Глава 5. Откровение на высоте
20 июня 2022 г., 15:56
Утром отдохнувшие ребята приступили к осуществлению второго пункта плана. Установить свой флажок на вершине склона.
В первой связке по двое пошли самые опытные, те, кто участвовал в восхождении не один раз, затем новички. Замыкающим был Сан в связке с Уёном.
Склон специально выбирали не слишком крутой, чтобы могли справиться все. Но и не слишком простым, чтобы почувствовать себя победителем.
Подъём, в общей сложности, занял полтора дня.
Первую стоянку организовали на двух небольших уступах. Четверо на одном и пятеро на втором. Спать пришлось в палатках, сидя, прислонившись к скале, покрытой мхом. Но это лишь придавало пикантного очарования их походу.
Уён думал, что от переизбытка эмоций долго не уснет. Но уже через десять минут, налюбовавшись на яркое звездное небо сквозь щель во входе, задремал. Тем более, что рядом с ним плечом к плечу сидел надёжный, как скала, Сан.
***
Проснулись легко. Лучи ласкового летнего солнца согревали лицо и тело после ночного прохладного воздуха. Последний рывок до вершины прошёл в туманной эйфории, и уже к полудню все девять парней гордо стояли на пике покоренного склона, оглядывая территорию своего основного лагеря с выбранной вершины. Чувства были невероятно обостренными, эмоции яркими, а природа вокруг казалась неземной. На ночёвку остались тут на вершине. Разбив крошечный палаточный лагерь. Установив полуторные и одноместные палатки плотно друг к другу. Ночевать на вершине было романтично, но к вечеру разыгрался холодный сильный ветер. Погода начала портиться. Тут ребята впервые столкнулись с серьёзной проблемой выживания. Ночью, продрогшие от холода, они жались друг к другу в трёх центральных палатках по трое. Утром пошёл мелкий моросящий дождь. Ветер стих и стало теплее, но теперь камни склона, местами покрытые мхом, были скользкими, и спуск вниз стал более опасным. Но оставаться здесь, если начнётся сильный ливень, было ещё опаснее. Поэтому решили так. Один опытный и один новичок в связке попробуют сегодня спуститься вниз до конца склона. Если им это удастся и не займет слишком много времени, то вниз спустятся ещё двое. Остальные спустятся до половины склона на уступы и переждут непогоду там. Спустившиеся заночуют внизу и будут страховать спуск остальных. Первая связка спустилась без каких-либо проблем. Так что по их следам начали спуск и остальные. Дождь закончился, и выглянувшее солнце частично высушило камни. Таким образом, к концу дня они успели осуществить задуманное и даже больше. Шестеро ребят были уже внизу в безопасности. Однако оставшиеся трое ночевали на небольших уступах, расположенных в полгоры. Из-за опасения камнепада пришлось разделиться: один человек на одном уступе и двое на втором. Парням, вынужденным ночевать наверху, предусмотрительно отдали теплую одежду те, кто спускались первыми и сейчас отогревались у костра, готовясь к завтрашнему дню. Чтобы встретить остальных горячей пищей.***
Сан и Уён сидели в маленькой одноместной палатке, прижавшись спиной к спине и привалившись боком к скале. Так было безопаснее всего. Если произойдет камнепад, то их не должно задеть. Точно также боком к скале в своей палатке дремал третьей смельчак. Оставшийся на ночлег на втором уступе. На этот раз Уёну уснуть не удавалось. Так как мозг взрывался от напряжения. От постоянного обдумывания текущей ситуации, принятых им решений и разработке плана по безопасному возвращению парней домой. Теперь он не переставал думать о том, каково же Сану, ведь хотя он и сказал, что присутствует тут как консультант, но он по-прежнему их вожатый, отвечающий за жизнь восьмерых парней. Сан также не спал, время от времени тяжело вздыхая. Снаружи с новой силой разыгралась непогода. Сильный дождь громко барабанил