В поисках дома

Единственное, чего смог добиться Кэсин, чтобы в статье о безопасности граждан появилась информация об инферналах и способах, как себя от них защитить. К большей части того, что он говорил, и раньше не ахти как прислушивались. Теперь же и вовсе казалось, что к нему относились с ещё большей настороженностью и недоверием, нежели раньше. «Возможно при Фадже все было не так уж и плохо», — отпил глоток из чашки месье Вэнь. Если Фадж был просто параноиком, то Скримджер был параноиком с муштровкой аврора. Его основная проблема была в непонимании, что остальные служащие не просто его подчинённые, выполняющие приказ, а обычные люди, со своими желаниями и амбициями. В этом плане Фадж был несколько гибче. Скримджер же — прямолинеен, воинственен, подобен льву. Да и внешне похож на льва, особенно своей гривой рыжих волос, в которые постепенно закрадывалась седина. Касательно паранойи, впрочем, Скримджер держал руку на пульсе. Это подтверждало то, что не успел Кэсин прикоснуться к новенькому вредноскопу, как тут же пришли люди из нового сектора по выявлению и конфискации поддельных заклинаний и оберегов. И очень вовремя, потому как оказалось, что он проклят. А пролежать месяц в больнице Святого Мунго совсем не хотелось. Кэсина донимала работа, добивала буквально своей непонятностью. Поэтому он решил пропустить по бокальчику вина с Флер. — Билл сделал мне предложение! Представляешь? Сказать, что он был ошарашен, значит просто промолчать и зашить себе рот. Это известие, на фоне творящегося бедлама, действительно немного оживило его. — Когда свадьба? Платье выбрала? Где будете жить? Сколько детей планируете? Mamàn и papà уже в курсе? А как же малютка Габриель? И вообще, где мое приглашение на свадьбу? Я тебя спрашиваю, ты, прекрасная ведьма-сердцеедка! Хватит смеяться! Я не клоун! На последних словах мадмуазель Делакур картинно подавилась вином и принялась обмахиваться воображаемым веером. Кэсин же достал свой, настоящий, распахнул и начал копировать ее действия. — Все состоится только через год, успокойся, Дон-Жуан-ураган, будет тебе пригласительный. Платье не выбрала, но мне обещала помочь mamàn. Papà ещё не знает. Сюрприз пускай будет. А живу сейчас в доме мистера и миссис Уизли, съехала со съемной квартиры недавно… И жилось ей там не очень сладко. Миссис Уизли ее явно недолюбливала, хотя и говорила обратное. А уж младшая сестра Билла… — Не переживай об этом, моя мадмуазель. В конце концов, вы потом будете жить только вдвоем. — Ты не понимаешь… Она называет меня Флегмой! Моё прекг'асное имя, так ковеґкать, — взволнованная Флер даже на французском начала запинаться и говорить с чем-то, похожим на акцент. — Зато Билл тебя любит, заботится... Видишь, даже к родителям в дом привел: значит лично у него серьёзные намерения. И вряд ли его волнует то, что думает маленькая мисс Уизли. — Да, Билл такой заботливый… — Флер даже мечтательно замурлыкала. Кэсин никогда не видел подругу такой влюбленной, счастливой. Он бы хотел, чтобы А-Шу тоже иногда выглядел таким вдохновленным, думая о нем. Но даже если так никогда и не будет, у них с Чжоу Цзышу тоже все хорошо: настолько, насколько возможно в их обстоятельствах. Да и Кэсину нравится его постоянно завоёвывать, подначивать, дурачиться с ним, разбивая посуду в доме, ломая мебель. Кидаться друг в друга первыми попавшимся под руку предметами, чтобы потом крепко обниматься на всех возможных поверхностях. Если бы не присутствующая все ещё в доме Гу Сян, которая на днях отправится во Францию, то Кэсин точно бы уложил господина Чжоу на обнаженные лопатки в недвусмысленное положение. А тот, судя по его поведению, даже бы это позволил. Потому что, кажется, они оба сошли с ума. Но если Кэсин давно, ещё когда впервые увидел дурмстрангца в