Закон, порядок и непредвиденные обстоятельства

Войдя в зал в день решающего судебного заседания, Нолан не стал сразу садиться. Он обвел взглядом аудиторию, оперся пальцами о свой стол и пристально уставился на Кейт, вдумчиво перебирающую бумаги. Судя по самодовольному выражению ее лица, адвокат была абсолютно уверена в успехе. Почувствовав на себе взгляд, она безошибочно обернулась к Прайсу и посмотрела ему прямо в глаза. Со стороны, вероятно, эта безмолвная дуэль взглядов напоминала стычку пары ковбоев на Диком Западе, замерших в ожидании, кто первый дрогнет, моргнет и отведет глаза. «Встать, суд идет!» Фраза стегнула их обоих, и Кейт первая отвела взгляд. Нолан самодовольно усмехнулся. Так ее, стерву беспринципную. Сегодня он уже ничего не боялся. Судья занял свое место и открыл заседание. Прайс тут же взял слово. – Прошу вызвать для допроса моего подзащитного, мистера Лукаса Ларсена. Лукас, сидящий за столом прямо рядом с ним, удивлённо повернул к Нолану голову, словно выйдя из транса. Уиллер приподняла брови. После кивка судьи Лукас прошел на место для дачи показаний. Прайс украдкой ободряюще ему улыбнулся. – Мистер Ларсен, расскажите суду, как проходило Ваше общение с истицей до того момента, как вы встретились в суде? Лукас потер лоб и неуверенно пожал плечами. – Сугубо в рамках моей профессиональной деятельности. Истица – мать одного из вверенных мне детей. Нолан этим не удовлетворился. – А приходилось ли Вам общаться с истицей вне стен детского сада, в котором Вы работаете? Лукас задумался, пропуская челку между пальцев. – Однажды я встретил ее с дочерью в магазине. Мы поговорили несколько минут, в основном о ее дочери, но я торопился и полноценного разговора не вышло. – А в детском саду Вам приходилось общаться лично? – Да, разумеется. Это моя работа. Родители интересуются, как прошел день их ребенка, не было ли проблем, спал ли он. Иногда мы также обсуждаем организационные вопросы, вроде поездок в зоопарк. Истица всегда принимала активное участие в подобных мероприятиях, пару раз мы с ней и еще несколькими родителями сопроводжали детей на экскурсии. – У вас с истицей не было конфликтов? Лукас покачал головой и добавил: – Нет, ни малейших. Обычное рабочее общение, она всегда была со мной мила и приветлива. Пару раз она даже угощала меня стаканчиком кофе в компенсацию того, что позже оговоренного времени забирала дочь из сада. Прайс задумчиво кивнул. – Звучит очень мило. Особенно про кофе. Спасибо, допрос окончен. Недоумевающий от этого потока бессмысленных вопросов Лукас вернулся на свое место и снова напряженно замер за столом. Как бы ни хотелось Прайсу объяснить ему чуть больше, необходимо было продолжать заседание. — Прошу вызвать истицу для повторного допроса, — он поднялся со своего места, и Уиллер тут же вскочила вслед за ним. — Ваша Честь, я протестую! Сторона защиты уже допрашивала мою клиентку, абсолютно незачем вызывать ее во второй раз! Прайс поправил галстук и взял в руки папку с документами. — Я настаиваю на проведении повторного допроса истицы ввиду внезапно открывшихся новых обстоятельств. — Это вызовет дополнительные моральные страдания у пострадавшей стороны! — продолжила давить Кейт, и Прайс смерил ее презрительно-холодным взглядом. Он не пытался воззвать к порядочности своей коллеги, было и без того до боли очевидно, что Уиллер не страдает от ее избытка. Ему просто хотелось еще раз бегло и по возможности незаметно осмотреть зал на предмет присутствия в нем одной, весьма