Saint of Eternal rest (Святой Вечного Покоя)

      Кейл вцепился в край стола, перенося вес на трясущиеся ноги. Это было… как минимум немного унизительно. Он чувствовал себя младенцем, впервые пытающимся ходить; ухудшало ситуацию и то, что Рон всё время пристально наблюдал за ним, чтобы при необходимости поймать.       Прошло несколько недель с тех пор, как он впервые проснулся. Мальчик ещё какое-то время должен был быть прикован к постели, но немного эффектных слёз — и он, как всегда, добился своего.       Красноволосый осторожно отпустил стол — ноги задрожали, и колени чуть не подогнулись. Рон напрягся; его руки налились силой, готовые поймать Кейла, если его тело решит подвести его.       Мальчик покачнулся, но принял наконец устойчивое положение. Он неуверенно поднял ногу и сделал первый шаг, затем второй. Постепенно его шаги становились шире, быстрее, увереннее.       «Я иду!» — он широко улыбнулся.       Красноволосый уверенно ходил по комнате; онемение в ногах постепенно рассеивалось.       Конечно, бездельничать в постели было приятно, но у него было слишком много дел для этого. Например, ему нужно разобраться с проклятиями…       Понаблюдав за мальчиком, Рон наконец расслабился и кивнул со своей фирменной добродушной улыбкой на лице.       Кейл был на пути от стола к кровати, когда дворецкий подошел к нему. Он упал на мягкую постель, гордо и счастливо улыбаясь, и повернулся в его сторону, внимательно слушая. — В последнее время молодой мастер получил довольно много писем от семей с соседних территорий, — ответил взгляду Рон.       Кейл оживился и, приподнявшись на локтях, заинтересованно переспросил: — Писем? — Да. Они выражают свои соболезнования, — Рон прикрыл глаза; состояние молодого мастера должно было остаться в тайне, но несколько паразитов не смогли удержать язык за зубами. — Мастер решил не отвечать на некоторые за Вас и позволить Вам сделать это самим.       Теперь, когда это известно уже практически всем, остановить пожар не получится.       Кейл перевернулся на спину и уставился в потолок, обдумывая план действий.       Лучше будет ответить сразу же, чем откладывать. Не то чтобы у него были проблемы с каллиграфией в детстве, но почерк со временем не мог не измениться. И эту проблему потом никак не получится объяснить, а сейчас имелся удобный повод: он учился делать всё заново.       Рон сразу заметил перемену в почерке. В конце концов, он был очень внимательным человеком. Это значит, могут заметить и другие.       К тому же Кейл давно хотел узнать больше о Церкви Смерти, и это был прекрасный повод выкроить себе возможность это сделать. Мальчик резко сел и скинул ноги с кровати. — Принеси их в мамину библиотеку, я хочу сходить туда, — решил он. — Сию минуту, молодой мастер, — Рон кивнул. — Позвольте мне сначала привести её в порядок.       Кейл осторожно соскользнул с кровати, избегая резких движений: его ноги всё ещё были слишком слабыми. Он прошел мимо дворецкого к туалетному столику на противоположной стороне комнаты, выдвинул крошечный стульчик и сел на него. Положив голову на сложенные перед собой руки, Кейл смотрел через зеркало за тем, как Рон уходит.       Словно зачарованный, Кейл не мог отвести взгляда от зеркала, от усталых, тусклых глаз и алых волос.       