•1• Глава о холодном пюре и гипнозе.
28 июля 2022 г., 22:15
Сегодня самый обычный день для молодого парня Антона. Он мог найти на свою пятую точку приключение, несмотря на то, что уже перерос тот возраст, в котором максимализм достигает наивысшей точки. Но это не меняет суть дела, потому что Шастун — он такой Шастун.
Друзья его называют просто «Шаст» или «длинная палка». Нет, ну правда, он был почти два метра ростом, отчего все люди смотрели на него снизу. Так он казался намного смешнее. Для пациентов он Антон Андреевич Шастун — молодой терапевт в обычной платной клинике.
Он был в достаточной степени одиноким и немного скрытным человеком, особенно если рассказы касались его проблем и детства. Поэтому, когда к нему приходят разных категорий пациенты, он ведёт себя сдержанно. Даже если один из них — высокий брюнет молодого возраста, который строил ему глазки.
В очередной день, когда солнце светило так сильно, что ослепляло, но совсем не грело, а очередь в его кабинет не продвигалась из-за новых людей, подошедших к своему времени приёма, он улыбался и слушал жалобы какой-то женщины пожилого возраста. Она ворчала так, что голова начинала болеть от всё более новой информации, которая поступала непрерывно.
— Марья Васильевна, мы решим вашу проблему, — говорил спокойным голосом, улыбаясь дежурной улыбкой. — Я вам выпишу рецепт, вы пойдёте и купите все нужные лекарства в аптеке, а спустя неделю придёте ко мне ещё раз, хорошо? — женщина благодарно кивнула и, держась за трость, медленно поднялась, после чего ещё раз поблагодарила врача и вышла из кабинета.
Лучи солнца пробивались через приоткрытые жалюзи, которые купили совсем недавно на деньги депутата. Антону казалась эта благотворительность чем-то необыкновенным и фальшивым, отчего он скривился из-за фантомной мысли о том, что люди в этом плане давно прогнили, и ждать от них добрых дел без причины уже не стоит. Шастун и не надеялся на кого-то другого, только на себя любимого.
Позвав следующего человека, он сменил перчатки на новые и сел обратно в своё кресло на колесиках, на котором было удобно крутиться на досуге.
Медсестра, сидевшая в другом конце кабинета, громко выдохнула от усталости, чем привлекла внимание парня.
— Ир, можешь пока выйти на обед, я скоро присоединюсь, — после этих слов, адресованных девушке, которая одновременно училась на медсестру и работала, она заметно стала бодрее, поэтому сразу же вышла из кабинета, приветствуя ругающихся между собой мужчин.
Несмотря на свою занятость, парень хотел большего, чем быть женатым на работе. Хотел отношений, хотя они не складывались с подросткового возраста из-за его ориентации. Как он говорил: «Не каждый парень в городе гей, поэтому я поженился на работе».
Дима был против этого, против того, что его друг не уделял себе должного внимания, концентрируясь на сменах. Позов был главврачом больницы, поэтому часто заходил к давнему другу, угощаясь чёрным чаем и конфетами, которые, по всей видимости, пролежали в тумбе больше месяца.
Довольные пациенты часто приносили благодарности в виде алкоголя и сладостей, будто зная о слабости терапевта к этим угощениям. Шастун и не был против, ведь всё честно заработанное становилось на автомате самым вкусным.
Отпустив женщину средних лет со словами «с вами всё хорошо, но постарайтесь больше не переутомляться», Антон вышел из кабинета, закрыв его на ключ и, повернувшись к людям, сообщил, что сейчас обеденный перерыв, поэтому он вернётся через полчаса, на что услышал недовольные завывания и возмущения уставших людей.
Отправившись в столовую во втором крыле больницы, он нашёл разговаривающего с какой-то девушкой друга. Подойдя к нему, встал рядом, приветствуя её взглядом.
— Подожди, — тут же ответил Позов, поправив оправу на носу. Закончив разговор, он попрощался с Катей и повернулся к Антону.
— Это кто? — указав взглядом на уходящую девушку, спросил шатен, складывая руки в замок за спиной.
— Знаешь, мой милый друг, у меня есть личная жизнь, в отличие от тебя. Эта девушка, моя потенциальная жена и мать моих будущих детей, правда, мы только познакомились, но всё будет позже, — Позов мельтешил, время от времени поправляя очки; казалось, что они больше, чем нужно, и это очень сильно мешало.