ярко выделяющейся, рыжей головы… — Это судебное разбирательство, мисс Уиллер, а не кружок при католической церкви. Я имею полное право вызывать истицу для дачи показаний ровно столько раз, сколько потребуется для выяснения всех обстоятельств, необходимых для вынесения судом объективного решения. Каково Ваше мнение, Ваша Честь? — Проводите допрос, Прайс, — изрек свой вердикт судья, гарантирующий соблюдение процессуальных формальностей в ходе процесса, и Нолан замер, ожидая, пока женщина займет свое место. Ей бегло огласили ее права, предложили произнести традиционную форму клятвы о даче исключительно честных и правдивых показаний, и истица наконец целиком и полностью перешла в руки Прайса. — Скажите, вы замужем? — резковато спросил Нолан, и женщина в удивлении подняла на него глаза. — На данный момент, нет. — Но были, насколько я понимаю? — Конечно, у меня дочь. Прайс вышел в центр зала. Он уперся руками в бока, сминая кашемировый пиджак, и опустил голову вниз, словно размышляя, какой именно вопрос стоит задать следующим. И есть ли он, этот вопрос. Прайс искоса взглянул на Кейт Уиллер — она улыбалась, явно думая, что у него ничего нет. — Инициатором развода был ваш муж? — Да… То есть, нет. Это было взаимным решением, — пробормотала женщина, в недоумении хмурясь. — Но он, насколько мне известно, уже снова женат. А Вы продолжаете жить вдвоем с дочкой. Это так? — Так. — То есть, после развода Вы остались в одиночестве. Но вы молоды и привлекательны, а у вашей замечательной дочери как раз появился не менее привлекательный новый воспитатель. И этот симпатичный воспитатель, мистер Ларсен, так хорошо, к тому же, ладящий с детьми, показался Вам прекрасным кандидатом на роль потенциального романтического партнера. Я прав? Истица приоткрыла рот, явственно меняясь в лице. — Откуда вы... – начала было она, но под взглядом Уиллер тут же осеклась и фальшиво пробормотала. – Нет… Я… Я не понимаю, о чем Вы говорите. Прайса, впрочем, это не смутило, и он продолжил: — К тому же, мистер Ларсен, как выяснилось, совсем недавно переехал из Европы, и еще не успел сформировать в новой стране круг общения. Поэтому, полагаю, Вы и решили, что одинокий симпатичный иммигрант станет для Вас легкой добычей. Но, – Прайс сдержанно улыбнулся и подступил ближе к трибуне, словно желая рассказать истице свежую сплетню, – вот незадача... Оказалось, что мистер Ларсен имеет весьма стойкий иммунитет в отношении женских чар. Удивление на лице женщины стало таким искренним, что Прайс невольно усмехнулся. — Мой подзащитный – гомосексуалист. Вы знали об этом? Похоже, что нет. В противном случае Вы не выдвинули бы эти нелепые обвинения. — Но он был женат! — рефлекторно произнесла женщина, и Нолан немедленно ткнул в нее пальцем. — То есть, Вы не отрицаете, что интересовались личной жизнью моего подзащитного? Выходит, что я прав? — Протестую, Ваша Честь! — выпалила Кейт, вскакивая со своего места. — Сексуальную ориентацию практически невозможно проверить, а возможные прежние личные симпатии истицы к обвиняемому и вовсе не имеют отношения к делу! Факты остаются фактами, мистер Ларсен был женат и имеет сына. Это не позволяет господину Прайсу называть его геем! — Протест принят, — сказал судья, и Прайс поднял вверх руки, будто сдаваясь. Но он добился того, на что рассчитывал – по залу пронесся шепоток, атмосфера налилась нервозностью. Зрители ерзали, присяжные перешептывались, адвокат Уиллер нервно покачивала ногой, один Нолан по-прежнему невозмутимо