Хогвартсе, то Чжоу Цзышу планомерно это делал сейчас, в августе. Перед Кэсином вечно маячили то бедра Цзышу, обтянутые болгарской полувоенной формой, то спина с влагой на ней после душа, то тонкие губы господина Чжоу приоткрывались призывающе, а юркий язык медленно слизывал капельку чая на них. Делалось ли это намерено? Определенно. Нельзя по столько раз за день нагибаться, облизываться, лишний раз тереться, стараясь коснуться просто так. Цзышу не столь тактилен обычно. — …син? Кэсин? — позвала Флер и помахала у него ладонью перед глазами. Он проморгался, улыбнулся ей и понял, что большую часть того, что говорила Делакур, он не слушал вообще. — Сотри со своего лица это слащавое выражение, пожалуйста. Мне кажется, я пополнею от этой сахарной влюбленности, которую оно излучает, — она нагло отобрала его бокал и пригубила содержимое. — Куколка, ты просто завидуешь, что мы с А-Шу живём вместе без родственников! — засмеялся он. — Ни капли! У Билла мама вкусно готовит. И у них весело: его братья такие забавные вещи изобретают... — Кстати, насчёт них… А-Шу хвалил удлинители ушей. Ему понравились. Не представляю даже, зачем они ему понадобились… — лукавил он, прекрасно все зная. Но не говорить же об этом Флер среди маглов? Они вновь сидели в уютном ресторанчике напротив Дырявого Котла на Чаринг Кросс Роуд. И здесь, несмотря на пасмурность погоды, не было гнетущего ощущения безысходности, как в Косом переулке или в самом пабе бармена Котла: нет листовок со сбежавшими пожирателями, нет заколоченных грубыми досками витрин. Не кажется, что за тобой следят из закоулка. — Это хорошо. Они сейчас вообще, наверно, единственные, у кого бизнес идёт в гору: остальные боятся… Вы уже подготовили Гу Сян к учебному году? — Флер отвлеклась, склонила голову к смотрящему на нее неотрывно официанту, который зарделся и стремительно подошёл к ней. — Что вам угодно, мисс…? — Ещё два бокала этого вина, пачку сигарет и счёт, будьте любезны. Официант с важным видом ее выслушал, записал в свой блокнот и под завистливые взгляды коллег пошел просить заказанное. — Даже жалею, что мужчины не могут быть вейлами. Вот скажи мне, куколка, как у тебя это получается? Будь у меня хоть капля твоей способности, мне не пришлось бы так наворачивать круги вокруг А-Шу… — Ты же прекрасно знаешь, что это больше проклятие…Да и какой интерес общаться с теми, кто по первому мановению пальца бежит к тебе? В ком индивидуальность подавляется одной твоей аурой? — девушка взяла с улыбкой предложенный бокал. Официант словно чего-то ждал. Кэсин достал купюры, вложил в счетную книжку и увидел в ней, на чеке, цифры номера телефона, нацарапанные наспех. — Уважаемый, вот счёт, держите, — протянул он названное официанту. Тот посмотрел на него, очнувшись, и постарался быстро ретироваться: взгляд Кэсина был совсем недобрым. — Н-да… — мелодично протянула Флер, поджигая кончик сигареты, — боюсь представить что будет, если кто-то не так посмотрит на твою сестрёнку или, Мерлин упаси, на Цзышу. Радуюсь тому, что ты не василиск. Кэсин отобрал у неё пачку и сам поджег сигарету, затянулся. Вспомнил, как на Цзышу заглядывалась девица в магловском магазине, и с трудом подавил свой гнев. — Знаешь, я даже представлять это не хочу. Думать об этом. А вот по поводу покупок Гу Сян… Я все уже сделал. Завтра перемещусь с ней на канский вокзал, удостоверюсь, что она села на Шармбатон-экспресс и буду спокоен наконец. Думал: увезу ее из Цзянху и все будет гладко… Но, как видишь, даже тут о тихой жизни можно забыть. Вот посмотри, на улице — туман, — он махнул рукой на окно. — И черт его знает, это просто явление погоды или у дементоров брачный период начался... Флер засмеялась, но как-то нервно. Действительно, краски сгущались в переносном и в прямом смыслах.

