Ходя под дождём, я влюбляюсь в тебя

8 июля 2018 года.

Чёртов дождь не переставал лить. Я любила его, но именно сейчас — возненавидела. И всё из-за него. Из-за того, кому я решила довериться. Но какая же я всё-таки наивная. «Ты правда думала, что была ему нужна? Таких как ты, у него десятки!» — говорил голос в моей голове, но, отчаянно веря в лучшее, я не слушала его. Дура! Ненавижу! Ненавижу себя, ненавижу его! Ненавижу всех! И этот дождь! Этот блядский дождь! Эти… эти слёзы, которые постоянно появляются без разрешения. Я не могу. Я больше так не могу. Не выдерживаю. Не могу делать вид, что со мной всё хорошо. Бежа заплаканной по улицам Сентфора, да и ещё под ливнем, я молюсь, чтобы Аарона не было дома. Чтобы он не видел моего состояния. Ведь он предупреждал. Говорил, чтобы я думала, на что иду. Берёг, а я не слушала. Прости, Аарон. Прости. Прошу… Боль разрывала меня на кусочки, не жалея. Я чувствовала себя кинутой. Брошенной, как маленький котёнок, которого оставили посреди улицы лишь потому, что он нежеланный. С тяжёлыми всхлипами я ворвалась в дом. Было тихо. Слава богу, брата нет. Дверь закрылась на замок. Никого. Абсолютно никого я не хотела видеть. Ни милой улыбки Адель, ни заботы Люка, ни шуток Стефани, или подколов Дерека. Ни-че-го. Даже Аарона. Самого любимого человека в этом мире. Лишь он будет верен до конца. Я поднялась к себе. Зеркало отображало всю мою ничтожность сейчас. Размазанная тушь по всему лицу, смытая дождём или слезами помада и мокрая одежда. — Я верила. Я… Я верила тебе! — с треском я бросила на пол подставку для ручек на столе, — Верила! — за ней полетели книги, карандаши, и рвалась бумага с рисунками, — Я верила! Верила! Верила! — я рыдала что есть сил, уничтожая комнату. Разделяла моральную боль физической, — Верила! Я… Верила! — силы кончились. Я бессильно упала возле кровати. Сердце словно пронизывали острые иглы. Хотелось взять одну из них и воткнуть в него. За всё, что сделал. За то, что нашёл мне замену так быстро. За то, что говорил, как я важна ему, и как ужасно поступил Дэн, когда изменил мне. Чем он лучше него? Чем я хуже тех девушек? Почему? Почему так? Почему этот грёбаный город убивает меня так медленно, принося всё больше и больше гадостей? Взгляд бросился на шкаф. Руки тряслись, а тело покрылось неприятным холодом. Не спрашивая разрешения у самой себя, я встала и пошла к шкафчику, тянясь к самой верхней полке. В самый её конец. К той самой коробке, которую дал Джон. Может, он прав? Я взглянула на ногу, где всё ещё красовался оставленный ним шрам. Сердце. Почему именно сердце? Он знал. Он всё знал. Знал обо мне же больше, чем я. Ты смотришь на меня сейчас, Холл? Я ведь знаю, что да. Ты следишь за каждой минутой моей жизни. Радуйся. Твоя победа. Я взяла таблетку в пакетике, которая там лежала. Смотрела. Долго. Всматривалась в препарат, лежащий на ладони. И не задержалась. То, что я чувствую — ад. А мне нужен рай. Поэтому я ищу его здесь. В дьявольском рае.

17 июня 2018 года.

