II
26 августа 2023 г., 12:06
Риндо и прежде знал, что демонов легче всего убить, когда проявлялись их маски — в этот момент тварь становилась наиболее уязвимой, но при этом очень опасной; сила многократно возрастала, наделяя обладателя такой разрушительной мощью, что рейки с легкостью мог уничтожить не только своих заклятых врагов, но и целое поселение людей, среди которых, несомненно, были ни в чем неповинные жертвы. Вот почему было так важно бороться с ними; истребить под корень этих безжалостных чудовищ. Именно поэтому был создан «Бонтен». Именно поэтому они с братом ввязались в это.
Реакция не подвела и сработала моментально. Мужчина достал пистолет из внутреннего кармана серо-зеленого пиджака и снял его с предохранителя, направляя в сторону Наоко. Движения Риндо были быстрыми и отточенными. В отличии от брата, отдающего предпочтение холодному оружию, Риндо хорошо умел пользоваться огнестрельным: его твердая рука навела пистолет демону в лицо, не дрогнув. Сейчас от него требовался всего один меткий выстрел прямо в проклятую маску.
И когда Риндо уже был готов нажать на курок, Санзу, чьего присутствия никто не замечал, поскольку текущая ситуация немного выходила из-под контроля, внезапно очутился рядом с Наоко. Его спина теперь заслоняла её, и Риндо не мог выстрелить, не задев при этом коллегу.
Хайтани с тупым удивлением таращились то на Санзу, то на друг друга. Но то, что в следующий миг выкинул Санзу, вновь застало врасплох братьев: Харучиё наклонился к твари и буквально содрал с лица демоническую маску, вцепившись одной рукой ей в плечо, а другой в рог.
Вместо того, чтобы обратиться в пыль или исчезнуть, маска затвердевала в его руках и стала напоминать обыкновенную маску-хання, которую можно купить в любой сувенирной лавке.
Без маски Наоко тут же ослабла и стала снова походить на человека, только её всю трясло. Она была истощена и обессилена. И даже если она каким-то образом смогла бы выхватить свою маску у Санзу, в таком состоянии ей никак не справиться с тремя экзорцистами, да ещё и из «Бонтен». Наоко закрыла глаза, чтобы не видеть их злорадствующие ухмылки и приготовить себя к смерти.
Это была яркая и одновременно мрачная жизнь…
Но время шло, а Наоко все еще дышала. Почему она до сих пор жива?
Почему ублюдок из «Бонтен» со шрамами у рта не ломает её маску? Он с легкостью мог убить Наоко в любую секунду. Более того, его обязывала это сделать стезя экзорциста. Она ничего не понимала. Но предельно точно знала только одно: она ненавидит их всех. А ублюдка со шрамами — особенно.
Это уже было невыносимо. Наоко не вытерпела и открыла глаза. Первое, что она увидела, как нога Санзу стояла прямо на горстке пепла, оставшейся от маски Изаму. Далее её глаза заметили стремительно расползающуюся лужу темной крови. Она продолжала вытекать из трупа, но уже не таким «фонтаном», как в первые мгновения.
Глаза сильно защипало от слез. При взгляде на безжизненное тело брата к сердцу Наоко разом подступили старые обиды, страх потери; холодная пустота. Она помнила, как до ужаса боялась этой пустоты. Она так сильно боялась одиночества, что была способна на всё; быть одной, всё равно что умереть. Именно эти страхи когда-то вернули Наоко домой через двадцать пять лет после трагедии и заставили ее пойти на один из самых мерзких и низких поступков, что она совершала: в тот день, когда девушка прибыла из Венгрии, чтобы найти брата спустя долгие годы… когда она обнаружила его неизлечимо больным, прячущим платочек с кровью в рукав кимоно, она была уверена единственно в одном: ему нельзя умирать.
Так что у нее не было выбора: только превращение в демона могло продлить брату жизнь. Поэтому она сделала это с ним — убила его любимую женщину и малолетнюю дочь; превратила его в монстра. Наоко была готова поступиться совестью, лишь бы единственный оставшийся в живых родственник, её дорогой брат излечился от болезни и обрел бессмертие. Но все её жертвы оказались напрасны, потому что…
Изаму мертв.
Этот гнусный человек со шрамами убил его. Наоко подняла взгляд. Перед ней возвышался молодой, высокий мужчина с розовыми волосами, забрызганный кровью с ног до головы.
— Похоже, я успел вовремя… — проговорил он и тыльной стороной ладони вытер кровь на щеке.