***

Сентябрь бежит серостью, дождями, туманами и бесконечными неудачами в министерстве. Зато в арендованном Бюро домике — тепло, там ожидает удивительный уют за стенами неказистой двухэтажной кирпичной постройки. Из трубы камина приветственно идёт дым, а значит его любовь, его прекрасный и несравненный А-Шу, уже дома. — Лао Вэнь, — поприветствовал он Кэсина, когда тот зашёл внутрь. В прихожей пахло сыром, пережаренными томатами, горелым луком и пряным мясом. — Ты готовил? — снимая мантию, Кэсин изучающе смотрит на Чжоу Цзышу, который самодовольно кивнул. — И какой повод сегодня? — Мм… Хочу полакомиться? — спросил он навскидку, вздернув голову вверх. Но Кэсин знает, что вкладывает в это слово он. И тем не менее спрашивает, чем же именно. — У меня в меню сегодня блюдо, достойное императора великой династии. Коснувшись чужой щеки, Кэсин засматривается на то, как гордый господин Чжоу практически ластится к нему, приникает слегка щекой к ладони. Звучат слова, от которых приходится сначала осмысливать действительность: — Ты помнишь? Гу Сян в Шарбатоне, — проникновенный шепот-напоминание обволакивает уши Кэсина, а время кажется тягучим и таким же сладким как патока. Полмесяца пролетело как один миг, а он, затянутый рутиной, думал только о своих бумажках. — То есть, здесь только ты и я? — Возможно ещё твоя нерасторопность. Но, надеюсь, она нас скоро покинет и мы действительно останемся вдвоем. Что будешь есть? — Цзышу развернулся корпусом, намереваясь пройти в кухню, — у меня есть несколько вариантов… — А-Сюй…А-Шу. У меня тоже есть вариант, — прижался он к нему со спины, подцепил кончиками пальцев подбородок, приникая к открывшейся линии шеи губами. Шумный выдох Чжоу Цзышу послал волну жара по всему телу. — И он тоже очень даже горячий. Повернувшийся к нему Цзышу схватил его за ворот рубашки и повел на второй этаж, буквально втолкнул в комнату и повалил на кровать, пригвождая собой. Совращая только одним видом и своим горячим дыханием. Сопротивляться было невозможно: как противиться обоюдному голодному желанию? А искусанные и опухшие губы Кэсина подтверждали то, насколько господин Чжоу хотел наконец остаться наедине: его напор был неистов, свиреп настолько, что бедная новая цветастая рубашка лишилась пары пуговиц, а будильник с прикроватной тумбы свалился вниз и его экран потрескался. Казалось, что губы Цзышу были везде: каждое место соприкосновения горело от малейшего их движения по коже. И кадык, и ключицы, и линия пресса, и тазовые косточки — Цзышу дотянулся до каждой эрогенной зоны, о которой Кэсин, казалось, не подозревал, но прикосновения будоражили кровь. Изгибаясь на простынях, он пытался то ли усилить контакт с чужими руками, то ли убежать от них и от невыносимо приятного тепла и мягкости рта. — А-Шу… А любрикант? Может, есть заклятие какое или ещё что-то? — Мы, конечно, маги, но некоторые необходимые вещи все ещё не изобрели. Но, А-Син… я кое-что сварил, — он целует его в уголок губ, доставая из-под подушки заготовленное. Чжоу Цзышу делает все сам, с толком и расстановкой: он знает, как мазь лучше использовать, он трогает так, что хочется выть от нежности. Забирается на него целиком мучительно медленно, что хочется подмять его под себя и неистово двигаться, слушая сладкие стоны над ухом. Но Вэнь Кэсин лишь покорно укладывает свои ладони на чужие бока, сжимает их. И его заставляют переложить их ниже, на ягодицы, и сжать, отчего сам Цзышу тонко всхлипывает, но никак не останавливается. Он восседает на нем: с распущенными волосами по лопатки, с выражением полного наслаждения и погружения в пучину чувств. Раскачивается. И Кэсин невольно, буквально по какой-то древнейшей инерции, толкается вверх, приподнимается, чтобы прижать мужчину полностью к себе, кожей к коже, лижет соблазнительный выступ кадыка и слегка прикусывает, вырывая скулеж из-под приоткрытых влажных губ, выдыхающих тяжело воздух. Разгоряченный Цзышу смотрит с поволокой на глазах, мутной. Взгляд ошалевший, наслаждающийся. Чжоу Цзышу не может держаться без опоры сам, а потому хватается за плечи напротив, впивается короткими ногтями до лёгкой боли, немного отрезвляющей от опьяняющего жара тел. Кэсин замечает капельку пота на его носу и языком снимает ее, смакует, а после проваливается в ураган сжимающих все его существо ощущений и острых как сталь чувств. Они поглощают его, довлеют над ним, когда Цзышу выдыхает его имя и впивается в него губами, завлекая обратно лечь спиной на смятую кровать. Все эмоции скручиваются в маленькое нарастающее тепло внизу живота, выплескиваются через край, а он шепчет и шепчет о своей любви на трёх языках, которые конкретно сейчас он знает с горем пополам. Потому что в голове одновременно и