В поисках дома

Когда Вэнь Кэсин спокойно сидел в своем отделе прозвучала сирена безопасности. Пий Толстоватый носился по этажам, зазывая всех в Хогвартс. А ему самому пришел Патронус от Флёр:

— Началось. Все в Хогвартсе. Если ты пойдешь, захвати припасы зелий своего спутника. Уже есть раненые.

И он бы хотел пойти, чтобы, несомненно, помочь Флёр. Очень хотел. Но вдруг появился мистер Яксли: — С тобой хотят поговорить. Вот, — он передал ему разговорное зеркало и, вслед за остальными сотрудниками министерства, побежал вниз, к Атриуму. Ведь началась битва. И каждая из сторон надеялась, что она — последняя. Из зеркала на него смотрел никто иной как Цзао-ван. Знакомые черты, привычное выражение лица с маской отеческой заботы. — Ты сейчас с помощью портключа переправишься на Фэнъя , — без предисловий начал тот, даже не поздоровавшись. Стоило ли надеяться, что горе-опекун когда-нибудь начнет вести себя как настоящий отец? — С чего ты решил? — С того, что у меня Чжоу Цзышу. Если не веришь, то, вот, — в зеркале показался знакомый гибкий меч и палочка из грецкого ореха. — Конечно же, он цел и невредим. И таковым и останется, если ты вернёшься и не будешь ввязываться в чужие разборки. У тебя есть три часа, чтобы выбраться из Британии. Кэсин понял, что выбора ему не оставили. Однако он не воспользовался сразу портключом, и добрался до своей родины самостоятельно, через министерство Цзянху: в разгар битвы все равно никто не следит за перемещениями, следовательно — некому было бы и помешать в задуманном. А оттуда он трансгрессировал к поместью Цинь Хуайчжана, который тут же отреагировал на характерный хлопок: выбежал в чем был — накидке поверх домашних одеяний — с мечом наперевес, угрожающе смотрящем на Вэнь Кэсина. А вслед за ним — тетушка, которая сразу же заключила его в такие родные объятия. — Что ты здесь делаешь, глупый ребенок? — Пришел просить помощи. А-Шу… — он взглянул на старика-наставника, — забрал Цзао-ван. И один я не справлюсь. Моих сил не достаточно. Он наконец увидел тех, кого спас ещё зимой: подопечных тети, самую старшую из них Лю Цинцяо, охранника У Чана и начавшего приходить в себя Весельчака — последний выглядел так же пугающе со своим перекошенным и старческим, изуродованным ножом ртом, но хоть перестал постоянно срываться на истерический смех. Пока Цинь Хуайчжан вызывал Патронуса, Кэсин на это завистливо смотрел: сам он этому так и не научился. Если сегодня все пройдет хорошо, то он попросит когда-нибудь А-Шу о паре уроков. Когда Хуайчжан начал диктовать сообщение на языке, напоминающем болгарский — Кэсин замер в бредовой догадке. — А-Син, — выдернул из размышлений голос тети, — я пойду с вами. Здесь нельзя было не переключить внимания на нее. — Тетушка… — Не спорь. Я должна сделать хоть что-то. Спорить было все же бесполезно. Но Вэнь Кэсин, наверно, впервые ощутил, что у него все же есть семья, на которую он всегда может положиться. Даже мерзкий старик Дзю Йен со своего портрета внёс лепту: переговорил с тем, кто был главой в Тянь Чуан сейчас, и передал ему информацию о начале событий. Все должно решиться в самое ближайшее время. Как и было оговорено, месье Вэнь прибыл порталом к подножию Цзиншу. Маячившие рядом дементоры вызывали самые отвратительные воспоминания, хоть и не нападали. Казалось, что этому отчаянию не будет конца, когда он прошел к воротам и словно вдохнул совсем другой воздух: теплый, насыщенный летними запахами. После соседства с дементорами что угодно покажется лучше. Хаечи и Хайчжи сидели на своих постах. Они не шевельнулись, не подняли своих голов, не начали задавать свои извечные вопросы. Было бы удивительно, сумей они сейчас вести себя как обычно: «виновных», по их