В поисках дома

Статьи в британских газетах, на которые он оформил подписку, не радовали Чжоу Цзышу. В них не было и толики нормальных текстов: либо сплетни, либо поливание грязью. Чтобы увидеть что-то действительно важное в «Ежедневном пророке», приходилось скрупулезно читать каждую строчку, отсеивая потоки ненужного шлака. В Болгарии, по первости, он приторговывал зельями через маленькую аптеку и коротал вечера за чтением новостей после нескольких напряженных часов стояния у котла. — Далась тебе эта газетенка. Я бы понял, если бы ты читал «Магический Жэньмин жибао», но британские колонки… — Виктор боднул его бедром, присаживаясь рядом на диване. Он вернулся с очередного матча и даже не переоделся: несло по́том от порванной в нескольких местах формы, грязью, кровью от ссадин. На его суровом лице было выражение полнейшей печали, а крововаво-землистый след отпечатался на щеке, доходя до уголка глаза. Будто он проехался по асфальту этим местом. — Снова проигрыш? — участливо спросил Цзышу, намеренно игнорируя чужой вопрос, отрываясь от неприглядного чтива и кидая его на соседнюю тумбочку. Они с Виктором жили вместе, пока Цзышу не сможет обустроиться крепко в Болгарии. Пока что он был новичком в болгарском филиале Международной Службы Безопасности Магического мира при Отделе Тюрем. Его положение очень неустойчивое: лишь кто-то вроде новобранца, проходящего курсы молодого бойца. Так что его интерес к политике других стран и зельям был вполне обоснованным: как, не разбираясь в этом, он сможет вычислять отъявленных преступников и исцелять свои раны? — Так заметно, да? — невесело ухмыльнулся Виктор, что выглядело как гримаса. — Порой думаю, что спорт — совсем не мое. Ещё ни в один сезон наша команда не победила. Летаешь себе, ловишь этот грёбаный снитч, получаешь деньги и вроде все хорошо… У меня толпы фанатов, в команде неплохие отношения, но ни победы, ни любви девушки они мне не обеспечили, — он смотрел сквозь свои пальцы бессмысленно, погружаясь в свой внутренний мир. — Грейнджер не пишет? — Пишет. И я пишу ей. Но это — совсем не то. Цзышу, вот что со мной не так? Чжоу Цзышу лишь приманил к себе графин с виски и стакан, налил, и втолкнул настойчиво в чужую руку. — С тобой все так. Просто не каждый, кто нравится, подходит нам. Не от каждого мы получаем ту взаимность, на которую рассчитываем. И в этом абсолютно нет ничьей вины. Виктор, сердцу не прикажешь. Нельзя заставить любить, — говоря это, Цзышу невольно задумался, а любили ли его самого действительно? Или все было подростковой блажью на фоне неприятных событий, буйства гормонов и вынужденного нахождения в Хогвартсе? Может, Лао Вэнь сбежал поэтому? Потому что понял, что все было мимолётным увлечением? Он помотал головой, отгоняя эти страшные для себя мысли. Вэнь Кэсин никогда ничего не делал просто так. Он должен уважать чужие решения, какими бы они не были. Но если его сомнения подтвердятся при встрече, он все равно постарается сделать все, чтобы защитить его, даже находясь на расстоянии. — А с победой что тогда делать? — Упорнее работать. Однажды ты точно победишь. И Кубок Мира по квиддичу окажется в твоих руках, а я буду с трибун салютовать тебе заготовленным вином. Может, к тому моменту разбогатею настолько, что угощу тебя даже эльфийским! Виктор заметно повеселел после этих слов и довольно отпил дешёвый виски, который ему налил Цзышу.

***

Каждое занятие на боевых курсах выжимало из Чжоу Цзышу все соки. Он подозревал, что его непосредственный командир, Мариус, глава всего Отдела Тюрем, приезжавший раз в неделю на открытые занятия, был либо энергетическим вампиром, как поговаривают маглы, либо просто бездушным мудаком. — По стойке смирно становись! — все ряды новобранцев делают как велено. И каждый из них должен был отразить попытку подчинения своей личности чужой воле. В таких целях, для подобных тренировок, было разрешено применение Империуса. После войны с Гриндевальдом, у отдела стояли высокие стандарты для отбора. То, что ты проходишь обучение, ещё не значит, что тебе разрешат работать. Стандарты обучения были такими же жёсткими как в Дурмстранге, где за право жить в лучших условиях надо серьезно побороться. И если в школе мотивация была в привилегиях (лучшие ученики переходили на хорошо обустроенный факультет), то здесь суть лишь в том, насколько сильно ты хочешь работать и насколько хватит твоей выдержки. Чжоу Цзышу был пятым из десятки, которая проходила эту пытку. Что может быть сложнее, чем борьба с собственным разумом? — Империо! — чужая палочка направлена точно в грудь. И черты командира, высокого брюнета со светлыми, практически до белизны, глазами меркнут, расплываются. Чжоу Цзышу стоит посреди комнаты, в которой его товарищи. И резкий скрипучий голос врывается в его подсознание, приказывая раскрыть то, что ему дорого. В его голове вспыхивает на мгновение лицо учителя, который добродушно посмеивается, приглаживая усы, и оно тут же сменяется лукавой улыбкой и мерцающими в полутьме глазами Вэнь Кэсина, смотрящего на него, говорящего: «И я безумно голоден». — Мистер Мариус, я скорее предпочту выпить зелье забывчивости. Из десятки лишь он и ещё трое удостаиваются чести остаться на обучении. Им присваиваются позывные (Цзышу нарекли Чжоу Сюем) и после их заставляют пройти курс колдомедицины. Готовить отвары на скорость, отличать препараты по цвету и запаху друг от друга. Эта часть Цзышу нравится больше всего. Особенно когда им говорят:«Если вы будете искать преступника в джунглях, вам может понадобиться противоядие от ядовитых растений, что там растут». Он почему-то представил на мгновение, застыв над котлом, как Лао Вэнь мог бы случайно оказаться в яме с гибридом ядовитой тентакулы и дьявольских силков, выведенном как-нибудь безумцем. Зная его, тот с удовольствием захотел бы взять такой саженец, чисто ради любопытства. И наверняка бы погиб при этом. «Черт, я надеюсь, что он никогда не станет магозоологом», — подумал он и кинул в котел следующий ингредиент. Состав сменил цвет на черный и заклубился. Он испортил зелье, впервые после окончания Дурмстранга. — Мистер Чжоу, вы тут ради витания в облаках? — накинулся на него Мариус, недобро глядя. Махом палочки он удалил неприятно выглядящую жидкость и посмотрел на Цзышу уже с жалостью. — Назначаю вам отработку в полевых условиях, Чжоу Цзышу. Видимо, ваш талант только в том, чтобы уворачиваться от проклятий. Посмотрим, как вы с этим справитесь. Отработка «в полях» означала, что они пойдут сейчас в какую-нибудь опасную глушь и будут искать особо опасную мерзкую тварь, будь она человеком, животным или растением, нарушающим Статут Секретности. В прошлый раз Цзышу под руководством командира пошел уничтожать ходячих трупов. Но справился достаточно плохо и теперь, в добавок к теории о трансильванских вампирах, среди маглов начали сочинять, на той территории, истории об оживших мертвецах.

