Saint of Eternal rest (Святой Вечного Покоя)

— Кейл!       Кейл сквозь пелену слышал, как поспешно открылась дверь, и знакомый голос громко и беспокойно что-то говорил. Красноволосый мог узнать этот голос где угодно, и, несмотря на то что он звучал несколько моложе, мальчик знал, что это был его отец, Дерут.       В тишине между стуком сердца в висках и шумными восклицаниями вокруг он слышал приглушенный голос отца, призывающий его потерпеть еще немного. Кейл почувствовал, что хватка на его запястьях медленно ослабла, прежде чем теплая ладонь легла на его лоб. Она была большой и грубой на ощупь, но все равно успокаивала.       По тихому, неразборчивому шепоту слов утешения и теплому дыханию Кейл предположил, что это был Дерут. Мальчик заставил себя открыть глаза, чтобы мельком увидеть размытый образ своего отца. Красноволосый несколько раз моргнул, чтобы избавиться от мутной пелены, и наконец смог рассмотреть человека перед собой.       Он уже мысленно приготовился к тому, что увидит отца существенно моложе, но всё же было странно видеть его без глубоких морщин или бороды. Давнее воспоминание мелькнуло перед глазами Кейла, однако оно исчезло прежде, чем он смог его разглядеть.       Вскоре боль вернулась с новой силой, и Кейл почувствовал, как его взор стал снова размываться и что-то влажное скопилось в уголках глаз. — Больно… — простонал он. — Кейл… Все будет хорошо, врач скоро будет!.. — успокаивал сына Дерут, его голос заметно дрожал. Видя, как его ребенок плачет от боли, мужчина тоже не смог сдержать слёз; воспоминания о недавней потере возлюбленной были ещё слишком свежи, чтобы он мог вынести потерю и сына. Дерут схватил маленькие руки мальчика, настолько маленькие, что даже не полностью накрывали его ладонь. — Твой папа сделает все что угодно, лишь, пожалуйста, побыстрее выздоравливай.       Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась женщина в белом халате; Дерут посмотрел на вошедшую, и та быстро перевела взгляд на Кейла, корчившегося от боли. Рука Дерута твердо оставалась на лбу Кейла, удерживая того от лишних телодвижений. Она почтительно поклонилась и быстро представилась графу как врач, после чего стала осматривать ребенка. Дерут убрал руку и отодвинулся, пропуская её.       Она быстро осмотрела мальчика и пришла к выводу, что Кейл потерял сознание от сильного эмоционального шока от смерти своей матери. Однако, в связи со скудностью её понимания этого феномена, врач могла только посоветовать ему пить больше воды и не напрягаться. Она почтительно поклонилась графу и покинула помещение. Остальные слуги, которые были в комнате, вышли вслед за ней, и в комнате остались только отец и сын.       Кейл сделал большой глоток воды из стакана, протянутого Дерутом с прикроватной тумбочки. Ребенок взглянул на облегчение, написанное на лице Дерута, когда тот снова положил ладонь на влажный лоб сына. Прошло много, слишком много времени с тех пор, как он видел такое выражение, и еще больше с тех пор, как он видел его на лице своего отца.       Кейл почувствовал, что глаза вновь наполнились слезами; теперь, когда головная боль притупилась, он мог нормально рассмотреть его. Он никогда не был близок с Дерутом, но сейчас мог видеть, насколько сильно этот человек заботился о нем.       Кейл пожалел, что не приложил больше усилий, чтобы сблизиться с отцом; в прошлом появление Виолан и Басена растоптало любое его желание пытаться наладить отношения с ним. Теперь он был умнее. Он не упустит эту возможность до того, как Виолан войдет в их жизнь.       Неосознанно Кейл улыбнулся.       Увидев легкую улыбку на лице своего сына, Дерут издал тихий смешок и поднес пальцы к лицу, чтобы вытереть подступившие слезы. — Кейл, — позвал Дерут. — Прости меня, я сильно виноват.       