критериям, было предостаточно. Кэсина встретила парочка пожирателей, Трупоед и Лао Мэн. — Ты задержался, — пренебрежительно кинул ему последний и требовательно протянул руку. Гибкий кедр понятливо перекочевал от своего владельца к постороннему. — Хозяин дал мне три часа. Так что я исключительно вовремя. — Потом поартачитесь друг на друга, у меня там еда остывает! Даже знать не хотелось, что именно подразумевает тот, кто зовёт себя Трупоедом. Цзао-ван даже встал, чтобы лично поприветствовать пришедшего блудного «сына». Подобной чести редко кто удостаивался. — Син-Син. — Хозяин. Махом палочки Трупоеда и Лао Мэна вышвырнуло из каменной залы. Кэсин почти не дрогнул: к такому он привычен в этих стенах. — Ты меня разочаровал как подданный. Но как сын… Могу сказать, что даже в чем-то горжусь тобой. Подобные речи были чем-то новым. Неизвестным. Не зная, что ответить, Кэсин промолчал. А Цзао-ван принялся мерить каменный зал шагами, как бывало раньше, когда он пытался что-то втолковать Кэсину. — Ты никогда не задумывался над тем, почему на Фэнъя всем плевать на происхождение? — Потому что вы — маглорожденный. Цзао-ван замер и тихо рассмеялся. Не к добру. — Нет. Мальчик, то, что я терпеть не могу маглов, не значит, что я против какой-то части волшебников. Просто если ты родился со способностями, ты — маг. Априори. Понимаешь? В Цзянху только лишь двадцать с лишним лет назад начали терпимее относиться к тем, кто не чистокровен. И все это заслуга твоего отца, меня... Кэсин решил не озвучивать, что они не родные отец и сын. — Ладно, опустим этот экскурс в историю. Ты конечно хорошо побегал, даже в Англию затесался, лишь бы подальше от меня. Я понимаю. — Нет, не понимаешь… — Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы докопаться, что ты решил сбежать из-за этого чистокровного Чжоу. Потомок древнего рода, ну надо же. Хороший вкус. Даже предложение ему сделал, с браслетами, по традициям Фэнъя. Отступив на шаг назад, взгляд Кэсина заметался. «Как, во имя Неба, он узнал?» — это был главный вопрос. И, видимо, он задал его вслух. — На дозорном пункте, на смотровой площадке Биг-Бэна, был мой человек. Мне потом показали воспоминания в Омуте памяти… Забавно, не правда ли? Вэнь Кэсину так не казалось. А-Шу что-то упоминал про одного из нападавших, который дрался вполсилы. Но он сам не придал этому значения. А должен был! — Если ты пообещаешь, что останешься тут и будешь помогать, вернёшь Ло Фумэн и мою Сяо Сян обратно, то я тебе гарантирую: Чжоу Цзышу будет жить. Можешь тогда и дальше развлекаться с этим мальчишкой дворянских кровей, хоть на цепь его посади, чтобы тот сторожил вход вместе с Хаечи и Хайчжи. Чжоу Цзышу или собственная гордость? Этот выбор тоже слишком очевиден. Они медленно и молчаливо прошлись из зала до другого выхода оттуда, ведущего в сторону запретной части Долины, где протекала Ле́та и клубились отравляющие воздух токсичные пары. В эту часть логова Цзао-вана он попадал разве что в далёком детстве. После того, как нашел старые вырезки газет со статьями о сгоревшей в Адском Пламени магической императорской академии, ему очень сильно досталось. Тетя Ло правда об этом почему-то до сих пор не помнит, хотя сама его успокаивала сразу после выволочки Цзао-вана. — Набери мне немного, — он протянул Кэсину флакон. Без чар головного пузыря подойти к Ле́те сложно — даже запах испарений будто стягивал кожу, сжигал ее. Если провести рядом с ней сутки, то можно свалиться с отравлением. Главное не попадать под прямые мощные струи пара, иначе концентрация токсина разъест через пару минут кожу. Подземные, горячие и непригодные для питья воды часто прорывались через незаметные полости в окаменевшей и огрубевшей черной