В поисках дома

Никого не волновало мнение обычного портрета алхимика и чиновника древнейшей династии о том, хочется ли ему постоянно блуждать по своим собственным отпечаткам личности, другим портретам, задавать вопросы или нестись обратно, чтобы пересказать ответы. Впрочем, несчастного жителя полотна никто и не спрашивал. Когда его не терроризировал Цзышу, на него ополчался Цинь Хуайчжан. Он был обложен с двух сторон и мог бы, по-хорошему, сбежать на полотно в ту же больницу Святого Мунго или даже вовсе к моложавому затворнику, учителю несносного Циня, Е Байи. Но если в Мунго нытье других, таких же как он, знатоков древнего зельеварения, Дзю Йен наслушался до того, что впору вешаться, то у последнего, Е Байи, лучше не появляться вовсе. А то, неровен час, можно оказаться в жаровне. — Уважаемый, как там дядя поживает? — снизошёл до разговоров его потомок. — Твоими усилиями, глупец, скоро на тот свет отправится. Чжоу Цзышу скривился. Почему, из всей его родни, портрет нарисовали только этому ужасному старику? Даже разговаривать нормально не умеет без колкостей. Дзю Йен, причмокнув губами, обратил его внимание снова на себя. — Возвращаться ты не собираешься, я правильно понимаю? Твой наставник там с ума сходит… — Ему не привыкать. Лучше скажи, как у вас обстановка? Мягко говоря, вокруг Цзяннани творился хаос. Дементоров усмирили авроры Цзянху, с полного разрешения Совета мудрецов. Как сообщил Дзю Йен, в кабинетах его родного министерства уничтожили значительную часть пособников Цзао-вана. — Твой непутёвый дружок отлично поспособствовал этому. Должен признаться, начинаю его уважать. Выпустить смеркутов в Отделе Тайн и при этом сбежать, остаться в живых… Будь он женщиной, я бы настаивал, что тебе надо на нем жениться. Люди нашего рода когда-то были правителями и воителями, этот союз бы продолжил часть славной традиции... — предался мечтам старик, позабыв о том, что сам когда-то отрекся от традиций, став алхимиком. Не сдержав смешка, Цзышу глянул с притаившейся в уголках губ улыбкой на довольно выглядящего предка. — Но это не значит, молодой человек, что я буду снисходителен к тебе! Кто ж знал, что на Фэнъя спустя два десятка лет появятся порядочные люди… Эх, вот, к примеру, тетушка твоего друга — просто загляденье. Цинь Хуайчжан с нее пылинки сдувает. В зельях плоха, конечно, но вот в готовке — богиня! Жалею, что сам не могу попробовать ее стряпню… Ты вроде говорил, что у твоего друга есть сестра? — Да, — Цзышу с подозрением посмотрел на поблескивающего глазами старца. — А сколько лет? — Дядя Йен, меня не интересуют дети, извини. Ни в плане женитьбы, ни в плане воспитывания их. — Только не говори, что вы с этим… Этим… Дверь скрипнула, Цзышу обернулся. В проходе стоял Вэнь Кэсин, в своей министерской черной мантии. — Вот ты где… Снова достаешь старика, а он — тебя? А я-то думал, что ты опять умотал на очередную миссию… Такими темпами, ты скоро пропишешься в комнате Гу Сян. Тебе тут так нравится? Нам стоит выкупить у Бюро этот дом и добавить чар расширения пространства, чтобы ты обустроил нормальную лабораторию и перестал марать кухню? Или как? — Решили остаться тут насовсем? — с непонятной интонацией спросил Дзю Йен. Кэсин снял мантию и забрался на узкий матрас кровати в комнате. Огляделся, прикидывая что-то в уме. И вынес свой вердикт: — Не вижу в этом ничего плохого. — Жить нужно в родном доме, а не абы где, — поморщился Дзю Йен. Ему не нравилась даже эта комната, и он боялся представить как выглядит весь дом целиком. — Разве родной дом не там, где живут близкие сердцу люди? — вопросил риторически Цзышу. Он встал с маленького стула и подошёл к Кэсину, который разминал ноги, сидя на кровати. — Давай я сам, ты находился наверняка за целый день. Господин Вэнь оторопело смотрел на то, как Цзышу делает ему массаж ног, а после взглянул на побагровевшего от негодования алхимика на портрете. Взмахнув своими тяжёлыми одеждами, тот безмолвно покинул раму. Наверно сообщать о бесстыдстве этих двоих, или чтобы напиться на полотне в кабинете наставника-Хуайчжана, которое было заставлено нарисованными, полными до краев, бутылками. Вэнь Кэсина изнутри разбирал смех: Дзю Йен в свое время чуть плешь в мозге ему не проел, бахваляясь своим благородным родом. А сейчас славный потомок династии Чжоу, о которой портрет неустанно говорил, обслуживает его, безродного. Цзышу наверняка это сделал специально, чтобы побесить этого алхимика. — С твоей тетей все хорошо, не переживай, — Цзышу, не обращая ни на что другое внимание, преувеличено увлеченно разминал костяшки пальцев длинных ног. Вэнь Кэсин довольно зажмурился и что-то удовлетворенно промычал. — Мм, хорошо как. А-Шу, ещё можно... Да, вот тут! Господин Чжоу весело ухмыльнулся. Можно конечно было ограничиться каким-нибудь целебным составом, но тогда бы это не произвело впечатления на Дзю Йена. А самое приятное в сложившейся ситуации то, что тот наверняка слышит отголоски их разговора, даже не присутствуя в раме портрета. — Я все боялся, что она и остальные не смогут там находиться. Все же люди с Фэнъя далеко не ангелы, наши нравы суровы. Твой дядя мог их не принять… — Имей ты возможность свободно сообщить о проблемах на Фэнъя, он бы раньше их принял. И Мариус бы помог. — У вас там большие проблемы в верхушке отдела? — обеспокоенно спросил Кэсин, открывая глаза. — И да, и нет. Мы с Мариусом отстранены теперь от вопросов с Цзянху из-за гибели Чжоу Йа. Дядя Йен рассказал, что последнего из трёх выпущенных тобой смеркутов уничтожили, и он не успел перебить всех сотрудников в Запретном Городе. Один магл только испугом отделался, когда тот улизнул на немагическую часть. Ему уже оказали помощь. А вот Цзяннань полностью под контролем Цзао-вана. Люди в панике — это как сидеть на коробке с фейверками, что сейчас взлетит. Его сторонники пытаются продвигаться в захвате территорий. Пока это замалчивается. Полного контроля над ситуацией у Цзао-вана нет. Но регион пока потерян для министерства. Несмотря на то, что тот хотел захватить Цзянху, без реальной поддержки ему это не удалось. А у того же Волдеморта своих проблем по горло, ему не до нашего маглорожденного Цзао-вана, как бы тот не хотел иначе. — И как же нарисованный старик всё это узнал? — В кабинете главы Тянь Чуан, как оказалось, один из трёх портретов принадлежит ему. И он на чарах вечного приклеивания. Дядя Йен не мог там появляться последние несколько лет почему-то... — Цзышу отрывается от кэсиновских ног, потому что пальцы господина Вэня вплелись в его волосы. Цзышу поднимает голову, повинуясь руке Кэсина, когда тот говорит ему: — Всегда хотел сжечь этот кабинет. Жаль, не преуспел.

