Глава 4. Заключительный поход
21 июня 2022 г., 11:03
Утро выдалось ясным и тёплым, как и предсказывали приметы. Ещё одна хитрость, приобретённая ребятами здесь. Они научились считывать знаки природы.
Все были в хорошем расположении духа. И хотя многие, как и Уён, нервничали, но вида никто не подавал. Группы оставались прежними. Вожатый и восемь подопечных, у каждого из которых будет своя роль в походе. И один из них станет заместителем вожатого.
Сан собрал свою группу в то же время, что и его коллега и друг Хонджун. Они оба в течение двух месяцев обучали своих учеников. И в каждой группе был общий любимчик и имел статус талисмана команды. Обычно именно талисман становился заместителем вожатого.
В команде Хонджуна - это был его лучший ученик Чонхо. Который, несомненно, в следующем году сам станет вожатым, и также несомненно, что его талисманом станет Ёсан, следующий кандидат на роль заместителя.
В команде Сана всеобщим любимцем, к удивлению Уёна, был он. И по традиции ему и отдали роль заместителя вожатого. Вот так.
***
Перед походом вожатые уточнили и согласовали с командами маршрут, а заместители распределили обязанности, приняв первое важное самостоятельное решение. Обе команды, собрав необходимые вещи и провизию, начали своё путешествие вместе, направляясь к подножию горы Кангымсан. А у её подножия группы пожелали друг другу удачи, приятного времяпровождение и разошлись в разные стороны. — С этого момента руководство походом полностью переходит к Чон Уёну. И все его решения будут восприниматься, как мои, — ещё раз напомнил Сан без тени издёвки или сарказма в голосе. А его взгляд выражал полное доверие Уёну. — Ну что ж, вам предстоит принять второе решение. Где устроить лагерь? Сан как-то по-особенному посмотрел на Уёна, и тот впервые увидел лёгкое подобие улыбки на его прекрасном, всегда серьёзном, лице. От сказанных слов и этого мимолётного, странного, тёплого взгляда, сердце Уёна чуть успокоилось. И он широко и искренне улыбнулся в ответ. "Золотой мальчик, кажется, впервые почувствовал себя счастливым с момента приезда сюда". Сан был доволен проделанной ими работой и горд своими учениками. Он тоже впервые чувствовал себя вполне счастливым с момента приезда сюда. Уён, как прирождённый демократичный лидер, выслушал мнение и аргументы каждого, напомнив про основные требования к месту стоянки, после чего общим голосованием группа в составе девяти человек во главе с Чон Уёном выбрала место для стоянки лагеря. Далее следовали намеченным курсом, попутно отмечая ориентиры на карте и местности. Ребята разбились на группки и весело обсуждали происходящее. — Я более не вправе вмешиваться в руководство данным мероприятием, но если у вас возникнут вопросы или трудности, то обращайтесь. На данный момент я здесь в роли консультанта и вашего помощника, — сказал Сан и умолк. Сан и Уён остались идти рядом, пропустив ребят вперёд и присматривая, чтобы никто не отстал. — Почему вы выбрали меня своим заместителем? — задал Уён вопрос, сорвавшийся с его языка, не выдержав напряжённой тишины между ними. — Потому что вы этого достойны, — тихим ровным голосом ответил Сан. — Вы считаете иначе? Уён пристально взглянул в глаза Сана, пытаясь угадать его настроение. Но на этот раз Сан проиграл в игре в гляделки, быстро переводя взгляд на ребят впереди. Несмотря на то, что Сан по-прежнему был дружелюбным и даже пытался улыбаться, Уёна не покидало ощущение, что он расстроен или чем-то подавлен. Это было странно, видеть Сана таким. Тихим, молчаливым, непридирчивым и даже ни чуточку не строгим. И к Уёну вернулось беспокойство, только он не знал почему. То ли от неуверенности в своих силах из-за внезапно навалившегося груза ответственности, то ли... из-за того, что ему передалось пассивно-депрессивное настроение его недруга Сана. Так они и шли. Молча, рука об руку. Уёну сегодня всё казалось другим, совершенно иной мир. Совсем другая природа, погода, воздух, ребята и Чхве Сан, такой же самый, но при этом совершенно другой. Такое чувство, что за два месяца Уён впервые по-настоящему проснулся и огляделся вокруг. И мир здесь