— Неужели наш Димка обретёт счастье и уедет куда-нибудь, где тепло и море? — наигранно радостно протараторил Шастун, спрятав руки в карманы медицинского халата, который ему был немного короткий.
— Не язви, Шастунец, — за разговорами они быстро дошли до главного помещения во всём здании. Здесь находилось сердце больницы и желудок медперсонала, поэтому, перешагнув маленький выступ, они оказались в светлой и большой столовой, где круглые столики были расставлены в хаотичном порядке, а между ними — проход.
— Я займу, а ты иди возьми нам обед, — Шастун сел на высокий стул, поставив локти на поверхность стола, а на ладони положил подбородок.
Мимо проходящие врачи, люди, работающие в лаборатории и проверяющие анализы, здоровались с ним, легко постукивая по плечу и обмениваясь новостями и историями о смешных случаях. Антон устал от этого, но продолжал терпеть ради себя, мамы и квартиры, на которую нужны деньги.
Не заметив, как парень в очках сел рядом, громко поставив поднос с обедом на стол, он дёрнулся, чем и рассмешил друга.
— Эй, тебе весело, потому что я чуть не умер от сердечного приступа? — толкнув рядом сидящего врача кулаком в плечо, Антон подхватил смех.
После чего взял свою порцию второго: холодного пюре из картофеля и пережаренной котлеты из говядины. Здешняя еда мало радовала не только эстетический вкус, но и желудок, который недовольно урчал в надежде быть набитым более вкусной едой, чем этой.
— Опять всё холодное, — удручающий голос шатена вывел Позова из мыслей, заставив обернуться и показательно выдохнуть в поддержку слов друга.
— А на что ты надеялся, работая здесь? Что тебе будут давать сёмгу с красной икрой? — Дима уплетал овощной салат, который был более-менее съедобным.
Шастун отодвинул тарелку после того, как решил побить пюре вилкой, якобы мстя за всё хорошее, и начал пить чай без сахара, которым чуть не подавился.
Хотелось уйти, чтобы никого не видеть и спрятаться там, где никто не найдёт, даже те приставучие старушки, которым казалось, что они вот-вот умрут, хотя это было не так. Но Антон оставался сидеть на месте и задумчиво прислоняться при каждом глотке носом к верхней части стеклянного стакана, который, наверное, повидал больше, чем сам парень.
— Ты всё? — спустя десять минут ожиданий спросил он, прикрывая глаза от накатившей усталости.
— Я да, а ты? — Позов вытер салфеткой губы, бросив её в пустую тарелку, предварительно скомкав.
Поставив всю посуду на железную штуку, откуда её брали и относили в посудомоечную машину, ведь один человек не мог мыть после сотни вечно голодающего персонала. А если это и так, то Антон гордился бы всем сердцем этим, зная, насколько у таких людей большая сила воли. Шастун и две тарелки иногда не мог помыть, а тут столько.
Как только они вышли из столовой, то Антон пошёл на ступеньки, чтобы успокоить нервы очередной порцией никотина, а Позов решил, что сейчас время побыть рядом и послушать новые истории, которых у терапевта был целый вагон синего цвета.
— Слушай, что вообще за день у тебя произошло? — сев на верхнюю ступеньку, предусмотрительно подложив туда какую-то доску, спросил он и посмотрел на длинного.
— Ко мне тут один парень приходил, по карте ему двадцать лет. Знаешь, у него глаза такие глубокие, то есть, голубые. Он так смотрел на меня — думал, усну из-за своеобразного гипноза, — прислонив к губам фильтр сигареты, вдохнул он, после чего, немного задержав, выдохнул серый дым.
— И что дальше? Он пригласил тебя на свидание и дал свой номер? — усмехнулся Позов, ткнув друга пальцем.
— Ты так хочешь меня с кем-то свести, Поз. Ты прирождённая сваха. Может, зря пошёл на врача? Работал бы сейчас в ЗАГСе, все были бы довольны, — сощурил он глаза, посмотрев на лицо друга; тот был спокойным, несмотря на всю рутину и нервы от работы.
— Иди ты, Шаст. Я серьёзно! — отвернулся он, сделав вид, что обиделся.
