I
26 августа 2023 г., 12:06
Наоми чувствовала неимоверную усталость: такую, что моргать получалось с трудом. Не было сил даже на то, чтобы поднять голову, упавшую на грудь.
Девушку окружала абсолютная темнота. Вокруг было ощутимо холодно и сыро. Наоми обнаружила, что потеряла свои туфли. Босые ноги мерзли, касаясь ледяного пола, но это не то, на что она обращала внимание сейчас.
Наоми смиренно сидела на крайне не удобном, металлическом стуле, к которому была привязана. Она попыталась пошевелить руками, но верёвка, вымоченная в чем-то токсичном для такого существа, каким была она, причиняла острую боль, выжигала до мяса и не давала ранам затянуться.
Тогда Наоми перестала двигаться и прислушалась. Кто-то сверху ходил по комнате, и под его ногами скрипели половицы. Знакомые ощущения вперемешку со звуками в кромешной темноте привели ее к выводу, что она, скорее всего, находится в подвале какого-то здания.
Когда Наоми это осознала, её дыхание начало сбиваться, спина покрылась противным липким потом, а ладони вспотели. Ей вдруг стало жарко.
Обстановка напомнила о прошлом: воспоминания о том дне, когда она оказалась в ловушке в погребе собственного дома, всплыли в памяти, заставив снова прочувствовать то душившее её отчаяние и беспомощность.
Наоми стало казаться, что она задыхается от едкого дыма, густо заполнившего тесное помещение, из которого невозможно выбраться. Наплевав на физическую боль, она задергалась, пытаясь высвободиться. Но её сверхъестественная сила не смогла здесь помочь; отравленные веревки сдерживали ее, как бы она не брыкалась, лишь глубже впиваясь в кожу. А картины давно минувших дней только больше заполняли помутневшее сознание рейки.
Бьющаяся об виски паника поглотила ее целиком, поэтому Наоми не сразу услышала приближающиеся голоса:
— Может, лучше добьем «Иуду»?
— Майки приказал начать с дамы.
— А ты и рад…
Послышался тяжелый скрежет отворяющейся железной двери, потом вспыхнул свет, который ослепил Наоми, но помог справиться с приступом тяжелой тревоги.
Тусклая, на последнем издыхании лампочка осветила серые стены и темные засохшие пятна на полу. Помещение было крайне мрачным: именно таким его и представляла Наоми. Кроме стула, к которому она была привязана, в комнате находились: еще один стул с высокой спинкой, ванна, заполненная водой, откуда виднелись темно-зеленые листья (вероятно, сои) и небольшой стол, где лежал поднос с весьма занятными хирургическими инструментами, уже испачканными чьей-то кровью.
Так значит — это и есть застенок Бонтена? Интересно.
Приложив немалые усилия, Наоми, сощурившись от света, медленно подняла голову, чтобы взглянуть на вошедших людей, но ничего не увидела — от боли и слабости во всём теле перед глазами была лишь мутная пелена. Несмотря на это, она чувствовала на себе прожигающие взгляды, полные ненависти и отвращения. Как же ее раздражало, когда на нее так смотрели: свысока и с презрением.
— У меня что-то на лице? — не удержавшись, спросила она.
— Ты очнулась? Отлично. — Равнодушно заметил Риндо.
Ран ничего не сказал; подошел к ней и встал напротив. Внутри у него кипела ненависть при одном взгляде на таких вот выродков, но сейчас он все-таки сумел подавить желание уничтожить гадкую дрянь сию же секунду, пусть для этого и потребовалась вся его выдержка. Впрочем, кулаки, которые он прятал в передних карманах брюк, были крепко сжаты, а на скулах заходили желваки.
Вместе с его легкой, насмешливой улыбкой, которая являла превосходство, выражение лица Рана казалось жутковатым и пугающим. Но Наоми продолжала сидеть спокойно: она не звала на помощь, не боялась, даже не закидывала вопросами о том, где она и почему ее схватили. Лишь пот, выступивший на лбу, и неровное дыхание давали понять, что она не хладнокровная и бесчувственная тварь и все-таки взволнована.
Внешне демонстрируя нарочитую выдержанность, Ран наклонился к ней, чтобы получше рассмотреть пленницу. Заметив кровавый подтек у нее на виске, он жалостливо покачал головой и зацокал языком:
— Тц, тц, тц!
— Это было необязательно, — тихо сказала она со взглядом, горевшим от негодования, имея в виду удар битой по голове, что был накануне. Ей пришлось прерваться посреди фразы, чтобы набрать в грудь воздуха. — Чего вы хотите?
— Убить тебя, конечно же. К большому сожалению, сделать это сразу не получится, — ответил Ран и, выпрямившись, подошел к столику с хирургическими приборами на подносе. — Сперва нам придется немного поболтать.
Риндо, наблюдавший за ними, устало вздохнул и закатил глаза: брат не изменяет своему стилю. Доставая телефон из переднего кармана серо-зеленых брюк, он подошел к незанятому стулу, расположенному напротив Наоми, и удобно уселся в него, приготовившись слушать.
Не обращая внимания на вздохи Риндо, Ран продолжил:
— Будь хорошей девочкой и объясни нам, для чего ты создаешь всем проблемы. Ну серьезно, хоть убирала бы за собой.