***

Международным портключом он и Мариус отправились на миссию. В этот раз в Тибет, искать йети, который своим появлением среди маглов нарушал Статут уже который год. Портал их закинул в сплошную зимнюю стужу. Мариус, приземлившись, упал в снег, застряв ногой, Чжоу Цзышу провалился в него по колени. Вокруг них — лёд, коричневый камень, мрачность свинцового неба над головой и горный разреженный воздух. — Опять координаторы напутали… Ненавижу порталы! — выругался командир, заклинанием высвобождая свою конечность и накладывая на себя согревающие чары. Цзышу последовал его примеру и они спустились с неровного ландшафта на более устойчивую поверхность — обледеневшую сухую почву. — Обязательно было приземляться на горе? — возмутился Цзышу на Мариуса, осматриваясь по сторонам. Местность была абсолютно первозданной: не видно ни одного человека, ни даже мелкого населенного пункта. Лишь горная пустыня под ногами, а на горизонте — хребты со снежными шапками, которые ветер пытается безуспешно сдуть. — Что поделать, если маглы видели йети именно в районе Кайласа? — тот невозмутимо направил палочку в воздух, делая ей крюк и отпуская. Она завертелась и показала кончиком направо, оставаясь в таком положении. — Кайласа…? О Боги… — Цзышу повернулся к горе лицом и трижды поклонился. — Прошу простить этого беспечного за такое отношение. Почти ровная, пирамидальной формы, вершина осталась безмолвной. — Ты что делаешь, дурень? Пойдем, йети справа. — Он подождёт, пока я не извинюсь за кощунственное отношение к святыне. Вот если бы вы нашли гробницу Мерлина, как бы вы к ней относились, глава Мариус? — Неужели ты веришь во всяких богов? — Нет, но это не значит, что я имею право вступать на не покоренную никем гору. Министерство Цзянху… — Ты сейчас на международной миссии, к черту твое и мое министерства! Пойдем! Иначе здешние монахи не смогут ходить в свои паломничества, пока ты тут лбом бьешься в припадке почитания. Думаю, твой Цзянху оценит, если монахи не увидят больше йети, а Совету мудрецов не придется высылать сюда три бригады стирателей памяти. И Цзышу пришлось пойти вперёд, следуя за палочкой командира, указывающей им путь. — Как мы его поймаем и куда транспортируем? — Есть заповедник в стороне Лхасы, за местным озером… Собственно они тратят больше двух суток на то, чтобы найти зверя. А погода из холодной перетекает в приятно-теплую, да так, что согревающие чары приходится отменить. Очень переменчивый климат. Гора осталась позади, впереди же раскинулась чуть ли не пустыня. Где-то вдалеке оазисом виднелось озеро, оно словно сияло изнутри. Даже ворчливый Мариус, казалось, проникся. — Это — Мапам-Юмцо, — сказал он, наслаждаясь видом. — А там, — Цзышу, применив чары дальнего ви́денья, указывает рукой, привлекая внимание командира, — видимо, тот самый монастырь. Йети они находят у самого озера. Он спокойно пил пресную воду, ополаскивал свою морду и при этом тряс головой от удовольствия. Как обычный разумный человек, но чересчур волосатый: его шерсть целиком и полностью белая, только конечности и само «лицо» желтовато-розовые. Завидев чужаков, он резко подорвался и скрылся в водной глади, нарушая ее спокойствие. — Черт! И как его оттуда выкуривать? — Если учебник Саламандера не врал, то он боится высоких температур. Попробуем… — Поджарить? — оскабился некрасиво Мариус. — Что-то вроде того, — Цзышу махнул палочкой в сторону воды, Мариус — тоже. Сначала ничего не произошло. Через минут десять — аналогичный результат, потому что Мапам-Юмцо было невообразимо огромным. Но все же потом из глубин вод послышался рев, а над поверхностью озера пошел пар. Рев усилился, а водная гладь перестала быть безмолвной: запузырилась, забурлила, но только в одном месте. Том, из которого выпрыгнуло чудовище. Непонятно, почему оно выбрало своей жертвой именно Мариуса, но напало достаточно рьяно: набрасываясь, выбивая палочку из рук. — Инсендио! — Цзышу сориентировался и кинул заклинание в чудовище. Тогда существо кинулось к нему, поломав его инструмент. Мариус рыскал по земле в поисках своего оружия, закрывая часть окровавленного лица рукой. Йети был агрессивен, опасен: Цзышу упал на землю, стараясь отползти подальше, когда тот понёсся на него с убийственным намерением. — Адское пламя, Сюй, ну же! А, черт, у тебя палочка сломана! — взревел с досады Мариус, так и не находя своего оружия. Потому он сам понёсся на чудище, желая атаковать со спины. «Точно!», — Цзышу хватается за свой пояс, уворачивается от огромной грубой лапищи с когтями, переворачивается и достает гибкий меч, с которым не расстается. И тот выдерживает обрушившуюся на него атаку. Меч прогибается под чужим весом, но не даёт острым когтям добраться до глазниц. — Адеско Файер! — Цзышу посылает всю имеющуюся внутреннюю силу в меч, заставляя его пылать первородным пламенем. Йети испугался только одного вида, отшатнулся, но было поздно: пламя перешло на него. Накинувшийся на его спину Мариус был придавлен самим йети, который быстро отпрыгнул и побежал в озеро. Вода с трудом ему помогала. Чжоу Цзышу пытался унять огонь: тот начал неконтролируемо извиваться змеёй, стараясь вывернуться так, чтобы укусить хозяина, вызвавшего его. — Контролируй внутреннюю ци. Выровняй дыхание! Почувствуй ее движение по меридианам. Пламя демона питается твоей энергией: перестань давать ему пищу! Настройся на мой голос, Цзышу! — пытался Мариус успокоить его. Огненный змей ринулся схватить его, когда тот подошёл ближе к своему подчинённому, но Мариус вовремя сдвинулся с траектории пламени. Сам огненный демон покрутился ещё, но в какой-то момент начал истаивать прямо на глазах: пламя меча потухло, а вслед за ним туловище и голова огненного змея превратились в облачко дыма темной ци, которую развеял горный ветерок. Цзышу, тяжело дыша, откинулся на морозную землю спиной. Мариус навис над ним, положив ладони на свои колени, согнувшись. — Ты нас чуть не угробил, — проговорил он, еле приходя в себя. — Ага. Да, — жадно хватая ртом воздух, Чжоу Цзышу бездумно смотрел в небо, на облака, которые медленно расступались, — можете меня исключить из отдела, с курсов, жалеть не буду, — он вернул меч в ножны. Солнечные лучи, прорезавшиеся с неба, ослепили ярким светом чувствительную сетчатку, потому Чжоу Цзышу поспешил прикрыть глаза рукавом потрепанной мантии. — Честно...я вообще не ожидал, что мы его найдем, поймаем. Все группы возвращались ни с чем… Черт, ты так просто не вылетишь у меня. Будешь в составе отдела борьбы с преступностью. Под моим непосредственным руководством. Обучить тебя непростительным — и оголтелым преступникам даже шанса не будет, — Мариус подал ему руку, за которую Цзышу ухватился. — Как думаешь, наш «товарищ» ещё жив? — он глядел на воду, которая не подавала и признака какого-либо присутствия. Зато наткнулся ногами на свою волшебную палочку, спрятал ее в кобуру на бедре. — Вон там, — Цзышу указал на крупные мокрые следы, ведущие от края озера к неподвижной туше. Он и Мариус переглянулись и без слов двинулись к телу, у которого судорожно вздымалась грудь. Взглянув на поверженного Йети, Цзышу видит, что у него ярко-голубые глаза, которые на него смотрят обречённо. Но, видимо, сил сопротивляться у существа не осталось. — Было бы лучше, если бы он понимал нас, — прокомментировал Мариус, наколдовывая толстые прочные веревки, опутывающие тело существа. — Тогда в нашем присутствии здесь не было бы смысла, — хмыкнул Чжоу Цзышу. Глава отдела кивнул на это замечание и начал левитировать скованного йети. Заповедник располагался в монастыре, который они приметили ранее, а потому, сдав йети на поруки отделу по магическим существам Цзянху, собрались обратно. Но Цзышу отозвал в сторону один из коллег-китайцев. — Тебя желают видеть на приеме в Запретном городе. Разберись со своими делами и предстань перед Советом. У тебя есть время до европейского Рождества, — неизвестный мужчина подтолкнул его в сторону нетерпеливо дожидающегося Мариуса, который никак не прокомментировал эту заминку. — Глава, как ты понял, как нужно усмирить адское пламя, вызванное внутренней духовной энергией? — поинтересовался Цзышу уже в болгарском штабе, где они должны были распрощаться. — То, что я не почитаю чьих-то богов, не означает, что не пытаюсь понять чужие культуры.

***

Виктор, увидев, во что превратилась форма курсанта, мерзко выругался на болгарском, за что получил в свою сторону укоряющий взгляд. — Ты это объясни тому йети, который нас чуть не убил. — Если он останется жив после ваших магов, то при встрече — обязательно, — сказал Виктор, обрабатывая раны на его плече. — Тебе написала та девчушка, письмо прочитаешь позже.

Гэ устроился во французском министерстве, представляешь? Кажется, в отдел по дружеским отношениям? Не знаю как правильно называется. И все это время молчал! Теперь я хоть могу похвастаться перед одноклассниками, какой крутой у меня гэ. Может тогда эти девицы будут получше относиться ко мне... А ты — крутой? Когда вы с братом поженитесь? Почему ни ты, ни он мне ничего не рассказываете? Я на вас Флер натравлю. Она обещала мне помочь расправиться с любыми идиотами.