земле. Использовать во́ды Ле́ты можно было разве что в зелье Забывчивости. В остальном она способна разве что убить или покалечить того несчастного, что будет неаккуратно к ней подбираться. Кэсин не знает, могут ли быть какие последствия ещё от отравления парами. Набрав требуемое и отдав, он возвращается с Цзао-ваном обратно, а после выходит из зала в привычный и сияющий новыми зелёными травинками двор. Он видит А-Шу и сердце заполошно бьётся от этого. Обнимает его, когда ему это позволяют. Настал последний этап плана. — К несчастью, я не исполняю обещания, взятые у меня принуждением и шантажом... Вдалеке, от входа, слышится взбешённый рык и рев — кто-то расколдовал Хаечи и Хайчжи. Летят первые вспышки заклинаний. Цзао-ван от них легко отбивается как и его приспешники во дворе, пока в него не прилетает красная яркая молния и он не корчится от судорог с несколько секунд. От Круцио ещё никто не придумал щита. На мгновение может показаться, что в его глазах мелькает боль при взгляде на Ло Фумэн, бросившую в него Непростительное заклинание. И с физической болью это имеет мало чего общего. Чжоу Цзышу хочет им помочь, но его оттаскивает появившийся рядом дядя. А вслед за этим на Фэнъя проходит колонна людей в коричневых мундирах, высоких сапогах и с повязкой на левой руке, где изображены феникс и дракон: авроры китайского министерства магии. Тех пожирателей, которые были здесь, постарались взять живыми. Того же Трупоеда с удовольствием порвали полульвы. Рядом послышалась отборная болгарская ругань и Чжоу Цзышу ошарашенно посмотрел в ту сторону: Виктор Крам, собственной персоной, раскидывался витиеватыми проклятиями и сумел подбить улепетывающего Лао Мэна. А Вэнь Кэсин поднял веер на единственного противника, которого видел, и распахнул. Во взгляде — ничем незамутненая ненависть. По кромке расползался дикий огонь — Адское пламя. Обманчиво выглядящее контролируемым, пока его питает ненависть. Бай У Чан отбил атаку пожирателя, занесшего палочку для проклятия в сторону Цинь Хуайчжана и Чжоу Цзышу. Последний никогда ещё не ощущал себя таким слабым и бесполезным. — Где твое оружие? — крикнул дядя, прикрывая его магическим щитом от заклинания. — Забрали... — И как ты хотел защищать своего мальчишку?! Выживем — выпорю! Тоже мне, глава Отдела Тюрем! Сейчас это Цзышу интересовало меньше всего на свете. Выжить бы для начала. А отобранная дядей чужая палочка помогла призвать свою и наконец начать нормально бороться с редеющими противниками. Цзао-ван, присевший рядом с бессознательной Ло Фумэн, потратившей все свои силы, как в тумане увидел вспышку на чужом веере и грустно усмехнулся. Он отошёл от женщины, призвал свой кривой меч, и пошел в атаку на Вэнь Кэсина. Сверкающий первородным пламенем веер вонзился в него. Казалось, что все замерло: огонь пожирал человека, он был беспощаден и глух к чужим помыслам, мольбам или надеждам. Стихия не имела души или сердца, чтобы сопереживать кому-то. Меч упал со звоном. Разрезанный напополам веер сгорел. Чжоу Цзышу вырвался наконец из схватки, чтобы оттащить Вэнь Кэсина и помочь ему усмирить темную ци, над которой он ожидаемо потерял контроль. Благодаря почившему Мариусу, вспоминая его слова к себе, это удалось. Авроры переловили многих преступников. От служителей правопорядка пришлось потом отбивать Виктора, которого попросил о помощи с зельями Цинь Хуайчжан. Крам, которого чуть не уволокли за собой авроры, пытался напоить местных жителей и бывших бойцов лекарствами, взятыми из лаборатории в собственном доме, в которой осталось много приготовленных господином Чжоу составов. — Цзышу, — поприветствовал его болгарин крепким рукопожатием, переходящим после в такое же крепкое объятие. — Когда