по брезентовой крыше. А палатку то и дело озаряли вспышки молний. И через какое-то время до парней долетали пока ещё далекие раскаты грома. Парни долго молчали, приводя свои мысли и чувства в порядок. Но потом Уён не выдержал нарастающего вместе с приближающейся грозой внутреннего напряжения. — Мы справимся! — ободряющим голосом сказал он. — Не зря же ты нас более двух месяцев муштровал. Думаю, ты уже понял, как сильно уважают тебя ребята за такое лихое, суровое воспитание. — А ты? — вырвался давно вертевшийся в голове Сана вопрос. — Что ты думаешь обо мне? — Я тоже благодарен тебе за тот ад, что ты мне устроил, — поспешно ответил Уён, пытаясь приободрить Сана. — Ад!? — искренне удивился Сан. — Так ты тоже считаешь, что я монстр? — Нет, теперь нет, — мозг Уёна был слишком перегружен, чтобы отслеживать свои ответы и подбирать слова. И то, что он отвечал, до него доходило не сразу. А поняв, что наговорил лишнего, он попытался исправить ситуацию, но получилось не очень. — То есть сначала так и было, но теперь я так не считаю. Никто из нас теперь так не считает. Ты отличный наставник! — Значит, я с самого начала был для тебя монстром? — уцепился Сан за терзающие душу слова. — Тогда почему ты выбрал меня? Не сомневаюсь, что слухи обо мне уже успели до тебя тогда долететь, так почему? — Ну, — тут Уён споткнулся в своих оправданиях, не зная, что сказать. — Ты поспорил!? — не дожидаясь ответа, предположил Сан один единственный разумный вывод. Уён не ожидал, что Сан это скажет, и его язык опять его опередил. — Так ты знаешь? — сорвалось у него, и он тут же пожалел. — Теперь знаю. — Да, это было глупо, — сдался Уён, ляпнув опять не подумав. — То есть ты жалеешь, что поспорил? — Нет! Вовсе нет! — громко, старясь перекричать не вовремя громыхнувший раскат грома, запротестовал вконец сбитый с толку Уён. — Я же сказал, я благодарен тебе! — взмолился он, пытаясь повернуться к Сану, чтобы видеть его лицо. — Не надо! — резко возразил Сан, схватив Уёна за руку, останавливая. — Не дёргайся! Это опасно. Уён вздрогнул от внезапного прикосновения и резкого крика, шумно вздохнул и затих. Ощущая собственный учащённый пульс. — Ничего, я не в обиде, — успокоил его Сан, так и не убрав руку. — Я тоже благодарен тебе. — За что? — тут же возразил Уён. — За то, что принял вызов, что не испугался монстра. — Прекрати! — не выдержал Уён, вырвав свою руку из руки Сана и сжав его ладонь в своей. — Никакой ты не монстр, — тихо сказал он, крепче сжимая ладонь Сана. — Ты прекрасный человек и лучший наставник. Оба затихли, слушая шум уходящей грозы и переваривая сказанное. — Почему ты хотел сдаться? — не вытерпел Сан. — Я не сдавался, — уже успокоившись, ровным тоном сказал Уён. — Это Ёсан, он пытался мне помочь, хотя я возражал. Прости за моих родителей, — наконец-то у Уёна появился шанс извиниться. — Так значит, ты не собирался перевестись? — Нет! Ты чего? Я не собирался проигрывать! Уён подумал о настоящей причине пари, и ему стало неловко. Он отпустил руку Сана и снова затих. Размышляя над тем, что пари он всё-таки проиграл. Это ведь он купился на спокойный и твердый характер Сана и подвергся полному перевоспитанию. Самое смешное, что это его ничуть не расстраивало. Хотя нет. Расстраивало. И очень сильно. Ведь Сан, так и не ответил взаимностью. "Скоро всё это волшебство закончится, — горько подумал Уён. — Мне придётся уехать и оставить его тут одного. Чёрт, не думал, что всё так обернётся!" — Ты про грозу? — не понял Сан, услышав последнюю фразу, которую Уён неосознанно сказал вслух, выныривая из собственных мыслей. — Она уже позади! В горах погода меняется быстро. Завтра всё наладится, — машинально выдал он заученные слова своего собственного наставника. — Да, хорошо бы! — поддержал его уверенность Уён, думая