— Я никого не убивала, — спокойно ответила Наоми. — Но я могу найти того, кто это сделал, если вы не тронете меня.
В фиолетовых глазах Рана промелькнуло недоверие. Его рука, тянувшаяся к кусачкам, после слов Наоми, изменила свое направление, сделав выбор в пользу метательных игл.
— Кроме Какучё? — усмехнувшись, не то спрашивая, не то утверждая произнес Ран.
Наоми с улыбкой встретила его замечание, опустив глаза.
— Я никого не убивала без крайней необходимости. — Вместо извинений повторила она с небольшим пояснением, явно не испытывая никакой вины за убийство Хитто.
— Что ты вынюхивала в его баре? — вновь спросил её Ран. Но Наоми не стала отвечать на этот вопрос, предпочитая промолчать.
— Ты, наверное, уже заметила вон ту ванну? — Ран указал на нее рукой, затем направился в ту сторону, прихватив с собой сенбон. — И, вероятно, понимаешь, что она наполнена не простой водичкой. — Прибавил он, затем демонстративно окунул иглу в отравленную воду.
Наоми понимала, и всё же не торопилась ни признаваться в содеянном, ни рассказать хоть что-то, что могло бы облегчить её участь. А потому просто молча наблюдала за Раном. Впрочем, выражение ее лица стало напряженным: когда такая водичка попадала демонам на кожу, она действовала равно как и кислота.
Риндо, сидевший напротив нее, заметил это беспокойство и нервозность, пока Ран отвлекся на вымачивание иглы. До этого он не принимал участие в допросе и просто наблюдал, предоставив старшему брату возможность с удовольствием провести время с убийцей его лучшего друга. Однако сейчас, как бы невзначай, произнес, обратившись к Рану:
— Ты упомянул, что большое количество яда убивает рейки? И не временно, а навсегда. — Он внимательно посмотрел на Наоми: — Ваш организм отчаянно пытается вывести сою из тела, но она проникает только глубже, во все внутренние органы… Безжалостная, мучительная пытка…
Риндо сделал многозначительную паузу.
— Вы введете мне смертельную дозу яда и бросите подыхать здесь, если я не сознаюсь. Это ты хотел сказать? — уточнила Наоми, продолжая пристально следить за руками Рана.
— Точно.
Она опустила голову и задумалась.
— Ну что ж, я признаюсь… Это я убила их. Разорвала им глотки, чтобы выпустить побольше тёплой крови и утолить нескончаемый голод… — она произнесла это быстро и монотонно, после чего замолчала. Но через несколько секунд повисшей тишины Наоми прыснула от смеха: — Такой ответ ты хотел услышать? Не убивала я их. Как я могла поступить так с невинными людьми?
Послышался смешок Рана.
— Ну, мне как, ещё подождать? — когда Риндо с недовольством обернулся к нему, он приложил руку к губам, изображая преувеличенный виноватый взгляд. — Смотри и учись, — Ран не спеша стал приближаться к Наоми. С иглы в его руке капал яд. — Важно относиться к ним, как к животным. Нужно осознавать их угрозу, но понимать, что они ниже нас и… Что ты делаешь? — прервался Ран, когда обошел стул и увидел, как Риндо сжимает телефон в горизонтальном положении. Тот отвлекся на заданный ему вопрос и его сразу же пристрелили в игре.
— Блять.
— Ты ведь не вникал в то, что я говорил, да?
— Наша задача допрашивать её, а не пытать, вымещая злость. — Ответил Риндо, подперев одной рукой подбородок, другой выключая телефон.
— Она не злит меня. Просто у таких обычно язык развязывается только после небольшой трёпки, — возразил Ран, затем перевёл свой лукавый, слегка прищуренный взгляд на Наоми. — Я лишь хочу, чтобы ты знала: я не собираюсь убивать тебя быс…
— Риндо, — перебила она, позвав младшего Хайтани по имени, потому что поняла, что со старшим братом вряд ли получится на чем-то сойтись, но на одно мгновение прервалась, чтобы уточнить: — Ты Риндо, да?
— Не произноси наших имён, демон. Ни моё, ни брата. Это раздражает. — Презрительно и с отвращением бросил Хайтани, как бы и говорить не желая. Впрочем, его явно что-то беспокоило. Он глядел на неё, размышляя: спрашивать или нет.
— Мы все хотим одного.
— Это не значит, что мы нуждаемся в твоей помощи. — Резко ответил он, закинув ногу на ногу.
— И это очень наивно с вашей стороны; извините меня, я хотела сказать — глупо. Вы хоть знаете, как отличить ёкаев от людей? — Это звучало как предупреждение из лучших побуждений, хотя её тон был слишком заносчивый, чтобы сойти за заботу. При слове «ёкаи» Риндо смутился.
— Хочешь сказать, существуют другие?
В её глазах загорелось плутовство. Губы растянулись в неприязненной улыбке.
— Я думала, лучшие экзорцисты в Японии знают о демонах всё. В мифологических сказаниях говорится о разных мстительных ёкаях. Не только о рэйки.
— В тех же мифах говорится, что рэйки — огроподобные демоны с красной, голубой или чёрной кожей. — Саркастически заметил Риндо.
— Не стоит верить всему, что читаете.
Риндо понял, что она просто издевается и морочит голову.
— Спрашиваем в последний раз: что ты искала в баре Хитто?