горько пусто, и до сладкого полно всего. В этот самый момент его мучает, что нельзя обычными словами высказать всю гамму тех чувств, которая искрит в нем яркими вспышками. — Лао Вэнь…Мм, ты болтлив сверх меры, — Цзышу в истоме тянет слова. — Месье Чжоу слишком хорош, чтобы делать ему одинаковые комплименты. — Хватит мурчать с придыханием тут, — недовольно ворчит Цзышу, принимая очередной поцелуй вполне охотно, — вообще-то я хотел всего лишь поесть пасты… Но такое блюдо мне нравится даже больше. Кэсин надел на себя халат, а Цзышу набросил его рубашку, застегнув только низ: так и спустились на кухню. Еда, приготовленная в этот раз Чжоу Цзышу, выглядела аппетитно, а запах, показавшийся поначалу горелым, оказался всего лишь ароматом зажарки. Накручивая вилкой еду, Кэсин наслаждался каждым кусочком. — Мой дорогой, я все забывал спросить: пойдешь со мной на свадьбу Флёр? Она обещала позвать твоего Виктора впридачу. — Если к тому времени не будет расследований, и я не буду сидеть в засаде где-то в Болгарии, в тибетских горах или плыть по Северному Морю, то запросто. Но костюм выберешь сам, иначе я заявлюсь в рабочей форме и мантии и распугаю всех на празднике, — Цзышу уселся на столешницу на кухне и приоткрыл рот, когда Кэсин поднес ему вилку с наколотым на нее томатом. Послышался звук выбивания двери и не успели молодые люди что-либо предпринять, как в гостиную набилась малая группа людей в алых мантиях с палочками наперевес. Один из них заметил в арке проема кухни Кэсина и сразу двинулся туда, позвав остальных. Цзышу снедало любопытство и недовольство, но он продолжил сидеть на месте, болтая ногой, и наколол вилкой кусочек мяса. Еда превыше всего. — Аврорат, министерство магии Британии. У нас ордер на обыск. Поступило сообщение о наличии у вас темномагических артефактов… — Отлично, приступайте, — промолвил Цзышу, прожевав, — заодно дайте потом ваши контакты, звания и фамилии, чтобы я направил жалобу на имя министра и нового главы аврората. А то вот как, оказывается, благодарят в Британии за поиск и поимку сбежавших пожирателей — обысками! — Кхем… Мистер… Простите, но, может, вы оденетесь? Кэсин был очень рад тому, что предложил этот служитель правопорядка. Видеть его дорогого А-Шу в таком виде имеет право только он сам. Все авроры смущённо отводили взгляд от оголенных ног. — Лучше бы вам самим уйти. Вот, — показывает он предплечье свое и задирает халат Кэсина, чтобы и его руку выставить на обозрение. — Видите? Только венчальная гравировка… При слове «венчальная», Кэсин поворачивается к нему с немым вопросом и ярким неописанным чувством в глазах. Цзышу продолжает как ни в чем не бывало: — А теперь — проваливайте, иначе вызовете международный скандал, потому что найти ничего не сможете толкового. Один из авроров протянул своему командиру найденный им где-то в гостиной жетон Цзышу, с вензелями министерства Болгарии и званием господина Чжоу. Командир сглотнул, взглянув на надписи на значке:

Отдел Тюрем Международная Конференция Магов Международный Поиск и Поимка Преступников Болгарский филиал Глава Чжоу Сюй

— Простите, как мы можем загладить свою вину? — спросил он. Кэсин молчал, с таким он не сталкивался ещё. — Компенсация в 1000 галеонов от вашего министерства меня вполне устроит. Попытавшихся заартачиться подчинённых командир приструнил тихим шиканьем. Авроры более чем любезно попрощались, поставили на место выбитую входную дверь. — Умеют же они испортить чужую трапезу… лучше бы сами на свое чаепитие не опаздывали, а то как сунешься к ним в отдел — вечно чаи распивают, а вот ровно в пять по Лондону не найти никого в чайной, — фыркнул господин Чжоу, довольный тем, что лично испортил бравым служителям порядка и настроение, и миссию. — Зато ты умеешь отлично зарабатывать на пустом месте, А-Шу, — Кэсин отодвинул его вилку и схватил зубами сочный кусочек мяса с нее. — Я, походу, стал очень богат. — Вообще-то, это мои деньги, Лао Вэнь. — Конечно твои. Но у тебя есть деньги, а у меня есть целый ты. Мне кажется, любые монетки, даже пускай золотые, проиграют в этом сравнении. — Подлиза. Отдай мою еду, — Цзышу попытался ухватиться за вилку, которую у него беспардонно забрали. — Попробуй уговорить меня. И может быть я соглашусь. Цзышу улыбнулся. Мягко, лучезарно. А Кэсин понял, что попал по-крупному, когда осознал, что не заметил, как вилка обратно перекочевала в ладонь господина Чжоу, тарелка опустела. А кончики пальцев ног прошлись по складкам халата и юркнули между его полами, настойчиво задевая зону паха. — Это бесчестный прием. Идиллия все же была нарушена: появление авроров, несмотря на показное спокойствие, выбило Кэсина и Цзышу из колеи. Но жизнь продолжалась, не щадя своим темпом никого.