Голубые глаза сверкнули в полумраке чем-то безумным, на лице была широкая улыбка; в своих руках он держал не просто демоническую маску — он держал ее жизнь.
Его довольное лицо вызывало тошноту. Новая волна ненависти и ярости захлестнула Наоко. Её мучило неистовое желание заставить это лицо корчиться от боли и отчаяния, заставить страдать и молить о смерти. Но она ничего не могла ему сделать.
Пока она пребывала в таком жалком состоянии, и ее жизнь буквально находилась в руках Санзу, Наоко могла только покорно и тихо сидеть на коленях перед убийцей брата. Досада и бессильная злоба терзали девушку.
Хайтани недоумевающе переглянулись. Они явно не понимали, что происходит, но, наверное, действия Санзу имели какой-то непонятный им смысл, раз он не подчинился приказу. Хотя, он же чертов бешеный пес, от него всего можно было ожидать. (Вот только, убитый рэйки хоть и был трусливым предателем, которых Санзу так ненавидел, он также являлся и ценным пленником, почти разболтавшим свои планы. Санзу не следовало его трогать. Или хотя бы потерпеть).
— Ты че, вообще ахуел? — наехал на него Риндо, убирая пистолет назад в карман. — Ты же блять слышал, как Майки отдал приказ!
Санзу рассмеялся. Смех был странным: в нем не слышалось веселья; глаза оставались безумными и жестокими.
— Это вы забыли, что Майки видит все, — только и сказал он.
И тут они сообразили, почему Санзу так внезапно очутился здесь и устроил это представление. Выходит, Майки всё это время следил за ними через камеры видеонаблюдения и, похоже, сам направил сюда Санзу.
Ран, не шевелясь, медленно перевел взгляд в верхний дальний угол, чтобы убедиться. Камера мигала красным светом. Майки всё видел и слышал. Но почему он так поступил? И почему не приказал Хайтани прикончить Изаму, а направил сюда Санзу? И как Санзу удалось провернуть эту херню с маской?
Рану не нравилась вся эта недосказанность, но он вдруг расплылся в улыбке. Хайтани наклонился и поправил растрепанные мокрые волосы Наоко, прилипшие к лицу, как бы стремясь привести ее «в порядок» перед боссом.
Наоко тут же попыталась оттолкнуть его руку, правда, без особого успеха. Она посмотрела на него взглядом, полным злости, и в голове ее крутилась единственная мысль: «Я его убью».
С явной насмешкой, Ран развел руками, глядя на неё лукавым взглядом.
— Пошли отсюда, — произнес Харучиё, все еще брезгливо вытирая лицо рукой.
— Только не говори, что Майки пожалел ее и отпускает, — с добродушным видом поинтересовался Ран, хотя его глаза метали искры злости и несостоявшейся мести.
— Конечно нет. Яд убьет ее уже очень скоро. А даже если повезёт… — Санзу слегка постучал большим пальцем по хрупкой маске, привлекая к ней внимание. — Ух, чуть не сломал… Короче говоря, пока эта вещица у Майки, демон никуда не денется. Живее, у нас ещё полно работы.
Риндо подошел к Рану и, положив ему руку на спину, как бы пытаясь приободрить, подтолкнул к выходу.
Хайтани заставили Санзу прибрать за собой, точнее скрыть с глаз, мерзкую отсеченную голову. Отыскав плотный черный мешок для мусора и резиновые перчатки, Санзу поднял с пола голову, держа её за волосы, и бросил в пакет. Риндо кивком попросил открыть им дверь, пока они с братом, подхватив тело Изаму за руки и за ноги, понесли его к выходу, чтобы вывезти и где-нибудь выбросить в Токийском заливе.
Придерживая дверь для Хайтани, пока те выносили тело, Санзу бросил взгляд на Наоко. Какая-то странная смесь презрения, досадного беспокойства и любопытства выражались в этом беглом, мимолетном взгляде. А Наоко было наплевать. Она сидела и смотрела в одну точку, о чем-то крепко задумавшись, и ни на что не реагировала. Девушка осталась в страшном для нее одиночестве, ожидая собственной смерти; один на один со своим горем и страхами.
Бетонная стена, к которой она прислонилась, сидя на полу, ощутимо холодила спину. Тишина вокруг нее была оглушительной. И в этой тишине воспоминания: и счастливые, и трагические ползали по кругу, как сонная муха, сводя с ума. Наоко принялась нервно сдавливать свою голову двумя руками, со всей силы оттягивая волосы, чтобы прогнать их, но тут в очередной раз проскрежетала тяжелая дверь.