Рану вдруг вспомнился вчерашний вечер и то, в каком виде они нашли Какучё. Опасная, ледяная улыбка скользнула по его лицу.
Хайтани решил больше не ждать: он резко выбросил руку вперед, втыкая тонкую и острую иглу в глаз Наоми. Рэйки дернулась вместе со стулом, едва не откинувшись назад, и заорала от всепоглощающей боли. Жгучее нестерпимое ощущение, вызванное тем, что игла была вымочена в яде, с каждой секундой только усиливалось, а глаз не заживал. Она невольно напрягла руки и ноги, из-за чего веревки глубже впились в кожу.
Наоми глубоко и часто задышала, чтобы успокоиться, пока из левого глаза сочилась кровь и торчала метательная игла.
— Полегчало тебе от того, что ты это сделал? Хоть немного? — спросила она у Рана, неровно дыша.
— Не полегчало. Но ты не расстраивайся, мы ведь только начали.
Риндо весь вечер беспокоила мысль о том, что захват опасного демона, который, по их предположениям, являлся серийным убийцей, кроме того, сумел убить Какучё Хитто, прошёл как-то слишком легко, даже если учесть элемент неожиданности.
Здесь определенно что-то не сходилось. А ещё её странная манера речи и колючее самодовольное поведение слишком бесили Рана, который по этой причине не мог в полной мере насладиться своим превосходством над врагом.
Складывалось впечатление, будто она нарочно позволила себя поймать… Да ну, нет…
Не может быть…
Оба Хайтани были в замешательстве, и рэйки пришлось сдерживать улыбку, глядя на выражения их лиц. Больше всего Наоми нравилось смотреть, как исказилось лицо Рана от того, что он попал в неловкое положение, когда изображал из себя мучителя. Как он всё больше кривился от злости и осознания того, что на самом деле всё шло по её плану.
— Иногда маленькая деталь способна сыграть решающую роль, обесценив всю проделанную работу. Понимаете, о чем я? — сказала она с довольным видом.
— Ты намеренно позволила взять себя в плен, — предчувствуя неприятности, констатировал Риндо.
Улыбка Наоми стала шире.
— Как и ожидалось от руководителей «Бонтен». Вы догадались, и теперь я могу предложить временное перемирие. Quid pro quo.
— Я смотрю, ты ясно представляешь, чего хочешь. Давно это замышляла? — с нескрываемой неприязнью резко спросил Риндо. А потом тяжело вздохнул, вспомнив свои же слова о допросе. — Ну, и как ты собираешься его найти?
— У рэйки необычные способности. — Уклончиво ответила Наоми.
— Хорошо. Кроме тебя, здесь ещё заключённый-предатель. Сейчас я приведу его. А ты определи и докажи, человек он или нет. Тогда и поговорим насчет сотрудничества, — предложил Риндо, едва заметно скривившись при слове «сотрудничество».
Наоми, пожав плечами, согласилась.
— Как скажете.
— Не торопись, Риндо. Вся эта якобы «помощь»… — вмешался Ран. — Ты же не думаешь, что мы купимся на то, что всё, чего ты хочешь, так это спасти как можно больше людей от маньяка, как добрый самаритянин?
— Разумеется нет, в ответ попрошу об одолжении, о котором… сообщу позднее.
Хайтани переглянулись. Им была противна сама мысль о совместной работе с рэйки, но такой случай происходил впервые, и если она не врала, то это значительно облегчило бы «Бонтен» поиски серийного убийцы-демона, который повсюду оставлял свои яркие, кровавые следы, будто специально привлекал внимание к себе. Впрочем, никто ещё не исключал возможность, что это могла быть сама Наоми.
— Можем назвать это «сделкой с дьяволом», если хотите. — С довольной ухмылкой сказала она. — Но вы знаете, что не сможете отказаться.
ведь после вчерашнего Изаму испытывал жалость и сочувствие к этим существам. И был уверен в том, что его рука дрогнет, несмотря на всё, что он вынес в детстве.
Лидер взмахнул своей катаной, а Изаму заставил себя смотреть. В конце концов, отец готовил его к этому: парень уже много раз убивал животных во время охоты, пока те выли и дергались.
«Чем это хуже?» — пытался успокоить он себя, но скользящий звук меча, голова, покатившаяся к его ногам, с не закрытыми черными глазами впоследствии еще долго не отпускали Изаму по ночам.
Однако у воинов «Бонтен» такой проблемы явно не было. Мужчины шумно загудели, воспевая величие своего лидера, и, к счастью, совсем не заметили того, как Изаму с сожалением смотрел себе под ноги.
«Хоть и чудовище, но мужества в нем явно было больше, чем во мне», — подумал он с досадой, ведь рейки, чья отрубленная голова заливала пол кровью, перед своей смертью не издал ни звука.
Отец остался там, потому что его товарищи решили устроить застолье в честь главы, ведь завтра им двоим предстояло вернуться в родную деревню. А Изаму отправился в дом папиного приятеля, который радушно принял их на эти дни, чтобы собрать вещи и приготовиться к отбытию. Парню не терпелось отправиться в путь, чтобы поскорее забыть обо всем, что произошло в той хижине, где пытали демонов.