стоял в центре и пристально изучал свою жертву, спиной ощущая удивленный взгляд опешившего от этих откровений Лукаса. — Оставим многострадального мистера Ларсена в покое, и поговорим о Вас, мадам. Итак, Вы были брошены мужем с малолетним ребенком, а после не смогли привлечь внимание мужчины, который нашел с Вашей дочерью общий язык. А ведь Вы, похоже, очень недвусмысленно проявляли к нему свой интерес. Даже, по словам мистера Ларсена, угощали его кофе. Обидно? Полагаю, что да. И к чему нас это приводит? — Прайс подошел к истице почти вплотную и интимно спросил: — Может быть, к желанию отомстить...? Не только мистеру Ларсену, но и в целом всему жестокому шовинистическому обществу, в котором женщине с ребенком одной приходится куда как тяжелее? — Что?! — Я протестую, это домыслы! — снова подскочила с места Уиллер. — Вопрос снят, — успел вклиниться Прайс, и судья закрыл рот, не успев озвучить вердикт. — Зайдем с другой стороны. Скажите, Вам знакома женщина по имени Фредерика Лаундс? — Не знаю я никакой Фредерики! — запальчиво-громко произнесла опрашиваемая истица, и в зале воцарилась тишина. — Тогда я считаю опрос завершенным. Сторона защиты просит вызвать в качестве свидетеля Фредерику Лаундс, более известную как «Фредди», раз уж она сегодня так удачно присутствует в зале суда! Прайс достал из кармана повестку и обернулся, чтобы посмотреть на дверь, ведущую в зал заседания. Весь зал синхронно повернул головы следом за ним. Там, у массивных деревянных дверей, охраняемых парой приставов, стояла тощая, нагловатого вида женщина с копной ярко-рыжих кудряшек на голове. Она явно планировала выскользнуть из зала незамеченной, но не преуспела в этом начинании, и теперь торчала посреди прохода у всех на виду. — Вы куда-то спешите, мисс Лаундс? — ехидно осведомился Прайс и подошел к ней вплотную, чтобы вручить повестку прямо в руки. — Мы пытались разыскать Вас ранее, но вот незадача – по всем указанным Вами адресам проживания Вас было абсолютно невозможно застать. Прайс вернулся на свое место у стола и снова посмотрел на Лаундс. Та стояла у дверей, будто олень, пойманный лучом фар, не в силах даже пошевелиться и уже не в состоянии уйти. Все присутствующие недоуменно смотрели на нее, как и судья, как и Кейт Уиллер, медленно начинающая бледнеть. Нолан сунул руки в карманы брюк и изогнул одну бровь. — Повестка вручена, свидетель находится в зале. Не вижу никаких препятствий для проведения допроса. Я прошу суд пригласить мисс Лаундс, свидетеля со стороны защиты, для допроса стороной зашиты. Ваша Честь? Кейт моментально вышла из транса. — Перерыв! Я прошу перерыв! Прошу перерыв! — Напоминаю, что сторона обвинения не может сейчас контактировать со свидетелем защиты, вызванным для допроса, — напомнил Прайс. — Прошу сотрудника суда, не имеющего непосредственного отношения ни к одной из сторон процесса, разъяснить свидетельнице ее обязанности и права. Под монотонное тихое бормотание «черт, черт, черт», раздающееся со стороны Кейт Уиллер, Прайс неторопливо покинул зал. Все складывалось именно так, как он рассчитывал — тщеславие журналистки толкнуло ее посетить процесс, незаявленность ее в качестве свидетеля не позволила им договориться обо всем заранее, а публичность вызова лишила ее возможности удрать. Дамочки были в западне. Оставалась сущая малость — вывести их на чистую воду, и тогда зло будет наказано, а справедливость восторжествует. Именно ради таких дней, как этот, Прайс когда-то и заканчивал факультет юриспруденции.