Так завуалированно Чжоу Цзышу ещё никто не называл идиотом. А что, по сути, мешало ему просто метнуться во Францию и заявиться на работу к Вэнь Кэсину? «Его решение мне и мешает — он грустно отложил письмо в сторону — а ещё работа, на которой я теперь официально числюсь». За свое спасение Мариус действительно определил его под свою опеку в отделе, позволяя Цзышу быстро вспорхнуть по карьерной лестнице. Но его сердце тянулось к зельям и во Францию, к показательно беспечному Вэнь Кэсину, который все ещё не отвечал ни на одно послание. Расслаблялся после работы Цзышу написанием статей о лекарственных зельях. В шутку, одну из них он решил отправить в «Ежедневный пророк» под псевдонимом. И ещё одну. Потом вошёл даже во вкус, просто написывая и отправляя. Надо же хоть как-то развлекаться. Дни сменялись один за другим, миссии бывали то опасные, то не очень, и для них пришлось, естественно, приобретать новую палочку. Цзышу пошел, по рекомендации Виктора, к мастеру Грегоровичу. Точнее попытался: никто не знал местонахождения именитого изготовителя. Плюнув на это, он попросил Отдел прислать ему нормальный портключ до Британии и в Косом Переулке пошел к Оливандеру. Все же покупать волшебную палочку лучше у человека с хорошей репутацией в своём деле, а семейство Оливандеров, как и Грегоровичей, было на слуху у всего волшебного мира. Гарик Оливандер ему сразу не понравился. Ни своими странными старческими речами, ни мутноватыми глазами, ни дрожащими обрыдлыми руками и щеками. — О, прошу прощения, мы, кажется, ранее не встречались. Мистер…? — Чжоу Сюй. Моя палочка сломалась, — не став выдавать свое имя и род занятий, он хотел было приняться за подбор палочки, как одна из них сама буквально влетела к нему в руку, мерцая красными и белыми искрами. — Кажется, вы полюбились дереву грецкого ореха… Цзышу скривился, посчитав что это шутка такая. — Я не хочу такую палочку, дайте попробовать другие. На это старик ему грустно и понимающе улыбнулся, а после заявил, что древесина уже признала его как своего и точно не собирается уступать кому-либо другому. «Так и представляю хохот Лао Вэня: «А-Шу, дерево грецкого ореха любит тебя!» А вот то, что это не взаимно, почему-то никто не хочет учитывать», — Цзышу отнекивался как мог, но другие палочки, словно признавая право первенства, отказывались пускать снопы искр. — Чжоу Сюй, вы идеально подходите этой палочке, а она — вам. Даже если найдется другая, которая решится вас признать, то будет не сравнима по силе и умениям с этой. Она вам уже всецело предана. Видите ли, такие палочки, как эта, выбирают хозяином лишь одного человека. Даже после вашей смерти она не станет служить кому-либо другому. Выходя из магазина Оливандера, он ощущал себя очень странно: палочка прикреплена к кобуре, но Цзышу чувствовал одновременно её радость и тоску, как если бы его новое приобретение было живым. В порыве какого-то идиотизма он погладил отполированное древко. — Так и быть, я признаю тебя, но веди себя прилично. Ему показалось, что на кончиках пальцев значительно потеплело после этих слов. И с покупкой он все же со временем смирился: обычное дерево не особо напоминает о его плодах, сердцевина которых похожа на мозги. Если не вспоминать об этом маленьком нюансе специально, то, можно сказать, новое оружие его вполне устраивало. Лишь бы не заплодоносило (Цзышу не знал, возможно ли это, но всё же). Иначе он его лично сломает.

***

В наступившем октябре, почти в самом конце, Чжоу Цзышу получил задание прибыть вместе с Мариусом на собрание представителей стран в Британии. — Я хочу выдвинуть обвинения британской стороне в бездействии по окончании Турнира. — Тебя все гложет, куда подевался Каркаров, да? — Как будто тебя это не волнует, Виктор. Крам посмотрел на него и кивнул. По нему ударило больнее всего его бегство, ведь директор, хоть и запугивал всех остальных учеников, наставлял и по-своему берег Виктора. К Цзышу он относился всегда с подозрением, недоверием и не поддерживал то, что звезда школы общается с каким-то китайцем из Цзянху, который коверкал слова, отвлекал его прекрасного ученика и втягивал в драки. Особенно он невзлюбил Цзышу после того, как он и Виктор избили ребят, рисующих на стенах школы и своих вещах знак Гриндевальда, и его не волновало, что то была инициатива Крама, чей дед умер в столкновении с самым опасным волшебником 40-х годов. Не смотря на суровость, обстановку страха, созданную в школе, беспринципные дуэли во время обучения, благодаря Каркарову школа смогла поднять свой авторитет среди других, после подмоченной Гриндевальдом репутации, даже при наличии судимости за пособничество пожирателям. Зачем Цзышу искать директора? Да по сути, кроме того, чтобы получить ответ, какого черта он бросил своих учеников, была ли на это веская причина — больше и не за чем. Ему просто было обидно за своего друга, которого оставил наставник. В Цзянху к подобному относились с нетерпимостью и такое же отношение Чжоу Цзышу неосознанно впитал в себя. — Спасибо. Я правда ценю то, что ты делаешь, — сгорбившись, тот ушел, оставив его одного. И Чжоу Цзышу понял, что боль от предательства в сердце его друга до сих пор не утихла. Почему-то слишком многие любили влезать в душу Виктора, а после оставлять там очередной рубец. Когда господин Чжоу, а теперь глава болгарского Отдела Тюрем, решил озвучить свое решение начальству, то не ожидал, что его всецело поддержат. Глава Мариус, при очередной встрече, лишь удивлённо приподнял свои грузные брови да сказал: — Как угодно. Думаю, министру магии Болгарии Обланску понравится твой подход, он давно точит зуб на Фаджа. Переговорю с ним. Прибыв в британское министерство и направившись в кабинет он увидел, как тот наполняется разными людьми: волшебниками из Испании, Италии, Пакистана, Китайского Цзянху… Опаздывал лишь француз да его собственный непосредственный начальник. Цзышу выжидал, смотря на то, как аврор Скримджер из кожи вон лез, чтобы подбить участников голосовать так, как нужно его министерству. При этом с красноречием у него были заметные проблемы: британский министр Фадж сильно прогадал, заставляя своего главу аврората заниматься подобным, потому что тот явно был воякой, но никак не оратором. Через пару мгновений появился Мариус, за ним захлопнулась дверь. И тут Чжоу Цзышу чувствует взгляд. Оценивающий поначалу, потом переходящий в восхищённый и обжигающий. Цзышу не считает себя писанным красавцем, но знает того, кто с удовольствием бы принялся ему доказывать обратное, утыкаясь носом в изгиб шеи, хватаясь за рукава мантии, надетой сейчас, или ханьфу, как было летом. Он чувствует, что знает этот взгляд, но не оборачивается, желая потом удостовериться в своих догадках. Но, по окончании собрания, когда толпа начинает расходиться, он видит лишь часть длинных волос, причудливо колыхнувшихся при движении вперёд, которое не даёт уловить лицо владельца. Он, научившийся выслеживать преступников и опасных существ, как в магическом, так и в магловском мире, сам крадётся как один из них, преследуя свою цель, которая неспешно идёт на выход из огромного Атриума. Цель перед его глазами нервно достает лист, бормочет под нос себе координаты для трансгрессии, сдувает мешающуюся прядь полноватым губами, которые складываются трубочкой при этом. Цзышу сглатывает, видя изменившегося и серьезного Вэнь Кэсина. После того, как тот трансгрессировал, он подходит к месту, где Лао Вэнь стоял: усмехается тому, что тот сжёг лист с указанием местоположения, и бормочет себе под нос заклинание, следуя за чужим магическим следом. Когда он входит в дом вслед за Лао Вэнем, предательский колокольчик звенит два раза, но на это Вэнь Кэсин не реагирует: он осматривается. А Цзышу не может оторвать взгляд от него: сосредоточенно всего исследующего и, порой, грустно вздыхающего. «Нашел», — думает Чжоу Цзышу и наконец обнимает того со спины. «Нашел», — думает он снова и наконец касается того поцелуем. Чжоу Цзышу не остаётся с ним жить насовсем после хорошего ужина, не рассказывает ему о своей работе, но счастливо и по-дурацки улыбается, когда Вэнь Кэсин, лёжа с ним на неразобранной кровати на втором этаже, сопит ему в мантию и ворот рубашки, пока он поглаживает его пальцами по голове. И только когда тот отворачивается во сне, скидывая с него свои конечности, — уходит, чтобы потребовать у начальства разрешения работать в Британии. Там и задерживается. И через пару дней получает громовещатель, догнавший его в Болгарии, во время совещания с Мариусом:

— Оставил меня одного: без еды, без своих координат! Без адреса! Мне без разницы, кто твой начальник, какой там у него статус, какие у вас там важные мировые проблемы, но чтобы в ближайшее время в моем доме присутствовали и твои вещи, и твоя наглая физиономия! Так и быть, можешь передать господину Мариусу, я желаю видеть тебя хотя бы раз в две недели. Но не меньше! Иначе проблемы я вам обеспечу. Народ с Фэнъя умеет мстить... И да, захвати пиццу, мне понравилось в прошлый раз.