Глубокой ночью в дверь громко постучали. Изаму подошел, чтобы открыть, ожидая увидеть пьяного отца с его другом. …Но на пороге стоял демон, которому отец отрубил голову. Его лицо и руки были измазаны кровью, а глаза лишены зрачков.
Изаму замер, пораженный ужасом. Он не кричал, не плакал и ничего не говорил, но его тело до отказа было наполнено страхом.
Демон пнул его ногой так, что тот отлетел на несколько метров, затем вошёл в дом.
Изаму повезло и он не умер сразу.
— Скажи мне, где ваша крысиная нора. — Потребовал демон. — И поживешь еще немного.
При слове «поживешь» парень задержал дыхание. Неужели у него был шанс на спасение?
— Что?..
— Они живут в деревне?
— О чем ты говоришь? Я один. У меня был только отец. — Испуганно ответил Изаму. Голос у него дрожал от страха и выдавал очевидную ложь. Тогда демон схватил его за горло и крепко сжал.
— Считаю до трех. Это твой последний шанс.
Один.
Два.
Изаму понял, что боится умереть. В его жизни больше не было момента, когда бы он ещё так сильно боялся.
— Деревня за лесом… Там… мой дом. У моря…
Изаму рассказал ему всё, а демон ударил его с такой силой, что парень отлетел к противоположной стене и потерял сознание, крепко приложившись головой.
Когда Изаму очнулся, оживленная деревушка с бегающими детишками и веселыми торговцами превратилась в ад. Все дома были сожжены, а жители — мертвы. Все, кроме него.
Не зная что и думать, Изаму помчался в свою деревню. Он бежал изо всех сил, чтобы успеть спасти свою семью. А когда он, наконец, добрался до дома, то увидел, что от него не осталось ни щепки. Чудовище и здесь устроил ад.
Вокруг образовался густой от дыма туман. Вдалеке виднелся силуэт, идущий к нему, и его тело напряглось. Когда он подошел ближе, Изаму узнал свою сестру.
Тогда Изаму испытал бесконечное облегчение от того, что ей удалось спастись.
(Точнее, он больше всего на свете хотел в это верить. На самом же деле, Наоко умерла в ужасных муках. Изаму поймет это только через двадцать пять лет, когда окажется на её месте).
Он виновато посмотрел на неё. Наоко выглядела такой грустной и сломанной, что у парня навернулись слезы на глаза. Она подошла к нему и уткнулась носом в плечо. Какая она была холодная! Как сильно она дрожала! Вина за случившееся полностью поглотила Изаму и терзала ему душу.
Он изо всех сил старался, чтобы всё между ними шло как раньше. Но сестра почти не разговаривала. В последний вечер, после ужина, Наоко отдала ему обгоревшего игрушечного лягушонка, с которым любила играть Янака. А на следующее утро ушла. И тогда Изаму понял, что Наоко никогда больше не вернётся.
Прошло двадцать пять лет. Изаму обрел любящую жену, которая подарила ему прекрасную дочь. Он был счастлив. Но это не значило, что чувство вины и кошмары по ночам оставили его в покое. До встречи с супругой, Изаму был одинок и настолько уставал от своей ноши, что даже думал о самоубийстве. Любовь и семья помогли ему найти в себе силы продолжать жить, чтобы однажды признаться во всём сестре.
Для этого Изаму с женой остались на родной земле. Их новый дом находился на том же самом месте. Потому что несмотря ни на что, Изаму ждал возвращения сестры.
И в один день она вернулась… Ни капли не постаревшая. Наоко выглядела точно также, какой он ее запомнил. Изаму смотрел на неё и по её безумным глазам понимал: это не простой визит.
Его настигло прошлое, не искупленные грехи. День, когда он пережил один из самых страшных эпизодов в своей жизни.
…Родная сестра заставила его смотреть на то, как она беспощадно лишает жизни жену и дочь, после чего жестоко убила и самого Изаму, чтобы обратить его в демона. В тот момент Изаму и вправду возненавидел её настолько, что сам превратился в жаждущее мести чудовище. А Наоко во второй раз покинула их дом, и Изаму больше никогда её не видел… до сегодняшнего дня.
Ещё с 1585 года, Изаму часто задавался вопросом: не из-за отца ли всё это случилось? Не из-за его жестокости, демон обрушил свою месть на их семью? Он долго об этом размышлял, и наконец-то пришел к выводу, что нет. На самом же деле, он просто не хотел мириться с действительностью. С тем, что всё это только его вина.
Чувство вины продолжало пожирать его, даже когда он лишился своей дочки и жены. Чувство вины помогло ему со временем простить сестре её зверский поступок. Изаму считал, что она была проклята из-за него. Став демоном, она лишилась сострадания, человечности и способности любить. Проклятье пожирает её душу, пока не останется ничего, кроме тьмы, страхов и мести. А Изаму не нужна была месть, он искал искупление. И этим искуплением могла стать только его сестра Наоко.
Глядя сейчас на шокированное выражение её лица, Изаму вспомнил об обезглавленном отцом демоне.
И думал: «Так вот, значит, какого это…»
Изаму умирал, а его тело было изрезано и избито, но после стольких лет страданий, несмотря на то, что он так и не смог признаться Наоко в своем преступлении, его душа всё-таки испытала долгожданный покой. Впервые с той проклятой зимы 1585 года.