Прохладный ночной воздух врывался в открытое окно, отрезвляя и помогая переварить извинения мужчины.       Они застали Кейла врасплох, улыбка рыжеволосого мальчика слегка померкла. — Папочка… — его рука неосознанно потянулась к отцу, но застыла на полпути в воздухе. Кейл хотел сказать «отец», но, похоже, воспоминания и привычки его маленького оказались сильнее привычек, приобретенных в более позднем возрасте; красноволосый предполагал, что это было результатом слияния его души с предыдущим владельцем тела, его детской душой. Однако он не возражал, поскольку это работало в его пользу. — Почему п-папа просит прощения? — Кейл слегка наклонил голову набок. «Все… большинство отцов, без сомнения, слабы к милым детям.»       И его мысли подтвердились: взгляд Дерута значительно потеплел. — Ха… Я прошу прощения за многое, — он мягко улыбнулся. — Хотя бы за то, что потонул в собственном горе, в то время как должен был быть рядом с тобой, когда умерла твоя мама.       Кейл тупо уставился на него, прежде чем перевести взгляд на свои маленькие руки, лежащие на накрытом шелковым одеялом животе. — Я прощаю папу, — сказал он, все еще чувствуя нежные, ласковые прикосновения к своей голове. Кейл медленно поднял взгляд обратно на своего отца; Дерут улыбнулся шире, напряжение спало с его плеч. — При одном условии! — быстро добавил Кейл.       Дерут удивленно приподнял брови, он все еще улыбался, но уголки его губ слегка дрогнули. — И что за условие? — спросил он тихим от волнения голосом. — Останься рядом со мной этой ночью.       И вот так Кейл оказался в постели своего отца, не в силах уснуть из-за смехотворно громкого храпа Дерута — серьезно, он звучал не хуже визга свиньи. Красноволосый и раньше спал в кровати своих родителей, с теплом матери и отца с каждого бока, когда был намного младше, но обычно он засыпал первым в силу своего возраста. Именно это избавило его от знания о ужасной привычке своего отца храпеть во сне.       К сожалению, Кейл все ещё был взрослым, запертым в теле ребенка. У него был непосредственный опыт жизни в непрекращающейся войне, что привело к плохому режиму сна, поскольку на него попросту не было времени.       Весь вечер Кейл провел в безделье, прислушиваясь к скрежету пера по бумаге, поскольку Дерут рассудил, что у него ещё слишком много работы, чтобы на что-то отвлекаться. Собственно, из-за этого мальчик спал в постели отца: это было единственным выходом для исполнения обещания оставаться рядом всю ночь.       Несмотря на то что Кейл потратил значительное количество времени, переваривая все и планируя будущее, он еще не слышал никаких вестей от Бога Смерти и задавался вопросом, стоит ли ему для этого идти в церковь.       Размышляя о церкви и богах, он вспомнил и о сделке. Кейл выполнит свою часть договора, став Святым. При своем поверхностном понимании Святых он все же знал, что те, как правило, кротки и терпеливы и, даже восхваляемые людьми, остаются скромными.       Учитывая его предыдущие привычки и манеру общения и поведения, ему потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к такому образу жизни. Поэтому Кейл не мог не поблагодарить Бога Смерти за то, что тот решил не сразу сделать его своим Святым, а подождать, пока он не вырастет — к тому времени он, вероятно, уже привыкнет к этому.       Первое, что Кейл собирался сделать, как только его постельный режим закончится, — это пойти в библиотеку. Но конкретно сейчас он мог лишь сосредоточится на том, чтобы хорошенько выспаться и отдохнуть. Если, конечно, он сможет. Мальчик раздраженно фыркнул и еще крепче вцепился в одеяло. Кейл чуть не зажал ладонью разинутый рот Дерута, но вместо этого осторожно закрыл его, чтобы не разбудить отца.       