— Ты где это чудо откопал? Хочу его к нам в отдел! — воскликнул Мариус, прослушав вместе с ним угрожающий голос Вэнь Кэсина, пока Цзышу то краснел, то бледнел, то зеленел. Смущение, негодование, злость и восхищение чужой непосредственностью смешались в нем. Он не мог определиться, какому из чувств отдать предпочтение. Но точно ощущал радость, что тот впервые ему прислал весть. Спустя столь долгое время. — Ни за что, мы его к нам не возьмем: случай с йети покажется детскими играми по сравнению с тем, что может он устроить… Но, кажется, мне скоро понадобится отпуск. По семейным обстоятельствам. — Беременность? — навскидку спросил начальник и увидел, как Цзышу недовольно закатывает глаза. — Свадьба? Знакомство с родителями? — Спасибо, на тот свет я не тороплюсь пока что. Мариус похлопал его по плечу. — Полноценный отпуск не обещаю, но, возможно, неделька у тебя будет. В Новый год. Такой вариант устроит? Цзышу заметно расслабился, удовлетворенно кивнув.

***

Вэнь Кэсину приходилось совсем несладко: на него ополчилась Флер. Она закидывала пару дней его настойчивыми приглашениями встретиться, но они целую вечность не могли состыковаться по времени. Грозная переписка закончилась назначением места встречи и долгожданным отдыхом для бедной маленькой сипухи, которую они загоняли мотаться туда и обратно. Они пересеклись после работы, встретившись в магловском ресторанчике, по ее настоянию. — Мы могли пойти ко мне домой, — он недовольно озирался по сторонам, некомфортно чувствуя себя в чужеродной среде, поглядывая с завистью на магов, которые заходили в Дырявый Котел: паб, где был вход на магическую аллею, он видел через окно заведения, в котором они расположились. — Нет времени, — Флер облизнула нервно губы, притрагиваясь к чашке чая, — у меня сегодня свидание с Биллом. — Тот самый, с которым ты переглядывалась? — Да. Но я не потому хотела с тобой увидеться. Билл говорил, что аврор Долиш, по словам одного его знакомого, устроил истерику после встречи с тобой, — она выжидательно на него уставилась. Кэсин глотнул вина. — Не припоминаю такого. Эти англичане… — Не придуривайся. Лучше скажи, зачем ты ему подсказал искать крестного Гарри Поттера в Англии, — Делакур сердито отставила от себя чашку. — Я думала, мы заодно. — Какого крестного? Что…? Флер открыла свою сумочку, из которой достала газету почти месячной давности: — «Министерство магии получило сведения из надёжного источника, что осужденный за массовое убийство Сириус Блэк… в настоящее время скрывается в Лондоне!», — девушка возмущённо кинула газету в его сторону. — Серьезно, месье Вэнь? Перечитав этот отрывок, Кэсин застонал от досады. — Моя дорогая мадемуазель, я не хотел. Кто ж знал… — Все в мире знают, что он — его крестный, — фыркнула Флер, забирая газету обратно в сумку, пока ни один из находящихся в помещении маглов не обратил внимания на передовицу с движущимися колдографиями. — Здесь все друг другу родственники. — Я думал, это все стереотипы. — Да-да, как и большинство выходцев из Цзянху низкие и обожают рис. — Флер, сжалься, — рука с бокалом поднялась и края сосуда соприкоснулись с губами, которые после расстроенно поджались. — Ещё скажи, что это не так. — У нас… — он задумался и понял, что слова, которые хотел произнести, были далеки от истины. — Хорошо. Ты же не просто так начала этот разговор. Что ты хочешь? — Чтобы ты загладил свою вину. Но, на самом деле, чтобы ты помог Мадам Максим, — она аккуратно огляделась и понизила голос, — она и хогвартский полувеликан перевозили кое-кого...опасного. Кэсин подался вперёд, вслушиваясь. — И это…? — Настоящий чистокровный великан, — она торжествующе взглянула на него. — Мадам помогла Хагриду до границы, но после вернулась восвояси. Нужно, чтобы ты отвлёк внимание властей от этого. Они немного наследили. — Это нужно тебе или Мадам? — он откинулся на стул, прикидывая в уме варианты. У него практически нет крепких связей в Англии. Он виделся лишь пару раз с Перси Уизли, вестником плохих вестей от верхушки власти, но реального влияния тот не имеет, не при Фадже, да и Кэсин с ним — даже не приятели. Зато теперь он понимал, почему Мадам так быстро согласилась пристроить Гу Сян в Шармбатон: она просто хотела поскорее от него отвязаться. Но что делать с просьбой замести следы он не знал. Буквально через пару минут он должен встретиться с А-Шу, и, возможно, он мог бы помочь. — Нам, Кэсин. Просто представь: начнется война, а на стороне Хогвартса будет, как минимум, один великан, всецело преданный, — заговорчески проговорила Делакур, накручивая белокурую прядь на палец и хитро на него посматривая. Она уже понимала, что он согласится. Только из-за этих слов. — А что с гоблинами? Как тебе наши британские счетоводы? — Кэсин, оформи подписку на «Придиру». Там, конечно, зачастую пишут бред, но статьи про то, что Фадж с гоблинами «на ножах» — чистейшая правда. Редактор их, Лавгуд, тот ещё чудак, но если читать между строк — понимаешь, что он умный волшебник. Пишет так, что здешние идиоты даже не понимают, что тот их выставляет дураками. При другом правительстве на него, конечно, нашли бы управу. Но сейчас министерству пока до него нет дела. Девушка расплатилась, Кэсин взамен ей передал пару сиклей за обед, потому как не разменял деньги на магловские. — Спасибо, что выслушал, Дон-Жуан. — Спасибо за твою компанию и полезную информацию, куколка. Флер невесомо чмокнула его в щеку и, развернувшись, хотела было уже идти, когда встретилась с провалами черных внимательных глаз, которые скептически смотрели на нее. Чжоу Цзышу, собственной персоной. Который, взглянув в ошарашенное от неожиданности лицо Вэнь Кэсина, просто отошёл от них, быстрым шагом направляясь в сторону Дырявого Котла. — А-Ш..! А-Сюй! Это не то, что ты думаешь! — он растерянно смотрел за ним, стоя как вкопанный. Флер пнула его ногой. — Ты не мог придумать ничего умнее? Иди, догоняй свою Немезиду! И тот побежал, пока Флер Делакур, не спеша, поправила прическу, придирчиво поглядывая на отражение в стекле, и увидела там Билла, с его широченной улыбкой, рыжими длинными волосами, собранными в хвост, серьгой в ухе. Она поняла, что он тоже видел, но все равно стремился к ней, а приблизившись — поцеловал в макушку. Благо, Билл не из таких ревнивцев, как мистер Чжоу.