одновременно и про погоду, и про них с Саном. Парни снова умолкли, внезапно ощутив наступившую тишину, нарушаемую лишь редкими каплями, стекавшими с мокрых камней и палатки, и грохота мелких камушков, скакавших вниз. Гроза закончилась. — Из-за чего ты ушёл с прежней работы? — неожиданно спросил Уён, включив фонарик и снова предприняв попытку развернуться к Сану. — Хм, — неторопливо хмыкнул Сан, — ты и это знаешь? — он немного подвинулся, давая Уёну больше места для его маневра, а после развернулся сам. Теперь они сидели друг на напротив друга, слегка подтянув к себе ноги и обхватив их руками. — Да, я пытался узнать больше, но узнал лишь то, что ты пришёл сюда полгода назад, успев поработать где-то ещё, — честно признал Уён, умолчав о том, что слышал и про инцидент. — Хм, — снова хмыкнул Сан, — а ты шустрый, — протянул он и добавил, — и бойкий. Ты спрашивал, за что я тебе благодарен? Вот за это. Ты смелый и упрямый. Ты же понимаешь, что из-за того, что ты попросился учиться у меня — остальные ребята тоже решили рискнуть. Это ты вдохновил их. Ты был их примером и лидером, а не я. Это на тебя они ровнялись, когда было тяжело. Когда у вас ещё ничего не получалось, когда я тебя распинал, ты был единственным, кто прямо высказывал общее недовольство за всех парней. А они в тебя верили всегда, с самого начала. И я тоже. Сан замолчал, спокойно глядя на Уёна. А Уён смотрел на Сана широко распахнутыми удивлёнными глазами. — Ого! — только и смог выдать он. — Ого, — повторил Сан. — Значит, распинал ты меня за всех? Зная, что я это выдержу? — вопрос Уёна о предыдущей работе отошёл на второй план. — Ну да, — согласился Сан. — Мм, понятно. Значит, я был прав. Твоя строгость была напускной? — вслух размышлял Уён. — Нет, не напускной, — поспешил возразить Сан. — Я хотел научить вас серьёзности и ответственности. А иначе смысл от такой учёбы? — сказал Сан, слегка переменив положение, устраиваясь поудобнее. — Знаешь, — продолжил он, — мой отец основал в молодости школу по тхэквондо. Я там учился, а когда подрос, то стал там преподавать. Так вот, он учил меня, что если действительно хочешь чего-то достичь, то должен посвятить себя этому делу целиком. И относиться к нему серьёзно. Иначе нет смысла. Отец говорил это не просто так. Во времена, когда он рос, на улицах было полно разных подонков, которые могли избить лишь за то, что ты косо на них посмотрел. И отца избивали, пока это не увидел один старый учитель боевых искусств. В общем, через какое-то время трогать его перестали. Потому что он занимался не для галочки, а для того, чтобы выжить. Но в наше время боевым искусствам учат все кому не лень, всех, кто за это платит, — Сан вздохнул, помолчал, подбирая слова, и продолжил. — Я был кумиром младшего брата моего друга, Сонхва. Его отдали учиться ко мне в группу. И я учил. Учил так, как этому меня учил отец. Без поблажек и сюсюканий. В дождь, холод, снег, жару, без разницы, я должен был пробегать свою норму километров в кимоно и удобной, но легкой обуви. Хва же слишком любил детей и не разделял моей философии. Он был слишком добр, чтобы понять, почему строг я. Он придерживался того же взгляда, что и многие сейчас. Что детей нужно жалеть и баловать, а не нагружать сверх меры. Хочет он изучать боевые искусства для себя, пусть изучает. Зачем его изматывать немыслимыми нагрузками, если через год он будет поступать в престижный университет? Постоянные упреки родителей учеников, что эта школа слишком жестока, привели к тому, что многие переходили в другую, где учили за деньги, а не на совесть. Клиентов у нас стало мало, и чтоб сохранить бизнес, отцу тоже пришлось смягчить программу обучения. Я был против, но выбора у нас не было. Хотя брат Сонхва был упрямым и стойким. Он не жаловался и делал всё