Тогда наконец он смог выкроить себе достаточно времени, чтобы немного поспать, прежде чем храп снова начался.       Открыв глаза, Кейл увидел знакомую картину: пустота из ничего. Но в ней было кое-что, точнее, кое-кто. Мужчина со смуглой кожей и седыми волосами стоял рядом, широко улыбаясь. — Я ждал тебя.       Глаза Кейла расширились, когда он понял, что происходит. «Ах. Это он, — подумал он про себя, когда Бог Смерти приветственно помахал ему рукой. — Это решает одну из проблем», — мальчик, все с тем же безразличным лицом, инстинктивно помахал в ответ. — Я, кажется, допустил одну маленькую оплошность. Ты не должен был проснуться с такой сильной болью, — Бог Смерти почесал затылок, неловко отведя взгляд. — Однако, поскольку ты не обладаешь идеальной памятью, подобной записи, я предположил, что будет хорошо, чтобы воспоминания твоей младшей версии тебе помогали.       Кейл безучастно кивнул на объяснение Бога. — Та боль, которую я испытал, была из-за тебя? — Да, — ответил Бог Смерти почти шепотом. — Произошло слияние ваших душ; это также означает, что твое маленькое «я» будет иногда пересиливать тебя и действовать импульсивно. — Это же нелепо, — проворчал мальчик, недовольно качая головой. — Благодарю за предупреждение.       Даже если он все еще был зол, было бессмысленно зацикливаться на прошлом. Бог Смерти скрестил руки на груди, наблюдая за маленьким Кейлом, рассматривающим его; его глаза весело блеснули. В конце концов, не каждый день Бог появляется во всей своей красе прямо перед вами. «Красивый», — отметил Кейл про себя. Говорят, что драконы — самые красивые из всех существ, но Боги — это совсем другой уровень. Почти оскорбительно даже находиться рядом с таким существом. По сравнению с Богом Смерти он выглядел просто булыжником. Кейл покачал головой и спросил: — Есть ли какой-нибудь другой способ связаться с тобой, кроме как во сне? — Я могу говорить с тобой, когда ты в сознании, — пробормотал Смерть, — однако это вызовет сильную головную боль, так как тело еще слишком маленькое. Если же постараться избежать этого, то ты едва ли расслышишь мой голос, он будет не громче слабого шепота, — он переступил с ноги на ногу, после чего приблизился к красноволосому. — Но, — продолжил он, убирая на мгновение руку за спину, — я мог бы предложить тебе это.       Рыжеволосый осмотрел предмет, лежащий на протянутой ему ладони Бога Смерти. Это был свиток, настолько светлый, что казался ослепительно ярким. Возможно, он состоял из чистой божественной силы. — Ну и что это такое? — протянул он и перевел взгляд на Бога Смерти. — Это божественный артефакт, на нем можно написать все что угодно. С помощью него я смогу связаться с тобой любое время, — Кейл недоверчиво посмотрел сначала на Бога, затем на священный артефакт. Он медленно кивнул, взял свиток и осторожно, как будто он мог сломаться при малейшем движении, повертел в руках. — Неужели никто его не увидит? Я не хочу лишний раз отвечать на вопросы, — Кейл раздраженно прищурился, когда Бог Смерти усмехнулся. Этот Бог действительно находит все забавным. — К счастью для тебя, я могу скрыть его, чтобы только ты мог видеть его. Он достаточно маленький, так что можно засунуть его в книгу или вроде того, и никто ничего и не заподозрит.       Рыжеволосый приподнял одну бровь: — Ты же не станешь прятать его в каком-нибудь труднодоступном месте, верно?       Попасть в труднодоступные места будет сложно, тем более что ближайшее время он будет прикован к кровати. Если Кейл куда-то уйдет, его потом будут не просто допрашивать, где он был, но и читать занудные лекции! Нет, спасибо. С легкой ухмылкой на лице Бог Смерти молча покачал головой. Глаз Кейла дернулся, когда Бог Смерти слегка наклонился, чтобы взъерошить его волосы. — Тебе пора просыпаться.