***

Кэсин не успел догнать Цзышу: тот трансгрессировал прочь прямо перед его носом на Косой Аллее. Тогда он двинулся за ним, по оставленному магическому следу. Тот, на удивление, привел его к нему же в дом. — А-Шу, — неуверенно позвал он, видя того перед столом в гостиной, выбирающего склянки среди заживляющих составов. — Молилась ли ты на ночь, Дездемона? — Цзышу развернулся, глядя с отчетливой и ничем не замутненной злостью. — Нет, Отелло, но ради тебя готов встать на колени и молиться часами, не жалея рта, — выпалил Кэсин, подойдя почти вплотную, честно смотря на него. Когда его продолжили мерить этим злобным взглядом, он начал медленно оседать на пол: чем быстрее колени приближались к долгожданной с паркетом встрече, тем больше в глазах Цзышу было ужаса. — Так, нет-нет, ни за что. А-Син, хватит. Все, вставай, хватит этого, — он попытался поднять его, взяв за плечи, но тот буквально повис на его руках. — Я тебе что, настолько не нравлюсь? — прошептал Кэсин и от этого тихого звука волосы на голове начали вставать дыбом, потому что чужая голова ткнулась ему в пах подбородком, а глаза смотрели крайне обижено. — Обычно пары, которые долго вместе, рано или поздно возлежат друг с другом... — Если ты сейчас же не прекратишь этот балаган, то у нас никогда и ничего не будет. К тому же, не после твоих лобызаний с Флёр. — Да не целовались мы! Только в щёку и всё! — Хочешь сказать, — он наклонился к Кэсину и схватил его рукой за лицо, жёстко фиксируя, — что ты никогда и не делал этого? Осмысливая этот вопрос, Кэсин открыл было возмущенно рот, но, буквально сразу же, захлопнул его и виновато понурил взгляд. Цзышу резко отпустил его, возвращаясь обратно к своим склянкам, открывая одну из них. — Даже знать не хочу, Лао Вэнь. Я устал. Принеси мне лучше воды, это зелье вяжет горло. Кэсин поднялся и, призвав с кухни стакан, шепчет «Агуаменти», направляя в него палочку, тем самым наполняя. Цзышу тем временем морщится, отставляя уже пустую склянку на стол. — Ты ранен? — Травма колена, после Костероста буду как новенький,— он благодарно выпивает целый стакан и опирается после рукой на столешницу, прижимаясь к ней спиной и задирая голову вверх. Глаза зажмурены, брови хмурятся и ресницы чуть подрагивают: Цзышу явно больно. — Что случилось? — Кэсин перехватывает пустой стакан, отставляя его подальше, и пытается уложить свою ладонь на чужую, когда Чжоу Цзышу, даже с закрытыми глазами, бьёт безошибочно по ней наотмашь. — Я хочу помочь. И с Флёр у меня нет ничего помимо дружбы. — Надеюсь, с ней ты дружишь не так, как со мной. — Я с тобой в дружбу и не играл никогда. Мне казалось, что я довольно чётко обозначил свои намерения в отношении тебя. Цзышу приоткрыл один глаз, с ленцой поглядывая на него. — Хочу прилечь или присесть, но не могу двинуться...сам. — Тебя левитировать? — улыбнулся нежно Вэнь Кэсин, заключая его в объятья. — Мне помочь дойти. Лучше без магии пока что, я и так еле досюда добрался, на обезболивающих зельях. Ни к чему перенапрягать организм лишним магическим воздействием. — За один поцелуй я для тебя все что угодно сделаю. — В таком случае, я дойду сам, — только он отпускает стол, как ему приходится ухватиться за Вэнь Кэсина, потому что тот поднял его на руки. — Что ты, во имя Неба, делаешь? — шипит он разъяренно, когда Кэсин касается губами его щеки, пока несёт до кресла перед камином и усаживает в него. — Вот так она поцеловала меня, — поясняет он действия Флер перед Косым переулком. Потом целует в губы, но без напора и страсти, без языка, а лишь слегка притрагиваясь, не переставая смотреть в расширенные глаза не отвечающего ему Цзышу. — Вот точно так же было в тот день, когда я подслушал твой разговор с дядей. И мы с ней сошлись на том, что это нечто противоестественное. — Ты подслушал…? Вот почему...? Неужели ты не слышал тогда, что я ему сказал? — Конечно слышал. Потому и ушел. — А-Син… — Цзышу вцепился в его бирюзовую мантию, захватывая при этом и упавшие пряди волос, и рубашку. — А вот так, А-Шу, я предпочитаю целовать тебя. Почувствуй разницу теперь, — Вэнь Кэсин навис над ним, напористо раскрыл его губы своими, ворвался языком, жадно исследуя чужое нёбо, отчего Чжоу Цзышу прикрыл глаза, громко простонал ему в рот и принялся так же яростно отвечать. — Если бы не твое больное колено сейчас, я бы отдался тебе прямо на этом кресле, А-Шу, стоит тебе только захотеть. Цзышу лишь раздвинул ноги, чтобы крепче прижать к себе чужое тело, упереться в него своим явным доказательством заинтересованности и сорвать приветственный всхлип желания. Он с каким-то мазохистским удовольствием прошептал на ухо: — После сегодняшних признаний, ты хочешь сразу переспать со мной и думаешь, что я тебе все спущу с рук? Так, Лао Вэнь? Вынужден отказать тебе. — А когда колено заживёт? — Кэсин поднимает на него свой искрящийся нежностью взгляд, все ещё цепляясь за мантию. — Не торопи события. Дай ему сначала зажить.

***

Жизнь вошла в свою привычную колею: собрания, редкое мотание по странам, но теперь не только ради международных миссий Бюро Законодательства. Собрание в Беларуси окончилось для Вэнь Кэсина торгами с вампиром, которого побил Хагрид в минской пивной, потому что нежити не понравилось соседство с великанами. Требующий баснословную сумму за молчание вампир получил Обливейт и Конфундус в переулке. Попытавшийся следом за этим напасть на него пожиратель смерти, выслеживающий этого же вампирюгу, — тоже. Порой появлявшаяся в Министерстве, в основном по воскресеньям, мадам Амбридж как-то странно стала поглядывать в сторону Вэнь Кэсина и что-то нашептывала на ухо Фаджу, видя его. Но все оставалось неизменным: что бы не говорила мадам-первая-заместительница-министра и генеральный инспектор Хогвартса, сам министр, видимо, пропускал это мимо ушей. У него были более важные проблемы.Связанные в основном с паранойей. Почти в середине зимы пришли выпуск газеты и письма: три для Цзышу, одно — Кэсину. В свой выходной они, наконец-то, могли провести время вдвоем, поэтому сидели у камина. Чжоу Цзышу занял кресло, а Кэсин расположился на полу, откинувшись головой на чужое тело. — Чжоу Чанг с чего-то решила, что я знаю, стоит ли ей встречаться с Гарри Поттером. — Главное сам ни с кем из них не встречайся, — фыркнул Цзышу. — Не будь таким бесчувственным: девочка в трауре и не знает, правильно ли она сделала, что поцеловала шрамоголового героя, после смерти Седрика Диггори, — Кэсин потерся щекой о его ногу; в его волосы вплелись чужие пальцы руки, приятно массируя. — Тогда ты явно не сможешь утешить ее в своих объятьях, ведь ты занят мной. И вообще, — Цзышу убрал одно письмо в сторону, чтобы наклониться и поцеловать чужую макушку, отчего Вэнь Кэсин чуть ли не замурлыкал, — с каких пор ты стал советником в любовных делах? — С тех самых, как встретил тебя. — У нас не самые лучшие взаимоотношения, если судить по магловской психологии, — Цзышу потянулся к следующему письму. — А-Шу, а ты не суди, просто чувствуй, — Кэсин развернулся к нему лицом, оперся на чужие колени и приподнялся, чтобы прочитать послание, адресованное ему. — Почему тебе пишет Северус Снейп? Что у вас с ним за дела? — он ревниво посмотрел на Цзышу, который вчитывался в строки. — Сошлись на почве зелий. — А почему он к тебе обращается как к «доктору Медузе»? Чжоу Цзышу рассказал, что ради забавы начал присылать статьи в «Ежедневный Пророк» под этим псевдонимом, а тот, неожиданно, стал публиковать их, о чём он узнал совсем недавно. — Если посмотришь предыдущее послание, то увидишь, что они перевели мне гонорар на счёт в Гринготтсе. У них возросли продажи среди общества колдомедиков и зельеваров. А Снейп написал мне лично, начав спорить по поводу возможности создания лекарства от ядовитой тентакулы, если та будет скрещена с дьявольскими силками… Он бы продолжал и продолжал говорить об этих несомненно важных исследованиях, но его бесцеремонно заткнули поцелуем. Послание от Виктора, где тот радовался продолжающейся переписке с его любимой Гермионой Грейнджер, было оставлено на потом. — Когда ты излишне умничаешь, то невозможно оторваться от тебя.