старательно, но я не мог тренировать его так, как надо. По-настоящему. Вот только парнишка этого не знал. Он верил в то, что он крутой боец. И однажды мы оба поплатились за свою ошибку. Он решил заступиться за парня, которого задирала местная группа головорезов. Удар ногой в грудь был такой силы, что сломал парню ребро, повредив легкое. А при падении он сломал руку. Я не раз повторял ему, что не стоит бездумно лезть в драку, не оценив ситуацию. Не стоит быть слишком самоуверенным и недооценивать противника. И, приехав к нему в больницу, я в сердцах наорал на него, вместо того, чтобы как-то подбодрить. Хва сидел рядом и всё слышал, но промолчал. После этого он ушёл со школы. А с Хва я больше не разговаривал. Сан помолчал, глядя в пол палатки: — Я не мог оставаться там и делать вид, что ничего не случилось. Не мог согласиться с теми методами лояльного обучения, которые навязывали нам родители лишь потому, что они за это платили. И я ушёл туда, где я чувствовал себя в своей стихии — сюда. Отец отправлял меня сюда дважды, и я решил, что тут меня поймут. Но и тут я успел прослыть монстром. Ребята, попав в мою группу, выдерживали от силы неделю, а потом либо сразу переводились к другому вожатому, либо и вовсе уезжали в другой лагерь или домой. Когда твои родители сказали, что они боятся за своего сына и хотят перевода — это было для меня шоком. Я не мог в это поверить, мой лучший ученик вдруг решил сдаться. Так что, вы первая восьмёрка ребят, которые остались до конца и не сдались. Из-за тебя, — Сан закончил своё повествование, всё также глядя в пол. — Раз уж у нас тут ночь откровений, — помялся Уён, но продолжил, — то я тоже должен кое в чём признаться, — Уён решил, что им пора объясниться, пока не стало слишком поздно, и Сан сам не узнал о деталях спора. Уён всё ещё считал, что так и не покорил Сана. — Начну с того, что я не хотел сюда ехать. Сан поднял на Уёна глаза, улыбаясь. — Я так и знал. Золотой мальчик в лагере по выживанию? Да ни за что! — Уён промолчал, кивнув, соглашаясь. — А вот мой друг Ёсан давно мечтал о таком. Он даже умных книг начитался. Поэтому я решил, раз уж меня хотят сюда сплавить, то ехать нужно только с ним. Ёсан был в восторге! Но, как ты уже знаешь, ммм, — Уён хотел сказать "мой длинный язык", но передумал, — я поспорил, что смогу тебя воспитать, влюбив в себя, — залпом выпалил он, ожидая бурной реакции и выглядя при этом как провинившийся школьник. Исподлобья поглядывая на Сана в ожидании наказания. Но Сан молча смотрел на Уёна, переваривая информацию. Это было сильно, шок был ещё больше, чем обвинения его родителей и попытки перевода в другую группу. Но злиться на Уёна он просто не мог. Вместо этого его так и подмывало сказать, что ему и стараться-то не пришлось. Сан и так с самого начала был очарован этим милым, уютным, домашним мальчиком. Всегда улыбавшимся и притворявшимся сильным даже тогда, когда можно было бы и признать своё поражение. Тогда, когда Сан давал ему самые сложные задания и сам терзался, глядя на то, как тяжело оно давалось золотому мальчику. Этот мальчишка всегда старался быть милым. И был им. И теперь не имело значения, что он делал это умышленно. Сан рос в атмосфере строгости. Отец любил сына, но никогда не давал поблажек, всегда оставаясь суровым. А Сану не доставало любви, теплых улыбок, обнимашек и нежности. А потому он купился на улыбки и милашество Уёна, влюбившись, как последний дурак. И сейчас он смотрел на этого сильного, смелого, повзрослевшего парня и не знал, что ему на это ответить. Уёну тоже больше нечего было сказать по поводу своей аферы, но было что предложить. Однако он боялся. Уён опустил голову, не выдержав пристального взгляда Сана, и усмехнулся собственным мыслям: "Он не боялся его, сурового и ледяного, тогда. Высказывая