***

      Кейл медленно открыл глаза из-за солнечных лучей, светящих ему прямо в лицо, ворча и отворачиваясь от яркого света. Даже повернувшись, он все еще чувствовал тепло на спине, но внезапно оно исчезло, замененное прохладной тенью. — Молодой мастер, — позвал Рон, его дворецкий.       В ответ мальчик лениво промычал что-то неопределенное. Рон растил его вместе с матерью, заменяя няньку. Кейл знал этого человека столько, сколько себя помнил.       Кейл с самого начала подозревал, что Рон не был обычным дворецким, судя по тому, что его присутствия не ощущалось в комнате, а также по его ненормальной скорости. Когда Рон вместе со своим сыном ушли вслед за Чхве Ханом, подозрения лишь усилились.       Должен ли мальчик бояться, зная, что Рон — убийца в бегах? А зачем, если он ничего не сделал Кейлу? — Молодой мастер проснулся? — Кейл мог спиной видеть добродушную улыбку на лице дворецкого. Он натянул одеяло до подбородка и застонал. — Нееет… — протянул он. — Я все еще сплю.       Кейл почувствовал, как с него сдернули одеяло. — Бикрокс приготовил Ваш любимый десерт, — сообщил дворецкий. — Он, может, и не показывает этого, но он скучает по Вас, — услышав слова Рона, Кейл напрягся.       Красноволосый вспомнил, как один раз в одиночку зашел на кухню шеф-повара и расплакался, испугавшись жуткого вида Бикрокса. Тогда мальчик ни за что не подумал бы, что подросток будет слаб к детям. Однако немногим позже он втайне от взрослых посреди ночи ел торт, наблюдая, как Бикрокс моет посуду. После этого случая Кейл никогда не упускал случая навестить его.       Он тоже скучал по Бикроксу. — Ладно, я встал, — сказал Кейл, аккуратно пытаясь подняться с кровати, что давалось ему с трудом; дворецкий протянул ему что-то. Красноволосый посмотрел на Рона, протягивающего чашку, и только потом взял её и осторожно выпил. Кейл ждал этого с тех самых пор, как очнулся. Он скучал по вкусу лимона на языке, заставлявшего скривиться от его кислоты.       Теплые руки обхватили его тело и подняли с кровати. Кейл, наконец опустившись на пол, оглядел комнату и чуть снова не упал, когда его отпустили, но вовремя ухватился за форму Рона, чтобы сохранить равновесие. Мальчик заметил, что он все еще находится в спальне своего отца. — Я собираюсь принять ванну… — произнес Кейл, указывая на дверь, не сводя глаз со своего дворецкого. — Молодой мастер, этому Рону понести Вас? — морщинки залегли в уголках глаз Рона, улыбнувшегося своей обычной добродушной улыбкой. Кейл кивнул и медленно поднял руки в воздух; большие ладони снова обхватили его талию и приподняли.       Ванна оказалась лучше, чем он мог себе представить.       Даже учитывая то, что он случайно заснул и чуть не утонул, это было гораздо лучше, чем принимать душ раз в неделю во время войны. Вода была редкостью и роскошью; чтобы у солдат, находящихся на его попечении, сохранялось хорошее здоровье и трудоспособность, Кейлу нужно распределять воду так, чтобы ее было достаточно для питья, из-за чего её почти не хватало на душ.       Мальчик посмотрел в зеркало впервые с тех пор, как проснулся. Он заметил, что его волосы стали длиннее, что означало, что он находился в коме довольно долгое время. — Рон, как долго я спал? — Кейл взял прядь волос и потянул, осматривая длину. — Ровно две недели, молодой мастер, — ответил Рон, накрывая плечи ребенка теплой тканью: в последнее время было прохладно. Черная — траурная — одежда сильно контрастировала с красным. Кейл кивнул, неосознанно раскачивая ногами взад и вперед, сидя на стуле. Ему было трудно стоять на ногах, так как его мышцы не привыкли к движению после двух недель. — Я могу подстричь, если Вас беспокоит. — Нет, — Кейл покачал головой. — Лучше завяжи.       Рон достал из ящика ленту, пригладил волосы и завязал их в маленький хвостик. Красноволосый повернулся, чтобы увидеть прическу, и улыбнулся: она так сильно напомнила ему мамину.       