***

Ло Фумэн, по разговорному зеркалу, порой сообщала Кэсину забавные моменты из жизни в поместье. Почти каждый вечер он общался с ней перед сном: успокаиваясь сам и утешая ее. — А-Син, мне так неловко все ещё. Хуайчжан и остальные тут так добры… И у девочек появились друзья, они впервые увидели квиддичные резные фигурки. Мы, конечно, не выходим на улицу из-за опасений, но все нужное нам приносят эльфы поместья. Тут так хорошо и спокойно… А мне порой на кухню не дают пройти, чтобы хоть как-то отплатить за все то, что для нас делают. — Тетя, ты можешь учить детей там, если дядя Цзышу позволит. Все же все основные навыки я приобрел благодаря тебе, так что, думаю, есть смысл попробовать себя в роли учителя. — Ох, даже не знаю… Учить тебя было вопросом твоего выживания. А эти детишки…они же как солнышки. Вэнь Кэсин прекрасно понимал, что она хотела этим сказать: их юные умы не хочется очернить всем тем, что когда-то сильная Ло Фумэн давала ему в качестве знаний. Сейчас она была слаба, ее магия почти на уровне сквиба из-за пережитого стресса. Ее некогда прекрасные черные волосы, а Кэсин помнит их еще такими, давно превратились в благородную седину, хотя тётушке было всего 40 сейчас, а серебро окрасило ее своим цветом многим раньше. — Теория тоже подойдёт, тетя. Не обязательно напрягаться и использовать магию. — Лучше скажи, как там моя Сян-Сян? Гу Сян, понятное дело, никто не рассказывал в подробностях произошедшее. Она переживала, что уже который год подряд не увидит тётушку живьём, но, хотя бы, теперь ей будет доступна такая возможность с помощью зеркала. — Моя девочка… Пускай с тобой будет, так безопаснее, — на самом деле самым безопасным было бы отправиться в тот же Азкабан. Там нет дементоров сейчас, потому как те ушли оттуда с побегом пожирателей, Лейстрейнджей и Долохова, так что там можно вполне неплохо жить, если бы не ледяная стужа Северного Моря, которое омывает берега и стены замка-тюрьмы. До Азкабана нет никому дела, так размышлял Кэсин. Его разговор с тетей прервал Чжоу Цзышу, ввалившись из маленького прохода сразу в гостиную. — А-Син, кажется, тебе пора… — Был рад слышать тебя, тетушка. Вэнь Кэсин посмотрел на потрепанную мантию Цзышу, кровавые подтёки на ней, грязные следы, которые оставались от его сапог. — С кем на этот раз сцепился? — он кинул очищающее заклинание на пол, на котором оставались разводы и те испарились. А подобный вид Цзышу в последнее время стал привычным. Он снова пропал на две недели, как бывало и ранее, а теперь явился небритым, неумытым, будто находился в засаде на каких-то болотах. — С пожирателями. Они излишне активизировались. Потом с Виктором — хотел, чтобы я прекратил себя мучить и ушел из отдела. — У тебя после встречи с ним этот фингал? Поморщившись, Чжоу Цзышу дотронулся пальцами до налившегося синяка: — Ты чрезвычайно догадлив. Аптечка цела? Мах веером в сторону лежащего на столе сундучка с зельями открыл его крышку. — Твои склянки нетронуты с того дня, как ты их запечатал. Кивнув, Цзышу подошёл к аптечке и взял оттуда пару мазей и флаконов с зельями. Кэсин приметил знакомую настойку бадьяна, помогающую при синяках. — Как сам? — спросил он. — Бывало и лучше. Дядя Йен негодует, но мне все равно, тетя Ло в порядке, А-Сян тоже… В окно стучится клювом незнакомая сова. До лета осталось совсем немного и тем более удивителен был вид потрепанной птицы, будто она летела сколько есть силы в ее массивных крыльях. — Кто пишет в такой час? — Цзышу, открыв окно, забрал письмо и повертел его в руках. Время позднее: около двух ночи. Вэнь Кэсин поднялся с кресла и подошёл поближе, чтобы вместе с ним прочитать послание: какое-то мятое, будто попало под очень редкий ливень. Буквы в некоторых местах расплывались. — Читай сам, оно на французском.

— «Дамблдор мертв, убит Снейпом. Билл, возможно, станет оборотнем. Не понимаю происходящего сама. Кэсин, ты приедешь на погребение?

Куколка»

Чжоу Цзышу тяжело оперся руками на стол: — Черт возьми, — тихо пробормотал он. — Черт, как Снейп мог… Нет, я все понимаю. Правда. Но тут… это же, Мордред его подбери, Дамблдор! — А-Шу… Возможно Флер перенервничала и напутала что-то. — Да, возможно. Не думаю, что у Снейпа хватило бы духу. У меня бы вот не хватило. Уверен, тому есть разумные объяснения. Вэнь Кэсин осознал, что сначала неправильно понял его переживания. Цзышу волновала больше не новость об убийстве директора Хогвартса, а то, что это сделал именно Снейп. В то время как у него самого были ровно противоположные чувства. Но, тем не менее, это не стало причиной ссоры. Они посмотрели друг на друга. — В Хогвартс, — озвучил Кэсин. Кивнув, господин Чжоу оторвался от стола: — Приведу себя в порядок.