В поисках дома

Минуло достаточно времени. Долорес ходила по министерству так же важно, как и ранее, они с господином Вэнем если и пересекались, то старались общаться чисто на деловые темы, которыми и должны по сути заниматься. Однако не всегда получалось. Лютая неприязнь проскальзывала в их взглядах и искрила, но, под наблюдением бдительного Яксли, она была тихой, хотя и не безмолвной. — Мистер Вэнь, как неприятно видеть вас в добром здравии, — пересеклись они в Атриуме. — Даже недолгое соседство с дементорами вас не взяло, — вместо приветствия сказала Амбридж. Со временем до господина Вэня дошло, что на Долорес мало действуют призывы к разумному поведению. Ее не выводит из себя и когда сомневаются в ее компетенции, указывают ей на это. Но вот что по-настоящему ее бесит — когда к ней обращаются так же слащаво-мерзко, как и она ко всем. Особенно, если при этом упоминают, как ей досталось от начальства. — Говорят, пыточные Яксли похожи на те, что насылает Темный Лорд. Выглядите соответствующе. Может, вам записаться на курсы косметического и оздоровительного зельеваренья? Возраст, все же, берет свое. Регенерация клеток уже не та... В качестве награды за его словесные старания, лицо Амбридж покрылось некрасивыми гневными красными пятнами. Но насладиться этим неожиданно приятным зрелищем ему не дал Корбан Яксли, увидев, как они снова перебрасываются «любезностями». — За работу, давайте пошевеливайтесь! Мистер Вэнь, вам заняться нечем? Дементоры все ещё жаждут вашей компании, и только моя воля им не даёт к вам приблизиться. Займитесь работой, а то наши любители отведать чужих душ очень скучают по вашему обществу, вы им пришлись... по вкусу. После он обратился к мадам Амбридж, чтобы и с нее сбить спесь: — Долорес, почему мне, первому заместителю, приходится носиться за тобой по всем уровням министерства? Неужто ты забыла свое место? Если тебя вызывает министр, ты должна бежать сломя голову. И даже с проломленной головой явиться пред ясные очи господина Толстоватого. «Гадюки, мерлинов посох им в задницу!», — Яксли передёрнуло от того, как Кэсин и Долорес обменялись напоследок неприятными улыбками в отношении друг друга. Ещё чуть-чуть, и Корбана буквально стошнит. У него ещё прорва дел, Лорд им вечно недоволен, а эти работнички, вместо того, чтобы выполнять положенное, вдобавок портят ему нервы. Ещё и в Хогсмиде сработала сирена — пришлось мчаться туда прошлой ночью. Как потом оказалось — совершенно напрасно. И в его мордредовом недосыпе виноват никто иной, как сумасшедший брат Альбуса Дамблдора, Аберфорт. Которому приспичило, на ночь глядя, после объявления комендантского часа, выпустить своих коз и от них же потом отгонять дементоров своим Патронусом-козой, которого недотепы-авроры приняли за Патронус Гарри Поттера. Совсем обленились, огневиски обпились: козу от оленя отличить не могут! Бездари! Корбан негодовал всю дорогу до своей личной головной боли — Отдела Магического Правопорядка . — Сюй, в мой кабинет, — без лишних предисловий сказал он, когда зашёл внутрь. Ему предстояло разобраться с ещё одним делом, пока не стало слишком поздно. И темная метка на левом предплечье постепенно начала так невовремя припекать. Что-то происходило. А у него катастрофически мало времени. Остальные работники вновь уткнулись в свою деятельность: кто-то продолжал читать отчёт, кто-то выстраивал картину перемещений, Долишу выписали очередной ордер на поимку. А на стенде группы аврората маячили большие листовки. — Хорошо, мистер Яксли. Иду, — Цзышу отложил списки разыскиваемых как «особо опасных». Прозвенел мелодичный звук по уровню Аврората. Корбан резко остановился, Цзышу почти врезался в него. Мимо пронесся министр Толстоватый, на ходу крикнув, чтобы все собирались трансгрессировать к Хогвартсу. — Сюда, — Корбан схватил Цзышу за рукав мантии и потащил в сторону каминной сети перемещения. Перед камином, уже призывно горящим зелёным, он остановился. Оттуда раздался голос: — Готово? — Да, — сказал Корбан. Потом перевел взгляд на ничего не понимающего господина Чжоу. — Не вини меня. Так нужно, Сюй. Яксли втолкнул его в полыхающее зелёное пламя. — Чтоб тебя