Повисло недолгое молчание, во время которого Дмитрий смотрел на голубей, а Антон докуривал сигарету.
— Я бы обратил внимание на своих молодых и симпатичных пациентов, но не настолько смелый, чтобы просить у них провести со мной ночь, а может и не только, — растянул последнее слово, задумываясь о том брюнете, который показался ему необычным, не таким, как остальные.
Он был словно краска, которая после найденного счастья сможет раскрасить серый мир своей улыбкой.
— Ну вот не настолько смел, чтобы чисто гипотетически рассматривать с кем-то неформальное общение, — продолжил парень, рассматривая шнурки на своих белых кедах, они были испачканы утром из-за лужи, в которую он наступил по невнимательности.
— Всё понятно с тобой, — врач, хлопнув ладонями по бёдрам, встал. — Мне пора идти, ты тоже долго не сиди, а то придётся опять выслушивать жалобы людей о том, какой у них «ответственный» терапевт, — он хмыкнул, наблюдая за тем, как Шастун кивнул в знак понимания.
***
Антон чувствовал усталость после трудового дня, но не так, как пишут в романах, в которых главный герой приходит домой, наливает бокал дорогого вина и идёт читать очередной женский детектив, а так, будто не спал около трёх дней. Парень хоть и старался бороться с бессонницей, которая одолела его ещё во время учёбы в колледже, но он стремительно проигрывал ей, поэтому, смирившись с таким течением жизни, он научился отсутствие сна переводить в полезное времяпрепровождение. Антон вошёл в комнату, снимая с себя джинсы с дырками на коленях, которые были не видны из-за рабочей формы, после чего сел на край дивана и запустил пальцы в кудрявые пряди. Дальше раздеваться сил не хватало, однако, это суровая реальность и возраст, при котором он должен быть уже самостоятельным человеком, независимым от других. Тем более, взрослая жизнь опустилась на плечи парня одним рывком, чуть не сбив того с ног. Поэтому Антону приходилось глотать грязный городской воздух, желая выбраться куда повыше и подальше, чтобы начать новую и спокойную жизнь. Хоть он знал, что сам выбрал свой тяжкий путь с резкими поворотами и камнями под ногами. Завывания от безвыходности казались слишком громкими, а ведь стены в этой девятиэтажке напоминали стороны коробки, через которую можно подслушивать и подглядывать, наблюдая за чужой жизнью через проделанную пальцами дырку с неровными краями. Антон резался о каждый рваный край материала, смотря на то, как рушатся надежды на отдых из-за того, что звук уведомления прервал его поток мыслей на самом интересном сравнении себя и жизни. «Интересно, а вода может ассоциироваться с жизнью? Или соль — она высыпается, а я нет», — внутренний голос хрипел то ли от злости, то ли от того, что Антон сидел всю смену у окна, а за окнами не июнь месяц. Упав всем телом на одеяло, которое не успел поправить перед входом, он выругался, убирая комок ткани из-под спины. Нащупав рукой телефон, Антон включил дисплей, жмурясь от яркого света. Строка уведомлений била по глазам, но когда парень привык к яркости, то понял смысл написанного.Позов. 21:57 Тебе завтра опять на смену, так что не проси, как ты делаешь это обычно. Мне трудно прикрывать твою попу.
