленькой Гу Сян в поместье не было. Он не стал искать: все объясняла записка, которая лежала на заправленной соседней кровати.

Как родственными душами могут быть отребье из Долины и первый ученик именитого поместья дворянского рода? Мой дорогой, мне кажется, вам стоит все же поискать себе другое «лакомство»: этот пёс породой не вышел

.