***

— Прошу сообщить свое имя суду, — тягуче произнес Нолан после перерыва, глядя в зеленые глаза наглой рыжей пигалицы, занявшей место свидетеля у судейской кафедры. — Фредерика Лаундс. Надо отдать ей должное, она даже не смутилась. Фредерика Лаундс, больше известная среди любителей жареных фактов как «Фредди», дерзко посмотрела прямо на Прайса. За время перерыва дамочка, похоже, успела взять себя в руки, и, не зная, чего ожидать от Нолана, решила не сдаваться заранее и попросту блефовать. — Ваша профессия? — Я журналист. — Неужели? И как же называется то уважаемое издание, где Вы имеете честь трудиться? — Это сайт. — Таттл Крайм? — Вы совершенно правы, — рыжая белозубо улыбнулась, ни капли не стесняясь желтизны своего блога. — И что же привело Вас на данное заседание, мисс Лаундс? — Профессиональный интерес? — Возможно и так, — гаденько улыбнулся Прайс и посмотрел вдаль, словно вспоминая кого-то или что-то. — Скажите, имя Тарана Бёрк о чем-то Вам говорит? — Боюсь, что нет, — притворно поджала губы мисс Лаундс. — Но если вам необходимо узнать что-то об этом человеке, я могу постараться успеть к следующему заседанию. Это все же моя работа, мистер адвокат, – узнавать о разных людях … — Похвальное рвение, мисс Лаундс, — поблагодарил ее Нолан. — Но, к счастью, в этом нет особой нужды. Я просто сформулирую вопрос иначе. Скажите, Вы знаете что-то о движении «Me too»? — «Я тоже?» — переспросила Фредди и отчетливо фыркнула, покатав формулировку на языке. — Название подкачало, я бы придумала что-то получше, если бы это движение обратилось ко мне. Прайс слишком давно работал в юридической сфере, чтобы его можно было так легко обмануть. — Это не ответ на вопрос, мисс Лаундс. Вы знаете что-то об этом движении? — Не знаю. Не могу сказать так сразу, — Фредди пожала плечами. — Я работаю в журналистике, и сталкиваюсь с безграничным потоком информации. Возможно, мне где-то и встречалось это название, но я толком не в курсе, о чем идет речь. — То есть, Вы утверждаете, что никогда не сотрудничали с этим движением и не знакомы с Тараной Бёрк? — К чему все эти вопросы? Это не имеет никакого отношения к делу, — холодно сообщила Фредди, складывая руки на груди. Отлично, она начинала защищаться. — Давайте оставим право судить о том, что именно относится к делу, тем, на кого возложена эта обязанность, а именно судье и присяжным, — ядовито сообщил Прайс и вернулся к своему столу. — Последний вопрос, мисс Лаундс. Вы лично знакомы с истицей? — Я знаю ее имя, господин адвокат, — слащаво улыбнулась Фредди. — Я слежу за этим процессом с самого первого дня. — Тогда как вы объясните нам это фото, — спросил Нолан, поворачивая к Фредди, а потом и к присяжным крупную распечатку фотографии, сделанной им в коридоре на телефон. — Я договаривалась об интервью, — бойко ответила мисс Лаундс, обращаясь к очевидному оправданию. — То есть, это был Ваш первый с ней разговор? Фредерика прикинула что-то в уме и задумчиво изогнула губы. — Да. — Что ж, я понял Вашу позицию. Спасибо, допрос окончен. Прайс подождал, пока Кейт ответит тихим отказом на свое право допросить предложенного свидетеля и снова взял слово. Что-то подсказывало ему, что сторона обвинения сегодня останется без финальной речи. Уж слишком подавленно выглядела сейчас Уиллер. — Дамы и господа присяжные! Сегодня мы с Вами имели честь наблюдать пример удивительной по силе женской солидарности. Женская солидарность – прекрасная вещь, и я бесконечно уважаю стремление прекрасного пола оказывать друг другу поддержку в нашем жестоком мире. Однако иногда под эгидой подобных чудесных начинаний вершатся не совсем благовидные дела, одно из которых мы имеем неудовольствие сегодня наблюдать. Дело о домогательствах, да еще и в отношении малолетней девочки, обещало стать весьма резонансным в женском сообществе, если бы эта самая солидарность, о которой я сказал чуть ранее, не была в этот раз направлена против абсолютно невинного человека. Я не говорю «против мужчины», потому что сегодня это не имеет принципиального значения. Принципиально в сегодняшнем заседании другое – обе женщины, чьи показания мы услышали сегодня, – лгут. И я могу это доказать. Прайс взял со стола папку и подошел к присяжным, по очереди раздавая информационные материалы. — Для понимания всех нюансов произошедшего, сделаю небольшое отступление. «Ме too» является общественным движением против сексуального насилия и сексуальных домогательств, зародившимся в интернете, когда люди перестали опасаться предавать гласности утверждения о сексуальных преступлениях, совершенных мужчинами. Подобно другим движениям за социальную справедливость, цель