В поисках дома

Гора Призраков стала тем местом, куда приходят люди в поисках важнейшего ингредиента для зелья Забывчивости. Местные жители начали лично продававать воды Ле́ты, вооружившись палочками для спуска к реке: все такого же опасного, как и во времена правления Цзао-вана. Незнающему порядков на Фэнъя было бы трудно сказать, что что-то кардинально сильно изменилось в укладе тех, кто жил здесь ранее: бедность и разруха оставались прежними, но, хотя бы, люди перестали бояться выходить за пределы хребта и сказать лишнее слово. А те, кто здесь был проездом — впервые попадали на запретную ранее территорию. Облик этого места оставался прежним. Власти хотели переселить оставшихся здесь, но, на удивление, они отказались. Та же Ло Фумэн вернулась сюда сразу после свержения предыдущего владыки. И как бы ее не упрашивал тот же Цинь Хуайчжан, она ему всегда говорила: «Мой дом здесь. Я не могу покинуть его, пока остаётся хоть кто-то из тех, кто считает так же». Он приходил к ней практически каждый день, угощая ее конфетами из орехов и сухофруктов собственного приготовления, она же посмеивалась и благосклонно их принимала. Осаждала У Чана, который охранником ходил за ней. — Расслабься, братец Бай. — Ло-Ло, ты слишком доверчива... Весельчак был все так же уродлив, его улыбка отпугивала практически всех, кроме привычных к его внешности местных. С Ло Фумэн он пересекался, но редко, словно стеснялся показываться перед ней с таким лицом. — Ты меня избегаешь, дорогой? Ты же знаешь... — Знаю, госпожа Ло. Она хотела сказать, что ей не важен его внешний вид, а он не мог ей в прямую ответить, что ему важно, чтобы его не видели таким. Проблема в том, что эти шрамы у него останутся на всю жизнь. И Ло Фумэн, ощущая это негласное отторжение, принимала то, что есть, не требуя большего, чем ей могут дать. А вот старину Развратника она иногда лупила палкой за редкие сальные комментарии. И жалела по вечерам, когда ему очередной раз отказывала прекрасная дама, пыталась научить чему-то хорошему… но, казалось, что это было бесполезно. Либо Развратник просто искал лишний повод проводить с ней время вместе. Негласно ее прозвали новой Хозяйкой Долины. Впрочем, лишенная теперь магических сил госпожа Ло не возражала. Она потратила все способности на последнее свое заклинание — Круцио. И немного жалела о том, что больше не могла наколдовать что-либо ещё, более приятное и хорошее. Но эту потерю женщина восполняла тем, что готовила обычные снадобья, какие можно встретить даже в немагических лавках. На это ее навыков вполне хватало. Наверно единственный, кто мог доподлинно уловить все изменения в поведении жителей, был один негласный наблюдатель. Он никогда не выходил на свет, потому что либо не мог, либо не хотел. А к нему если кто и заглядывал, то только Чжоу Цзышу, изредка навещающий Фэнъя вместе с Кэсином. — Ты снова собрался туда? А-Шу… я не приложу ума, зачем тебе это надо. Буду с тетей, если что — зови. Кэсин, в отличие от него, никогда не навещал этого наблюдателя. А Цзышу не предлагал. Мерцающий настоящий призрак, похожий на тех, что были в Хогвартсе, стоял возле выхода из каменного зала, расположенного в углублении горы. Он с тоской смотрел на повернувшегося спиной Вэнь Кэсина, который обнял свою тетю. Они будто не замечали пристального и жадного внимания к себе. Если бы его взгляд мог обнять, то наверно, он бы так и сделал. — Мое почтение вам… Цзао-ван. Призрак смерил пришедшего недоверчивым взглядом, и в кои-то веки едва заметно кивнул в приветствии. Цзышу долго разбирался в мотивах этого человека, сначала самостоятельно. Пытаясь понять, зачем он хотел достичь бессмертия, для чего. Зачем муштровал Кэсина зверски? Умения, полученные в Отделе Тюрем и Тянь Чуан, не помогли ему: Цзышу не смог что-либо выяснить. В логове умершего Цзао-вана он нашел разве что колдографию, любовно склеенную в 7 местах. Слегка пухлый и не особо высокий юноша, у которого красивая улыбка, радостно машет в камеру. Девушка, в которой можно признать юную короткостриженую Ло Фумэн, кружится в объятиях сурового и статного Цзао-вана, показывает всем руку с браслетом, а держащий ее в объятьях порой несдержанно улыбается, словно не веря своему счастью — на его левой руке сверкает точно такое же украшение. Рядом ещё трое — машут свитками, свистят парочке. Один из троицы невообразимо хорош собой — на него оглядываются неизвестные, проходящие мимо девушки, и он им подмигивает, украдкой посылает воздушные поцелуи. Другие двое стоят по бокам от парочки: один, как стражник, сбоку от Ло Фумэн — недоверчиво и сурово поглядывает, но смягчается при виде смеющейся девушки; второй как прислужник — под предупреждающим взглядом Цзао-вана на него, тот натягивает на себя благожелательное выражение лица. Все, кроме будущего Хозяина Долины, в мантиях учебного заведения, на фоне которого стоит семёрка молодых людей. На обратной стороне женский почерк поясняет:

Справа налево: Красавчик, братец Бай, Ло-Ло, муженек Ван, старина Мэн, казанова. Выпуск 1977г магической императорской академии Цзянху.