Антон сжал кулаки, с силой бросив телефон на лежащую рядом подушку, после чего повернулся набок и сжался в позе эмбриона, искренне умоляя спасти его от дня сурка. Ему хотелось просто выйти на улицу, включить музыку и купить пару пачек сигарет с каким-то сладким вкусом, от которого потом будет тошнить. Но делать нечего, вставать надо, потому что душ и ужин не ждут уставшего терапевта. Наконец-то сняв рубашку поло красного цвета, он встал на холодный пол, не обратив на это внимания. «Давай, Шастун, — подбадривал сам себя он, двигаясь в ванную комнату, где был сделан ремонт, — ещё немного, и ты ляжешь в ванну», — он смотрелся в зеркало, видя перед собой трёхдневную щетину и потухшие зелёные глаза, в которых полопались сосуды, создавая образ потерянного в себе человека. «А ведь так и есть. Пустой ты человек, Антон. Тебе нужен хороший отдых, ужин в ресторане и морской воздух», — подтвердил он свой внешний вид, снимая кольца по одному и раскладывая их по поверхности старой стиральной машины, которая сохранилась со времён бывших хозяев квартиры. Две комнаты, в которых было по минимуму мебели, старая и маленькая кухня. А также балкон, который так и грозился упасть от старости. Девятый этаж, падать долго и смертельно, поэтому парень редко выходил на него. Из-за этого он нарушал правила пары, которая доверила квартиру Шастуну, — курил на кухне, складывая окурки в тёмную пепельницу. Совершив акт очищения, парень завернулся в пушистое полотенце с динозавриками и вышел из ванной комнаты, предварительно собрав кольца в кулак, чтобы убрать их в специальную коробочку на тумбе. Он вошёл в тёмную спальню, обратив внимание на холодный воздух: перед выходом на работу забыл закрыть форточку, поэтому, обняв себя руками, взял со стула тёплый длинный халат и накинул его на себя. «М-да, не хватало ещё пропустить смены из-за болезни», — из-за того, что он жил один, проговаривал почти каждое действие, чтобы было не так скучно и одиноко. Мысли о домашнем животном, вроде кота или собаки, которая ждала бы возвращение хозяина у двери, парень отбросил изначально. Но против хомяков Шастун ничего против не имел, поэтому, уверенно решив, что на выходных зайдёт в зоомагазин и выберет того, который будет, по его мнению, самый пушистый и юркий. Взгляд упал на телефон, который покорно лежал там же, где его и бросили, поэтому парень, недолго думая, взял его и отправился на кухню. Там лучше всего думалось о жизни и любви. Когда время перевалило за полночь, навязчивые мысли проникли в его голову, овладев разумом. Решив почитать психологические статьи, где в конце всякие интересные тесты, он сел поудобнее, прижав коленки к себе. Он чувствовал себя полным придурком — не как у знаменитых писателей, а обычным. Будто он подросток, который ещё не знает всю суровость реальности. Ему казалось, что жизнь зациклена на больных людях, учёбе и голубых глазах. Первая мысль за вечер про красивые и выразительные глаза брюнета пронеслась так быстро, что поймать за хвост её было невозможно, но парень сумел. И теперь он думал о том, что два ледовых океана проникли к нему в душу, оставив прожжённый отпечаток окурка. «Ерунда, — выключив очередной сайт с тестом «какой у вас тип личности», он прислонил голову к стене, пытаясь отключить навязчивый поток, — я точно псих». Антон наконец-то пошёл спать медленным шагом, желая поскорее проснуться, чтобы забить голову очередным трудовым днём, как делал это ранее.***
Солнечное субботнее утро проникало сквозь тёмные шторы, ослепив спящего Шастуна. Тот от солнечных зайчиков зажмурился, спрятав лицо в ладонях. Спустя пару минут он открыл глаза, а после убрал сначала один палец, а потом и ладони с лица, осматривая светлое помещение. Обычные светлые обои, к потолку у которых был узор в виде золотых листьев. Окно, отражающееся на боковой стене, гармонично смотрелось в данной атмосфере. Антону было всё равно на то, как выглядит его квартира, так как наводить порядок и украшать её не хватало времени. Встав босыми ногами на пыльный коврик, он поёжился из-за ветра. Сейчас было не время сидеть в одной позе долгое время, поэтому, достав телефон из-под кровати, он сдул с него пыль. Включив его, Антон посмотрел время, от чего глаза полезли на лоб. — Опаздываю! — спешно встал с кровати, не обратив внимания на то, что сейчас находился в одних боксерах, напоминающих шорты из-за многочисленной стирки, он влетел пулей в ванную, чтобы