Как же ей осточертел этот скрежет!
по выражению его лица, поэтому приглядывал за ним время от времени.
Когда им стукнуло девятнадцать, Коко узнал, что Сейшу открыл мастерскую вместе с их общим приятелем школьных лет — Рюгуджи Кеном. Но не прошло и года с момента открытия, как эти двое оказались на грани банкротства.
Несмотря на время и всё, что произошло между Коко и Сейшу, Инуи оставался близким человеком для Коко; Хаджиме хотел, чтобы он был счастлив. Это единственное, что было важно для него. И чтобы помочь Инуи, ему пришлось принять предложение Сано Манджиро о сотрудничестве и вступить в «Бонтен». Так он вернулся в криминальный мир.
Заработав денег, Коко платил известным байкерам за то, что они ломали свои мотоциклы и обращались в мастерскую Инуи. «D.D Motors» стал набирать популярность среди байкерских банд. Однажды Коко проходил мимо этого магазина и увидел, как Рюгуджи и Инуи дают друг другу пять. Сейшу был такой счастливый, словно ему успешно вырезали опухоль.
И всё бы хорошо. Только от посланных заказчиков, Инуи стал работать на износ по шесть дней в неделю, двенадцать часов.
Спустя еще полгода проект, над которым Коко работал в Осаке, успешно завершился и Майки дал ему отгул на неделю. Коконой решил проведать Сейшу и когда увидел его…
Как он изменился! Бритая голова. Натруженные, загрубевшие руки. Обломанные ногти черные от машинного масла, одежда пропиталась пылью, потом и бензином — мастерская есть мастерская. Он морщился, потирая запястья. А затем сильно откашлялся, нервно доставая платочек из кармана. В каком жалком состоянии он был.
Коко грызла совесть. Он считал, что это из-за него Сейшу пренебрегал собой и своим здоровьем. Если бы они обанкротились, то Инуи нашел бы другую, не такую тяжелую, работу. А теперь из-за него он выглядит так…
Коко так и не подошел к нему. Гонимый чувством вины, он отвернулся и уехал, решив больше никогда не вмешиваться в жизнь Сейшу. В следующий раз они увиделись, когда Инуи был прикован к кровати, через десять лет. Коко узнал, что у него рак. Только запущенная, неоперабельная болезнь заставила Хаджиме побороть чувство вины и прийти к Инуи. Коко очень надеялся, что история не повторится…
Он стоял перед ним в холодный субботний день. Инуи жутко похудел; перед Коко будто лежал живой скелет. Тонкая серая кожа обтягивала ребра, лопатки торчали. Глаза провалились, даже шрам на лбу будто выцвел. Сейшу выглядел как шестидесятилетний старик, хотя ему не было и тридцати.
Комната вдруг стала тесной и душной.
— Какой прогноз? — только и смог выдавить из себя Коко.
— Прогноз неблагоприятный.
Хаджиме был оглушен. Сердце у него сжалось — одной ногой Инуи уже стоял в могиле. Чувство вины снова поглощало его со стремительной скоростью. Он присел к нему на кровать.
— Инупи, я сегодня же запишу тебя на курс химиотерапии.
Он вздохнул:
— Никакой химии не будет, — в юности, когда он уговаривал Коко бросить стезю преступника, на его лице была такая же решимость. Заметив беспокойный взгляд друга, Инуи смягчился. Он вымученно улыбнулся и чуть слышно произнес: — Не стоит. Она продлит мне жизнь, но не вылечит. Дай мне умереть спокойно.
Он это серьёзно?
— Что ты говоришь? Тебе двадцать восемь лет, Инупи! Нельзя быть таким беспечным! Ты… — Коконой открыл рот и не сказал ни слова, еще раз пошевелил губами и опять промолчал. — Положись на меня.
— Продолжай в том же духе и проживёшь немного дольше меня. — Ответил он, и прибавил: — Не стоит лезть из кожи вон, чтобы спасти обреченного. Ничего хорошего не выйдет.
Коконой понял, что Сейшу намекает на Акане и отвел взгляд. Инуи взял его за руку и сжал. Ладонь Коко была чистой и ухоженной, в отличии от мозолистой, худощавой, с обломанными ногтями руки Сейшу. Но это только снаружи. Коко прекрасно понимал, у кого на самом деле руки в грязи.
— Спасибо тебе за всё.