***

Месье Вэнь видел, как упаднические настроения росли в отделах министерства, как теперь каждого входящего проверяли детекторами лжи на наличие запрещенных артефактов, как некоторых людей, в основном мелких чинов, уводят на уровень аврората и оттуда они уже не возвращаются. Им с Цзышу ещё крупно повезло, что они числятся под юрисдикцией других государств, иначе, скорее всего, их отправили бы в Азкабан, потому как Скримджеру не удавалось увеличить раскрываемость преступлений, а потому он ее рьяно изображал. А финансирование отдела Кэсина вообще сократили. Зато работы прибавилось. Тем временем все чаще стал появляться в коридорах Пий Толстоватый. Интересная личность, странно себя ведущая. Он занял место мадам Боунс во главе магического правопорядка, не обладая особо никакими талантами. А следом за ним и за министром постоянно семенила… — Здравствуйте, Долорес. …мадам Амбридж, которая, несмотря на неудачи в Хогвартсе и смещение Фаджа, все равно осталась в строю. — Чем могу быть полезна, мистер Вэнь? — она слащаво ему улыбнулась, от чего Вэнь Кэсина пробрала дрожь. Мерзкая дама. — Слышала, недавно у вас проходил обыск? Надеюсь, все хорошо? Об обыске знали лишь единицы, про него не говорили в газетах, отделах, а значит именно ее пухлая ручка стоит за кляузой Робардсу, главе аврората. — Более чем, спасибо за беспокойство. Вынужден сообщить о том, что министерство Франции требует пересмотреть ход дела о… — Кхе-кхе… Мистер Вэнь, вам лучше позаботиться о других делах. Вы немного отстали от жизни, нам сейчас немного не до того. У нас тут британское министерство, понимаете? На них, стоящих посреди Атриума, уже стали оборачиваться другие чиновники и прислушиваться. Амбридж же как-то вдохновенно продолжала: — Министерство Магии Британии высоко ценит ваши усилия в составе Бюро Международного Сотрудничества. Но не потерпит, если вы будете вмешиваться в жизнь страны… «Да в этом же и состоит моя работа, носорога ей в задницу!» — естественно, Кэсин был ошеломлён. —...в ином случае, обыски станут частым явлением в вашей жизни. Сообщите министру Франции, что Руфус отказывается от их помощи с дементорами. Мы вполне справляемся сами и с ними, и с преступностью: Азкабан переполнен! — Это вы о том, как выпивоху-кондуктора Ночного рыцаря посадили? Или о том, что 9-летний мальчик под Империусом грозил убить бабку с дедом Авадой? Его вы тоже упекли в темницу? — Ну разумеется: все на благо наших граждан. Удачи, мистер Вэнь, меня уже ждут дела. В отличие от вас, мне есть чем заняться. В общем-то после того, как ему дали такой отворот-поворот, всё, что оставалось делать, это выслушивать громовещатели французов, поясняя им все нюансы в письмах. В один из таких дней, когда он разбирал документацию после очередного бесполезного собрания, хунчжи Ло Фумэн, который он носил на указательном пальце правой руки, раскалился, вызывая яркую вспышку боли. Кэсин поспешил наложить на него охлаждающие чары и достать переговорное зеркало, из которого на него глядела тетушка. — А-Син, мы спрятались в пещере под Цзиншу. Со мной Весельчак, У Чан, малышка Цяо-Цяо, пара девчушек… Он тут же встрепенулся, стараясь быстро анализировать. Ло Фумэн продолжила: — Цзао-ван захватил населенные пункты. Цзяннань практически под его контролем. Дверь в кабинет распахнулась и к нему влетел фиолетовый бумажный самолётик с двойным вензелем «М». — Минуту, тётя.