оказался совсем не таким, как в его кошмаре до этого дня настоящей побудки. Солнце игриво ласкало листья деревьев, отбрасывая причудливые тени на земле. Бабочки наслаждались счастьем жить среди прекрасных цветов, птицы в деревьях на все голоса распевали любовные трели. Счастливые ребята, радовавшиеся всему этому, и первоклассный учитель: строгий, умный, рассудительный и справедливый вожатый Чхве Сан. Уён, как бы оглядывая территорию, повернул голову и украдкой взглянул на Сана. Его лицо было спокойным и почти ничего не выражало, кроме счастливой безмятежности, но отчего-то, это беспокоило Уёна. "Возможно, это из-за того, что с первого дня я видел в нём монстра, которого на деле не существовало?" — подумал Уён. Те парни, которых они встретили в первый день, явно не смогли понять Сана. Приписывая ему черты, которых в нём не было из-за собственного страха и незрелости. И этот страх, уезжая, они невольно передали и им, заранее создав кучу негативных ярлыков, которые тут же отпечатались во впечатлительных, взволнованных, тогда ещё детских, умах. И теперь первое знакомство уже заранее было обречено на провал, ибо ярлыки незамедлительно накрепко склеиваются с образом человека, так и не дав ему возможности предпринять что-либо в свою защиту. Ибо он об этих ярлыках и знать ничего не знает. "Мне жаль тех парней, они так и не повзрослели", — подумал Уён, в очередной раз косясь на Сана, не осознавая этого. В голове Сана сегодня с самого утра происходило сущее землетрясение. Было ощущение, что вчера его вырубили чем-то тяжёлым. И сегодня утром отголосок удара всё ещё сотрясал бесчисленные орды мыслей, что в поиске своего исходного местонахождения метались как при пожаре, устраивая при этом Сану калейдоскоп, от которого его эмоции и чувства то резко взлетали до эйфории, то опускались на самое дно депрессии. Сан выполнил важную возложенную на него миссию. И доказательством этого были восемь парней, шедших с ним рядом. Вот только почему же ему при этом так паршиво на душе? Очередная пролетавшая мимо мысль слегка замешкалась прямо посередине этого хаоса, не зная, куда ей двинуться дальше, и Сан вздохнул, вспоминая то, что хотел бы забыть. Уён, на этот раз не поворачивая головы, уловил этот тяжёлый вздох, и он болью отозвался в его сердце. Всколыхнув при этом собственные неприятные мысли. "Да уж, тяжело ему было с нами! Особенно со мной. Прости меня, Сан!" — подумал про себя Уён, пытаясь мысленно передать свои извинения и благодарность Сану. Уёна по-прежнему волновал один, нет, несколько нерешенных вопросов. Главным из которых был: почему Чхве Сана выгнали с первой работы? И ещё Уён порывался извиниться за родителей и себя, за обвинения, которых Сан явно не заслуживал. И ещё не мешало бы признаться в том, почему у них не заладилось с самого начала, и ещё куча и куча всего одного за одним выстраивалось в голове Уёна в очередь, чтобы быть озвученным. Но вряд ли он это сделает, ведь теперь это может причинить боль такому ранимому и родному Айсбергу. Боль, которую он может и перенести, начав таять. Теперь Уён боялся, что если Сан действительно начнёт таять, то он исчезнет без следа, растворившись в терзающей его душу боли. И царапающих постоянно кровоточащее сердце горьких, острых, как бритва, воспоминаний. Уён уже не сомневался в том, что первоисточником его боли стал именно тот инцидент, о котором он ничего не узнал, кроме факта его происшествия. Именно он послужил переломным моментом, после которого Сан стал тем, кем впервые предстал перед Уёном. А Сан сейчас думал о том, почему же Уён после двух месяцев терпеливого и стойкого перенесения всех неудач, придирок и неприятностей, вдруг решил пожаловаться и уйти? Ведь ничего не указывало на то, что ему и правда слишком тяжело. В ином случае этот словоохотливый и смелый парнишка выдал бы всё, что он думает о Сане, ему прямо в лицо, как делал это с самого начала. "Почему Уён обратился за помощью к родителям? Зачем ему представать перед ними слабаком и неженкой, когда его дела давно прошли в гору? Почему он вдруг так резко переменил мнение, пожелав сбежать и