Перед его глазами промелькнуло воспоминание, знакомый пейзаж. Темные тучи укрывают королевство Роан, блестят молнии, и он стоит среди них с обнаженным мечом в руке. Металлический запах крови забивается в его ноздри, окружает со всех сторон. Он стряхивает кровь с клинка и смотрит на свое отражение в лезвии. Его лицо покрыто грязью, потом и — кровью. Она орошает всё поле битвы, напитывает красные пряди так, что уже не различить, был ли это их натуральный цвет.       Ему хотелось отрезать их.       Но воспоминания маленького Кейла настойчиво вытеснили картины войны. Теперь он видел перед собой теплую улыбку матери, и вопрос сам собой всплыл в его голове: будет ли он похож на нее с такими же длинными волосами и такими же украшениями?       Собрав алые пряди в ладони, Кейл попытался повторить простой и элегантный пучок, в который его мать всегда заплетала свои волосы. Но у него не получилось ничего, кроме унылого водопада, ниспадающего на плечи.       Ещё даже до начала войны он никогда по-настоящему не заботился о своей внешности. Он собирал их или обрезал кое-как, демонстративно плюя на общественные нормы. С началом войны он не старался делать и этого.       Его волосы всегда были достаточно короткими, но что, если попробовать оставить их такими… — Молодой мастер, — позвали его, — всё готово.       Не говоря больше ни слова, он слез со стула. Прежде чем последовать за дворецким, он выдвинул ящик туалетного столика и достал черную шёлковую ленту. Практически вся одежда не только его, но и слуг была траурно-чёрной. Все всё ещё оплакивали смерть графини, хотя некоторые постепенно начинали возвращаться к своей обычной рабочей форме. — Завяжи мне волосы, — подойдя, ребенок протянул ленту Рону и отвернулся, позволив завязать свои волосы в невысокий хвост. Когда дворецкий закончил, Кейл оглянулся и сказал: — Пойдем.       Рон открыл дверь, молча улыбаясь ему.       Кейл шёл впереди. Ему не нужно было указывать путь: он и сам прекрасно знал, как пройти к библиотеке матери.       В конце коридора висел её портрет. Чем ближе они с Роном подходили к картине, тем легче было разглядеть завесившую её темную вуаль. Нахмурившись, Кейл прищурился: при достаточном усилии он всё ещё мог разглядеть лицо матери под тканью.       Дверь отворилась, и за ней показалась служанка и поприветствовала их. — Я рада, что молодой мастер теперь снова может ходить, — искренне счастливо сказала она. — Надеюсь, Вы быстро выздоровеете!       С почтительным поклоном она отступила в сторону, пропуская их в библиотеку. Кейл, входя, улыбнулся ей в ответ и кивнул головой в молчаливом приветствии.       Библиотека выглядела так же, как и в последний раз, когда он видел её. В комнате стоял приятный запах живых цветов: его мать всегда любила их. Куда ни глянь, повсюду вдоль стен возвышались высокие книжные стеллажи, оплетаемые лестницами, позволявшими добраться до самых верхних полок. Минув их, они прошли в читательскую зону. С одной стороны сгрудилась гора подарков, о которых говорил Рон, а с другой стоял большой письменный стол, на котором был приготовлен поднос со сладостями и чайным сервизом. Рон прошел чуть впереди, чтобы отодвинуть стул для Кейла. — Мастер предположил, что близким друзьям Вы предпочтете ответить сами, — пропав не более чем на мгновение, Рон появился с серебряным подносом в руках, на котором были аккуратно разложены письма так, чтобы можно было видеть герб каждого дома.       