***

Цзышу появлялся по два-три раза в две недели, иногда бывало и чаще, а часть его малого имущества все же перекочевала в становившийся постепенно уютным домик в Лондоне. Наступало время значительных перемен. — Мне нужна лаборатория. Хорошая, качественная. Займешься обустройством? — спросил он Вэнь Кэсина, собираясь на очередную вылазку, закрепляя кобуру для палочки на бедре. Была ночь и его вызвали на задание: какой-то умник проник в министерство Британии. Нужно было понять, замешан ли здесь кто-либо из преступников мирового масштаба, и его попросили прийти как можно скорее, прислав громовещатель, который разбудил их двоих. И это несмотря на то, что он числился на службе у другого государства. Кэсин сонно завозился на кровати, смотря на него мутными глазами: — Прямо сейчас? — Как можно скорее. Есть пострадавший. Возможно я смогу помочь: там творится что-то странное, не уверен, что обычные колдомедики справятся. — Если я попрошу о дополнительных финансах Бюро, то… — Об этом не беспокойся, — Цзышу кинул ему кошелек, туго набитый золотыми галеонами, — просто закажи совиной почтой что-нибудь стоящее из зельеварческого вестника. Не хочу мотаться к Виктору только из-за лаборатории. Опять волноваться будет попусту, скоро плешь проест нравоучениями о безопасности… Как только Чжоу Цзышу ушел, вся сонливость быстро слетела с Вэнь Кэсина: он поспешил в соседнюю комнату, в которую со дня на день должна была заселиться Гу Сян. Он открыл занавешенный портрет. — Ну что, дядюшка Дзю Йен, пришло твое время вновь послужить династии Чжоу. Старый нарисованный алхимик и казначей открыл глаза, поднявшись со своей лежанки, и выругался на старом диалекте: Кэсин и половины этой нецензурщины не понял. — Ты не из династии правителей, мальчишка, — хмыкнул он на него, — вместо того, чтобы вернуть потомка древнего рода на родину, в отчий дом, ты поселился с ним здесь, в этой конуре. С тобой ни наследника не заделать, ни умному ничего не научиться… — принялся он читать ему привычные нотации. — Лучше скажи, есть ли твой портрет в министерстве магов Британии? Хотя бы один?! Твой драгоценный потомок может умереть на своей миссии и не видать тебе наследников тогда и вовсе! Угроза подействовала. Жилец ушел с портрета, браня своего потомка и его прилипалу на все лады, а после вернулся, запыхавшийся. — Ну? Что там произошло? — Змеюка произошла, достаточно большая, ядовитая. Эх, вот бы ее на эксперименты пустить.. Она накинулась на Артура Уизли…. — Мне плевать, что там с гребанными Уизли, старый пердун! Скажи мне, в порядке ли мой А-Шу! Или я найду и сожгу все твои имеющиеся портреты! Старик оскорблено на него посмотрел, хватая ртом воздух, но все же справился с эмоциями: — Нет там его. И в отделения Мунго не попадал, там я тоже поспрашивал. Успокойся, мальчик, выпей умиротворяющего бальзама… Получив с совиной почтой заказанный набор зельевара, Кэсин отправился портключом во Францию, встретил Гу Сян с поезда, и забрал ее с собой. Та, осмотревшись в жилище брата, пожаловалась на совсем не украшенный к Рождеству дом, в отличие от того же Шармбатона. — Гэ, что случилось? — она разбирала вещи в своей комнате, поглядывая на то, как Вэнь Кэсин, помогающий ей, попеременно впадал в прострацию. Гу Сян настолько это надоело, что она позаимствовала его служебную сову и попросила Флер прийти к ним. Трансгрессировавшая к дому француженка была встречена девочкой. Взглянув на Вэнь Кэсина, Делакур только хотела поинтересоваться раздражённо, какого черта происходит, когда тот обернулся к ней, ничуть не удивленный, и просто сказал: — А-Шу должен был вернуться два дня назад с миссии… Флер выгнала его из комнаты Гу Сян, посвящая себя целиком и полностью ей. Хозяин дома же, чтобы хоть как-то успокоиться, приготовил еду на четверых, в надежде, что сегодня все его близкие люди будут с ним на ужине. Время медленно но верно перевалило за полночь, девушки уже поели и пошли в спальню. Флер так и осталась с ними, заснув с Гу Сян под разговоры о школе. Кэсин ждал: сначала у камина, потом в спальне. Но так и не сумел уснуть. Звон колокольчика на первом этаже заставил его стремительно спуститься вниз, перескакивая через узкие ступени, практически падая в объятья Чжоу Цзышу. — И в чем причина такой спешки? Так сильно доставку котлов ждал? Тот помотал головой, цепляясь за чужую униформу. — Ну все, будет тебе. Но Вэнь Кэсин прилип к нему, не давая уйти из хватки, поэтому Цзышу вместе с ним перебрался к камину, сев на кресло и утащив Лао Вэня к себе на колени. Немного помолчав, Цзышу заговорил. — Странностей все больше с каждым днём. Уизли нашли в Отделе Тайн, черт пойми, что он там вынюхивал. Будто дежурил. Или что-то защищал... Мало сведений. Да и слишком быстро его нашли и доставили в больницу Святого Мунго. Им уже занялись целители, основной кризис миновал: ему дают кроветворное зелье, пока не найдут противоядие от яда неизвестной, напавшей на него змеи. — Он человек Дамблдора, а у того есть на крайний случай Снейп. Справятся. Лучше скажи, что министр собирается предпринять? — Ему не до того. А-Син, тебе лучше уехать из Британии… Кэсин тут же взвился у него на коленях, стремясь подорваться и высказать все свое возмущение, но его удержали за талию. — А-Шу, черт с два я тебя оставлю снова! Ты не… — Потише будьте, ребенка разбу́дите, — сонно пробормотала Флер, спустившись неслышно по лестнице. Цзышу посмотрел с немым вопросом на Кэсина, тот ответил ему немного виноватым взглядом, говорящим: «Это не я ее сюда позвал!». — Министру палки в колеса вставляют Дамблдор, которого, скорее всего, скоро сместят по первой же надуманной причине, и гоблины. Последние потому, что их притесняют, а все из-за мисс Амбридж, что терпеть не может полукровок. А тут и вовсе — другой вид. Они не глупы и понимают, куда ветер дует. Многое я не слышала, их гоблидух понимаю через десять-пятнадцать слов, но… — она села на пол у тлеющего камина, подтягивая ноги к себе. Флер казалась сейчас безумно хрупкой и уязвимой. — Прав был ты, Дон-Жуан: они первыми присягнут на верность Волдеморту, точнее — займут политический нейтралитет. Хуже дела обстоят с великанами: они всецело на его стороне и придут в нужный час. Так что, муженьки, мы все в большой заднице. — И откуда работнице банка, стажеру, это все известно? — задал резонный вопрос Цзышу, недоверчиво посматривая на уютно устроившуюся блондинку в гостиной. Та картинно усмехнулась. — Есть свои преимущества в том, чтобы встречаться с тем, кто в курсе событий. Цзышу отзеркалил усмешку и погладил Вэнь Кэсина по бокам ладонями, отчего тот выглядел крайне довольным. — Теперь я понимаю, зачем тебе эти любовные сплетни… — Каюсь, ты меня раскусил по полной, — тот невозмутимо и подтверждающе кивнул. Дом был украшен на следующий же день, Рождество прошло в спокойной атмосфере, как и Новый год. И то, скорее, все было сделано только ради Гу Сян. Но тихие и мирные дни закончились. Особенно для Чжоу Цзышу. Первым звоночком стало приблизительное местонахождение Игоря Каркарова. Австрийский отдел по поиску преступников сообщил о появлении на своих улицах личности, которая безумно похожа на Каркарова. Конечно же Цзышу отправился туда. И вместе с австрийским авроратом никого не нашел кроме, якобы, свидетеля, которого допросили с сывороткой правды. Результат допроса выявил Конфундус, много лавок, в которых было украдено Оборотное зелье с запасом на два месяца. После трёх недель поисков дело застопорилось, Чжоу Цзышу остался ни с чем, но передал информацию в соседние страны. А после ему пришло одно и то же задание от двух разных людей, и на него он не мог не пойти. Был убит Бродерик Боуд, в палате тяжёлых недугов от проклятий. Почему это было важно? Потому что тот был сотрудником Отдела Тайн: с лета лежал в Мунго под наблюдением и только начал идти на поправку. А убили его, как это не смешно, ростки дьявольских силков, которые медсестра приняла за обычное безобидное растение. Из опрошенных им сотрудников только парочка могла сказать, что видела какого-то старика, справляющегося о здоровье Боуда. Он же и принес «цветочек», задушивший пациента. Кэсин тоже зря времени не терял: настаивал в министерстве на том, чтобы неожиданно сбежавшие из Азкабана преступники были объявлены в розыск не только в магическом мире, но и в магловском. Эффекта это особо не возымело: магловскому премьеру сообщили об угрозе и все, больше никаких действий не предпринималось. — Да вы понимаете вообще, что творите? Это же Лестрейнджи, Руквуд, Долохов, в конце концов! Пожиратели смерти, если вы вдруг забыли!— не сдержал он своего гнева. Перси Уизли попросил его соблюдать протокол в зале ведения переговоров, в неизменно надменной манере. Люциус Малфой, частенько заглядывающий на летучки, со снисходительными нотами в голосе посоветовал не лезть в дела чужой страны. — Как консультант консультанту, месье. Франция находится за пределами этого министерства, если вы не в курсе. — Мне хотя бы платят за мои советы, Люциус, в то время как вы занимаетесь бездумной благотворительностью, — неожиданно для себя он успокоился. — Такими темпами род Малфоев обеднеет, — почти пропел последние слова Кэсин с доброжелательной улыбкой, стирая тем самым усмешку на чужом лице. Он настолько устал морально после собрания, что путь от переговорной министерства до уровня Атриума прошёл на автопилоте, настолько тот был привычен. Поймал летающую фиолетовой бумажку, что принялась кружить над ним, сверкая вензелем «М», направленная, видимо, ему. Потому, когда его без магии зажали со спины у отдаленной лифтовой, перекрыв по-магловски кислород, он даже не успел сориентироваться и обмяк в руках неизвестных нападающих.