движения – расширить права и возможности женщин, используя для этого сочувствие и солидарность всего мирового женского сообщества, наглядно продемонстрировав, сколько всего женщин пережили сексуальное насилие и домогательства. Нолан сделал паузу и обвел взглядом зал. – Но любая, даже самая благородная социальная инициатива всегда несет с собой и тех, кто вопреки принципам человеколюбия и справедливости пытается использовать подобные движения в свою пользу. Фредерика Лаундс, вопреки сделанным ею заявлениям, является не просто давней участницей движения «Me too», но и знакомой его основательницы — Тараны Бёрк. На фотографиях, легко доступных в сети Интернет, мы видим их вместе, причем в разные годы и при разных обстоятельствах. Думаю, ни у кого не возникнет сомнений в том, что мисс Лаундс только что была с нами не совсем честна. Шорох волной пробежал по залу, и Нолан достал из папки новую порцию бумаг. В этот раз это были распечатки. — А это – подтверждение многочисленных телефонных контактов, которые имели место между двумя телефонными номерами, по документам принадлежащими как раз-таки мисс Лаундс и истице, — Прайс обернулся и поймал взгляд Кейт. О да, ее там не было. Мисс Уиллер хватило ума не беседовать с аферистками со своего телефона. — Как вы можете заметить, звонков было несколько, и все они были совершены задолго до того, как моему подзащитному было предъявлено обвинение. Шелест страниц и приглушенное бормотание было лучшим ответом на монолог Нолана, но он все еще продолжал. — Судя по тексту, содержащемуся в распечатках этих разговоров, мисс Лаундс и истица познакомились далеко не в зале суда. И прошу обратить внимание на печать телефонной компании, это официальный ответ на официальный запрос окружного прокурора. Бумаги абсолютно подлинны. Прайс кинул опустевшую папку на свой стол и буднично сунул руки в карманы, оглядывая притихших присяжных. К его счастью, в их числе были преимущественно мужчины. — Теперь ситуация предстает перед нами немного в ином свете, не так ли, господа? Невинная жертва, пришедшая в суд, чтобы защитить свою дочь, оказывается той, кто с легкостью лжет под присягой. Если эта женщина солгала о том, что знала мисс Лаундс, может быть, она солгала и о том, что мой подзащитный совершал непристойные действия в отношении ее дочери? И я отвечу на этот вопрос сам — она действительно солгала. Из распечаток телефонных разговоров, смс-сообщений и писем по электронной почте Вы можете с легкостью узнать о том, как именно журналистка соблазнила одинокую брошенную женщину на ложь, чтобы добыть себе материал. Лавры основательницы движения Тараны Берк, очевидно, не давали покоя неугомонной мисс Лаундс, и она решила урвать немного славы в свою копилку за счет этой, как сейчас модно выражаться, хайповой тематики. Немного лести там, немного денег тут, обещание мести презираемым и падким на молодых секретарш мужчинам. И, конечно, же перспектива большого эксклюзивного интервью. А, может быть, и книги, которая обеспечит истицу не только деньгами, но и поддержкой других женщин по всему миру. Только вот истица, соглашаясь на подобную аферу, забыла о двух обычных людях, чьи судьбы едва не были положены на алтарь чужого тщеславия. Одна из этих двух жертв является ее дочерью, чьи детство и дальнейшая жизнь оказались бы навсегда отравлены ложью матери и шумихой вокруг ее имени. Второй человек – мой подзащитный, виновный только в том, что в силу сексуальной ориентации не ответил на знаки внимания истицы. Прайс вздохнул, посмотрел на побледневшую истицу и покачал головой. — Америка известна тем, как рьяно у нас защищают права женщин и дискриминируемых меньшинств. Они действительно считали, что победа у них в кармане, а вместе с ней – резонанс, слава и деньги. Только одного не учли эти милые создания. Мой подзащитный тоже относится к дискриминируемому меньшинству. Сложно узнать все о человеке, который не прожил в Штатах и года. И сейчас самое важное для меня – это не доказать, что мой подзащитный невиновен, ведь это и так очевидно, а продемонстрировать, что судебная система США опирается на равенство прав и свобод, как на базовую систему ценностей. Доказать, что для закона не имеет значения, кто пострадавшая сторона и какого эта сторона пола. Важно лишь одно – кто прав, а кто виноват. Этот вердикт может стать исключительным прецедентом, позволяющим в дальнейшем мужчинам, оклеветанным по той или иной причине, защитить себя. В зале стояла звенящая тишина. — И не забывайте, что в дальнейшем каждый из нас рано или поздно может оказаться на месте Лукаса Ларсена, — завершил свою речь Нолан, и присяжные удалились из зала суда.