Кейл окинул взглядом конверты, украшенные цветами и сбрызнутые духами. Одна пара писем с одинаковыми гербами и простым дизайном привлекла его внимание. От них исходил знакомый сладкий аромат. — Пока оставь остальные там, разберусь с ними позже, — Кейл кивком указал в сторону подарков на другой стороне зала, варьирующихся от плюшевых игрушек до недешевых ювелирных изделий, и взялся за перо. Дворецкий улыбнулся своей фирменной добродушной улыбкой. — Ты можешь идти. — Тогда я оставлю Вас, молодой мастер, — Рон вежливо поклонился, прежде чем покинуть библиотеку. Мальчик осторожно открыл письмо, как будто это было нечто очень-очень дорогое — и, вероятно, так оно и было — и улыбнулся, когда увидел знакомый почерк. Он сразу понял, что это от Эрика, его хёна.       Он невольно вспомнил их первую встречу. Ему было не больше четырех; Эрик взял его на руки, как будто он ничего не весил, и закружил, звонко смеясь, и этот смех до сих пор оставался отчетлив в памяти Кейла спустя столько лет. Взяв чистый лист бумаги, он начал писать.       Кейл потянулся, издав тихий стон облегчения. Красноволосый только что закончил писать последнее письмо; осталось только сбрызнуть их чем-нибудь приятно пахнущим. Чем-нибудь легким и простым: сейчас все поступали именно так. В будущем же нередко использовали более сильные запахи, компенсирующие упрощенный дизайн самого письма.       Это было одной из причин, почему Кейл не любил получать письма: их сильный запах вызывал у него тошноту. В то же время письма матери всегда отличались самыми приятными ароматами из тех, что он знал. Мальчик выдвинул верхний ящик стола, где, по идее, она хранила духи.       Он взял случайную склянку, в которой плескалась розоватая жидкость; в ней плавали маленькие лепестки. Кейл сбрызнул духами над бумагой и втянул в легкие воздух. Пахло знакомой смесью легкого цитруса с нежными, сладкими цветами. Он невольно улыбнулся, складывая письма на серебряный поднос.       Скрипнув стулом, мальчик мягко соскользнул на пол. Он решил, что потом отдаст письма Рону, а сейчас осмотрит библиотеку. Его мать всегда была загадочной женщиной, разгадать которую не удавалось даже Кейлу, но он считал, что это придавало ей только больше ее особенного шарма. Если она как-то была связана со святыми, то, может быть, это был шанс узнать о ней немного больше.       Кейл прошел мимо груды подарков и осмотрел книжные полки. Когда он стоял вплотную, их высота казалась даже немного пугающей. Как ему вообще найти что-то здесь? К тому же его ноги были всё ещё настолько слабыми, что он не мог простоять и пятнадцати минут.       Было чудом, что он вообще добрался до кабинета матери без чьей-либо помощи, даже если после этого у него болели мышцы.       К тому же, если он навернется, его отец наверняка станет строже касательно подобных прогулок без присмотра. «Лучше не надо…» — Кейл похлопал себя по бедрам, уже чувствуя усталость от одной только мысли об этом. — Это сложнее, чем я думал… — пробормотал мальчик. Он не мог просить помощи ни у Рона, ни у отца: это вызвало бы ненужные вопросы, на которые у него не было сил отвечать. Кейл посмотрел направо, где были разложены подарки и рассажены на диване куклы. Он медленно потащил к нему свои тяжёлые ноги.       Взяв первую попавшуюся игрушку, мальчик рухнул в подушки, вздыхая с облегчением и в то же время разочарованием. Что ему делать? Должен ли он просто смириться с тем, что ему придется отвечать на вопросы, и попросить о помощи?       Ага. Ещё чего. Он просто использует грубую силу. Но только после того, как осмотрит все подарки, конечно.