***
Наоми была расслаблена и спокойна. Всё шло гладко, как по маслу. А вот и Риндо привёл надежно связанного пленника. Он довёл его до стула, расположенного напротив Наоми, и усадил туда. — …Наоко? Девушка замерла, когда её окликнули настоящим именем, о котором знал только один человек на Земле. В душе вновь неприятно защекотала тревога. Наоко всмотрелась в лицо немолодого мужчины, и в ее глазах промелькнул настоящий ужас, когда она узнала его. Грязные, взлохмаченные черные волосы с проседью, густые брови и прямой выступающий нос. Миндалевидные серые глаза, такие же, как и у нее, блестели в свете одинокой тусклой лампочки. Родной брат сидел напротив и выглядел страшно. Он единственный, кто у неё остался, а сейчас его голубой свитер был изодран и полон кровавых пятен. В местах, где были дыры, виднелись бесчисленные царапины и колотые раны, на первый взгляд, уже давнишние. Почему они не зажили? Наоко быстро опустила взгляд в пол и нарочно не смотрела на Изаму, чтобы скрыть свое нарастающее волнение; но Риндо уже успел заметить это особенное волнение, чего не скажешь о Ране. Он только было собрался задать вопрос о том, что эти двое, кажется, знакомы, но Риндо остановил его: — Пошли покурим, а то я немного подзаебался. Хоть Хайтани и забавляло происходящее, он поддержал спонтанную идею младшего брата, потому что увидел его двусмысленный взгляд и едва заметный кивок головой. Но перед этим Ран стащил с подноса с десяток метательных игл и сложил в карман для второго раунда. Когда они ушли, наступило тревожное молчание. Изаму с недоумением смотрел на сестру, не веря своим глазам. — Ты приехала, чтобы найти меня? — вдруг спросил он. Наоко отрицательно покачала головой. Невероятно. Они не встречались четыре века, но волей случая оказались в одном крошечном подвале. Её взгляд был стыдливо опущен вниз. Им предстоял важный разговор. И чтобы его отсрочить, Наоко решила начать издалека и рассказать ему о том, что произошло накануне. Изаму внимательно слушал её. — Похищение было частью плана… — сказал он наконец, — И раз ты говоришь, что не знала обо мне, твоя цель истребить охотников из «Бонтен»? — Истребить охотников? Мне нет дела до этих экзорцистов… Я использую их, чтобы найти Стикса. — Ты всё ещё думаешь о мести? Наоко, как ты могла подвергнуть себя такой опасности? Лично я больше не ищу мести. И не злюсь на тебя… — Ты существуешь только потому, что хочешь отомстить мне. — Напомнила Наоко, до этого слушая его с неким раздражением. Всякий раз она злилась, когда обесценивали жажду мести, даже если ей об этом говорил любимый брат. Потому что месть — это то, ради чего существовала она. — Всё, чего я хочу, так это спасти тебя. — Ложь. — Я не лгу. — Перестань, Изаму. Я прекрасно знаю, как работает проклятье. — Я не собираюсь с тобой спорить. Давай сначала вытащим тебя отсюда. — Всё-таки ты меня не слушал. Я нарочно здесь. Не обращай на меня внимания и выбирайся. Ты должен выжить, чтобы отомстить Стиксу. Только тебе я могу это доверить, если всё пойдет не по плану. — Сенбон в глазу тоже часть твоего плана? И потом, я уже сказал, что мне плевать на месть. — …Твои слова оскорбляют их. Изаму был задет за живое. Они оба замолчали. — Я не могу тебя бросить, — с сожалением произнес он. — Позаботься лучше о себе. Как тебя вообще смогли поймать? Хотя ты всегда был жалким неудачником. — Сказала она жестко и опустила свой взгляд. «Ты всегда был жалким неудачником»… Ей хотелось сказать что-то другое, но сейчас был неподходящий момент для извинений. Изаму обязательно должен выбраться живым, но не ради мести, как она ему сказала, а для того, чтобы однажды, в каком-нибудь уголке мира, они вновь встретились как нормальная семья. Тогда Наоко встала бы на колени и умоляла простить её. (Вот только Изаму она видела в последний раз). В этот момент вновь послышался неприятный скрип тяжелой двери, и перед ними возникли оба Хайтани. — Неужели всё по новой? — изображая недовольство, спросила Наоко. — Как тебе здесь? Не страшно? — заботливо поинтересовался Ран. На его лице снова появилась та устрашающая ухмылка. — Нет. Чувствую себя как дома. — Съязвила Наоко и внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, слышали ли они её разговор с братом. — На чём мы остановились?.. Точно! Ты собиралась рассказать, зачем режешь людям глотки. А ты, Изаму?.. — Риндо подошёл к нему сзади и облокотился о спинку его стула локтями. — С чего ты взял, что измена «Бонтен» сойдёт тебе с рук? — Да не убивала я их, я же сказала, — устало ответила Наоко. Она ожидала, что будет установлена прослушка, но, видимо, переоценила их. — Ты врёшь, — заявил Риндо, а Ран в это время приблизился к ней, подняв с подноса окровавленный нож. — Пора прощаться. — А ты не торопишься меня прикончить. — Вдруг бросил Изаму. — Приятно осознавать, что я всё ещё дорог моей милой орхидее. — Знал, что ты заступишься. — Тихо