— …Дурень, это я должен тебя благодарить, — пробормотал Коко, смутившись; Инуи всегда желал ему только добра. А чем он ему отплатил? Глаза у Сейшу заслезились. Глядя на него, Коко сам был готов зарыдать и просить прощения за то, что тогда, много лет назад, избил его. За то, что прислал к нему этих долбанных байкеров. За то, что не был рядом, когда его разрушала болезнь.
Коко поднялся, чтобы приоткрыть окно. На подоконнике был приличный слой пыли. Как Инуи только здесь живёт? Коко решил, что отныне возьмет на себя все заботы о Сейшу. Инуи необходимо больше свежего воздуха, так что Коко постарается чаще выходить с ним на прогулки вокруг дома. Он будет стараться навещать его каждый день, купит лучшие лекарства и обезболивающие. Сам будет регулярно проводить уборку и готовить его любимое блюдо… Вот только… Коко забыл, что это…
— Инупи, хочешь есть?
Коконой обернулся. И всё вокруг потемнело.
Его старый друг уснул. И не проснулся.
После смерти Сейшу, Коко не хотел больше работать на «Бонтен». Есть у него деньги или нет — он не мог спасти даже одну жизнь. Но потом Коко встретил девушку, в глазах которой увидел отражение своей тоски и бремени, что он нес с десяти лет. Рядом с ней боль, грусть, страдания, чувство вины — всё ушло, хоть и на один короткий миг. Поэтому он не дал ей умереть.
***
Мир потемнел и был каким-то тихим; беззвучным. Аромат ладана будто приелся к нему, и все еще витал в воздухе. Лицо Сейшу стояло у него перед глазами. Думая о смерти, Коко шел по коридору неприметного домика в Сибуе, прислушиваясь и заглядывая во все комнаты. Домик этот был двухэтажный, но маленький, и весьма скромный. Он располагался в довольно тихом квартале, где никто никогда и не подумал бы о том, что миленький коттедж — одно из укрытий преступной группировки «Бонтен». Впрочем, нужно было лишь спуститься в подвал этого дома, чтобы всё встало на свои места. Раздумывая об этом, Коко вдруг осознал, что так и не смог за десять лет привыкнуть к окружающей его мрачной и напряженной обстановке, жестоким и психически неуравновешенным коллегам и преступлениям, которые совершала их группировка. Не говоря уже о разборках с настоящими демонами. Примириться с такой жизнью было невозможно. Но Коко терпел. Все свои возражения, моральные принципы, что еще остались, он затаил глубоко внутри себя и был просто послушной собакой. До сегодняшнего дня. Хаджиме твердо решил завязать. И прийти к такому важному решению в очередной раз помог Инуи Сейшу: теперь, когда его не стало, больше нет необходимости в этой грязной работе. И что скрывать, в последнее время Коко все чаще стал задумываться о своем уходе из «Бонтен». Не говоря уже о том, что Сейшу и Акане обязательно поддержали бы его выбор, желая ему лучшей, счастливой жизни. И если бы мудак Санзу отвечал на его звонки и соблаговолил назначить встречу с боссом, то Коко бы уже покончил со всем этим криминальным дерьмом. К счастью, Хаджиме знал, где искать главного прихвостня Майки. И припаркованный у дома розовый Кавасаки это подтверждал. Коко также догадывался, что Санзу наверняка находится в подвале дома и выбивает из кого-то душу, но по каким-то причинам оттягивал момент, когда нужно было спуститься в подвал, до последнего надеясь застать заместителя босса в одной из комнат. Однако в самом доме его не оказалось. Тогда Коко все-таки пришлось спуститься в подвал. Обычно он бывал здесь из-за банального любопытства: ему хотелось своими глазами посмотреть на живого настоящего демона, которого поймали другие руководители «Бонтен». Да, Коко был единственным руководителем, который не участвовал в охоте. Его работой, в основном, были заключение сделок со спонсорами, которым нужна защита «Бонтен», и бумажная волокита, поэтому его участия в допросах и пытках не требовалось. Коконой толкнул плечом тяжелую дверь. Он не сразу увидел там девушку — она сидела где-то в углу плохо освещенного помещения. Но когда увидел, не сразу смог оторвать от нее взгляд. И чем больше он присматривался, тем сильнее впадал в состояние ужаса. На этой, с виду хрупкой, девушке не было живого места. Похоже, она и встать-то была не в силах. «Не перестаю удивляться тому, как далеко он может зайти», — подумал Коко, поражаясь ее увечьям и