***

      Кейл открыл последний подарок — красиво задекорированную коробочку, внутри обитую бархатом. Это был подарок от хёна, о котором тот уже упомянул в своем письме, но даже по одному футляру становилось очевидно, что это какое-то украшение.       Два насыщенно-зелёных драгоценных камня блестели и переливались в лучах солнца. Кейл улыбнулся, подмечая золотую окантовку: хён слишком хорошо его знал. Эрик окрестил в письмах свой подарок «розой», и, ранее озадаченный этим, Кейл только сейчас понял, что он имел в виду.       «Благодаря сочетанию алых волос и зелёных акцентов мой милый донсен будет похож на настоящую розу» — гласила приложенная к подарку записка. Кейл помнил, что мать иногда облачалась в зелёный или надевала украшения с изумрудами — и выглядела при этом великолепно. Мальчик задумался, будет ли он выглядеть настолько же прекрасно. Он отложил серьги и потянулся — спина тихо хрустнула.       Кейл внутренне застонал оттого, сколько дел навалилось на него. Нужно было искать малейшие крупицы информации, а его детская часть просто хотела бросить всё, устроить истерику и играть с новыми игрушками. Но он знал, что выше этого. К тому же его обуревали нетерпение и любопытство.       Кейл сполз на пол, уже скучая по мягким подушкам, и огляделся. Скорее всего, взобраться по лестницам до самых верхних полок у него не получится, но, благодаря своему росту, мальчик мог хотя бы разглядеть корешки книг.       Так он провел около четверти часа, пробегаясь взглядом по названиям и пролистывая фолианты, его не имевшие. Впрочем, усилия были напрасными, потому что большинство из них были детскими сказками. Наверное, потому что его мать предполагала, что однажды он придет сюда.       Раздраженно фыркнув, Кейл подошел к двери, намереваясь тогда уж осмотреть главную библиотеку. По крайней мере, он все ещё стоял на ногах — даже спустя пятнадцать изнурительных минут. Прежде чем мальчик даже коснулся ручки, дверь уже открылась. Он поднял глаза и увидел знакомое лицо. — Рон, — мужчина улыбнулся ему своей обычной добродушной улыбкой, и в уголках его глаз образовались морщины. — Молодой мастер закончил с работой? — мальчик кивнул и заметил юного дворецкого, семенившего за ним. — Тогда я займусь доставкой писем.       Юный дворецкий уважительно поклонился ему. — Доброго вечера, молодой мастер, — он радостно улыбнулся. У него были ярко-рыжие волосы, и из-под челки блестели полные энергии серые глаза.       Кейл нахмурился, припоминая: Ганс был назначен ему отцом, чтобы сообщать о всех его действиях и следить за питанием, а затем заменил Рона в должности личного дворецкого после его ухода. «Он похож на мандарин.» — Меня зовут Ганс, и я буду сопровождать молодого мастера сегодня, — Кейл поднял одну бровь и обернулся на Рона. Тот, уже успев взять поднос с письмами, стоял подле и улыбнулся, заметив его взгляд. — Я буду немного занят крысами, которые завелись в поместье, — Кейл мог только молча уставится на него оттого, насколько жутко это прозвучало.       Он хмыкнул в ответ, бросил короткий взгляд на просиявшего Ганса и вышел из комнаты, собираясь посетить главную библиотеку. — Постойте, молодой мастер! — позвал Ганс. — Скоро время обеда, позвольте помочь вам с подготовкой. «А, точно», — он совсем забыл об этом. Мальчик кивнул и хотел было подойти к Гансу, но в тот же миг его колени внезапно подогнулись. — Ой! — он ахнул и зажмурился, предвещая падение.       Ганс спешно дернулся к нему и поймал, прижимая к груди. — Молодой мастер! Вы в порядке? — спросил он обеспокоенно. — Позвольте понести вас.       Взглянув в его серые глаза, Кейл медленно кивнул, все ещё приходя в себя. Ганс поднялся с пола. Мальчик замер на мгновение, сделал глубокий вдох, успокаиваясь, и обессиленно уткнулся в плечо дворецкого.       Очевидно, он не мог проштудировать всё содержимое библиотеки, как надеялся, согласно своему крайне сырому плану. Это займет много времени и сил, которых у него сейчас не было. Не в компании Ганса точно.       Он не был заместителем дворецкого — пока что — а все слуги должны были отчитываться отцу, и мальчик предполагал, что большинство из этих отчетов касались, к сожалению, его самого. Кейл тяжело вздохнул, чувствуя себя так, будто постарел лет на двадцать от одних только размышлений.       Тогда, вероятно, настало самое время для исполнения другого плана: попросить Ганса принести ему необходимые книги и на возникшие вопросы немного приврать. В глубине души мальчик надеялся, что вопросов будет немного. — Молодой мастер?       Кейла выдернуло из мыслей обратно в реальность, и он огляделся. Они были в ванной, как он заметил, ослабляя хватку на жилете дворецкого и позволяя усадить себя на стул. Верно, сначала нужно было подготовиться к трапезе с отцом.