твой дядя со мной связался… Я не мог не прийти. — Ты не поверишь, но я впервые рад тому, что ты ограбил мою лабораторию. На месте Цзао-вана остались горстка пепла и выжженная земля. Мало чем отличающаяся от той, что была за центральной частью Фэнъя. В пепле едва узнаваемо мерцал браслет: покореженный, покрывшийся черным налетом. Не оправившись толком от произошедшего, справившись о здоровье родных, Кэсин и Цзышу возвращаются в Британию, оставляя разбираться с последствиями произошедшего на территории Цзиншу и Цзяннани властям. Они тоже должны сделать хоть что-то стоящее для приличия. Так пускай заберут преступников, вылечат раненых, допросят свидетелей. Но, когда они прибыли, все уже было закончено: Поттер победил Волдеморта и магическое сообщество зализывало свои раны. Не сговариваясь, Кэсин и Цзышу разбрелись в разные стороны: искать тех, о ком болела душа. Флер и Чжоу Чанг были целы, их ранения не представляли угрозы для здоровья. Обнимая каждую из них, Вэнь Кэсин радовался как никогда в жизни. Потому что дорогие ему люди были живы, все остальное же поправимо и излечимо. — Кэсин, там Билл… — изможденная и израненная Флер Уизли дрожит, все ещё не веря, что битва подошла к концу. В ближайшем будущем придется попросить Цзышу изготовить тонны успокоительного. — Я видел его. Он в Большом зале. Кажется, кто-то из его братьев… Флер, не дослушав его, убежала в указанном направлении. Господин Вэнь вполне мог ее понять: он также, сломя голову, ринулся к А-Шу, как только узнал о его местоположении. Чжоу Чанг осталась с ним. — Гарри жив, — тихонько и радостно прошептала она и заплакала. — И пусть он не со мной, но я…так счастлива. Спасибо вам с мистером Чжоу, что прислали зелья. Они очень помогли. Правда. А Чжоу Цзышу как? В порядке? Господину Чжоу повезло не столь сильно: он искал только одного человека. И нашел: с разорванным горлом на грязном пыльном полу в странной хижине, вход в которую располагался под корнями Плакучей ивы. Он бы долго искал его, если бы не додумался использовать указывающее заклинание. Чжоу Цзышу аккуратно закатал чужой левый рукав и увидел на нем черную метку, отвратительным пятном выделявшуюся на бледной, лишенной крови, коже. — Простите, профессор. Я не успел… Воровато оглядевшись, он трансфигурирует чужое тело в маленькую бусину и кладет ее в карман. Он знает, что большинство из неадекватных победителей захочет поглумиться над телом этого человека. Он похоронит его сам. Цзышу не имеет представления, верил ли во что-то покойный директор Снейп, но все равно поставит ему поминальную табличку в храме поместья Четырех Сезонов и будет жечь ему ритуальные деньги. Хотя бы в знак уважения. Ему искренне жаль, что он мало общался с этим талантливым и умным человеком. Выходя из тайного прохода в Визжащую Хижину, он буквально проходит несколько метров вперёд, как слышит тихий стон боли. Подойдя ближе туда, где стояли на территории редкие деревья, где было множество лежащих убиенных, он замечает знакомые мантию и сапоги. Униформу Отдела Магического Правопорядка. Палочку, что так охотно повиновалась волшебнику в пытках, убийствах. — Сюй... — хрипит Корбан Яксли. Чжоу Цзышу не знает, кто его так отделал, что бывший первый заместитель министра может лишь ползти, а не идти, но заочно благодарен этим людям. Голубые глаза Яксли насторожено следят за тем, как на него наводят оружие. Свое он выхватить не успевает — оно отлетает прямо под ноги противника. — Не вини меня. Так нужно, Корбан, — улыбнулся господин Чжоу. Сапог наступает на красивую палочку с яркой серебристой окантовкой на рукояти — оружие переламывается надвое. Вспышка красного света была последним, что увидел в этот день мистер Яксли.