освежиться. На кофе и лёгкий завтрак совершенно не было времени, из-за чего парень остался голодным и по совместительству злым. Быстро надев лёгкую куртку, которая не подходила по погоде, он нагнулся, чтобы поднять упавшие ключи, после чего услышал хруст. Подниматься было страшно, но медлить нельзя. Антон боялся, что его любимые джинсы порвались — страх оказался правдой. Он, будто с горящей попой, снял их, бросая в угол коридора. И поскакал на одной ноге из-за того, что второй ботинок снять было затратно по времени. Найдя какие-то старые потрёпанные жизнью и частой ноской обтягивающие брюки, он быстро влез в них. Надеясь на то, что хотя бы они не подведут его этим утром. Всё пошло не по плану изначально: парень пытался поджечь кончик сигареты, но сначала ветер мешал, а потом и зажигалка закончилась. Шастун оставил дальнейшие попытки прийти в нормальное состояние, поэтому не решил сесть за руль машины, а то вдруг чёрная кошка пробежит или собака под колёса бросится. «Животные тоже бывают суицидниками», — мысль смешила, заставив нервно поправить капюшон куртки и сдержать смешки, чтобы люди не подумали, что незнакомый человек вот-вот станет психически больным и набросится на них. Простояв на остановке около десяти минут и успев отморозить попу и уши, он наконец-то залез в тёплый салон, ощутив лёгкий запах духов. Парень полез в карманы, почувствовав, что снова испытал судьбу на удачу в виде забытого проездного на тумбе. Выругавшись на себя, на субботу, на Позова, он спокойно сел на рваное сидение, ощутив всю его жёсткость и холод металла. Он искренне надеялся, что в этот раз не будет контролёров, и он сможет без происшествий доехать до нужной остановки, от которой ещё минут десять идти по дворам, где ветер сбивает с ног. Сегодня не его день, и Антон это знал с того самого момента, как проснулся. Лучше бы остался дома. Но бабушки и дедушки не ждут, а их гипертония как на зло приходит именно в смену Антона Андреевича Шастуна, юного и красивого терапевта. Кто бы его пожалел, погладил по голове за острое рвение работать именно в этом месте. А ведь мог находиться где-то за границей, делать операции по увеличению груди. Судьба в какой-то момент сошла с положенной тревоги и посмеялась, когда парень убежал в неправильном направлении. Прибежав в государственное учреждение, он заметил спокойного Дмитрия, который стоял у стены и смотрел на красного от бега парня надменным взглядом, а-ля «а я же говорил». — Привет, сеньор помидор, вас ожидают добрые бабушки и ворчливые дедушки, — со смешком в голосе сказал врач, положив руку на плечо друга. — Спасибо, а то я без тебя не знал, что там целая очередь людей, которым я ой как нужен в данный момент, — каждое слово выходило с выдохом. После недолгого диалога Позов скрылся со смуглым мужчиной, обсуждая новых пациентов и их диагнозы. Поднявшись на лифте, так как по ступенькам не было сил идти, парень вошёл с гордым видом в свой кабинет, ощутив взгляды, провожающие опоздавшего сотрудника. Как только он закрыл дверь, то нервно выдохнул, почувствовав, как упал груз с плеч. Он на месте, почти не пострадал и не влип по уши в проблемы за утро, а это уже можно считать большим успехом. Люди, орущие за дверью, мало волновали, поэтому быстро переодевшись в медицинскую форму с эмблемой названия и номера больницы на груди, он поприветствовал всегда красивую Ирину. Терапевт сел за своё рабочее место, дав понять, что он готов к приёму больных и не очень, поэтому коротко кивнул медсестре, отчего она сразу же встала и, выглянув наполовину из двери, пригласила первого человека. — Да, Сергей Борисович, вы правильно поняли, нужно снять рубашку, чтобы я послушал ваше дыхание, — первым оказался мужчина со смуглой кожей и забавным хвостиком на голове. Когда тот снял футболку, то Антон увидел разнообразие символичных татуировок и упругие мышцы торса. Шастун невольно засмотрелся на плавные, но в то же время грубые и сильные движения Сергея, который к тому времени уже ожидал дальнейших указаний, не желая находиться в кабинете, где пахло спиртом, дольше положенного для приёма времени. — Ау? Молодой человек, вы будете меня слушать? — тот пытался достучаться до застывшего парня, который приоткрыл рот и часто моргал. — А? Да, конечно, — прислонил фонендоскоп к грудной клетке, давая указания «вдох» и «выдох», иногда прерываясь на сухую фразу «задержите дыхание», после чего приложил