***

      И снова его несли надежные руки Ганса. Кейл, переодевшись в дневной наряд, попытался сам пройтись, но не мог и стоять на месте, не заваливаясь, за что был знатно отчитан слугой.       Ганс остановился перед столовой, кивком говоря горничной открыть двери. — Доброго дня, молодой мастер, — она тепло поприветствовала Кейла и, опустив голову в поклоне, отошла, освобождая проход.       Мальчик уже приготовился встретиться с отцом, но в зале никого не оказалось, корме слуг, и он повернулся к Гансу за ответом. — Его Сиятельство Дерут скоро прибудет, как только просмотрит несколько важных документов, — ответил он, опуская Кейла на стул.       Мальчик знал, что сейчас отец был нагружен сверху и той работой, которую раньше выполняла графиня, так же было и в прошлой жизни. До смерти матери тот никогда не позволял себе опаздывать на совместную трапезу.       Иногда он все ещё работал, когда подходило время обеда, и его вытягивала насильно из кабинета жена. Но после её смерти всё изменилось: отца поглотило отчаяние, и он оставил сына; как бы ни хотелось этого признавать, но он просто пренебрег им.       Кейл вспомнил, как… Нет. Он быстро отмел мысль прочь: последнее, что ему сейчас было нужно, это разреветься на глазах у всех. Было бы неплохо, если бы Виолан вышла за его отца, как в прошлый раз, даже если тот снова начнет игнорировать его из-за этого.       Однако. Этого не будет. Он не позволит.       Но что, если, в конце концов, он был бессилен? «Хватит.»       Виолан поможет отцу, взяв на себя обязанности графини, и тогда Басен будет учиться быть наследником, потому что Кейлу, как Святому, будет явно не до этого. С одной стороны, Басен был ещё ребенком, которому только предстояло вкусить все радости беззаботной юности, — с другой, нельзя было игнорировать и его ум и талант.       Он поговорит об этом с отцом, когда придёт Виолан.       Или, наверное, лучше дать выбрать отцу самому? «Айгу…» — Кейл устало вздохнул. Такими темпами он поседеет, не успев и перешагнуть порог взрослой жизни.       Все с беспокойством поглядывали на мальчика, жалея его, чье лицо приобрело сложное выражение. «Молодому мастеру, должно быть, так одиноко», — думали они. Кейл всегда вился хвостиком за матерью, наполняя спокойное поместье весёлым смехом и щебетанием, и без этого приятного шума оно в миг стало каким-то пустым. Должно быть, молодой мастер ощущал то же.       Ганс собрался что-то сказать, когда скрипнули двери. Кейл обернулся на звук и, увидев отца, ярко улыбнулся. Дерут, смотря на ждавшего его сына, радующегося его приходу, почувствовал горечь на кончике языка. — Доброго дня, сын, — он улыбнулся в ответ, обнажая зубы, и в несколько больших шагов приблизился и аккуратно, боясь испортить прическу, погладил мальчика по голове.       Кейл робко зарделся: такое тёплое обращение было ему непривычным. — Папа опоздал, — просто сказал он, оглядывая отца, севшего рядом. Тот издал мягкий смешок. — Извини, Кейл. К сожалению, я не могу обещать, что это не повторится. Прости своего жалкого отца, — тот, впрочем, и правда выглядел жалко с тёмными кругами под глазами. Его будто преследовал призрак — два — три, для верности.       Кейл опустил взгляд в тарелку с нечитаемым выражением и не двигался долго, изводя всех тревогой в предвкушении ответа. — Кейл, — начал Дерут, когда мальчик резко поднял голову. — Я понимаю, пап.       Мужчина, как и все остальные в комнате, облегченно вздохнул. Маленькие пальчики потянулись к столовому серебру, и мальчик проигнорировал всё остальное. Он долгое годы провел в одиночестве и знал, как с ним справляться, и всё же что-то туго сжало в тисках сердце. Кейл сосредоточился на разрезании стейка, почувствовав подступившие жгучие слезы.       