Твоя цель — Чжоу Йа, делегат Конфедерации Магов от Цзянху. Срок: двое суток.

Остальной текст он пробежал глазами и подавил дрожь, чтобы тетя лишний раз не волновалась. Двое суток на задание... Ничтожно мало для того, кто впервые будет заниматься чем-то подобным. — Ну что там? — Ло Фумэн была в сильном напряжении. — В ближайшие пару часов я буду на Фэнъя… — А-Син, Цзяннань пала, парочка оборотней-пожирателей контролирует регион. С ними дементоры. На Цзиншу сейчас очень опасно… Кэсин грустно на нее посмотрел и помахал министерским листком, на котором, в самом уголке, незаметно нарисована ветка сливы в цвету. — У меня нет выбора. И тебе, к тому же, нужна помощь. Диктуй координаты. Буду делать портал сейчас, здесь не отследят. Стоило поблагодарить фортуну за то, что в его мелком кабинете не было ни единого портрета, а Скримджер на нем и его отделе изрядно сэкономил. Отправив Цзышу сову с сообщением, что вряд ли вернётся сегодня домой, Кэсин, завершая рабочий день, получил ответ, что тот тоже будет занят и ему не о чем переживать. Будто это было так просто.

***

Цзиншу встречает зимним, переходящим в весенний, холодом, свинцовым небом и множеством факелов, зажженных все до единого за главным ходом. За двумя массивными статуями Будды, по другую сторону от входа, маячили вдали дементоры, оборотней, о которых говорила тетушка, видно не было. Кэсин поспешил. Хаечи и Хайчжи, маленькие полульвы-скульптуры, отсутствовали. Это показалось недобрым знаком. Но, буквально через пару шагов по еле заметной тропинке, Вэнь Кэсин видит тех, когда они заняты разрыванием кого-то… кто когда-то был человеком. Рядом с этим «существом» валялись сломанные маски: серебряная в форме черепа и красно-бело-черная с несимметричными полосами. Львы повернули к нему головы, оскалились, зарычали. Их драконоподобные морды угрожающе раскрыли пасти: один готовился пустить из нее огонь. Второй же задал извечный вопрос. — Виновен ли ты? Удрученно кивнув, Кэсин понимает, что стоит быть предельно честным. Иначе его ждёт участь бедолаги, на разорванную грудь которого Хаечи поставил свою лапищу. Такими этих существ он не видел очень давно. Позабыл, что они не просто милые несуразные зверюшки. — Я не сумел должным образом защитить всех близких. В этом и есть моя вина. Хайчжи угрожающе рыкнул и Кэсин поторопился. — А ещё я не признался напрямую в чувствах тому, кого люблю. Стоит говорить обо всех моментах, за которые чувствуешь вину. Даже о самых, казалось бы, глупых, постыдных, или кажущихся неважными. Львы, практически одновременно, фыркнули и отвернулись к трупу, которого мучили. Больше они не обращали внимания на помешавшего им молодого господина Вэня. — Трупоеду оставьте, иначе он покусится на наших, — только и сказал им Кэсин и пошел дальше. Для лежащих на земле бесчувственных бедолаг он ничего больше не смог бы сделать. А то Хаечи и Хайчжи могут решить, что он препятствует выполнению их долга. Такова уж природа этих существ. Полуразрушенные дома на Цзиншу — дело обыденное. Некоторые из них уже не могла скрепить по-новой даже магия: у каждой вещи, сделанной человеком, имелся срок годности. Если одну страницу постоянно рвать и восстанавливать с помощью Репаро, то, рано или поздно, заклинание не подействует. Так и со строениями Долины: в этот раз многие из них придётся вручную латать. Складывалось впечатление, что тут сцепились пожиратели и жители горы Призраков: тела лежали то тут, то там. Но их все же было не так много, как стоило ожидать. Возможно, предполагал Кэсин, возникло обыкновенное недопонимание между ярыми приспешниками Цзао-вана и волдемортовскими крысами. Даже психам трудно друг друга понять. Куда уж ему. Через несколько сломанных домов, он пошел по склону вниз. И там не росла даже редкая для Долины трава, а постройки, что встречались на