инструмент к спине, слушая лёгкие. Те оказались чистыми, что неудивительно. — Повторите фамилию ещё раз, — холодно бросил Антон, смотря на электронную карту пациента. — Матвиенко, — пробубнил мужчина, застёгивая многочисленные маленькие, отчего становилось труднее их продеть в дырку, пуговицы на клетчатой рубашке. — Ага, спасибо. Так, я могу сказать, что вы по моей части здоровы. Я так понимаю, вопросов больше нет? — с надеждой спросил терапевт, складывая руки в домик. — Нет, до свидания, — уверенно сказал Сергей, улыбнувшись Ирине. Та была симпатичной, с длинными волосами, которые спадали на плечи. Матвиенко пообещал себе найти её контакты через регистратуру, чтобы в дальнейшем познакомиться поближе. Хоть он не знал её характера, лишь видел большие светлые глаза с обилием туши на ресницах, которые были направлены прямо на пресс пациента. Он этот взгляд мог узнать из тысячи. И это потешило его самолюбие. — Ирин, что это было? — подперев ладонями голову, спросил парень после того, как сексуальный мужчина вышел из кабинета. Антон с подросткового возраста ясно понял, что и парни его привлекают. Первый поцелуй у него случился в пятнадцать лет на школьном дворе. Парень, который был старше Шастуна на пару лет, прислонил того к стене, не давая двинуться из-за крепкой хватки. Это был самый запоминающийся момент из жизни терапевта, после того страстного и немного нежного поцелуя мысли были направлены прямо на Макара. А тот лишь покрутил хвостом, дал надежду на большее и через пару недель пропал из зоны видимости. Антон до сих пор не узнал, куда тот пропал. Спустя десять лет о нём не было ни одной новости. Поэтому Шастуну оставалось надеяться, что он полюбит ещё кого-то другого, и будут они жить как в сказке. Но мечты разбиваются об айсберг, осколки которого поранили и так больное сердце, сломив его пополам. — Антон, — игриво протянула Кузнецова, накручиваю прядь волос на тонкий палец, — он тебе понравился? — слишком личные вопросы, которые выбивают весь воздух из лёгких парня. Тот всё же понял смысл вопроса спустя долгих несколько секунд, отчего чуть не подавился. — Ты же знаешь, что мне другие нравятся. А вот я думаю, что этот мужчина подходит тебе. Представь, как он тебя будет защищать, держать за руку и следить, чтобы ты вела себя прилично, — приподняв уголок губ, шёпотом проговорил он, чем заинтриговал медсестру. В её чистых глазах были картинки, сменяющиеся друг друга. Он видел, как та уже мечтала о влюблённости, подарках и сильных, но тёплых объятиях. — Ты правда так считаешь? — Антон не врал, он говорил правду, хоть и скрывал многое. Ира, увидев, как тот кивнул, убедилась в уверенности слов и весело похлопала в ладошки, как ребёнок. Эта хрупкая девушка со спортивным телосложением напоминала терапевту младшую сестру, которой у него никогда не было, поэтому он дал себе обещание о том, что будет радовать и защищать её всеми способами, лишь бы видеть озорной блеск в глазах и счастливую улыбку. Первой опомнилась Ирина и, завершив диалог жестом, встала с кресла и поправила халатик, скрывающий чёрное обтягивающие платье, которое подчеркивало её тонкую талию. — Нас ждут больные и отчёты по карточкам, не забывай, что мы на работе, — подмигнув ему, она вышла из кабинета, осматриваясь по сторонам, чтобы пригласить следующего. Женщина пожилого возраста в тёплом платке вошла в помещение, грубо посмотрев сначала на девушку, а после — на терапевта. — Антон Андреевич, у меня опять что-то давление поднялось. Утром было плохо, а после того, как стало немного легче, я пришла к вам. А тут очередь такая. Может, вы слишком медленно работаете? — Антон недовольно усмехнулся, почувствовав, что ещё немного, и его нервы порвутся, как струна от напряжения. — Клавдия Викторовна, извините за столь долгое ожидание. Давайте вашу ручку, измерим мы ваше давление, — приторно дружелюбно сказал он, доставая тонометр. С такими людьми по-другому никак, поэтому поддержать общее недовольство было самым главным пунктом в общении с ними. Антон старался с каждым находить общий язык и темы. На жалобы отвечал так, как хотел больной. А когда ему говорили о том, что работает медленно, он лишь виновато улыбался, опуская глаза, чтобы не видеть угрозу в глазах напротив. Его это волновало сильнее собственного состояния, которое проявлялось моментами, от чего работать было невозможно. Тогда и подключался Позов, прикрывая его перед начальством.