внешнему виду. Должно быть, они с Санзу разминулись. Если бы Коко поспешил, то успел бы догнать его. Но мужчина продолжал стоять на месте и просто смотреть на незнакомку. Он опомнился, стоило ей перевести на него взгляд. Красное от ожогов лицо было почти без выражения, потухшие глаза неотрывно смотрели на него в ожидании. Мужчина решился подойти. Коко стоял под лампой; тени появились на его лице. С минуту они смотрели друг на друга в полном молчании. Пристальный взгляд девушки как будто проникал в его душу и даже сознание. Но она вдруг вздрогнула и отвернулась. Коко проследил за ее взглядом, направленным в сторону большой лужи темной крови. Несмотря на ее раны, Коко легко догадался о том, что это была не кровь девушки. Скорбь на лицах всегда выглядит одинаково. Он прекрасно понимал, что она чувствует сейчас, но не мог подобрать подходящих слов. Между ними так и висела тишина. — Ты в норме? — глупо спросил Коко. Первый пришедший в голову вопрос не был ни умным, ни оригинальным. — Нет. Какая тут нахуй норма? — тихо ответила она, и ее лицо исказилось от боли. Он вздохнул. Ну, хоть язык ей не оторвали. Коко терпеть не мог этот вонючий, весь в кровавых следах, грязный подвал, и, как уже было сказано, спешил найти Харучие. Но в данный момент он не собирался уходить отсюда. Он так устал от этого дня; от трагических событий в своей жизни, из-за чего ощущал потребность в человеке, способном выслушать и по-настоящему понять его. Ему хотелось хотя бы на одну минуту снять тяжесть тоски со своего сердца, и несмотря на всю грязь обстановки, он желал остаться здесь. В пустом выражении лица девушки и грустном взгляде было столько вызывающего жалость, что сердце Коко сжалось в груди. Он так хотел взять ее за руку и сказать, что испытывает те же чувства, что ему тоже больно от потери близкого человека, и увидеть в ответ такое нужное ему понимание… Хотел. Но не мог себе этого позволить. Учитывая то, где она находилась и в каком состоянии была, вести с ней задушевную беседу было бы, как минимум, абсурдно. Прямо как в бородатом анекдоте: «Приходит демон к охотнику и говорит: …» — Прошу тебя, покончи с этим. — Тихо и совершенно спокойно заговорила незнакомка. — Что? — как бы не поняв и оторопев, переспросил мужчина. Она посмотрела на него. — Убей меня. — Коротко пояснила девушка, а затем вновь отвела взгляд, устремив его в сторону лужи. — Я хочу, чтобы все закончилось здесь. Выражение ее лица было отрешенным: она говорила о своей смерти ровным голосом и безэмоционально. Коко молчал, как бы находясь в раздумье, не спуская глаз с девушки, изредка, но быстро переводя их на место происшествия. Не встретив возражений, она продолжила: — На подносе есть шприц. Тебе нужно набрать яд и ввести мне в вену… Коко грустно смотрел на нее и поник головой; он долго обдумывал и наконец решил исполнить ее последнее желание. Мужчина пошел искать шприц. И когда нашел, уверенно взял его в руки. Но прежде, чем набрать в него токсичный раствор, он обернулся к девушке: — Почему ты этого хочешь? — вдруг спросил у нее Коко, сам не зная зачем. Конечно, он давно понял, что она такое. Но при всем естественном отвращении к демонам, мужчина испытывал жалость к незнакомке. Девушка промолчала. Будучи проигнорированным, Коко поджал губы и отвернулся от нее. Когда он уже наклонился над ванной, она все-таки ответила ему на вопрос: — …Я зашла так далеко, но все было впустую. Я просто хочу снова увидеть своих родных. Рука со шприцем замерла над ядом, так и не набрав его. Коко удивленно обернулся и внимательно посмотрел на девушку. То, что она сказала, было так схоже с его болью. Невольно он задумался над тем, что будет делать, когда покинет «Бонтен», и как дальше сложится его жизнь, которая до сегодняшнего дня была посвящена Акане и Сейшу, заботе о них. И ничего не смог представить. Может, дело было в том, что он только этим утром потерял Сейшу, но Коко не видел своего будущего без дорогих ему людей. Всё казалось бессмысленным. «Может, мне тоже стоит сдохнуть?» Из мрачных раздумий его вытащила девушка, окончательно потерявшая сознание. Она завалилась в одну сторону и в конце концов упала, с глухим шлепком ударившись лицом о пол. На окраине губ появилась кровь. Помедлив