Lana Del Rey — Old money

— Хочешь уйти отсюда? — сказал Вишня, сидя со мной на трибунах. — Что? Почему? — А тебе не надоела вся эта суматоха? — Честно, я устала. Набегалась как лошадь. — Так что, сбежим? Покажу тебе кое-что. — О-о-о… Кто-кто, а ты точно знаешь кучу крутых местечек. Я всё ещё помню тот пруд, к которому ты отвёл меня на Новый Год. Парень улыбнулся. — Тут ты права. Я много крутых мест знаю. — Полетели тогда. И незаметно для остальных мы ушли. Байк разгонялся, а я сильнее прижималась к другу, смотря на удаляющиеся огоньки на стадионе. — Ахаха! Во-оу! Ночной Сентфор был прекраснее любого места на земле. Тихие улички разбавлял рык мотоцикла. Этот кайф не описать словами. Когда ты мчишь на неизвестной тебе скорости, полностью доверившись человеку спереди. — Чёрт! Я люблю тебя! Если бы не ты, никогда бы не почувствовала этого! — Никогда бы не покаталась на мотике? Сомневаюсь. — Никогда бы не полюбила это, дурачок. Пейзажи менялись, и каждый из них я пыталась запечатлеть в памяти. Каждую секунду с Вишней хотелось помнить до конца дней. Потому что с ним я чувствую жизнь. Пробую что-то новое, без страха о последствиях. Он — мой просветитель здесь. Фонарь, который указывает дорогу в темноте. Мы приехали. Это было огромное здание. Кажись, девять этажей. И было оно явно закинутым, ведь других домов поблизости не было, да и выглядело местечко старым. — Ого… Что за место? — сказала я, снимая шлем. — Сейчас расскажу. Пойдём, принцесса. Наверху невероятный вид. — Если хочешь скинуть меня оттуда и забрать мою коллекцию упаковок от чипсов, то так и скажи! Я отдам тебе половину! — Не нужна мне половина… — он наигранно расстроился. — Отдам все! — Тогда другое дело. Можем возвращаться. А, и не наступи тут! Здесь капкан для тебя стоит. Но раз ты даёшь коллекцию, то лучше не наступать! — Буду знать. Мы засмеялись и пошли дальше. Подниматься по лестнице на девятый этаж было конечно неприятно. Особенно после того, как я моталась по баскетбольно-футбольному полю. — Тяжело? — Неа. Нормик. — Понятно, — мы шли вверх, но тут Вишня резко подхватил меня. — Ах! Как рюкзак я уселась на его плечах, держась за шею. — На плечах рюкзачок, значит парень дурачок? — Сейчас скину тебя в самый низ. Хочешь? — А я тебя за собой потяну. — Ага. Силёнки не хватит. Казалось, он ни чуточки не устает. Донёс меня на самый верх, и даже не охнул. Так мы оказались на крыше. Вид был… блин. Описать не могу. Это было больше, чем «ахринеть». Отсюда был виден каждый закоулок города. Каждый фонарь, освящающий улицу. Каждый домик, и центр событий — стадион, который блестел разными цветами. — Ва-а-ау… — Здесь видно всё, — бросил Уилл, садясь на край. Не долго думая, я присоединилась. Сидели мы не на самом краю, конечно. — Что это за место? — Оно было покинутыми ещё со времён моего детства. Никто из родных мне не рассказывал причину. Мне было всего-то десять, но я сгорал от интереса. Потому разнюхивал всё сам. Искал инфу о жителях в библиотеке, расспрашивал старых людей, и всё же дошёл к выводам. Здание построили в 1986 году. Когда стройку уже заканчивали, рабочим оставалось работать на крыше, заливая края бетоном. Последние штрихи, так сказать. Одним днём к одному из строителей пришла жена. Опасности не было, потому что дом уже был готов. Девушка пришла к мужу, чтобы позвать его и остальных к ужину. Но говорят, в тот день они были в ссоре, да и впринципе супруги не жили счастливо. Женщина стояла возле мужчины, который согнулся над краями крыши, работая с бетоном. Тот не обращал внимание на неё, показывая свою обиду. Но она не сдавалась. Стояла над ним, жалобно извиняясь. И тогда муж резко встал, зацепив жену рукой. Она потеряла равновесие и начала идти задним ходом, размахивая руками. Поскольку бетонные бортики ещё не застыли, девушка не могла остановиться. И она слетела с дома. Разбилась насмерть. — О… Оу. — Позже там пробовали жить люди, но не выходило. Кошмары, страшные звуки по ночам и прочая фигня с фильмов ужасов. А знаешь, почему мне не рассказали родители? — Почему? — Потому что этой женщиной была моя вторая бабушка. А тот мужчина — дедушка. Настроение резко поменялось. — Уилл, мне… мне так жаль. Ты ведь даже не успел её увидеть. А узнать о ней таким образом… — Да… Мне всегда говорили, что она умерла из-за болезни. Без лишних слов, я встала позади него, и со спины обняла, ставя голову на плечо. — Это в прошлом. Все смерти я уже прошёл, — сказав это, парень взял в руки свои жетоны. Обернув их другой стороной, начал рассматривать. Там были еле-еле заметно отчеканенные надписи:

C. Jones.

На одном, и:

C. Munson

На другом. — Я никогда не замечала этого. Можно поинтересоваться, что они значат? — Снова плаксивая история. — И я готова, — отпуская его с объятий, я вернулась на прежнее место. — Ладно. C. Jones — это Калеб Джонс. Мой дедушка по линии о… отца. Я любил его больше всех на свете. Он был единственным, кто понимал меня. Кто помимо идеального Итана видел ещё и меня. Перед смертью он дал мне эти жетоны. Почему два? Вот, как было…

1945 год.

Калеб Джонс. Герой Второй мировой. Ему был двадцать один год. Совсем молодой парень уже почувствовал боль войны. Железный вкус крови. Каждый воин был словно из стали, ведь такой способ жизни закалял. Пробуждал мужество. И всё же, война — это страшно. Море кровопролития, невинных смертей, и безжалостный враг. Джонс был в самом эпицентре событий. На передовой. Их бригада была велика. Карл Мансон тоже был служащим. С Калебом они нашли совместный язык, поэтому уже всегда были вместе. Прикрывали друг друга. Однажды двое парней оказались глаз на глаз с врагами. Их было всего лишь двое, потому что другие уже легли, без возможности больше проснуться. Это было больно, но нельзя сдаваться. Просто нельзя. Но и оставаться здесь прямо сейчас тоже не было лучшим выходом. Карл и Калеб бежали, пригибаясь, чтобы спастись от летящей угрозы. До безопасного окопа было недалеко. Каких-то жалких сто метров. Они бежали. Боролись за жизнь из последних сил. Кроме бесконечных взрывов, для них больше не существовало звуков. Иногда они кидали друг на друга взгляды, полные ужаса и страха. Люди не были рождены для войн, но такова судьба. Полна боли и несправедливости. — КАЛЕБ! — крикнул Карл, прыгая на побратима со стороны. Джонс отлетел, а Мансон упал на месте. За секунду воин пришёл в себя. Он посмотрел на лежащего Карла, который уже истекал кровью. — НЕТ! НЕТ-НЕТ-НЕТ! Пуля летела, и целью её был именно Калеб. — ЗАЧЕМ, КАРЛ? ЧЁРТ! — тот кричал сквозь слёзы, пытаясь оттянуть друга в безопасность. Сейчас для него уже не существовало ничего. Ни звуков, ни обстрелов сзади. Он тянул на себе умирающего Мансона и мысленно проклинал себя за невнимательность. Да! Вышло! Наконец безопасный окоп, который за последнее время уже стал домом. Крови было много. И самое страшное — это кровь Карла. Не Калеба, как должно было быть. Обливался смертью сейчас тот, кто отдал жизнь за брата. — Карл… Зачем? Но тот уже ничего не говорил. Дух исходил с его тела, а под обстрелами Джонс не мог сделать ничего. Ни остановить дрянную кровь, ни преподнести первую медицинскую помощь, ни даже прочитать молитву. Он был бессилен, и это мучило его. — Прости… Семьи у Мансона не было, поэтому отправлять тело было некуда. Его похоронили прямо там. У военных тогда были жетоны с их именем, местом жительства и личной информацией, чтобы знать, куда отправлять труп. Но Карлу это было уже не нужно. Калеб взял его жетон себе, чтобы всю жизнь помнить, за чей счёт он жив. Умер Джонс в 2006 году от болезни, которая пришла со старостью. И ни о чём в жизни мужчина не жалел, потому что жаловаться на судьбу, когда кто-то умер ради тебя, он попросту не мог. Перед смертью жетоны он отдал внуку, а тот носит их по сей день.