Моргана покарала, Яксли! — бормочет Цзышу, оглядываясь на месте и видя свое окружение. — Ну что же, Чжоу Цзышу… Не знаю как насчёт Морганы и мистера Яксли, а вас Цзао-ван заждался. «Каким лицемером надо быть, чтобы избрать себе имя бога, покровительствующего семье, и при этом изничтожать свои семью и народ?» — Цзышу, чисто по-магловски, стукнули по голове чем-то тяжёлым, похожим на длинную балку. Палочку отобрали, меч-пояс — тоже. У его похитителей, из личного магического арсенала, в руках был только заготовленный портал, который перенес их всех к подножию Цзиншу. Все, что они могли бы сделать с его собственными проводниками магии — просто запереть их понадежнее. Им от них толку никакого: меч запечатывается сам, а палочка отказывается действовать в чужих руках. По его душу прислали десять человек. Чтобы забрать, отконвоировать в маленькую комнату в каменной старой постройке за возвышающейся скалой, с решетками на окнах. За домом вьется странный темный туман, земля под ним словно выжжена: это вызывает у Цзышу мысли о том, что при подходе к этому месту стоит дышать через раз. Сам дом изнутри неплох собой: просторная кухня, отдельная столовая, крохотная спальня-кабинет с двумя кроватями, куда его вталкивают и запирают железную дверь с прорезями. Голова все ещё нещадно болела после удара, от которого он только чудом остался в сознании. Перед глазами немного все плыло, но Цзышу, ухватившись за какие-то самодельные поручни по периметру комнаты, поблагодарил ее предыдущего владельца за предусмотрительность. Хотя пыль он мог бы и убрать: Цзышу чихнул. Застеленные кровати манили к себе. Деревянный пол противно скрипел под ногами. Он дал себе немного времени отдышаться, потому как сразу до вожделенной и кажущейся мягкой поверхности добраться бы не смог. В самом деле, от магов больше ожидаешь того, что они будут орудовать палочками, а не дубинами, вызывающими головокружение. А потому Цзышу, все ещё в некотором замешательстве, смотрел на все в комнате, пока взгляд не наткнулся на комод, на котором стояло множество фотографий, движущихся в рамках. Держась за поручень, Цзышу подошёл ближе. Ло Фумэн, с короткими черными волосами, заплетала маленькому мальчику косу из длинных прядей. Тот пытался вырваться и недовольно что-то говорил, когда его слегка хлопнули по потянувшейся руке и ему нежно улыбнулись. Мальчик со смирением кивнул женщине и грустно посмотрел в камеру, выражая в полной мере все свое детское страдание. — А-Син забавен был даже в детстве. Маленькая Гу Сян сидела на плечах Вэнь Кэсина, дёргая его за волосы на манер поводьев, хохоча, а Ло Фумэн прижимала ладонь ко рту, смотря на это. Подобные колдографии были и у него дома, с родителями, которых он совсем уже не помнит: мать тогда вплетала ему в волосы цветы, а отец учил уворачиваться от ее ловких рук. Или с дядей Цинем — тот показывал как отрабатывать движения на тренировочном манекене, а пятилетний Цзышу пытался втихаря достать локву из лежащей рядом корзинки. Потом его фотографировал только дядя-наставник: летящего на детском ковре-самолете и смеющегося. То, что Цзышу увидел в комнате Кэсина и Гу Сян, порадовало его — о таких моментах их детства он не знал. Но радость длилась только до тех пор, пока взгляд не ухватил другие колдографии. Довольный Цзао-ван сидел на троне в зале собраний, по-отечески положил ладонь на плечо Вэнь Кэсина, который был в форме Шармбатона: лицо у того каменное, а на щеке красовался наливающийся синяк. Гу Сян подбежала и обняла со спины тетю Ло, собирающую урожай, а в кадре появился Цзао-ван в неизменных своих одеждах: он что-то сказал им, махнул рукой и они обе подбежали к нему; Гу Сян неловко встала между ним и тётушкой, та потрепала аккуратно ее распущенные волосы, а Хозяин Долины явно резко высказался. Цзышу читает по губам «улыбнитесь обе и стойте нормально», и они улыбнулись, натянуто: Гу Сян нервно потерла ладонями верхнюю, подозрительно покрасневшую часть лица. Цзышу продолжает осмотр и видит на стенах над кроватями вырезки…из конспектов по зельеварению, с рецептами и приписками к ним, исполненными ещё детским, несформировавшимся нормально почерком.