немного, Коко подошел к ней, присел на корточки и прощупал пульс на ее запястье. Девушка была еще жива. Мужчина был в недоумении. Не мог же он просто встать и уйти. Или мог? Все-таки она сама желала смерти. Зачем ее спасать? Но он смотрел на нее и думал о том, что в который раз ему остается лишь тупо наблюдать, как люди умирают прямо у него на глазах. Коко невольно чувствовал свою никчемность и бессилие перед смертью, а для него это было самым больным местом. Ему было очень тяжело и плохо. Настолько, что Коко даже показалось на мгновение, что перед ним сейчас умирает не демон, а его друг Сейшу. Впрочем, наваждение вскоре прошло. И Коко принял окончательное решение. — Давай, сейчас же идем отсюда.***
Когда испытываешь душевные терзания, сны отличаются слишком сильным сходством с действительностью. Иначе говоря, ты не понимаешь, что спишь; все вокруг кажется таким реальным: люди, голоса; связанные с ними события, настолько подлинны, настолько осязаемы и конкретны, что не возникает подозрений о том, что это всего лишь сон. Наоко приснился такой тревожный сон: её прошлое, когда она еще жила в их деревушке… Солнце садилось. Папа вместе с братом уехали на охоту, а Янака по традиции на праздник Сэцубун разбрасывала соевые бобы по дому. — Мам, а почему мы бросаем бобы на этом празднике? — спросила девочка, бросая горсть обжаренных бобов в угол. — О, есть одна легенда… — ответила мама с теплотой в голосе. Увидев своих родных живыми и здоровыми, Наоко замерла. По ее щекам медленно скатилось пару слезинок. Домочадцы смотрели на нее с беспокойством, пока она делала неуверенные шаги им навстречу. Уж не обман ли это? Наоко была сбита с толку. Но в конце концов она не выдержала и бросилась к своей семье, вскинув руки, желая скорее обнять мать и сестру. Наоко плакала навзрыд, боязливо прижимаясь к ним, как бы стараясь удержать в своих объятиях, и со всей силы сжимала пальцами ткань на их спинах. — Ты меня пугаешь! — завопила Янака и начала вырываться. Наоко до боли прикусила нижнюю губу и постаралась овладеть собой. Она закрыла лицо руками, все еще не веря своему счастью, после чего быстро вытерла слезы. Вспышка прошла. — Мама, ты же собиралась рассказать какую-то легенду! — напомнила Янака и положила голову на колени матери; девочка ластилась к ней, перемещая внимание на себя, чтобы вернуть праздничную атмосферу. — Да, о Наоми и Ширье, — вспомнив, ответила мама. Наоко радостно улыбнулась. Когда они с Изаму были маленькими, а Янака еще не родилась, мама уже рассказывала им эту известную старую легенду. Девушка решила подразнить младшую сестру: — Янака, я тебе сейчас расскажу, чем всё кончилось. В общем… Янака бросила бобы в сестру. — Ты самый настоящий демон! Наоко это почему-то сильно задело. — Не говори так, Янака… — встревоженно произнесла Наоко. — Разве она говорит странные вещи? — вмешалась мама, продолжая гладить девочку по волосам. — Ты ведь на самом деле стала чудовищем. Тебе стоило взять себе имя Ширей, а не Наоми. Слова мамы поразили ее в самое сердце. — Я не чудовище, — тихо и как-то неуверенно возразила она в страхе. — Разве? Моя дочь была веселой и заботливой. Она точно никогда бы не стала сосущим кровь монстром. И точно не желала бы этого своему брату. В твоем сердце столько злобы и эгоизма… Наоко нервно вздохнула. — Хватит! Я… я лишь хочу отомстить за вас! А демоны омерзительны и жестоки, они с наслаждением убивают невинных людей и их семьи! — Но разве ты сама не поступила именно так? Наоко побледнела и долгое время неподвижно смотрела на маму с тревогой и страхом. Собственная семья, ради которой она прокляла себя, порицала ее. Взгляд матери заставил Наоко почувствовать, как неизмеримо глубоко она пала, пока гонялась за местью. Она поникла головой и вдруг увидела в щели в полу глаза. Свои напуганные, широко раскрытые глаза. Наоко настолько испугалась, что ноги перестали ее держать и она упала. Девушка зажмурилась и вцепилась в свои волосы. На короткий миг она провалилась в темноту. И вот перед ней вновь возникла её родная деревушка. Дом почти такой же, как сохранился в ее воспоминаниях. Небо окрасилось в красный цвет заката, погода становилась всё удушливее. Наоко уже хотела зайти внутрь, как вдруг заметила демона у