сдаться?" — все эти вопросы и недомолвки сводили Сана с ума, заставляя его снова чувствовать себя виноватым и одиноким. Пребывая в приподнято-опущенном настроении, оба парня не заметили, как подошли к выбранному месту для лагеря. Ребята были настолько хорошо "выдрессированы" Саном, что без лишних вопросов самостоятельно приступили каждый к своим обязанностям. Двое ребят, провизор и повар, подготовили место для костра и, отрапортовав Уёну, что идут в лес за дровами, тут же исчезли. Двое техников разворачивали снаряжение и палатки, двое охотников помогли расчистить место для палаток и, отчитавшись заместителю, тоже умчались в лес за колышками для них. И последний, следопыт, связной и наблюдатель в одном лице, громко отчеканив, где собирается устроить пункт наблюдения, умчался туда. Уён лишь выслушивал рапорты, высказывал рекомендации и давал советы, если просили. После того как будущий лагерь опустел, Уён направился было в сторону техников, но те издалека крикнули, что у них всё "схвачено" и помощь не требуется. Тогда Уён занялся подготовкой продуктов к обеду, а Сан ему помогал. Сегодня должен был состояться первый из традиционных ритуалов праздника посвящения в братство "выживших". Все ребята были взволнованы этим событием и одновременно безумно счастливы. Из принесённых охотниками заготовок каждый должен будет изготовить себе лук и десять именных стрел. А после запустить одну из них в мишень, высоко подвешенную на дереве. Там эта стрела и останется, как знак того, что ученик стал мастером. А если будет желание носить гордое имя мастера и дальше, им каждые несколько лет необходимо приходить на это место и повторять ритуал, чтобы его "стрела мастера" всегда торчала в мишени. Этот трогательный ритуал был придуман первой группой "выживших" ребят и прочно вошёл в список традиций лагеря. Таких мишеней было около десяти по всей территории. И из каждой гордо торчало большое количество самых разнообразных и причудливых стрел. Поэтому все и торопились поскорее закончить с обустройством лагеря и заняться изготовлением своего собственного орудия. А потому сразу же после обеда все были увлечены и сосредоточены, занимаясь каждый своим делом. Пыхтя над изготовлением своего уникального лука и стрел. Сан тоже делал себе лук для подтверждения своей квалификации. Из огромной старой дубовой мишени торчало не менее полусотни самых причудливых и разнообразных стрел, и Уён в отчаянии угадать, какая из них принадлежит Сану, не выдержал, глядя в бинокль на цветастого ёжика-мишень: — Которая из них твоя? — в задорном нетерпении спросил Уён, забыв о формальности. — А ты угадай! — парировал Сан, не желавший так быстро отвечать нетерпеливому Уёну, который от разочарования даже взвизгнул. — Но их тут не менее полусотни! — громко пожаловался он Сану. На что Сан незамедлительно отреагировал, впервые просияв ослепительной улыбкой. — Попробуй угадать! — подмигнул он Уёну, подбадривая его поиски. Ребята присоединились к игре старших, и скоро это место наполнилось криками, как в каком-нибудь баре, где делают ставки на скачки. — Пёстрая! Та, что левее стрелы с золоченым пером? — Тонкая, ясеневая с оперением в виде сюрикена? — Короткая с двойным хвостовиком? — Красная с металлическим наконечником!?... ... — Нет, нет, нет и нет! — неустанно возражал Сан. — Пока никто не угадал. Уён тоже, время от времени тщательно осматривая стрелы, делал предположения, но тоже промахивался. Наконец он опустил бинокль и стал придирчиво осматривать Сана в поисках подсказки. — Что? Думаешь, если будешь на меня так смотреть, я сдамся и скажу ответ? — игриво спросил тот. — Нет, — возразил Уён к удивлению Сана. — Я ищу зацепки в твоём образе. Сан, не ожидавший такого ответа, на несколько секунд смутился, но всё же продолжил играть. — Ну и? Нашёл что-нибудь? — спросил он как можно более небрежно. — Пока ещё ищу! — на этот раз Уён был сама сосредоточенность. И Сан снова смутился. — Кхк, кхк, — прочистил Сан горло. — Что, никаких зацепок? — сочувственным тоном спросил он, хитро улыбаясь. Уён машинально перевёл взгляд на лицо Сана и замер, забыв о цели