***

— Вот так, — сказав это, Вишня заметно погрустнел. Эта тема явно было больной для него. — Уилл, ты… невероятный. Пережить то, что пережил ты, сможет не каждый. Мне так жаль, что тебе пришлось терпеть это, но тем не менее, я восхищаюсь тобой. — Не надо меня жалеть. — Почему? Это не признак слабости. Все мы нуждаемся в поддержке. — Кроме меня. Я вырос без этого и как-нибудь доживу. — Ты не прав. То, что тебе всегда внушали, что ты никто, не значит, что ты должен что-то кому-то доказывать. Быть вечно весёлым, никогда не плакать и отказываться от помощи. Пойми. — Это не так просто, Сара. Я привык к такой жизни. Одиночкой мне лучше. — Одиночкой значит… — я поднялась и молча пошла к лестнице вниз. — Эй, ты куда? — Тебе же лучше одному, не так ли? — Ты — исключение. Не уходи. Пожалуйста. — Уверен? — я улыбнулась. — Да.

James Arthur — Cars Outside.

Вернувшись на место, мы молчали. Без лишних разговоров просто смотрели на город. И нам было хорошо. С Вишней не могло быть неудобных молчаний. Наедине он был не таким, как при всех. Я видела его уютным и комфортным, а не только весёлым и задорным. Интересно, кто видит его таким помимо меня? И рада ли я видеть его таким? Безусловно да. Иногда мне кажется, что между нами что-то большее, чем просто дружба. Он так открыто понимает меня, что провести с ним всю жизнь может быть лишь мечтой. Не знаю, о чём он сейчас думает, и случайно ли это вышло, но наши взгляды встретились. В темноте его яркие голубые глаза не тонули во мраке, а всё ещё ярко светились. За год здесь эти глаза стали нереально близкими. Моя ладонь неуверенно накрыла его. Не отводя взгляд, рука поднялась выше. На грудь, шею, лицо, а потом зарылась в тёмные, как ночь, кудрявые волосы. — Сара, ты… Ты уверена? — Как никогда. И в следующую секунду я подвинулась к нему вплотную, впиваясь в сладкие губы. Он ответил. Сначала словно задумался, «стоит ли?». Но решился. Вкус его уст сводил с ума. Было плевать, что я сейчас размажу всю помаду. По крайней мере, это будет стоящая жертва. Кроме него в моём мире сейчас не было никого. Другая рука легла на его грудь. Мы отодвинулись с края, и я села ему на колени, после чего Уильям обвил руками мою талию. Наши волосы путались одни с другими, спадая на лица обоим. Но это никак не могло помешать. Мои чувства к нему менялись. Друг? Правда, лишь друг? Или больше? Наверное, нам обоим хотелось, чтобы было больше. Но что-то всё же мешало. Что? Да и сама не знаю. Мне же не четырнадцать. Не представляю, что останавливало меня раньше, но сейчас — это лишь слова. Оторвавшись друг от друга, мы снова встретились взглядами. Игра в гляделки была нашей любимой. — Я не хочу, чтобы ты жалела. — С чего бы мне жалеть о чём то? — На данный момент, может, и не о чём, но понимание приходит потом. Мне… Мне не хотелось бы, чтобы ты считала меня ошибкой. Я усмехнулась. — Вишня, ты не ошибка, ты дурачок. О чём ты говоришь? Если бы я так считала, то не общалась бы с тобой ещё после поцелуя под дождём. Понимаешь? — Дождь. Видишь? Начинает падать. — Переводишь тему? — Нет. Просто понял. — Понял, значит… — Понял, что под дождём влюбляюсь в тебя всё больше и больше. Сердце замерло. Так вот, как это называется? Любовь? Чувствую ли я тоже самое? — Стой, ты серьезно? — Скорее всего. А ты? Что у тебя со мной? — А чего ты хочешь? — Чтобы ты разобралась. Ответить было нечего. Я правда не знала. Вместо этого мои руки лишь сцепились на его шее, а сама прижалась к нему, думая. Мне правда хотелось не отвергнуть его, но я не была уверена. — Завтра я уезжаю в Балтимор. — Почему? — Новая банда. Надо устанавливать связи. — И на сколько ты? — Неделя. Может две. — Понятно. Удачи. Надеюсь, всё сложиться. — Я тоже, принцесса, — со вздохом сказал он, и крепче обнял меня.

***

19 июня 2018 года.