Как ни странно, с дядиной помощью стало легче. Все оказалось банально. Цинь Хуайчжан, ругнувшись пару раз крепко, сообщил, что когда-то Цзао-ван был обычным маглорожденным, которого не приняли в императорскую академию магии. Которая вскоре вообще сгорела. А не приняли его только из-за происхождения, хотя, будучи даже всего лишь ребенком, он был весьма способным. — И потому этот умник решил, что хочет постичь бессмертия, познать все тайны, чтобы никто и никогда не смел больше говорить о том, что маглорожденые ни на что не способны. Путь только выбрал неправильный. Сейчас к статусу крови вполне спокойно относятся. Вот мы с тобой, хоть и считаемся чистокровными, племянник, даже у нас есть маггловская кровь. Но никто и никогда тебя же в этом не упрекал? Не считая британцев и отдельных индивидуумов, Цзышу нигде с подобным не сталкивался. Не сказать, что бы единственный настоящий призрак на Горе Призраков был рад его видеть. Но больше к нему никто не приходил и, как когда-то давно уже было, Цзао-вану просто не оставили выбора. В каком-то смысле, Цзао-ван обрёл бессмертие, к которому стремился. Но использовать его так, как хотел ранее — не мог. Те, кто становятся привидениями, зачастую или боятся смерти, или имеют незаконченное дело на земле. Какой бы не была причина бывшего Хозяина Долины — он не сможет ни переродиться, ни просто спокойно раствориться, ведь ни одна из его целей не станет осуществимой. Цзышу проследил за его взглядом, направленным на смеющуюся счастливо Ло Фумэн и обнимающего ее Вэнь Кэсина. — Вы рады за них? — спросил он у него. Обычно призрак не отвечал на его вопросы. Но тут он почему-то горько прошептал: — Я не знаю. Цзышу не жаль его. Однако он иногда рассказывал ему незначительные события по типу покупки нового веера Кэсином, красивой заколки у его тети, об успехах Гу Сян. И тот жадно слушал и так же продолжал смотреть вдаль на них: живых, здоровых и счастливых без него. Как через зеркало на пятом судилище Диюя, куда приводили провинившихся в плохом выполнении семейных обязанностей. Странный конец для того, кто назвался богом семейного благополучия и домашнего очага. — А-Шу, покажи тете браслет! Она не верит, что я тебе его подарил! — Кэсин махает рукой в его сторону и принципиально не смотрит на того, кто завис рядом. — У тебя такой же! Месье Вэнь, чем вы провинились, что вам не верит даже собственная тетушка? Кэсин засмеялся и махнул на него рукой. Тетушка хлопнула его ладонью по лбу. А призрак просто посмотрел на Цзышу. Он не озвучил свою просьбу. И вообще было непонятно, хочет ли он чего-то или просто ждёт от него какого-то действия. — Наверно, я ещё долго сюда не приду. Поэтому… — Цзышу закатывает рукав: браслет с лунным камнем ярко светится на запястье, плотно облегает, не причиняя дискомфорта. Пальцы призрака касаются его руки, но, ожидаемо, проходят насквозь, отчего господину Чжоу кажется, будто его окатили ледяной водой. Когда он выходит из-под сводов обители, куда больше никто из живых не приходит, ему слышится «спасибо». Но скорее всего у него просто разыгралось воображение, потому как, когда он обернулся, Цзао-вана уже не было при входе внутрь.

***

Пару недель он и Вэнь Кэсин проводят на Фэнъя. На громовещатель из Франции («Где ты пропадаешь, Мордред тебя побери! У нас все Бюро на ушах стоит!») Кэсин отвечает запросом на увольнение, на что его просят уйти в оплачиваемый отпуск, отдохнуть и потом все обсудить. — Если бы я знал, что добиться отпуска будет так просто, то писал бы им каждый месяц гневные рапорты! — на удивление, Вэнь Кэсин все же не захотел всерьез увольняться. — Понимаешь, я привык к этому. И в чем-то мне даже стало нравиться: препираться постоянно на собраниях, подтрунивать над идиотами, считающими себя всезнающими. Ездить на конференции… Думаю, сейчас, когда все немного уляжется, станет даже как-то поспокойнее. К тому же… мне нравится наш домик в Лондоне. А вот Цзышу с удовольствием ушел из Отдела Тюрем. И его никто там не держал. Зато «Пророк» предложил работу, которая пришлась ему по нраву: мотаться по странам и разномастным болотам, общаться с другими зельеварами, писать статьи и ни в чем себе не отказывать. — Снова будешь приходить весь в грязи и крови? — Только в грязи, Лао Вэнь. И то — не всегда, — Цзышу просто ещё не сказал ему, что их отпуск будет совместным, и среди болот тот окажется вместе с ним.