***

Первое, что увидел Вэнь Кэсин, был темный коридор, едва освещенный факелами. Его чутье говорило о том, что рядом находится минимум двое человек. В конце длинного прохода темнела провалом дверь. За его спиной была лишь темнота, из глубин которой доносились знакомые звуки родной речи и четкий стук низких каблуков обуви. — Что с операцией у Северного Моря? Хоть одного захватить удалось? — прорезал тишину голос неизвестного. — Смогли взять двоих, но они близки к сумасшествию. Остальным пятерым удалось скрыться. Подозреваю, что они уже на полпути к цели. Им помогали дементоры. Они с британским Лордом заодно, и благодаря им, скорее всего, совершен побег. Шаги приближались, пока двое держали Кэсина. Его рот не мог исторгнуть и толики возмущения по какой-то неизвестной ему причине. — Если не заговорят сами, то развяжи им язык. Сыворотка правды, пытки — что угодно. Если продолжат молчать — убей. Для них это все равно будет актом милосердия. — Как прикажете, глава. Двое остановились перед Кэсином, охранники подняли его под руки. Тот взглянул на начальство похитителей: оба в масках, закрывающих нижнюю половину лица. У одного суровый взгляд, не ведающий жалости. Другой был… Кэсин одними губами шепчет имя, на что у второго подчиненного расширяются зрачки. — Наш солдат захватил одного выпендрежника, мутившего воду в кабинетах англичан. Ты иди, я с ним поболтаю. Кэсин не понимает, какого черта происходит, но точно знает, что приложит все усилия, чтобы выбраться из этого места. — Итак, господин Вэнь, добро пожаловать в Тянь Чуан. Если мы с вами сумеем договориться, то обойдёмся без принуждения, шантажа и запугивания. — Я предпочитаю видеть лицо того, с кем говорю. — Оно вам ничего не даст, мы незнакомы. Кабинет безликий: стул с цепями, которые сразу же приковали пленника, массивный стол, стул хозяина, камин и пара волшебных портретов, которые сейчас пустовали. — Чего вы от меня хотите? Я всего лишь обычный служащий министерства Франции, в составе британского Бюро… — Который родился в Цзянху, на Цзиншу. Я в курсе. Кому вы служите, господин Вэнь? У Кэсина в голове пронеслись образы тети Ло, Гу Сян, Флер, Цзышу. — Семье. — Родина должна быть вашей семьей. Я предлагаю вам поддержку министерства Цзянху в вопросах, связанных с Фэнъя. От вас же мне нужна информация. — У вас есть и свои источники, более проверенные. — Но никто из них не смог так быстро вписаться во французские и английские слои общества. Решайте, господин Вэнь, здесь все просто: вам — Фэнъя, мне — информация и нужные люди. — А если не соглашусь? — Тогда в ближайшее время на Горе Призраков может произойти несчастье. А возможно и в Шармбатоне. Может быть даже одного болгарского главу отдела постигнет ненастье во время миссии… Те, кто ищет преступников, долго не живут, знаете ли.

***

Когда он вернулся в Англию, его уже ждал Цзышу в гостиной, с самым что ни на есть виноватым лицом. — А-Син, я… В него полетела красная вспышка заклинания, врезавшаяся в склянки на столе. — Не для того я сбегал с Фэнъя, чтобы из одного рабства попасть в другое! Когда ты вступил в дементоров Тянь Чуан?! Ты понимаешь, что теперь, — он задирает рукав: по внутренней стороне предплечья сверкает краснотой выгравированная на коже ветка дерева зимней сливы. — Теперь в опасности не только мы с тобой, но и А-Сян?! Что мне теперь делать, Чжоу Цзышу?! — Это всего лишь гравировка, она даже не такая, как тату тех же пожирателей смерти… — Да, подумаешь, заклеймили как скотину, да так, что не выведешь зельями от ожогов, укусов. Теперь это украшение только пудрой Флер прятать. Только наше Цзянху может вырезать на плоти уродство, чтобы оставить знак принадлежности! — Зато, помимо способа нанесения, в нем нет магической составляющей. А-Син, как все закончится, я найду способ вывести ее! — Цзышу отбился от ещё одного заклинания. — Знаю, виноват, что сразу не рассказал тебе. Они меня самого подловили, дали время до Рождества, а потом, когда приключился случай с Отделом Тайн, тоже привели к главе… — Чем же они тебя подкупили?! Ты явно проторчал там не меньше меня! Кэсин не успокаивался от слова совсем: он заставлял Цзышу метаться по маленькой гостиной, уворачиваться. Они прожгли кресло, сломали стол, разбили запасы зелий, взорвали новый комод, из которого повалили бумаги и вылетели щепки. — Хочешь драться? Иди в рукопашную! — тяжело дыша, Цзышу, под прицелом чужой палочки, аккуратно вернул свое оружие в кобуру. — Да я тебя под орех разделаю! — Кэсин убрал свою палочку за пояс. — Ты только болтать умеешь! Понятное дело, что господина Вэня это разъярило: он понесся на Цзышу, стараясь врезать ему кулаком. Но кулак был перехвачен рукой, которая потянула Кэсина дальше по линии его удара, отчего тот не удержался на ногах и свалился на пол, где его тут же зафиксировали чужие ноги, а шею — локтевой захват. — Тобой и подкупили, великое ты несчастье. Думаешь, мне самому нравится мотаться по миру и искать всех этих преступников? Нравится пытать их? Да я в жизни столько сыворотки правды не использовал столь бездарно! И тебя в такое точно не собирался впутывать… Кэсин лежал на полу, выслушивал, а под конец чужой речи перестал вырываться. Рука, сдавившая шею, расслабилась. — Если пострадает А-Сян… — Можешь в меня лично кинуть Аваду, — губы Цзышу дотянулись до его виска, а Кэсин сглотнул. — Ты не отделаешься так просто. И ты должен был мне рассказать. Цзышу вздохнул как-то совсем тяжко, прекратился с его спины на пол и бездумно взглянул в потолок. — Магический обет, Лао Вэнь. Я просто не мог тебе рассказать, пока у тебя нет на руке гравировки. Тот подполз ближе, закатал чужой рукав: действительно, ветка мэйхуа вгрызлась и в его кожу. — Если бы ты спал со мной, как полагается, то я бы узнал раньше о ее существовании, — он навис над Цзышу, касаясь пальцами впавших щек и заострившихся скул. Тот перехватил его ладонь и сжал, как-то беззащитно посмотрев на Кэсина. Господин Вэнь продолжал развивать свою мысль: — Скажи мне, любовь моя, почему мы не вместе во всех смыслах? Что гложет тебя настолько, что стоит мне проявить инициативу, как ты бежишь? Раньше ты был не против… — Раньше я и не думал, что ты настолько серьезно ко всему относишься. А потом… Лао Вэнь, я последнее время видел так мало искренности в людях, что теперь, без зелья правды, я им не верю вовсе. — Даже мне? А-Шу, ты разбиваешь мне сердце, — тот не выглядел сколько-либо огорченным, лишь забрался на него, ложась сверху. — Не веришь словам, действиям, то поверь вот этому, — он мягко взял ладонь Цзышу и приложил к своей груди, другую его руку — себе на шею, где бешено пульсировала жилка сонной артерии. Чжоу Цзышу подумал, что если нажать чуть сильнее, то у Вэнь Кэсина лишь перехватит дыханье, а с большим усилием он сможет его задушить. Но, смотря в мягко сияющие глаза напротив, он попытался отдернуть руку, будто обжёгся. Ее лишь прижали крепче, удерживая на месте. Чжоу Цзышу чувствовал исходящую от другого человека опасность. Он видел, как умеет драться Вэнь Кэсин, он знает, что тот владеет азами невербальной магии. Что тот может ему сломать кисть одним резким движением… И он сейчас ощущал себя слабым как никогда ранее. Его приобретенные рефлексы заставляли подрагивать кончики пальцев, желая ощутить власть над ситуацией, устранить угрозу для себя и получить силу над другим. — Сделай кто подобное на Фэнъя, я бы избил этого человека, не задумываясь. Там такой жест означает полное доверие, которое слишком губительно. Так что, А-Шу? Хочешь сжать сильнее? — при этих словах Цзышу и вправду сжимает чужое горло, чувствуя, как движется кадык под умелой хваткой. Как подскочил пульс Вэнь Кэсина, отпускающего его кисть, какими громкими стали удары его сердца. Хрип, рвущийся изо рта. И сдавленное: «Если так хочешь, я могу пить зелье правды каждый день, чтобы говорить тебе о своей любви и ты не мог мне не поверить». — И получил при этом интоксикацию? Ты чертов сумасшедший придурок, — он тянет это нагло усмехающееся чудовище на себя, сминая его губы, убирая пальцы от горла и уже ласково касаясь ими прядей растрепанных волос. — Помни о том, что я — твой сумасшедший придурок, — прошептал чужой рот, прежде чем прикусить его губу.

