В поисках дома

Красивая сочно-зеленая местность с неровным ландшафтом. Они находятся в низине, в то время как их окружают разной величины склоны, часть из которых покрыта зеленью. Другая же — местами скалистая. Дышится здесь легко и свободно. Горная вершина Голям Ком — впереди, Берковица — позади, неподалеку, всего в шести с лишним часах пути пешком. Можно было бы вернуться, заночевать там, но так хочется остаться под открытым небом. К тому же самое необходимое у них уже с собой. — Гэ, эти растения такая скукотища! Почему именно в мои каникулы надо было обязательно ехать в эту, несомненно важную, экспедицию за редкими видами? Гу Сян возмущалась как могла. Два ее гэ, взаимно кидая друг на друга влюбленные взгляды, ее нервировали. Пару раз она увидела их лобызающимися и решила, что никогда не будет целоваться. Ни за что на свете. А то, что эти двое утащили ее в свое негласное свадебное путешествие — вообще ужасно! И ладно уж это, так и быть, с подобным Гу Сян со временем обвыкнется, но почему они не могли, как нормальные люди, поехать на курорт, чтобы позагорать на пляже? Посетить магические театры? — Потому что я проспорил А-Шу этот отпуск. — Но я же в этом не виновата... Цзышу к ним обернулся и ехидно заметил: — А у нас коллективная ответственность. Проштрафился один — страдают все. А ты — часть семьи. Стоит признать, что иногда попадались действительно интересные экземпляры растений. Гу Сян заметила певучую траву, понаслаждалась этим неожиданным травяным концертом, пока ее обожаемый брат готовил еду на костре. — Слушай, может подержать эту тушку под Инсендио? Давай я накастую, а ты Левиосой поудерживаешь? — Чжоу Цзышу, ты — извращенец! Представь, что будет, если я твои дремоносные бобы нарежу, а не подавлю из них сок! — Пожалуйста, хватит пошлостей... — взмолилась Гу Сян. Эти два великовозрастных дурака одновременно воззрились в удивлении на нее: — Тут нет ничего такого. Кажется, кто-то плохо знает основы зельеварения... — угрожающе начал Кэсин. Табель об оценках обещали прислать из Шармбатона только в конце июня. Гу Сян ещё не сказала никому из них, что у нее там должно стоять не выше У — удовлетворительно . Хотя их профессор мог поставить ей и Тролля. И это было бы вполне заслуженно: после того, как девочка перестала жить на Фэнъя, она расслабилась и смело позабыла те крохи знаний, которые помогали там находится в относительно здоровом виде. Поэтому с зельями сейчас у юной госпожи Гу все было откровенно плохо.Только как об этом сообщить этим двум отличникам во всем — она не представляла. — А-Син, разве это не программа седьмого курса? Чего ты от нее хочешь? — В нашей академии рано учат классификацию ингредиентов, их свойства и таблицу совместимости. Как раз сейчас там должны были это проходить. Вот погоди у меня, А-Сян, доберусь я до твоих учебников... Гу Сян сжалась вся. Она не помнила вообще, чтобы они проходили хоть какие-то бобы. По правде говоря, спроси ее кто о том, что такое зелье (как бывало на письменных тестах, которые она порой умудрялась списывать), она бы сказала, что это просто волшебный суп. Тираду Кэсина прервал Цзышу, взяв того за руку. — Да, А-Сюй, что такое? — Кажется, наше мясо горит. Уверен, что так и должно быть? Повар, конечно же, ты, но все таки... Кэсин принюхался и подорвался к костру, делая пассы палочкой над ним. Цзышу подмигнул Гу Сян и шепотом ей сказал: — Я его отвлек, с тебя должок. Она и не надеялась, что все будет так просто. — Чего ты хочешь? — Чтобы ты согласилась заниматься по приезде зельевареньем. Так у тебя будет возможность не получать ругань своего братца. — А тебе с этого какая польза? — Смогу наконец зависнуть над котлами столько, сколько смогу. Ты же знаешь... То, что Кэсин ненавидел, когда Цзышу запирался на кухне и там химичил часами, она знала как никто другой. У этого опасного мужика с красивыми персиками было две страсти: зелья и ее брат. И однажды одна из этих страстей убьет другую. — Ты купишь мне ковер-самолет и не скажешь об этом гэ. — Гу Сян, это нечестно и незаконно. — Зато очень красиво, — она не собиралась сдаваться. — И вообще, бывшему главе Отдела Тюрем тоже не полагается иметь такую вещь. — А-Син нас убьет... — Син-гэ не осмелится. Пообещай ему спокойную прогулку по берегу Ниццы, и он будет сдувать с тебя пылинки. А за отдых в Санья... Чжоу Цзышу горестно тихо простонал: «Там же жара невыносимая!». Сестра Вэнь Кэсина тем не менее невозмутимо продолжила свою мысль: —...