***

Вердикт был вынесен в рекордные пять минут, и удар молотка судьи стал финальным аккордом, завершающим процедуру процесса. Лукас был полностью оправдан и освобожден из-под стражи в зале суда. Это была полная и безоговорочная победа. Нолан триумфовал.

***

— Прайс! Гомон толпы, собравшейся в холле здания суда, не давал Нолану понять, кто именно и откуда его зовет. Он обернулся, но вместо зовущего его человека напоролся на Кейт Уиллер, ее клиентку и неизменную рыжую дрянь, уже без стеснения липнущую к ним обеим. — А с Вами я еще разберусь! — громко пригрозил Прайс, тыча обвиняющим пальцем в коллегу. — Это дискредитация честного имени моего клиента, это распространение слухов и ложное обвинение! Я Вас на одном морально вреде разорю. Попомни мое слово, Кейт, я Вас по судам затаскаю! — Да что ты говоришь, Прайс?! У тебя есть ко мне какие-то претензии? Я лишь выполняла свою работу! — вскинулась Уиллер, и она, к сожалению, была совершенно права. Она действительно просто делала свою работу, а «адвокатов дьявола» никто не отменял. — Это не отменяет того, что Вы оговорили моего клиента! — чуть менее уверенно рявкнул Прайс, и рыжая смерила его насмешливым взглядом. — А вы, педики, как и всегда, друг за друга горой, — гаденько протянула Фредди Лаундс и сморщила нос, — Уже деваться некуда от этих гомиков, они буквально повсюду. Честной женщине и внимание обратить не на кого, не говоря уже о том, чтобы выйти замуж. Этот Ларсен должен быть просто счастлив, это же самый простой способ получить «Зеленую карту»… И Фредди рассмеялась визгливым самоуверенным смехом. Ее уверенность в себе была отчасти оправдана – она действительно не совершила ничего чрезвычайно важного. Она просто лжесвидетельствовала в суде, и что-то подсказывало Нолану, что далеко не в первый раз. А вот все прочее еще необходимо было доказать. Молчала только истица, оказавшаяся сейчас под реальной угрозой встречного судебного иска. Уиллер отпустила женщин вперед, а сама на пару секунд задержалась, разглядывая Прайса. Она явно хотела ему что-то сказать. — У нее малолетняя дочь, Нолан. И она единственный опекун. Отец отказался от ребенка при разводе, и если ты на нее надавишь, девочка отправится в детский дом. У матери просто не будет денег, чтобы ее содержать, если ей придется выплачивать моральный ущерб. Стоит ли твоя месть порушенной детской жизни? Подумай об этом, Прайс. С этим Уиллер развернулась и ушла, а в Нолана наконец влетела запыхавшаяся Саманта. Она злобно зыркнула в спину Кейт. — Прайс! Чего от тебя хотела эта дрянь? — Милосердия. Сэм выразительно закатила глаза. — Ты и так был с ними более, чем милосерден. Почему ты изложил всего половину того, что мы с тобой реально на них раскопали? — Придержим туза в рукаве. В конце концов, еще неизвестно, что скажет на это сам Лукас. Да и копала тоже скорее ты, чем я, Сэм. Без тебя я был бы в жопе, как и этот парень, — Прайс адресовал Саманте одну из своих фирменных сногсшибательных улыбок. — Иногда мне кажется, что единственный способ расплатиться с тобой сразу за все услуги — это жениться… — Ну уж нет, Прайс, — расхохоталась Саманта, увлекая Нолана к выходу. Туда, где из приоткрытых дверей сочился теплый, пыльный городской воздух, наполненный ароматами кофе и бензина. — Я еще не настолько отчаялась. Так что прибереги свой шарм для того, кто действительно этого стоит. Намек был таким жирным, что Прайс поперхнулся смехом. Он сунул руки в карманы и замер на самой вершине ступеней, ведущих к переполненному людьми тротуару. Время приближалось к 6 вечера, и первые счастливцы, сумевшие досрочно покинуть рабочие места, уже спешили по домам. Но, как