Кейл прекрасно понимал, почему эмоции то и дело грозятся выйти из-под контроля: рана — от смерти матери, услужливо подсказал мозг — была ещё свежа, из-за травмирующих воспоминаний детского «я», передавшихся ему.       Вдруг что-то прикоснулось к затылку и погладило по голове — но, когда мальчик поднял глаза, никого рядом не было, только отец, но тот спокойно пережевывал пищу. Кейл нахмурил брови, все ещё чувствуя прикосновения, казавшиеся странно знакомыми, будто он уже когда-то… Бог Смерти.       В те разы, когда Кейл во сне встречался с ним, он всегда нежно гладил его по голове на прощание. Ладно. Он спросит об этом позже. Мальчик как раз собирался отправить в рот лакомый кусок стейка, когда услышал обеспокоенный голос, окликнувший его: — Кейл?       Мальчик промычал в ответ, глядя из-под длинных ресниц. Дерут вздохнул, и на его лице вдруг расцвела улыбка. — Когда я закончу с работой, стоит ли нам устроить чаепитие на свежем воздухе? — Кейл вскинул голову, уставившись распахнутыми глазами на него. Мальчик как раз собирался выбраться в сад матери, бывший совсем близко к его спальне и уже некоторое время беспокоивший его сильным присутствием — он предположил, что это мог быть свиток Бога Смерти. И к тому же, если будет чаепитие, будут и сладости, в которых ему отказывали со времен болезни. — Правда?! — воскликнул Кейл, полный энтузиазма, и тут же смущенно покраснел. — А… Кхм… — даже если он был в детском теле, у него все еще имелась гордость, которую он принял отчаянную попытку сохранить, скрывшись за кашлем. Мальчик знал, что провалился по полной, когда услышал приглушенный смех. — Т-тогда папа должен закончить как можно скорее! — он правда не собирался заикаться, но.       Дерут только мягко рассмеялся и пообещал: — Я буду стараться изо всех сил.

***

— Молодой мастер, вы уверены, что вам стоит ходить самостоятельно? — спросил Ганс голосом, полным беспокойства. — Вы ведь только восстановились, — попытался объясниться он. Сам же молодой мастер спокойно и тихо шёл рядом. Красновато-карие глаза не поднялись к нему, оставаясь сосредоточенными на дороге. — Всё будет в порядке, — больше говорить ничего не требовалось, так как они как раз прибыли в место назначения. Главная библиотека поместья Хенитьюз. Кейл посмотрел на мандаринового дворецкого, и тот открыл дверь.       Он осмотрелся, уже чувствуя усталость от одного взгляда на бесконечные стеллажи книг. Сейчас нужно было составить план и немного расслабиться. — Молодой мастер, прошу, присаживайтесь, я принесу всё, что захотите, — Ганс широким жестом обеих рук указал на стол со сладостями и мягко подтолкнул Кейла к нему.       Мальчик, взяв печенье, уселся на стул, негромко хрустнул, погруженный в свои мысли, и выдал: — Мне нужно всё, что как-либо связано с Церковью Бога Смерти. «А?»       Глаза Ганса распахнулись, растерянность поселилась в каждом движении. — Молодой мастер, что?.. — Просто интересно, ничего такого, — Кейл опустил глаза, избегая чужого взгляда, и сосредоточился на сладостях. Он знал, что Ганс не станет спрашивать что-либо: это не его дело и компетенция. Если бы с ним был Рон, тогда да, всё было бы по-другому. Смиренно кивнув, Ганс поспешно ретировался, оставляя его в одиночестве.       Мальчик вздохнул. Он часто вздыхал в последние дни. Но, в конце концов, что он мог поделать? Нужны были радикальные меры. Вместо очередного усталого вздоха Кейл сделал глоток теплого молока. — Прошу, молодой мастер.       