***

Положенные неотгулянные выходные Цзышу наконец-то начались. Даже если Мариус был этим недоволен, ему пришлось смириться. Вэнь Кэсин не был бы собой, если бы не попытался устроить нечто романтическое. — Почему именно Хогсмид? Зачем вообще праздновать чужой праздник? Мне больше по душе Цзисие, а не Валентинов день. — Дорогой мой, вот как, при такой элегантной красоте, можно быть полнейшим профаном в романтике? Пойдем в то кафе, мне его советовали в прошлом году… Жаль, выбраться вместе с тобой не получилось. Цзышу, пытаясь скрыть смущение, недовольно пробурчал, шагая с ним вровень по заснеженной улице магической деревеньки: — Может потому и элегантная, что не приемлет вульгарности… Его руку взяли под локоть, стараясь не отставать. — Может, ты просто никогда не пробовал быть чуть более открытым? Кафе пестрело розовым. Столько розового, разных оттенков, в одном помещении Чжоу Цзышу не видел никогда. У него зарябило в глазах от этого. — Там столик есть свободный, — Вэнь Кэсин очаровательно подал ему ладонь, но она была презрительно проигнорирована. — Я займу, надеюсь, здесь есть хороший алкоголь. Пока он сидел за столом, скучающим взглядом осматривая помещение, набитое кучкой лобызающизся подростков, ему стало ещё более тошнотворно, чем было ранее. «Какой интерес собираться в одном месте, чтобы передавать свою слюну друг другу перед остальными?» — он заметил парочку смутно знакомых лиц и скривился, надеясь, что его не узнают. — А-Шу, у них нет ничего крепче сливочного пива, извини. Но я принес тебе зелёный чай и пирожные. Даже без орехов! Только когда его губ коснулся напиток, он почувствовал себя в разы лучше. Кэсин, тем временем, осмотрелся и, на удивление, выдал: — Кажется, мы немного не вписываемся в контингент, — он немного нервно поглядел на одну парочку, которая пыталась поглотить друг друга. — Ты хотел романтики. Я подумал, что она такая в твоём представлении. В любом случае, я наслаждаюсь шоу и ты мне даже принес перекусить. Так что просто присоединяйся. — Что? — он проследил за направлением взгляда Цзышу и тоже усмехнулся, только грустно: кажется, свидание малышки Чанг шло совсем не так, как оно планировалось изначально. — Ставлю 10 галеонов на то, что Поттер сотворит какую-нибудь глупость и она уйдет в слезах, — произнес без снисхождения Цзышу, отправляя ложку с пирожным в рот. Удивлённо посмотрел на угощение и зачерпнул его ещё раз. Кэсин же покачал головой: — Пасс. — Пойдешь ее утешать? — он перевел свой сосредоточенный взгляд на Вэнь Кэсина, который хлопнул себя рукой по лбу. А в кафетерии резко наступила звенящая тишина. — Всего хорошего, Гарри, — с драматичностью в голосе, мисс Чанг кинула на стол салфетку, которой вытирала свои слезы, и ушла, громко хлопнув дверью. Кэсин же шепотом сказал: «Я не могу оставить тебя и променять на кого-то другого». Поттер кинул галеон на стол и быстро выбежал за дверь. Болтовня возобновилась, но вся атмосфера «розовых слюней», как мысленно это назвал Цзышу, влёт исчезла. — Мне все равно здесь не нравится, а ей не помешала бы помощь друга. Пойдем. И…захвати ещё пирожных с собой. Благодарность во взгляде Лао Вэня согревала сердце Цзышу, когда они вышли из кафе, чтобы начать поиски пропажи. Она обнаружилась даже не в каком-то заведении, а за неприметным, через два здания, закоулком. — Ну и чего юная леди мёрзнет здесь из-за какого-то мальчишки? — спросил Цзышу грозным голосом у девушки, которая тряслась от холода. Или, как позже выяснилось, от истерики. Она посмотрела на мужчин заплаканными глазами и просто сказала: — Седрик… Кэсин вздохнул и под одобрительный кивок Цзышу сгреб девушку в объятиях. — Ты же понимаешь, что Поттер не станет им. Ни при каких обстоятельствах. — Он говорил о другой на свидании, и в итоге пошел к ней! Тут Цзышу уже не выдержал и сам подошёл ближе, скрестив руки на груди. — Девочка. Знаешь, люди не всегда лезут на свиданиях друг к другу языком в рот. Они ещё и разговаривают. В том числе и о других людях. А по поводу «ушел» к другой… Мы тоже ушли. Но вместе. К тебе. Потому что тебе нужна была поддержка. А ваш разговор слышали практически все в том отвратительном заведении. И тугодум Поттер звал тебя с собой… — А-Шу, — Кэсин предупреждающе на него посмотрел, а тот передёрнул плечом. — Ну что ты, Чанг-Чанг, совсем расклеилась. Ты не думала, что он просто не твой вариант? Возможно, стоило повременить немного? — Наверно, ты прав, Кэсин, — всхлипнула Чанг. Цзышу наколдовал салфетку и передал ей. — Иди лучше обратно в замок. Все же стоять тут и мёрзнуть не имеет смысла. После они увидели, как Чжоу Чанг обнимается со своей подругой и идёт в сторону Хогвартса. Цзышу толкнул Кэсина в бок. — Дешёвая была романтика. Хочешь, покажу немного своей? Как насчёт полюбоваться заспиртованными златоглазками и полированными оловянными котлами? — Я тебя отправлю туда, где не растут никакие травы и нет живых существ, ты, помешанный. — Оу? — Цзышу придвинулся ближе и обжёг дыханием чужое ухо. Кэсин мог видеть снежинки в его волосах и на ресницах. — И как ты выдержишь тогда мысль о том, что я где-то далеко, а ты даже не сумел присвоить меня себе полностью? Кэсин практически зарычал на него, впечатал в стену, прижавшись спереди. Он схватил его за голову, ворвался в его рот. Довольно простонав, Цзышу подался телом вперёд, когда ладонь скользнула по его рёбрам и легла на ягодицу. — Великий Мерлин, как мне это развидеть, — раздался неподалеку обреченный голос. Но когда Кэсин открыл глаза и повернул голову в сторону, то увидел лишь всполох чужой летящей черной мантии. Цзышу притянул его обратно к себе: — Если ещё раз отвлечешься, я на тебя поводок надену. — Купи мне тогда кожаный кислотно-розовый ошейник с блёстками, — лукаво подмигнул ему месье Вэнь. Впившись в его губы, Цзышу довольно пробормотал невнятное нечто, отдаленно похожее на «безвкусица».