осмотра. — Неужели это и правда ты? — искренне удивившись, спросил Уён неожиданно для самого себя. — А что? Ты сомневаешься? — снова смутившись, тихо и уже серьёзнее спросил Сан. — Есть немного, — Уён приставил к глазам бинокль и стал через него рассматривать лицо Сана, подходя к нему ближе. — Оказывается, ты умеешь улыбаться!? Сан взглянул на Уёна и выхватил из его рук бинокль. — Может хватит меня рассматривать! А? Лучше займись своими стрелами! — сказал вконец смутившийся Сан и на пару долгих секунд замолк, рассматривая траву у своих ног. И тут вдруг Уёна осенило. Он выхватил из руки Сана бинокль и снова посмотрел на мишень. — Ребята, кажется я знаю, которая стрела его! Все дружно загалдели. Вновь обратив своё внимание в сторону мишени и уставившись в свои бинокли. Желая услышать ответ. — Тут ведь и правда слишком много разных стрел, угадать почти не реально! — сказал один из парней. — И всё же, — сосредоточенно всматриваясь в определенное место на мишени, произнёс Уён. — Я думаю, это она. Вон там, у самой середины мишени. Видите? Небольшая чёрная смоляная стрела с деревянным оперением в виде листа дуба. — О! Да! Видим, — посыпались восхищённые отклики от ребят. — Но!? Как ты угадал? Внезапно голоса ребят стихли, и все снова уставились на Сана и Уёна, попеременно переводя взгляд то на одного, то на второго. Уён опустил бинокль и, не глядя больше на Сана, чтобы не смущать, сказал: — Ну, просто мне повезло! Я догадался. — Но как? — на этот раз уже Сан стал пристально рассматривать Уёна. — Просто меня посетило внезапное озарение, — шутя, произнёс Уён, не желая продолжать эту тему. — Так значит, я угадал? — как бы удивляясь самому себе, спросил он. — Да, угадал, — подтвердил Сан. — Красивая стрела! — запоздало прокомментировал кто-то, и ему ответили. — Да, она и правда крутая, такая же как наш наставник, — и всё внимание снова переключилось на Сана. — Ребята! Качай его! — крикнул один из ребят, подбегая к Сану. Его идею поддержали, и уже через минуту он взлетал в воздух и приземлялся на руки своих новых друзей.***
Первая неделя в лагере прошла незаметно. Ребята обустраивались, хвастаясь своими навыками и оттачивая мастерство выживания. Свою основную стоянку ребята расположили на окраине горного леса, сплошь поросшего мхом, в нескольких часах ходьбы от горы. Их следующей целью было восхождение на один из ряда небольших горных уступов. Погода была хорошей, и Уён дал разрешение охотникам и следопыту на разведку маршрута к нему. Все шло отлично. Уён, поверивший, наконец, в себя и свои способности, уверенно занимал позицию лидера. А Сан, приободренный поддержкой своих учеников, стал успокаиваться, задвинув вопрос недавнего предательства, попытки Уёна сбежать, в дальний уголок своей памяти. "Это его праздник, не стоит сейчас обсуждать эту тему", — подумал Сан, глядя на уверенного в себе харизматичного лидера. Любимчика и талисмана всей группы. По возвращении разведчиков и обсуждения плана поход назначили на завтрашнее утро. К полудню они рассчитывали прибыть к месту временной стоянки, обустроиться и подготовиться к восхождению. А утром начать само восхождение.***
Поход к точке назначения оказался несколько труднее, чем до основного лагеря, как и говорили разведчики. Поросшие мхом валуны, скатившиеся со склона, были скользкими из-за мха и повышенной влажности горного лесного воздуха и требовали внимательности. Поэтому продвигались осторожно, не торопясь. И делая частые привалы для отдыха. Уён осторожничал, Сан молчал, никак не комментируя его решения, а группа слушалась и соглашалась. И все надеялись, что молчание Сана одобрительное. Переход несколько затянулся, прибыли ближе к четырём часам дня. Взмокшие от пота и влажности, уставшие от балансирования по скользким камням, но гордые собой и ничуть не сломленные. Получасовой отдых и быстрый перекус на скорую руку, после чего ребята устроили временную ночлежку на открытом воздухе и подготовили снаряжение для восхождения. Вечером развели костёр, приготовили горячую пищу и, основательно подкрепившись, улеглись спать, набираясь сил для завтрашнего броска.