Стоило ему поставить чашку на поднос, Ганс внезапно очутился рядом со стопкой книг в руках. Он клал их на стол одну за другой, энергично объясняя, какая о чем, не давая и секунды подумать. Кейл мог только смотреть на него глазами по пять копеек, чувствуя, как в воротник скатилась холодная капля пота. «Мандаринка и правда быстрый… Неудивительно, что он вскоре стал заместителем Рона.» — Дайте знать, если вам потребуется помощь, молодой мастер! — наконец Ганс закончил. — Я бы предпочел побыть один. Я позову, когда закончу, — мальчик взял одну из «исторических» книг и оглядел обложку: она была довольно простенькой, но, если внутри хранилась ценная информация, это не имело значения. — Тогда я оставлю Вас, — Ганс поклонился.       Кейл кивнул, открывая книгу, и прочитал вслух: «Всё, что вам нужно знать о Церкви Вечного Покоя». Название ясно давало понять содержание. Мальчик нахмурился. Какое банальное — теперь понятно, почему оно не было выведено на обложку.       Немного поворчав по этому поводу, он принялся за чтение: первая страница повествовала о истоках и рождении религии. Кейл взял ручку, чтобы тезисно записывать всё важное, мысленно поблагодарив того, кто оставил в библиотеке в свободном доступе бумагу.       Так мальчик выписывал всё, читая от корки до корки. Он бы соврал, если бы сказал, что это не было крайне скучным и тоскливым занятием. Кейл даже несколько раз позвал Ганса за новым кусочком торта.       Откинувшись на спинку стула, он пробежался глазами по образовавшемуся списку, зацепляясь за предложения, которые пометил как те, которые мог забыть, но которые лучше было запомнить сейчас, чем узнать внезапно потом.       Во-первых, последняя Святая занимала свой пост уже как десятилетие. «Это Святая Бога Смерти, так что удивляться тут нечему. Да и во многих других Церквях ситуация не лучше.»       Бывшая, то есть нынешняя Святая — Джуд — была благословлена Богом Смерти, благодаря чему смогла стать, собственно, Святой. Она с детства также обладала талантом в фехтовании и прославилась и как солдат. Кто-то бы воспротивился и сказал, что Святой негоже марать руки в крови, но, похоже, против слуги Смерти никто в открытую идти не хотел.       Во-вторых, после Джуд не было ни одного Святого, потому что божье благословение считалось основным и обязательным критерием для становления им, а никто его больше не получил. Помимо благословения, нужно было также иметь святой артефакт — обычно его выдавала сама Церковь, но в связи с последним предсказанием будут искать того, у кого он уже есть.       То есть Кейла, когда он доберется до свитка.       В-третьих… А ничего не было в-третьих, потому что информации о Святых было ничтожно мало — о самих людях ещё что-то было, но о статусе Святого — нет.       Возможно, стоило попросить отца о репетиторе, который в прошлом был жрецом и мог рассказать об этом. Ну или можно было спросить напрямую у буквально Бога. Это было бы эффективнее, чем соскребать по сусекам малейшие крохи. Остальные книги, как Кейл уже выяснил, были написаны примерно в таком же формате и о том же, как и эта. В некоторых просто было больше воды или лишний один-другой факт биографии.       Ха… «И это все? Так ничтожно мало», — Кейлу хотелось кричать и рвать на себе волосы в фрустрации до тех пор, пока не станет лысым. Хотя, наверное, он облысеет и так со всем этим стрессом.       Ущипнув себя за переносицу, мальчик соскользнул со стула. Отчего-то вдруг лента на волосах, казалось, слишком сильно стала оттягивать волосы, и он на ходу развязал ее. Кейл открыл дверь и обнаружил за ней Ганса, собиравшегося сделать то же самое. — Молодой мастер! Совсем скоро ужин, — заявил он, и радостное выражение быстро вытеснило удивление. Воистину профессионал, несмотря на юный возраст. Впрочем, Кейл не заметил этого, смотря в окно: действительно, уже был вечер. Он повернулся к Гансу, чуть хмурясь, но его глаза остались на месте.       Мальчик и сам не заметил, как подсознательно потянулся к дворецкому. Тот аккуратно взял маленькую ладонь свою, и только тогда он наконец посмотрел на дворецкого.       Кейл лениво промычал в ответ. — Идем, — кивнул он.