точно начнет на тебя молиться. Он давно хотел там побывать. При слове «молиться» у Цзышу нервно дернулась губа, будто он вспомнил что-то очень крайне интересное. Гу Сян даже знать не хотела, что именно. Зная ее брата, это наверняка было что-то непристойное. А она — приличная девушка, которая просто хочет себе свой личный ковер-самолет. Ну и что, что в Англии это незаконно? Она все равно там редко появляется. Зато в Цзянху все дети из магической части поместья Четырех Сезонов будут собираться на гоночные соревнования, потому что так принято, если судить по рассказам тети Ло. А ее гэ просто не любит полеты, но отказывается это признавать. — Чжоу Цзышу! — окликнул гневно господина Чжоу Вэнь Кэсин. — Если ты думал, что я не пойму, что пламя было усилено магически, то ты глубоко заблуждаешься! Мясо сгорело, оно теперь жесткое. Там такая прожарка, что зубы можно сломать…! Не зная как оправдаться, Цзышу посмотрел на Гу Сян в поисках поддержки. — Тогда оставь все мне, гэ! Так устала от средней прожарки, ты себе даже не представляешь, — девочка подскочила на месте и подбежала к костру. Кэсин аккуратно снял приготовленное с решетки и положил на трансфигурированную из воздуха тарелку. И с удивлением смотрел на то, как она, дуя по несколько раз на кусок, с наслаждением его ела. — Тебя что, в школе плохо кормят? Там же такая изысканная еда… — Предпочитаю кухню Цзянху, все эти изыски по твоей части, гэ. Красивые мужики, наряды с иголочки, сыр с плесенью… Брр. А мне нравится просто мясо. Но острого соуса, конечно, не хватает. — Красивые мужики, значит? — резко заинтересовался Цзышу, а Кэсин повернулся к нему, подошёл и присел рядом, успокаивающе беря того за ладонь. — А-Шу, дорогой, в моем сердце есть только ты. — Значит, я правильно делала, когда говорила парням со старших курсов, что ты теперь занят? А ведь они о тебе спрашивали... — невнятно пробубнила Гу Сян с набитым ртом. Кэсин очень жалел, что не мог сейчас применить к ней заклинание молчания на одной духовной силе: оно не даст ей раскрыть рта в буквальном смысле. А ребенок, даже такой вредный как его сестра, не должен оставаться голодным. — И как много их было? — с вежливым интересом полюбопытствовал Цзышу. Не сказать, что он был не в курсе, что его А-Син популярен, но все же… — Мм, — Гу Сян сглотнула, — не считала. Их всех доподлинно знает Флер. Кстати… вот Виктор мне недавно рассказывал в письме, что ваши с ним однокурсники до сих пор помнят, какие интересные рисунки ты делал на уроках по этикету… Они даже хотели бы стать твоими личными натурщиками, если бы ты решился на карьеру художника. А может и не только натурщиками… «Наглая чертовка! Будет ей ковер-самолет. Детский, низколетящий. А одному болгарину придется объяснить, что не все следует рассказывать этой маленькой манипуляторше», — ему пришлось прервать свои мстительные мысли. Потому как раздалось возмущённое «А-Шу!». — Я просто рисовал, Лао Вэнь! Ни с кого не срисовывая… Да там даже анатомия хромала! Гу Сян была очень довольна. И за табель ее не особо сильно наругают, потому как Чжоу-гэ возьмёт ее под свое крыло, и ковер получит за просто так. Она с удовольствием доела и вытерла губы рукавом, пока двое ее гэ выясняли отношения, и присела погреться у костра, подбрасывая в него палки и травинки, наблюдая за треском огня и светящимися искрами. Уже темнело и смотрелось это завораживающе: виднеющиеся звёзды на горизонте, пронзаемом горами, языки пламени, окрашивающие попеременно