пути, были древнее: из старого камня, они ещё более удручающие на вид. Кэсин сделал пару шагов по склону и ступил в расползающийся из-под черной окаменевшей земли едкий туман. Наколдовав чары головного пузыря, он поспешил. В самом низу текла речушка, уходящая в пещеру, о которой говорила Фумэн. Пещера изнутри была такой же темной, как и сама земля на пути к ней. На гулкие звуки шагов подошла Цяо-Цяо, девушка из подопечных тети, и бросилась к нему в объятия. — Тётушке совсем худо, Кэсин… Мы бы выбрались сами, но путь свободный только через запретную сторону Долины, где толком не пройти без защитных заклинаний, а снаружи пробраться почти невозможно. На выходе сразу дементоры маячат. Госпожа Ло даже портал сотворить не может из-за слабости. Поэтому, — всхлипнула она, — мы спрятались здесь. Зажёгся редкий огонек Люмоса: к Кэсину подошёл истеричный Весельчак: старик, у которого шрамами испещрено лицо. — Хозяин спелся с пожирателями и отобрал у самых способных волшебные палочки, хозяин хочет продать наши души дьяволу… — Веди меня к тете. Ло Фумэн сидела в окружении молодых девушек, а У Чан, как охранник на службе, стоял рядом с ними, держа в руках старый двуручный меч, весь в коррозии. — Я сейчас вместе с вами переправлюсь в поместье Четырех Сезонов. Там вам помогут, большего сделать не могу, у меня мало времени. Ло Фумэн, будто постаревшая, подняла на него затравленный взгляд: — Спасибо, А-Син. Я бы не обратилась к тебе, имей хоть какую-то возможность их защитить. Кэсин огляделся и увидел, что всего было чуть больше десятка человек. Не так уж и много, он должен справиться. Портал, созданный под руководством Ло Фумэн из коряги, перенес их, схватившихся за нее, ко входу во внутренний двор поместья. Как это не удивительно, в округе было тихо, пусто. А самого поместья будто и не было в помине вовсе. Огороженный пустырь и не более. На звук перемещения через пару секунд появился старик Хуайчжан как из воздуха, потрясая бородой. — Началось? — Да, — сказал Кэсин, придерживая норовящую упасть тётушку. Остальные спутники нервно оглядывались, сгрудившись за его спиной. Весельчак тонко несчастно всхлипывал. — Давно пора. Вмешалась Фумэн, которая цепко ухватилась за мантию Кэсина. — А-Сян? Скажи мне, что с А-Сян все в порядке… — Не переживай, ей ничего не угрожает сейчас, — успокоил он ее. — Уважаемый, — обратился господин Вэнь к Цинь Хуайчжану, — вы присмотрите за ними? Тот смерил его оскорбленным взглядом, будто Вэнь Кэсин только что обвинил его во всех смертных грехах. — Естественно. Удивительно, что ты это место нашел, я накладывал чары ненаносимости… «Фиделиус!», — радостно и восхищенно мелькнуло в голове у Вэнь Кэсина. — Не переживайте, самого поместья я не вижу. — Тем лучше. С ним нельзя было не согласиться. Вэнь Кэсин смотрел, как все приведенные им люди исчезают в мгновение ока, ступая на ступени, которые его глаза не могли увидеть. Но он знал, что так будет правильнее. Возможно после того, как все завершится, он сможет встретиться с тетей в спокойной обстановке. Весельчак будет снова весёлым, Бай У Чан перестанет быть белым как полотно, а Цяо-Цяо и маленькие девочки станут вновь обычными детьми, которым не приходится переживать за свою жизнь. Пришло время операции «Чжоу Йа». Кэсину начинало казаться, что его преследуют люди с иероглифом «чжоу» в имени. Проблема в том, что конкретно этого человека ему предстояло устранить. В Запретном Городе, полном чиновников его родного министерства. Будь у него выбор, он бы отказался. Но практически незаметная гравировка в виде мейхуа, выженная на предплечье как кислотой, начала жечь и усиленно покалывать. А ведь в ней, по словам А-Шу, не было ни капли магии. Кому верить: себе или Чжоу Цзышу? В его руках, под ярким лунным светом, переливалась металлическим блеском поднятая на Фэнъя маска.