оказалось, спешили не только они. Прайс заметил знакомо ссутуленные плечи, помятый пиджак и рассыпавшиеся на воротничок рубашки светло-каштановые волосы — Лукас спускался по ступенькам суда, намереваясь слиться с толпой. Сэм проследила за взглядом Нолана и ухмыльнулась, ненавязчиво подталкивая его в поясницу. Прайс ухмыльнулся в ответ и, подмигнув, двинул вниз по ступенькам. Когда он спустился, Ларсен уже ловил такси. — Лукас! Лукас, стой! – датчанин удивлённо обернулся. – К черту такси, я тебя подвезу! Прайс знал, что это звучит странно, что это не входит в его обязанности, что их взаимоотношения с Лукасом завершились в момент оглашения судом своего вердикта, но… Он просто не мог его отпустить. Не так. Не сейчас. Лукас попытался было смущённо отказаться, Прайс настаивал, а когда он действительно хотел чего-то добиться, ему было крайне сложно отказать. В итоге их спор завершился в салоне автомобиля Нолана, немедленно внедрившемся в уплотняющийся городской поток. Они сидели в тишине, слушая аккомпанимент из гомона людей и звуков нарастающего часа пик, состоящего из шума шин и сигналов клаксона. Лукас молчал. Молчал и Прайс. Минуты утекали сквозь пальцы, а Нолан так и не смог придумать ни единой причины, чтобы инициировать их новую встречу. Без сомнения, он мог предложить подать на женщину в суд. Но, откровенно говоря, он не мог с ней так поступить, не после того, что сказала Уиллер. Кроме того, Прайс был уверен, что Лукас также откажется от этой идеи. Он был слишком воспитанным человеком, чтобы польститься на вульгарную месть. — Здесь налево, — тихо произнес Лукас с отчетливым густым акцентом, и Прайс припарковался в скромном районе, полным однообразных типовых квартир. — Что ж… Большое спасибо. За то, что подвезли меня сюда, и за суд. Словом, за все. Вы очень мне помогли, мистер Прайс, — мягко произнес Лукас, поворачиваясь к Прайсу всем телом, и Нолан снова попал в область притяжения его гравитации. Этот Ларсен, похоже, даже не сознавал, насколько он привлекателен, словно вовсе этого не замечая. — Зови меня Нолан, Лукас, мы уже не в зале суда, — поморщился Прайс и, не задумываясь и на секунду, вынул из кармана пиджака визитку. — Вот. Мой номер, рабочий и домашний. У тебя пока здесь не так много знакомых, звони, если возникнут какие-то юридические проблемы. Ну… Или просто так. — Еще раз спасибо, — сказал Лукас и взялся за ручку двери. — До скорого. — Пока. — Пока. У самых дверей Лукас еще раз обернулся, и Прайс поднял руку, обозначая прощание. Когда дверь хлопнула, закрывшись, он просто откинул голову на спинку сидения и на минуту прикрыл глаза. Ну вот и все. «Диннь!» Нолан открыл глаза и выудил телефон из кармана. Мобильник, наравне с конституцией и острым языком, был одним из основных инструментов юриста. Прайс не мог игнорировать его даже сейчас. Он хотел бы надеяться, что это пишет Лукас, но прекрасно понимал, что за эти несколько минут мужчина мог успеть разве что внести в память телефона его номер. Это оказалась Сэм. Ну разумеется. «Мне уже пора выбирать подарок тебе на свадьбу?» Нолан рефлекторно закатил глаза. Он вышел из машины и прислонился ягодицами к капоту, чтобы набрать ответ на свежем воздухе. Он слишком редко бывал на улице, и сейчас наслаждался теплым бризом даже несмотря на ароматы бензина и вонь стоящих неподалеку мусорных баков. Он как раз открыл новое сообщение, чтобы написать в ответ что-то веселое и остроумное, но на секунду поднял глаза и чуть не выронил телефон из рук. На пороге того самого дома, в котором пять минут назад исчез Лукас, снова стоял он же, но теперь еще более мрачный, с потерянным видом сжимая дорожную сумку в руках.