Самый обычный рабочий день в кафе. Поситителей сегодня достаточно, поэтому мы с Сидни были загружены работой. Чего обычно хочется после тяжело дня? Завалиться на тёплую и уютную постель с чем-то вкусным и лазить в телефоне. Хотя, мне хочется этого всегда. Не только после сложных дней. Просто всегда. Но, ладно. Солнце уже спряталось, но ещё не темно. Где-то семь часов вечера. Я выхожу с кафе, надевая наушники. Однако не успела я это сделать, как вижу идущего ко мне друга. Это был Люк. Стоп. У него цветы? Целый букет. — Привет, — сказал Моринг, подойдя. — При-ивет, а кому это? — Тебе, — он вручил мне букетик красивых синих цветов, а я всё ещё в недоумении начала неловко улыбаться. — Э-э-э, спасибо. Они… Очень красивые. Но что за повод? — А должен быть повод? Просто так. — Ну-у, ясно. Спасибо ещё раз. — Слушай, — явно смущённый парень опустил голову, почесывая затылок, — Не хочешь сходить в кино? — Да-а… Ну, можно, впринципе. Сейчас? — Ага. Так ты согласна? — Почему нет? Идём? — Пошли, — улыбаясь ответил он. Действия Люка немного удивили. Он только что пригласил меня на свидание, подарив цветы. Как-то… странно? Не знаю даже. Никогда не смотрела на него, как на кого-то, кроме друга. Фух, надеюсь, это просто дружеское приглашение, и ничего не завяжется. Сегодня в кинотеатре крутили «Бойцовский клуб». Тот самый нашумевший фильм девяностых с Брэдом Питтом. Рекомендую, кстати. Уже выходя с здания, мы с Люком обсуждали кино. — Конец был прикольным. — Да всё в целом прикольно. Особенно крассавчик Питт, — сказала я. — Хахаха, согласен. Актёр стоящий. — Да, но его жена мне куда больше нравится. — Дженнифер Энистон? — спросил он. — Она тоже, но я про Джоли. С разговорами о Голливуде мы и сами не заметили, как дошли к моему дому. — Спасибо за фильм и цветы. Было круто. — Буду рад повторить. Пока, тогда? — До встречи!

***

Melanie Martinez — Cake.