***

— Как поживает мой сын?       Сложив руки за спиной, Ганс некоторое время не отвечал, подбирая слова. Человек перед ним даже не поднял на него глаз от работы. В тишине раздавались только царапанье пера по бумаге и ровное дыхание. — …Молодой мастер-ним вновь может ходить самостоятельно. После завтрака он направился в библиотеку графини, чтобы осмотреть подарки и ответить на письма, чем был занят до обеда. После чего оставался в главной библиотеке до ужина, — отрапортовал он наконец.       Звук пера резко прекратился. Дерут посмотрел на него, в сомнении приподняв бровь. — И чем он занимался в главной библиотеке?       Да, Кейл много учился. Но он никогда не посещал главную библиотеку, поскольку в этом не было необходимости, и, как правило, занимался в библиотеке своей матери. — А, это… — Ганс неловко замялся. — Молодой мастер-ним интересовался литературой о Церкви Бога Смерти.       Глаза Дерута распахнулись; сердце рухнуло в пятки. В его голове замельтешили вопросы, каждый другого страшнее. Это из-за смерти Джур? Ну конечно… Кейлу самому было плохо, но он всё равно натягивал улыбку, чтобы успокоить окружающих. У Дерута сжалось в груди сердце. Его сын был настоящим ангелом, сошедшим с небес. — Что? — на мгновение он засомневался, что его слух в порядке, пусть и был еще, очевидно, слишком молод, чтобы с этим были проблемы.       Просто то, что сказал Ганс, казалось слишком удивительным.       Притворяясь, что не знает о внутреннем смятении Дерута, тот продолжил: — Молодой мастер-ним, кажется, очень рассеян в последние несколько дней, — признался Ганс. В последнее время Кейл часто смотрел в никуда, теряя связь с реальностью. Должно быть, для ребенка смерть матери была особенно травмирующим событием.       Дерут откинулся на спинку стула и закрыл лицо рукой. — Мм… — он тяжело вздохнул; Кейл делал слишком много. У этого маленького ребенка был вид человека, на плечах которого лежит весь мир. — Что думаешь, зачем ему Церковь Бога Смерти? — честно говоря, Дерут никогда не слышал о таком типе траура. То есть, конечно, каждый справляется с утратой по-своему, но разве это не немного… необычный способ?       Между ними воцарилось молчание. Ганс, сжав губы в тонкую линию, блуждал взглядом по комнате, думая над ответом. Наконец он заговорил: — Я слышал, что люди могут обращаться к религии, чтобы справиться с ношей, отягощающей их душу. Моя тетя… — Ганс заколебался, не зная, стоит ли говорить. Информация была не очень полезной, но к делу относилась. Взгляд Дерута говорил продолжать: — …Она ушла в жрицы, после того как её дочь покончила с собой.       Дерут вздохнул, бормоча себе под нос: — Вот как… — тихо и беспомощно. — Если это всё, ты свободен, — в его голосе наконец проклюнула решимость.       Ганс низко поклонился, прежде чем бесшумно покинуть кабинет. Дерут поднял оброненное перо и продолжил заниматься документами. Он намерился закончить с работой пораньше, чтобы провести больше времени со своим любимым сыном. В глубине души ему хотелось бы просто сжечь все бумаги и списать всё на случайность. Но Джур — не говоря уже о её сыне — наверняка разочаровалась бы в нём тогда.       Дерут чувствовал, как его плечи расслабленно опускаются, а разум успокаивается от мысли о предстоящем чаепитии с сыном. Он не удержался от мягкой улыбки. «Я буду усердно работать, чтобы ты мог жить комфортной жизнью, Кейл.»