крыльца. Склонившись над женщиной, чудовище тихо рычало. Та не шевелилась; её кимоно было таким же тёмно-красным, как и кровь, которую пил монстр, как и небо над ними. Рейки терзал женщину зубами; когти вцепились ей в бок и руку. Рядом с ними стояла маленькая девочка. Она не шевелилась и стояла с вытаращенными глазами; лишь ее губы дрожали и что-то неслышно бормотали. Страх, как лед, окутал её полностью. Наоко стало невыносимо на это смотреть. Она была настолько потрясена увиденным, что не сразу почувствовала слезы, скопившиеся в уголках глаз. Ей тоже было страшно, но желание спасти эту девочку, чтобы ее не постигла та же судьба, что и Наоко, было настолько сильным, что оно побороло все инстинкты самосохранения. Она огляделась по сторонам и заметила небольшое бревно. Пот градом стекал по лицу. Наоко осторожно, шаг за шагом, медленно приближалась к демону, со всей силы сжимая в руках палку. Она не обращала внимание на то, как больно занозы впивались в ладонь. Наоко лишь молилась, чтобы чудовище не обернулось. К счастью, демон был так сосредоточен на своём занятии, что не успел ничего предпринять, когда девушка с размаху ударила его бревном прямо по виску. Он повалился на бок и замер. Понимая, что монстр побежден, девочка не сдержалась и горько заплакала. Наоко очень разжалобил плач ребенка. Ей захотелось сказать малютке что-то важное, только что? В голове не было ни одной мысли, любые слова не смогли бы помочь девочке побороть пережитый ужас. Наверное, надо было как-то утешить ее. — Не плачь, теперь всё будет хорошо. И прости меня… Только за что? …И почему она так сказала? Девочка не прекратила плакать. Наоко подошла к ней и села на корточки. Она протянула руку, чтобы погладить её по голове, но девочка оттолкнула её, закричала и бросилась к своей матери. Наоко потеряла равновесие и завалилась назад. — Мамочка! За что она нас… убила! — всхлипывая, отрывисто кричала девочка. Умирающая женщина прижала к себе ребёнка, а на Наоко глядела с ненавистью и страхом. Наоко же впала в смятение. Она медленно обернулась назад. Демон смотрел на нее и улыбался, обнажив кровавые зубы. «У него моё лицо». Это она их убила. Наоко стало тяжело дышать. Она хотела перевести дыхание, вскрикнуть, но проснулась вся в холодном поту, с мокрыми от пота волосами. Произошло это вечером в пять часов. Солнце уже садилось и сейчас длинная оранжево-розовая полоса медленно уходила со стен светлой просторной спальни. Наоко услышала шорохи и странные звуки поблизости. Рядом с ней сидел тот незнакомец с тонкими черными бровями и лисьими глазами. Его лицо было повернуто так, что ей сразу же бросилась в глаза татуировка «Бонтен», сделанная на левой стороне головы. Мужчина сосредоточенно складывал в тумбочку шприцы, трубки и какие-то склянки с прозрачной жидкостью. Вид у него был уставший и бледный. Глаза были красные и воспаленные, и Наоко подумала, не просидел ли он вот так, наблюдая за ней, всю ночь. Мужчина случайно заметил ее взгляд. — Проснулась? Тебе лучше? — спокойно поинтересовался он, выпрямляя закатанный рукав рубашки. — Поверить не могу… Зачем ты меня спас? — охрипшим голосом спросила Наоко. — Не хотел смотреть, как ты умираешь. — Честно признался мужчина. Вдруг Наоко вздрогнула и вся переменилась в лице. Тонкий, но четко уловимый запах… Сперва Наоко подумала, что ей померещилось, ведь после долгого сна подобные галлюцинации вполне естественны. Но запах крови был явным. Наоко чувствовала его каждой клеточкой тела; с каждым вдохом все сильнее. От этого запаха, ей сразу же стало трудно себя не просто контролировать, но и дышать; жажда с каждой секундой становилась невыносимой. — Если тебе интересно, ты два дня провела в отключке. Но Майки сказал, что это из-за сои в твоем теле, и тебе регулярно нужно давать кровь… — пояснил он. Наоко слушала то, что он говорил, а слышала только сладкий шум бурлящей теплой крови в его венах. Для нее стремительно исчезал весь мир; все ее чувства сосредоточились на этом шуме. На том, какая его кровь горячая, вязкая и до одури вкусная. Голод овладевал демоном. И она едва не начала истекать слюной, когда мужчина произнес слово «кровь». — Чего это с тобой? — Коко не мог не заметить, как тяжело девушка вдруг задышала