На этот раз Кейлу удалось встать и идти самостоятельно, пусть и не без поддержки дворецкого. Медленно дойдя до столовой, он огляделся по сторонам. В коридоре раньше висел прекрасный портрет его матери, но теперь он был завешен темной тканью, как и на семейном портрете. Проходящие мимо слуги приветствовали его и бросали на него жалостливые взгляды, но Кейл сосредоточился лишь на том, чтобы добраться до дверей в конце коридора. — Я открою, — Кейл кивнул Рону и, спотыкаясь, вошел в комнату, крепче вцепившись в штаны дворецкого.       Звук отодвигаемого стула разнесся по комнате. — Кейл, ты здесь, — позвал Дерут и пошел навстречу спотыкающемуся мальчику. — Тебе не следует ходить, пока ты еще восстанавливаешься, — его строгий тон не оставлял никаких возражений, но его настоящие чувства выдавало то, как нежно он поднял сына на руки.       Кейл прижался к большой груди отца. — Папа не слишком долго ждал? — Конечно нет, — Дерут усадил сына на стул рядом с собой. Он невинно улыбался ему, однако Кейл знал, что это ложь, по тому, как спешно отец ответил, не желая беспокоить мальчика. — Как скажешь, папа.       Мужчина подал знак слугам, чтобы те принесли еду. Как и ожидалось, Бикрокс вышел с тележкой со множеством блюд. Они встретились взглядами, и Кейл лучезарно улыбнулся ему; выражение лица подростка осталось таким же безразличным, но уголки его губ слегка дернулись. Кейл снова перевел взгляд на свою тарелку, затем на стул перед собой. Возможно, дело было в чувствах его маленькой версии, но, взглянув на пустой стул, он почувствовал острый укол в сердце. — Сынок, — услышав, как Дерут обращается к нему на «сынок», Кейл оживился и заинтересованно посмотрел на отца, — пожалуйста, дай мне знать, если тебя что-то беспокоит, — он, должно быть, заметил, как Кейл с тоской смотрел на место своей матери. Ребенок, лучезарно улыбнувшись своему отцу, не упустил того, что мужчина был поражен его внезапным проявлением радости.       Кейл тихо хихикнул. — Мама не хотела бы, чтобы мы так расстраивались из-за ее смерти; она бы ворчала на нас и говорила что-то вроде: «Я всегда буду рядом с вами, чего вы раскисли!» — он упер руки в боки и притворился сердитым, будто подражая матери. Смотря на надувшего щеки от притворной обиды сына, Дерут не мог не рассмеяться вместе с ним. — Господи, как будто и вправду она! — Дерут похлопал себя по бедру, медленно успокаиваясь и переставая смеяться. — Ты прав, мы должны продолжать двигаться вперед, хотя бы ради нее, — он широко улыбнулся, копируя улыбку сына. Протянув руку, он нежно погладил Кейла по аккуратно причесанным волосам. «Верно. Вот так я должен был разобраться со всем в прошлом», — удовлетворенный внезапным озарением, Кейл неосознанно начал раскачиваться на стуле от счастья.       Отец и сын продолжали свой разговор, атмосфера оставалась оживленной даже без графини. Они не знали об этом, но слуги в комнате тоже лучезарно улыбались из-за этого и обещали самим себе, что смерть их любимой графини не повлияет ни на них, ни на их работу.       Разрезая мягкое мясо стейка, Кейл внезапно спросил: — Как папа познакомился с мамой?       Он уже слышал эту историю бесчисленное количество раз от матери, но никогда от отца, и, честно говоря, ему было любопытно. — Разве Джур не рассказывала тебе эту историю раньше? — Дерут вопросительно поднял одну бровь. — Я хочу услышать её с точки зрения папы, — не заботясь о манерах, он сунул в рот кусок мяса. Наконец-то, попробовав нормальную еду спустя много лет, он понял, насколько по ней скучал. Его отец взял носовой платок и принялся вытирать соус в уголке его рта. — Кушай аккуратнее и не торопись, а то подавишься, — сказал Дерут. — Хорошо, раз мой сын — такой любопытный малыш, я расскажу.