всё, что думает, уверенно глядя в глаза. А вот теперь боится и слова лишнего сказать, отводя взгляд". Сейчас Уён даже пошевелиться боялся, опасаясь, что Сан неправильно его поймёт. Хотя ему отчаянно хотелось обнять Сана. Чмокнуть в щеку и крепко прижать к себе. "Как я могу? — думал Уён, — после сказанного и сделанного". Казалось, он и дышать сейчас перестанет, если Сан продолжит на него так смотреть, ничего не говоря. "Уж лучше бы взорвался и наговорил чего угодно, чем вот так молчать", — нервничал Уён. Но вместо этого Сан вздохнул, посмотрел на часы и выключил фонарик. — До рассвета четыре часа, — тихим ровным голосом сказал он в темноту, — постарайся поспать. Уёну вовсе не хотелось спать. Ему хотелось другого, например, проговорить всю ночь напролёт, узнавая друг друга, просто болтая о мелочах. Но Сан сказал, значит надо выполнять. Уён начал тихонько шуршать, чтобы устроиться поудобнее, но вдруг руки Сана осторожно притянули его к себе, укладывая его голову себе на плечо, слегка приобняв. — Спи уже! А то из-за тебя и я не усну. Уён осторожно, робко примостился рядом с Саном, тихо вздохнул и затих, боясь шевелиться. Ровное дыхание Сана успокаивало, и усталость взяла своё. Уён тихо уснул, а Сан ещё долго сдерживал себя, чтобы не погладить золотого мальчика по голове.***
Утром Сан первым открыл глаза и ещё минутку наслаждался моментом пробуждения, глядя на золотистые волосы мирно спящего на его плече Уёна. Они так и спали, прислонившись друг к другу. Рука и ноги сильно затекли, но, тем не менее, шевелиться не хотелось. Сан улыбался. — Уён, просыпайся, — вздохнув, наконец, тихо позвал Сан, пошевелив плечом, на котором устроился Уён. — Пора спускаться с небес, — риторически произнес он, имея в виду спуск с горы, но понял, что сейчас его слова приобрели совсем другой смысл. На душе стало тоскливо. Уён, который в это время уже не спал, а лишь притворялся спящим, также остро воспринял эти слова, как и осознавший их Сан. Но он медленно, как будто только что проснулся, поднял голову и улыбнулся Сану. — Доброе утро, — сказал он. Мягко, но решительно отстранившись и осторожно выпрямляясь, разминая затекшие конечности. Как и сказал Сан, погода переменилась. И над горами снова всходило приветливое солнце, заливая всё мягким розовым светом. Уён выглянул из палатки и восхитился необыкновенной красоте. — Это волшебно! Так красиво! — воскликнул он, удивляясь розовой от рассветных лучей и зелёной от травы, мха и листьев красоте вокруг. — Это ты красивый, — чуть слышно прошептал Сан, вылезая из палатки следом за вышедшим Уёном. Природа вокруг после вчерашней грозы в лучах рассветного солнца и правда была необыкновенной. Но любоваться долго этой красотой времени не было. Чуть размявшись, ребята, находу собирая палатку, перекусили и стали готовиться к спуску. Сан, переживавший за спуск, теперь не переставал давать наставления. Снова превратившись в их консультанта. Парень на уступе рядом повторял их действия. И так же как и Уён, внимательно слушал Сана. "Да, — подумал Уён, грустно вздыхая, — волшебная ночь, когда рядом со мной в палатке сидел обычный парень и друг, который делился своими сокровенными мыслями, исчезла, забрав с собой и милого парнишку. А утро вернуло всё того же сурового и неприступного АйсСана, каким он был почти три месяца назад" Первым начал спуск Сан, проверяя дорогу после грозы. Чуть погодя следом за ним ловко спускался паренёк, а замыкал цепочку Уён. Сану, конечно же, хотелось, чтобы Уён во время спуска был рядом, но не мог этого позволить. Боясь, что тогда будет нервничать ещё больше. К тому же, последним спускаться в каком-то смысле легче. Ближе к вечеру их маленькая группа воссоединилась с остальными и теперь была в полном составе. И Сан, и Уён вздохнули свободнее.