и вспотела. — Ты поранился. — Сбивчиво сказала она, вся дрожа. Он немного озадачился ее словам. Но потом его взгляд метнулся к сгибу на локте. Наоко тоже невольно глянула туда. В том месте на ткани рубашки выступило пятнышко крови. Девушка ни на минуту не отрывала от него своего взгляда. Неужели охотник из «Бонтен» действительно делал это для нее? От осознания того, что сидящий перед ней мужчина предположительно вливал в нее свою собственную кровь на протяжении нескольких дней, чтобы спасти, Наоко растерялась и, так сказать, «спрятала клыки». Иначе говоря, замешательство и глубокое удивление от его поступка сместили внимание с крови на самого мужчину. Девушка с трудом отвела взгляд, чтобы не провоцировать себя и подавить жажду, пусть и с нечеловеческим усилием. Но в ушах по-прежнему стоял противный шум. Она зажала их руками и повернулась на бок. Минуты две Наоко не говорила ни слова. — Я перебила кучу невинных людей, среди них был и твой товарищ. Ты ведь понимаешь, что, помогая мне, становишься соучастником моих преступлений? — спросила она после долгой паузы и посмотрела на него в ожидании ответа. — Я это понимаю, — спокойно ответил Коко, пока она глядела на него с сомнением. Её тревожило то, что охотник на демонов так ей угождал. Однако не похоже, что он пытался ей навредить. Наоко посмотрела на него другими глазами — не так, как она обычно смотрела на своих жертв, которых считала не более чем едой и сошками. А глубже. Ведь впервые за долгое время человек (более того экзорцист), знающий о том, кто она, отнесся к ней по-человечески. Он даже не пожалел своей крови, хотя едва знаком с ней для подобных поступков. Конечно, Наоко не знала, какие мотивы двигали им, и ждала, когда мужчина начнет оглашать свои требования за оказанную помощь. Но этого не произошло. Как раз сейчас у него зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, а затем на свои наручные часы. — Я пошел. Дел прибавилось после твоего появления. — Проговорил он, многозначительно улыбнувшись. И ушел. На спинке стула висело пальто Наоко и ее сумка, которые были оставлены в баре.Коко
Когда Коко было десять, он собрал группу гопников, чтобы заниматься грабежом и вымогательством. Дела шли безупречно и группировка росла вместе со слухами о ней. Это привело к тому, что его организация заимела важные связи с богачами и предоставляла им широкий сервис по выполнению грязной работы, среди которых числилось уже и убийство. Но Коко ненавидел так жить. Ему приходилось выполнять любую гнусную работу за любые деньги, ради девушки, которую он любил и которой срочно нужны были сорок миллионов йен на операцию. «Я заработаю эти сорок миллионов, даже если это будет стоить мне жизни», — так он себе поклялся, когда ему было десять. В итоге, она умерла. А Хаджиме ни на секунду не прекращал думать о деньгах, чтобы горе и боль не захлестнули его. Он всё думал и думал, пока не стал зависимым от своего обещания, от денег, которые ненавидел. Ненавидел то, что из-за них он потерял любимого человека. И жить человеку или умереть — решают деньги. Прошло немало времени с тех пор. Когда Коко исполнилось шестнадцать, он сдержал своё слово и заработал сорок миллионов, но ничего не почувствовал. Ни облегчения, ни радости, ни свободы. Коко думал о том, что Акане наверняка бы расстроилась, увидев его таким: жестоким, циничным и несчастным глубоко в душе; и решил, что нужно менять свою жизнь. Но один он бы ни за что не смог начать с чистого листа. На такой шаг его подтолкнул лучший друг, младший брат Акане, Инуи Сейшу. Ему было жаль Коко. Очевидно, что Сейшу захотелось спасти его, образумить, призвать к новой жизни и деятельности. …Он слишком мешался, пытаясь достучаться до того мальчишки, который был глубоко спрятан у Коко в душе. Инуи так на него смотрел, кричал, что в итоге Коко не сдержался и подрался с ним, избив его до полусмерти и оттолкнув от себя. После того случая они перестали общаться, а Коко всё-таки сменил свою деятельность из-за того, что довел друга до больничной койки. Пусть работа библиотекаря была не такой прибыльной, но это место было его любимым еще с детства. Там он чувствовал душевную связь с Акане и таким образом чтил ее память. Но ещё Коко скучал по Сейшу,