***

Вэнь Кэсин терпеть не может кладбища. Он смотрит на то, как Чжоу Цзышу ходит среди могил и сам чувствует себя каким-то осквернителем. — Что ты, в конце концов, ищешь? — Хорошее место. Ответ Цзышу вызывает некоторый ступор, из-за которого Вэнь Кэсину не хочется что-либо ещё говорить. «Хорошее место»... Разве тут в принципе может быть такое? Стоит ясный день, они переместились по просьбе Цзышу в какое-то английское поселение, где из достопримечательностей лишь приходская церковь, которая отбивает бой колоколом сейчас, местная школа, одна больница, полицейский участок да здание администрации. Здесь, помимо этого, смотреть больше не на что. Ну, может статуи на кладбище иногда вызывали интерес у любителей могильной романтики. Но Вэнь Кэсин не относил себя к таким людям. — Нашел. Подержи! — Цзышу передал ему маленькую коробочку. — Что там? Ты же не решил подарить мне тут кольцо, правда? — вообще, сделай тот так, то Вэнь Кэсин бы не отказался, хотя и предпочел бы другое место. Все же, после случившегося с ними, куда Цзышу — туда и он. Кэсин будет следовать за ним и в пекло, и в ад. И даже в болота, которые недолюбливает. Но обязательно поворчит лишний раз о том, что его персона требует явно других знаков внимания и свиданий в нормальных магических заведениях, а не среди топей, лягушек, кладбищ... — Зачем мне тебе его дарить, когда ты меня уже окольцевал… обраслетил… Не важно, — Чжоу Цзышу из ближайшего камня трансфигурирует лопату. И плотно вбивает ее движением ноги в землю, поддевает, и откидывает в сторону первый комок. — Мы, вообще-то, маги. Зачем тебе копаться в этой грязи? Чжоу Цзышу взглянул на него с улыбкой: — Я просто хочу сделать это сам. Лично. Ты можешь подождать в стороне. Мне просто хотелось, чтобы ты был рядом со мной в этот момент, делать что-то не нужно. Посмотрев на пару таких неуклюжих и неумелых движений, Кэсин отправляет жгущую ему руку коробочку в карман мантии, закатывает рукава и трансфигурирует лопату уже для себя. — Давай покажу как правильно. Совсем не лордское это дело: копать могилы. Посторонись. С приоткрытым ртом, Цзышу наблюдает как тот действительно мастерски всем этим занимается, а гора земли рядом растет. Если до этого момента Чжоу Цзышу не имел понятия о кладбищенской романтике, то сейчас он ее явно наблюдал и чувствовал. «Любовь — это вместе копать могилу для учителя», — подумал он и присоединился к Кэсину. Когда все было сделано, коробочка перекочевала из кармана господина Вэня в вырытую яму и к ней была применена обратная трансфигурация. — Что ж… — Кэсин смотрел тело на человека, который вызывал у его партнёра чувство сопереживания. — Живым он мне нравился больше. — Мне тоже, — сказал Цзышу. — Хотелось бы верить, что мы не единственные, кто так считает. Они поставили массивный камень на засыпанную уже могилу. — У каждого найдется кто-то, кто его ценит. Даже у него. Что напишешь? — Без понятия. Это было порывом, а потому… у тебя есть идеи? — Цзышу утирает пот со со лба и очищает одежду взмахом палочки. Вэнь Кэсин задумался. — Последний выпуск «Пророка» читал? Нет? Слова Поттера оттуда... Мне кажется, они подойдут.

Северус Снейп Самый преданный и смелый человек.

Чжоу Цзышу выглядел довольным гравировкой. Получилось очень даже достойно. — Может, ты ему анонимно отправишь сообщение? Возможно Поттер хотел бы знать… — Думаю, когда он навестит это место, то точно не пропустит. Глянь, — Цзышу указывает на соседнюю могилу. — Они бы оба оценили. Все же… столько лет защищать чужого сына. Мне кажется, для этого нужна какая-то особая привязанность. Лили Поттер. Совсем рядом. — Символично, — Кэсин кивнул и наколдовал букет белых лилий. Покинули они Годриковую Впадину в странных чувствах. Завершенность. Свобода. Будущее, которое маячит за каждым поворотом. Будущее, которое они могут теперь строить без оглядки.