Вечер с любимым человеком под тёплым пледом. Комфортная и домашняя атмосфера грела сердце. Я положила только сваренное сладкое капучино на стол и упала в родные объятия Уильяма. Прижимаясь к возлюбленному, на моём лице расцвела улыбка. — Смотрим это? — сказал парень. — Давай. Люблю этот фильм. — А я не смотрел ещё. — Правда? Это же «Одиннадцать друзей Оушена»! Я почти все фильмы 90-х и 00-х с Питтом видела. — Да я тоже, просто на этот ещё не натыкался. — Тогда вперёд. Было интересно наблюдать за его реакцией на интригующих моментах, когда я уже знаю, что там будет. Любовь. Недавно я по-настоящему узнала, что это за чувство. И оно мне нравилось. — Знаешь, я люблю тебя. Несколько секунд Вишня будто думал над ответом. — Любишь? — спросил парень, не поднимая на меня взгляда. — Да. — Зря… — с этим словами он поднял голову, а я со страхом отпрянула. — Ах! Непонятно когда, и откуда это взялось. Его лицо было в крови. Глаза стали полностью чёрными, а кровавые слёзы стекали по щеках. Изо рта тоже шла эта ужасная тёмная кровь, обливаясь по шее и одежде. — Зря я подпустил тебя к себе… От тебя одни проблемы. Из-за шока я не могу ничего сказать, а лишь перепугано вжимаюсь в диван. Вишня обернулся, и я увидела нож в его пояснице. — А-А-А-А! С жутким криком я поднимаюсь на кровати. Или… Или крика не было? Я хотела закричать, но не смогла. Голос словно покинул меня. Я не сразу поняла, что это был всего лишь кошмар. Дыхание сбивается. Мне не удаётся хватать воздух, а в глазах всё расплывается. Я пытаюсь аккуратно встать с кровати, потому что чувствую, что секунда, и меня стошнит. А ванная… Она на первом этаже. Чёрт! Я попросту не дойду. — «Соберись, Сара…» Чувство, будто я уже мёртвая, ведь даже слова выдавить не могу. Пригибаясь, я осторожно спускаюсь по лестнице, сдерживая подошедшую к горлу тошноту. Ступив на пол первого этажа, я бегу в ванную, даже не включая свет. И да, меня вырвало. Это было неприятно. Сразу после этого вся в дрожи я села на холодный кафель. В голове ещё всё вертелось. — Аарон… Проронила я хриплыми голосом. Он не услышал. Я сама себя не слышала. Пищала, как беспомощная мышка. Минут через десять снова подошла тошнота. Хорошо, что я ещё не ушла с ванной. Я проснулась от кошмара, но он будто не заканчивался. Уже через пол часа в морозной комнате, я поднялась к себе. И ощущения там были другими. Воздух был слишком тяжёлым и голова начала кружится, как только я сюда вошла. Открыв окно, я пошла к брату. Находится там было невыносимо. — Аарон… — голос потихоньку возвращался ко мне. — А? Что? — сонно бросил он, пытаясь нащупать выключатель от лампы над кроватью. — Мне плохо. Можно у тебя остаться? Брат всё ещё пытался проснуться. — Ложись конечно. А что случилось? — Тошнило. И воздух в комнате такой противный был. Я окно открыла. — Просто стало плохо среди ночи? — Да. Я проснулась от… — в памяти встал ужасный сон, — от кошмара, — вспоминать это было тяжело. Хладнокровный взгляд Уилла, нож, кровь… Подкатили эмоции, с которыми я просто не смогла совладать. Одна слеза скатилась по щеке, а за ней и вторая. И я уже не могла прекратить рыдания. Сердце билось быстрее, стоило представить то, что творилось в моём подсознании этой ночью. — Милая, — Аарон обнял меня, поглаживая по спине, — Хорошая моя… Всё хорошо. Не знаю, что там было, но это всего лишь сон. Я здесь. С тобой. Никаких кошмаров. Слышишь? — Это… Это было, — всхлипы не давали говорить, но я пыталась. — Не надо. Не говори. И со временем я успокоилась в его руках, крепко заснув. К утру всё было хорошо. Объятия Аарона были как щит.

23 июня 2018 года.

Летние вечера с друзьями одно из самых приятных времяпровождений, не так ли? Мы с Адель, Люком, Стефани и Дереком тусовались у Морингов. Родители ребят уехали, поэтому хата свободна, так сказать. Восемь часов вечера, а у нас продолжается вечеринка у бассейна. — Хахаха! Стефани, прекрати! — кричит Дель подруге, которая беспощадно плещет её водой. Все были в воде, а меня это порядком утомило, поэтому я просто наблюдала за ними с лежака. Но скоро ко мне подошёл Люк, сев сбоку. — Почему не идёшь ко всем? — Отдыхаю. А ты? — Хочу отдохнуть с тобой. Я улыбнулась, но не ответила. Его рука без разрешения легла на мое стегно. Этот жест был не совсем понятным, и я немного отодвинулась. Но он не обращал внимание на то, что мне не приятно. Руки парня пытались взять меня под контроль. Другая ладонь прижала талию. — Люк, мне кажется, ты перебрал. — Я? Я трезв. — Не уверена, — освободится от его прикосновений было сложно. Я почувствовала себя и правда не в безопасности. Если Майкл был способен на убийство, на что способен другой мой друг? Люк явно был не в себе из-за алкоголя. — Пусти. Никто из друзей не обращал на нас внимания, а мне всё тяжелее было находится с ним. На телефон пришло уведомление. Одно, за тем второе. — Отпусти меня, — как могла, я скидывала его руки с себя, чтобы дотянуться к мобильнику. Но тот не пускал. — Я сказала пусти! — чтобы вырваться, пришлось приложить сил. Я подбежала на второй лежак к телефону, но на мой крик уже обернулись ребята с бассейна. Сообщения было от Аарона. Открыв Инстаграм и прочитав написанное, и меня будто ударило током. Телефон упал с рук, но к счастью не разбился. Aaronhill: Иди домой, прошу.

20:39

Aaronhill: Вишня получил ножевое. Я везу его с Балтимора. Врач в пути, но нужна твоя помощь. Крови много, мы можем не успеть.

20:41