проговорил Риндо, и впервые за всё время на его невозмутимом лице появился оскал, ещё более жуткий, чем у брата. А вот Ран немного наклонил голову, словно был удивлён, что Изаму решился с ним заговорить. Но потом усмехнулся: — Что за дешевая провокация. Впрочем, если тебе надоело жить, почему бы не исполнить твоё желание. — Сказал он, веселясь, затем подошел к Наоко и разрезал веревки, высвобождая ей руки и ноги. Она попыталась встать, но раны на ее ступнях были слишком глубокие. Они отозвались резкой острой болью, и Наоко тут же упала на четвереньки, не в силах устоять. Упираясь одной рукой в пол, она принялась вытаскивать иглу из своего глаза, который все еще кровоточил. — Гони её отсюда. Будем ждать решения Майки, — сказал Риндо, устало выпрямляясь. Соглашаясь с ним, Ран грубо поднял Наоко на ноги, чтобы провести ее в камеру. Она даже не обернулась, чтобы посмотреть на Изаму. Когда они проходили мимо злосчастной ванны, Ран неожиданно толкнул девушку в ту сторону, после чего резко и грубо схватил её за волосы и сунул голову под воду. — Взбодрись-ка немного. Токсичная жидкость попала в нос и рот. Её горло будто полоснули лезвием бритвы изнутри. От болезненных ощущений хотелось визжать, но так она сделала бы себе только хуже. Что ж, Ран оказался более устрашающим человеком, нежели она себе представляла. Впрочем, это и следовало ожидать. Мужчина, которого она убила в баре, был близким другом для Рана, и сейчас в нём бушевала жажда мести. Ей ли не знать. Она сама была готова пойти на всё, чтобы убить заклятого врага собственными руками. Пока Наоко неистово барахталась, пытаясь вытащить голову из воды, Хайтани спокойно достал из кармана припрятанную иглу. Стоя позади, он сильнее сжал ей волосы на затылке и оттянул назад, запрокидывая голову. Всё её лицо было в страшных ожогах. — Ты всерьез поверила, что сможешь так легко отделаться? — Не дожидаясь ответа от полуживой Наоко, Ран обратился к Изаму: — Выбирай, храбрый воин. Либо ты рассказываешь что-нибудь полезное, либо я буду втыкать в нее иглы до тех пор, пока она не превратится в ежа. — Он вытащил руку из волос Наоко, брезгливо отряхивая, и снова толкнул её в спину, но на этот раз ногой. — После того, что ты сделала с моим другом, для тебя нет такого выбора, дорогая. Изаму был в ярости, глядя на то, что вытворял этот психопат Ран. Больше всего на свете он ненавидел смотреть на пытки. Это было обусловлено не только демонстрацией человеческой жестокости во всей красе, но и напоминанием об ужасном прошлом, когда он сам был человеком; которое он так хотел забыть. Не говоря уже и о том, что эти пытки проводились над его сестрой. Зрачки Изаму сильно сузились, а на лбу вздулась вена. Его тело задрожало от злости. С трудом совладав с собой, Изаму сквозь зубы сказал: — Вы, идиоты, ошибочно считаете её моим уязвимым местом. — Ошибочно? — переспросил Риндо, положив ему руки на плечи и удерживая на месте. —Ты за всё это время ни слова не проронил, а теперь подставился вместе неё. Кто она тебе? — Рассказывай, старина. Тик-так. — Ран схватил девушку за кисть и с наслаждением всадил иглу ей в ладонь, надавливая и протыкая её насквозь. Рана принесла Наоко обжигающую боль и она истошно закричала. — Я же сказал, что ничего не знаю! — Тебе придется заговорить. Нет? Я тебя не расслышал… — очередная отравленная игла с неприятным звуком вонзилась ей в бок. — Прекрати!.. — в отчаянии взмолился Изаму. — Ну, что думаешь? Ещё одну? Во-от сюда… — он воткнул ей в шею еще одну иглу. В этот раз её крик был беззвучным и Наоко отчаянно пыталась вдохнуть хоть немного воздуха. Видимо, Ран слегка задел трахею или гортань. Он наклонился к ней, демонстративно и с издевкой подставляя свое ухо, как бы желая лучше расслышать. — Кажется, она пытается что-то сказать… — Хватит! — сдерживая крик, взволнованно произнёс Изаму. — Я всё расскажу! Я расскажу всё, что знаю… Прекрати… — Так бы сразу, — с видом победителя вытаскивая иглу, произнес Ран. — Откуда вы знаете друг друга? Это она подослала тебя? Через несколько секунд Наоко стало заметно лучше: раны постепенно заживали на глазах. Изаму немного успокоился: «Фух… Ещё бы немного…» — подумал он, выдохнув с облегчением. Риндо опустил глаза и выжидающе глядел на него. Под пристальными взглядами, Изаму начал свой рассказ: — Наоко — моя сестра. Четыреста лет назад её убили. И всю нашу семью… — Очень тяжело ей сочувствовать, когда она сидит перед нами, — язвительно перебил Ран. — Ближе к делу. — Поторопил Риндо, отвесив пленнику крепкий подзатыльник. — Всё из-за проклятия, — продолжил Изаму, глядя на сестру. — И… мы думаем, что это был демон, известный как «Ширье Стикс». — Никакого Стикса не существует. Это старая сказка, чтобы заставлять детишек есть овощи, — не веря словам Изаму, возразил Ран. — …Он существует. Я видела его собственными глазами, — тихо проговорила Наоко, ослабевшим голосом. Она