В случае простуды прими Бодроперцовое зелье, оно в нижнем ящике комода, подписано. Возможен пар из ушей в прямом смысле, А-Сян, не переусердствуй! Настойка из растопырника: от магических ранений. Но лучше всегда уворачивайся: если упадешь на каменный пол, то царапины на коленках залечить проще! Не позволяй это готовить тете Ло, отравишься!!! Возьми у Развратника, я ему потом верну долг.

«У него плохо с памятью, гэ! Будто выпил зелья Забывчивости... Сколько раз тебе говорить?!» — отписалась возмущённо там же Гу Сян.

Экстракт бадьяна — от болячек. Залечит быстро раны и поможет убрать синяки. Но не синяки от недосыпа! Тут только сон поможет, сестрица. А потому лучше высыпайся или я трансфигурирую твое лицо в картофелину!

Невольно Цзышу засмеялся, потому что дальше шло что-то вроде диалога, помеченного разными датами. «Ты не умеешь ещё делать трансфигурацию человека!» — коряво нацарапано на листе рукой малолетней Гу Сян, ещё не поступившей в Шармбатон. Кэсин, примерно шестнадцатилетний, наверно, решил, что будет забавно, пару лет спустя, дописать на этом самодельном плакате: «А теперь — умею!». Он прочитал внимательно сами рецепты и увидел, что в каждом из них была маленькая ошибка. Которая не вела к катастрофичным последствиям, но уменьшала эффективность зелий в разы. — Я их к котлам своим одних не подпущу, — фыркнул Цзышу и добрался все же до постели. Он пытался спать, но не получалось. Хотел воды, но заклинания беспалочковой магии будто сбоили: две или три капли смог получить Цзышу. За окном сновали люди в одеждах, которые он видел и ранее: черно-красные, чисто черные с серебряными масками. Пожирателей было не так уж и много тут, все самые важные и нужные Лорду остались при нем. Неизвестно сколько он пролежал, пытаясь справиться с головной болью. Однако, через некоторое время, на прикроватной тумбочке материализовались еда на подносе, питье. Принюхавшись, он понял, что в чай было добавлено… — Обезболивающее? Серьезно? — он спокойно выпил принесенное, видимо, эльфом. И смог расслабиться немного. Все постепенно перестало плыть перед глазами, ноющая пульсация в затылке исчезла. Железная дверь в скором времени распахнулась: по ту сторону стоял стражник из числа пожирателей, с палочкой наперевес. И Цзышу, по повелению руки, подошел к нему, а после и вслед за ним. Знакомые черные дорожки переходили в более песчаного вида тропинки — чем ближе главная достопримечательность Фэнъя, тем лучше вид растительности вокруг. Шел он спокойно до тех пор, пока не увидел, как по двору, выйдя из-под сводов высоченной Горы Призраков, важно вышагивает Цзао-ван в его сторону. А рядом с ним — Лао Вэнь, сжимающий пальцами веер до треска. Цзао-ван пропустил Кэсина вперёд и даже подтолкнул его в спину. Тот, сначала несмело, сделал один шаг, другой, а потом побежал к нему. Сжал в объятиях, когда пожиратель убрался от Цзышу на приличное расстояние… — Теперь ты доволен, Син-Син? — Цзао-ван держит свои обещания, я благодарен Цзао-вану. Но… Цзао-ван нахмурился. — «Но»? Кэсин повернулся к нему вполоборота, улыбнулся. Цзышу оторопел от того, что в такой ситуации тот на это способен. — К несчастью, я не исполняю обещания, взятые у меня принуждением и шантажом.