оранжевыми всполохами землю. Откуда-то поблизости начинал раздаваться стрекот. Если кто-то думал, что Кэсина легко обмануть, то этому человеку придется разочароваться. Даже если это его А-Шу и А-Сян. Да, он очень хотел побывать в Санья. Но с чего вдруг его обожаемый А-Шу захотел, после сбора своих мерзких растений и ингредиентов, податься туда? — Mon cheri, ты ничего не хочешь мне сказать? Цзышу желал было отвернуться, но большие ладони мягко улеглись по бокам от его лица. На него уже немного падал свет луны, с правой стороны. — Вы тут милуйтесь, а я пошла, холодно уже! — Гу Сян ушла в палатку с расширением пространства, которую они недавно купили за тысячу галеонов — самая дорогая их совместная покупка! Которая того стоила, потому как там был чуть ли не полноценный дом вместе с походной лабораторией. Одновременное «Спокойной ночи!» было ей ответом, а внимательные взгляды двоих мужчин проследили за тем, как она зашла внутрь. — Так что, А-Шу? Прижавшись к все ещё держащим его рукам, Цзышу выдохнул: — Я просто хочу, чтобы мы отдохнули ещё и так, как того хотелось бы тебе. Что в этом плохого? — в этих словах он был искренен, его глаза мягко сияли. Кэсин смотрел и не мог налюбоваться. Но все же спросил: — То есть, хочешь сказать, что А-Сян тебя ничем не шантажировала? Никаких ковров-самолетов, походов в магические Диснейленды, заповедники с тентакулами, ничего ядовитого, опасного для жизни? А-Шу, я буквально вижу как вертятся в твоей голове шестерёнки, а внутренний Биг-Бэн отбивает три раза «опасность!». Чжоу Цзышу тихо и мелодично рассмеялся и Кэсин понял, что попал «в яблочко». — Посмотрим на ее табель успеваемости для начала, — Чжоу Цзышу лукаво ему подмигнул, — пускай пока считает, что ей все же удалось нас уломать. Но, по поводу отпуска, я настроен серьезно, А-Син. Вэнь Кэсин безумно любит это выражение лица Цзышу, когда тот мягок, расслаблен до того, что его глаза моргают медленно, губы плавно изгибаются дугой вверх. А сейчас он кажется ещё прекраснее чем тогда, когда он впервые увидел его под сводами Большого Зала древнего замка со свечами, парящими под потолком. Их обдувает лёгкий ветерок, лунный свет уже теперь полностью ложится на лицо Цзышу. У Кэсина перехватывает дыхание от чувств к этому человеку: трепетных до дрожи, сильных в своей теплоте. Умей Кэсин рисовать, он нарисовал бы его, в этом моменте. Верь искренне Кэсин в богов, почитал бы он его одного. Но его способностей, пускай даже волшебных, хватает лишь на то, чтобы просто притянуть к себе Цзышу и поцеловать. Волшебникам доступны только те же способы выражения чувств, что и маглам. Но ни тем ни другим не на что жаловаться. Ведь волшебство — в сердце и в голове у каждого. — А-Син, а как же еда? Там же остался хоть кусочек? Нехотя оторвавшись от него, подойдя к практически потухшему костру, Кэсин недолго рассматривает угли, оборачивается и разводит руками. — Я успел сделать только одну порцию… Цзышу разочарованно застонал и направился к Кэсину: готовить вместе с ним. Но еду они вновь спалили. Попытавшийся отпихнуть его в сторону Кэсин взвился, причитая, что Цзышу совершенно не умеет готовить. Завертелся снова, попытавшись найти ещё что-нибудь, но последний кусок мяса был тот, который, благодаря их общим усилиям, уже превратился в уголек. Чжоу Цзышу долго на это смотрел, все выслушивал, и все же потом, в какой-то момент, ему это надоело: он кинул в сторону палатки заглушающее, а после крепко обхватил мельтешащего нервно мужчину со спины, крепко сжимая руки на его животе. — Лао Вэнь. Знаешь, я безумно голоден. — Так дай мне приготовить! Цзышу развернул его лицом к себе. Тот выглядел крайне недовольным, но лишь до тех пор, пока Чжоу Цзышу не взял его за руку и не положил ее себе на бедро. — А-Шу? — К черту мясо. Мне кажется, тебе пора открывать сезон лопаток… В глазах Кэсина медленно зажигается огонь понимания: его рука крепко сжимается на чужом бедре. — Пожалуй, стоит начать открытие прямо сейчас.

Fin