***

      Звуки шагов гулко разносились по коридору; прошло несколько недель, и слуги уже начали терять надежду на пробуждение молодого мастера. Мужчина в форме остановился перед дверью средних размеров, прежде чем осторожно открыть ее.       Внутри был ребенок. Красные волосы резко контрастировали с белизной его кожи, мягкой, но сухой от обезвоживания. Если бы не слабое вздымание его груди, можно было бы предположить, что он мертв.       Рон работал в этом доме добрых пару лет. Он не понимал, почему графиня, зная их прошлое, привела домой его и его сына. Она никогда не говорила о том, что знает, но то, как она обращалась с ними, говорило само за себя.       Он долгое время настороженно относился к женщине, но после расслабился, поняв, что та не причинит вреда. В то время Джур была на седьмом месяце беременности, и он прекрасно видел, как сильно она обожала ребенка, растущего в ее животике; она могла часами разговаривать с Кейлом на самые разные темы — от цветов до политики.       Рон тоже постепенно полюбил этого ребенка.       Дворецкий подошел к Кейлу и встал у кровати, смотря в окно, как солнце медленно опускалось за горизонт. Ему и другим слугам скоро уже будет пора расходиться по своим спальням.       Рон вспомнил, как впервые увидел Кейла. Было очевидно, что гены Джур полностью передались ему, не оставляя места для Дерута. Как будто Кейл отверг своего отца, раз тот все время так занят, шутила Джур. Но Рон мог заметить сходство между отцом и сыном теперь, когда молодой мастер уже не был младенцем. Улыбка Кейла была поразительно похожа на улыбку его отца, но в ней также был озорной блеск, как у его матери.       Рона внезапно вывело из задумчивости тихое ворчание, и в спокойной комнате послышался шорох простыней. Мужчина инстинктивно повернул голову к Кейлу, источнику звуков. Он спешно вышел из комнаты и заметил проходящую мимо горничную. — Извините, — горничная подпрыгнула от неожиданности, удивленно икнув, и повернулась на Рона. — Молодой мастер проснулся, пожалуйста, предупредите графа и врача, — она ахнула, прежде чем кивнуть и поспешно побежать к другим слугам в дальнем конце коридора.       Рон вернулся в комнату, и ему в глаза сразу бросился Кейл, корчившийся от боли и вцепившийся в свои растрепанные волосы. Он осторожно отцепил пальцы от волос и отвел маленькие запястья, отчего мальчик неодобрительно заскулил. Шепот и вздохи были слышны за пределами комнаты, но Рон не обращал на них внимания. В комнату вбежали слуги и стали готовить все к приезду врача, при этом стараясь вести себя как можно тише.       Выражение лица дворецкого исказилось, когда Кейл начал всхлипывать, и из его рта закапала кровь оттого, что он сильно прикусил язык; дворецкий бы предположил худшее, если бы не увидел маленькую рану. Рон позвал молодого слугу, Ганса, если он правильно помнит, чтобы тот вытер мальчику рот и слезы.       В этот момент все в комнате уставились на дверь, шаги приближались и становились все громче, и тут… — Кейл!       Дверь распахнулась, и за ней появился запыхавшийся Дерут и быстро подошел к своему сыну. — Кейл, милый, потерпи еще немного, не засыпай! — Рон отошел в сторону, чтобы позволить мужчине занять свое место, и медленно отпустил запястья Кейла. Он тихо стоял в стороне, наблюдая за их взаимодействием.       Джур открыто проявляла свою любовь к Кейлу, в то время как Дерут был более сдержанным, но было очевидно, что он очень гордился своим ребенком. То, как он открыто умолял своего сына остаться в живых, показало, насколько сильно он действительно любил свою семью и как повлияла на него смерть жены.       Рон увидел, как дверь снова распахнулась, после чего в комнату ворвалась женщина. «Судя по ее одежде, она, должно быть, врач».       О состоянии молодого мастера нельзя было многого сказать: подобное раньше случалось только с единицами и особо не исследовалось — в итоге Кейлу так и не поставили определенного диагноза. Женщина дала ему обезболивающее зелье, чтобы успокоить его и без того слабое тело и притупить мучительную боль, и отступила. Кейл лишь тихо всхлипывал и больше не кричал и не рвал свои волосы.       Рон вышел из комнаты вместе с остальными слугами, напоследок дав графу стакан воды. Он бесшумно закрыл дверь, чтобы не мешать сугубо личному моменту между отцом и сыном. Рон задержался у двери, слушая мягкий тон, которым Дерут едва слышно разговаривал с Кейлом. Дворецкий оглядел пустой и темный коридор и завернул за угол на кухню своего сына.       Рон заметил Бикрокса, стоявшего возле кухни; он выглядел так, будто только что вышел. Когда подросток заметил присутствие своего отца, он посмотрел на него. — Отец, — позвал шеф-повар, подходя ближе к дворецкому. — Бикрокс, — поздоровался в ответ Рон. — Не ожидал увидеть тебя за пределами кухни так скоро, — он улыбнулся своей обычной добродушной улыбкой; шеф-повар хмыкнул в ответ, поскольку знал, что его отец на самом деле явно ожидал, что они встретятся в коридоре.       Подросток выжидающе посмотрел на Рона. — Что случилось? — спросил он. — Все слишком суетятся и шумят, — Бикрокс убирался, когда услышал внезапные вздохи из коридора, потом послышались быстрые шаги и приглушенные голоса. — Молодой мастер Кейл проснулся.