вдруг переменилась; выделано-нахальное поведение исчезло. — И ты надеешься, что это он совершает убийства в городе? — спросил Ран, присев на корточки перед Наоко. Она промолчала, отведя взгляд в сторону. — Рэйки связаны со своим убийцей. Если бы Стикс умер, Наоко тоже была бы мертва, — ответил вместо неё Изаму. — Это односторонняя связь. Если Наоко умрёт раньше, с ним ничего не случится… — тут же прибавил он, словно пытаясь отпугнуть мысль убить двух зайцев. Ран, улыбаясь, покачал головой, когда понял это. Хайтани снова схватился за волосы Наоко и погрузил ее голову в ядовитую воду. Несколько раз она пыталась оттолкнуться, упираясь руками в бортик ванны, потом отчаянно барабанила по нему. Но вскоре она перестала сопротивляться. Изаму был не в силах смотреть, как сестру убивают. В нём закипали слишком сильные чувства, и дальше он не мог контролировать себя и то, что произойдет. Под неестественный громкий вопль на его лице начала появляться демоническая маска голубого цвета, а верёвки, удерживающие его, затрещали по швам. Испуганный Ран отпустил Наоко и поспешил к Риндо, который был в опасной близости к Изаму, но вдруг остановился на полпути. Неожиданно вошедший Санзу, без лишних слов, обнажил свою катану. После чего одним резким, пугающе мастерским движением он обезглавил Изаму, разрезав голову на две практически равные горизонтальные половинки вместе с маской. Всё затихло. Ромбовидные шрамы у уголков рта приподнялись, а в глазах сияла безумная жестокость, заставившая обоих Хайтани содрогнуться. — Нахуя ты это сделал? — опомнившись, спросил его Риндо, слегка толкая рукой в плечо. Рассеченная голова соскользнула и глухо упала на пол, под ошарашенным взглядом Наоко. Неподвижно смотреть, не отрываясь — это всё, что она могла делать. После полученных ранений Наоко была на грани смерти. Ей с трудом удалось подползти к Изаму. Тёплая кровь заливала холодный пол. Рассыпаясь на осколки, его маска стремительно превращалась в пепел. Не веря в то, что видела перед собой собственными глазами, Наоко покачала головой — медленно, почти машинально. Только не снова… Она хотела остановить это: отчаянно собирала фрагменты маски в горку, безнадежно пытаясь сдержать разложение. Но брат умирал у неё на глазах. Становилось всё труднее дышать и удерживать себя в руках. Чувства оказались настолько сильными, что их невозможно было разобрать: душу резало, жгло и выстуживало одновременно. Рассудок помутился. Лицо Наоко исказилось, волосы растрепались. Также как Изаму, она потеряла контроль и больше не принадлежала себе. Воздух стал тяжёлым. Мощный поток эмоций вызвал появление белой маски на лице Наоко. В безумии она рывком вытащила из проткнутой кисти иглу и злобно уставилась на трёх мужчин, пока ее обожженное лицо, с кровавыми ручейками на щеках, окончательно не скрылось за проклятой маской. — Дело дрянь.Изаму
Отец дал ему имя «Изаму», что означает — храбрый воин. Всё своё детство он старался соответствовать ему. Когда Изаму было пять, отец вручил мальчику тяжелый топор и приказал колоть дрова. Он делал это часы напролет, пока его сверстники играли с легкими деревянными мечами на улице. Было трудно и больно. Ему казалось, что руки вот-вот отвалятся и превратятся в крошку. Но он не смел возразить. А когда Изаму исполнилось семь, отец взял его на ночную охоту и пытался научить стрелять из лука в темноте. «Лишившись зрения, твое тело усиливает другие чувства», — говорил ему отец. Но у Изаму усиливался только страх; иногда мальчик даже вздрагивал, когда слышал шум в кустах. Но он не смел жаловаться и выказывать свою трусость. Только вот, сколько бы он не отмалчивался, пытаясь выдать себя за «храброго воина», внутри Изаму оставался трусом и жалким неудачником, достойным только смерти. Так он думал о себе, стыдясь своего характера. И вся его ничтожная натура вырвалась зимой в эпоху Кинсэй, когда ему исполнилось семнадцать. Тот пасмурный день навсегда остался в его памяти: он испугался за свою жизнь и предал всех, кто был ему дорог, лишь бы спасти собственную шкуру. О том, что еще тогда случилось, воспоминания остались самые смутные. Но Изаму хорошо помнил тот момент, как отец объявил, что они отправляются на очередную охоту, только не ночью, а сразу после завтрака… «Мне нужно поговорить с тобой» Парень кивнул. Эта охота была началом многого. Мир для Изаму после нее превратился в сущий ад. Зима 1585. Лес встретил их прохладой. Кроны деревьев были укрыты толстым пушистым снегом и над ними виднелись лишь кусочки пасмурного неба. Изаму вместе с отцом всё дальше забирались в лес, и тогда парень понял, что их конечная остановка — это соседняя деревня при выезде из леса. Отец каждые выходные отправлялся туда к старым друзьям, но на такие встречи Изаму никогда не брал. Внезапно отец остановился. Последовав его примеру, Изаму тоже остановился и огляделся вокруг. Ветер усиливался. С веток посыпался снег. Время от времени Изаму слышал, как в кустах копошились маленькие звери и птицы. — Знаешь, почему мы живем лучше остальных? — вдруг спросил папа. — Почему у нас такой большой дом, деньги на лекарства для твоей мамы? Я всегда хотел для своих детей только самого лучшего. Чтобы мои внуки родились на земле, которой я владею и которую люблю… — отец перевел взгляд на Изаму, и тот заставил себя посмотреть в его серые глаза. — Ты должен узнать, для чего были твои тренировки, сын — демоны среди нас. Они ходят по нашей земле, разговаривают, как люди. Но они злобные твари, пришедшие из Нараки. Они питаются нами. И я борюсь с этим злом… Изаму замер, чувствуя бешеный бег крови под кожей. Он всё ускорялся, а сердце сбивалось с ритма. — Демоны?.. Раньше он уже слышал это слово. Мать часто рассказывала сказки о демонах. Янака — его шестилетняя сестра — больше всех просила рассказывать ей эти страшилки, а потом так пугалась, сжимая своего игрушечного лягушонка от страха, что Изаму и Наоко оставалось лишь посмеиваться над её детской наивностью, а парень даже безжалостно дразнил её. И только отец угрюмо сидел в углу и был глубоко погружен в свои мысли. Страшилки… — Послушай, Изаму, — отец повернулся к нему. — Ты обязан продолжить моё дело. — Что ты имеешь в виду? — взволнованно спросил Изаму, ошеломленный свалившейся на него информацией. — Ты веришь мне, сынок? Изаму снова кивнул, хоть и не был в этом уверен. Он знал только, что за этот миг мир начал сильно меняться, и он очень сомневался, что сможет в нем прожить. — Хорошо, — вздохнул отец. — Десять лет назад я создал сообщество экзорцистов, истребляющее рэйки. «Бонтен» платят большие деньги за то, что мы убиваем демонов. Недавно мои подчиненные сообщили о том, что в их деревне загадочно пропадают люди. Эти твари вплотную подобрались к нам. Как ты сам видишь, от нашего дома их отделяет лишь этот лес. — Если я могу что-нибудь сделать… — неуверенно сказал Изаму, не зная, что говорить. — Можешь, — резко ответил отец. — Я надеюсь, что ты возглавишь «Бонтен», когда придет время. Но сперва ты должен убить демона. Мои люди уже пленили их, так что это не будет трудно… Изаму встретился взглядом с отцом и кивнул, чувствуя на своих плечах гнет ответственности. — Я сделаю всё, что ты скажешь, — сказал Изаму. — Всё что угодно. Отец улыбнулся. — Я знал это, сынок. Когда начало темнеть, они уже выбрались из леса и прибыли в деревню. Вдалеке Изаму видел закат солнца. По улочкам носились дети, пряный аромат якисобы смешивался с запахом свежей вкусной выпечки. Торговцы наперебой предлагали хотя бы взглянуть на их товары во время вечерней ярмарки в честь праздника Сэцубун. Невозможно было представить, что эта оживленная деревушка стала прибежищем нечистой силы, если она вообще существует. Изаму понимал каждое произносимое отцом слово, но здесь, на этом полном жизни месте, они звучали так неправдоподобно! На площади стоял помост, вокруг которого собралась толпа зрителей. Взгляд тут же упал на связанных юношей, сидящими на стульях лицом к собравшейся публике. Изаму понимал, что они те самые демоны, но все равно было слишком сложно поверить, что эти двое, выглядевшие совсем как люди, ели человеческое мясо. Впрочем, кое-что всё-таки бросалось в глаза и выделяло их среди остальных. Цвет кожи был очень бледный, даже синеватый, противоположный тому живому, желтоватому от солнца оттенку, который был у воинов «Бонтен», окруживших плененных рейки. Изаму с отцом поднялись на помост. Парень посмотрел на отца, тот как будто ждал от него каких-то действий. Тогда Изаму подошел к одному из рейки и спросил: — Убивая абсолютно невиновных людей, о чем ты думаешь? Что вы чувствуете? Рэйки глядел прямо перед собой, но как бы никого не видя. Не дождавшись ответа, Изаму драматично бросил: — Ты ответишь за свои грехи смертью. Подчиненные отца дружно поддержали его. А папа одобрительно улыбнулся. Изаму был горд собой. …Но как только двое мужчин принесли горящие угли и закинули их в глотку одному из демонов, называя это «ритуалом очищения души», Изаму сразу же незаметно покинул площадь под душераздирающие крики вперемешку с ликующими возгласами. Он просто не смог на это смотреть. Стоя тогда на улице, он содрогнулся всем телом и сильно зажмурил глаза, пытаясь выбросить мучения того демона из головы. Было непонятно: его крики приглушенно звенят в голове у Изаму или они на самом деле продолжают раздаваться со стороны площади. Так или иначе, произошедшее с этим демоном проникло глубоко в душу к Изаму. Настолько, что он запомнил это на всю свою долгую жизнь. Прошел день. Главой Бонтена было принято решение покончить с оставшимся демоном, которому не повезло выжить после всех пыток. Изаму был вынужден прийти на расправу, чтобы не разрушать свой образ «храброго воина», наследника «Бонтен» . Хорошо хоть отец сам решил казнить демона,
