Your father will hear about this!

Грязнокровка, наглая и возмутительно дерзкая. И не тронешь её. Она теперь под покровительством самого Люциуса. Будем надеяться, он сполна расплатится с нею за её услуги. Сполна. А он таков, да. Госпожа Амбридж несколько секунд невидящим взглядом смотрит в закрывшуюся за студенткой дверь, но вот с одного из блюдечек исчезает котёнок, некоторое время его нет, но вот котёнок возникает прямо среди петель вязаного жакета, словно магловское мультипликационное уменьшенное изображение. Тычется в рукав головёнкой и еле слышно мяукает. Госпожа Амбридж приходит в себя, подсаживает мультяшного котёнка обратно на его блюдечко, смотрит, как тот увеличивается, возвращает себе привычные черты и жадно лакает молоко из возникшего возле входа в нарисованный домик блюдечка. Госпожа инспектор одёргивает платье, поправляет идеальную причёску. — Иду, иду. Спасибо за переданное послание, Бетс, и спешно покидает комнату. Драко вздрогнул услыхав голос Грейнджер с присущими ей нотками высокомерия, покосился на браслет на запястье, перевёл взгляд на отца. — Ты всё-таки добился чего хотел, — Драко не спрашивал — утверждал. — Вежливость — добродетель, — процедил Люциус. Его лицо исказилось от гнева, он шагнул к Драко, но тот не отпрянул, лишь заложил руки за спину и высокомерно задрал подбородок, не отводя взгляд. Отчётливо было видно, что пальцы Драко дрожат, он стиснул руки, едва не впившись ногтями в собственную кожу. Люциус переложил трость в левую руку, а правой отвесил сыну пощёчину. Казалось, удар был лёгок и небрежен, однако Драко отшвырнуло к стене. Он ударился головой, но оттолкнулся и вновь выпрямился, вновь закладывая руки за спину. На бледной скуле горело яркое пятно, но чуть дрожавший подбородок опять ясно давал понять, что именно думает строптивец о решении отца. Люциус, вероятно, добавил бы ему ещё, но в коридоре появилась госпожа инспектор, в её глазах вспыхнуло предвкушение: — Неповиновение? — она выразительно слегка хлопнула палочкой по пухлой ладони, вопрошающе посмотрела на Люциуса. — Опять требуются мои услуги? Драко побледнел ещё сильнее, краска и вовсе сбежала с лица. Он смотрел куда-то сквозь лицо отца, но позу не изменил. Мистер Малфой усмехнулся. — Благодарю, Долорес. Если будет упорствовать — вы знаете, как поступить. Если завтра вечером не приступит к занятиям, он ваш. И более не проронив ни слова, пошёл по коридору. Госпожа генеральный инспектор приблизилась к непокорному наследнику древнего рода. Лицо Драко исказилось то ли от отвращения, то ли от злости, но в следующий миг он вновь уставился в стену поверх головы профессора, молча и безучастно. Долорес явно намекающе усмехнулась, окутала масляным взглядом худощавую фигуру студента, но тоже не проронила ни слова, развернулась и удалилась, оставив Драко в одиночестве. Убедившись, что он остался один, Драко со стоном привалился к стене. — Идиотка... Какая же ты дура... — прошептали его побелевшие губы. И было непонятно, к кому обращены эти слова. — Ты понятия не имеешь, во что ты ввязалась. Он закрыл глаза, опершись затылком о стену. Голос Драко зазвучал, но откуда-то издалека. Гермиона решила проследовать за эхом, но остановила шаги, услышав голос Люциуса. Кажется, все свое терпение и сдержанность он исчерпал пока заключал сделку. Иначе ничем не объяснить жестокий удар, предназначенный родному дитяти. Задержав дыхание, Гермиона восстановила шаг и подобралась чуть ближе, притаившись за колонной. Она не была уверена, что это не была "сделка с дьяволом", не могла утверждать, что не пожалеет, поэтому хотела услышать, что об этом говорят Малфои в ее отсутствие. Как оказалось, не много… Но на будущее, ей стоило бы отточить дезиллюминационные чары для таких случаев. Замечательно было бы развить их исполнение до уровня, который сегодня продемонстрировал господин Малфой. К счастью, ее присутствие все равно осталось незамеченным ни одной из сторон. Казалось бы, шоу окончено, но Грейнджер задержалась, наблюдая за Драко. Кто бы мог предположить, что наибольшую жестокость отец проявляет именно в его сторону? На Гермиону родители даже голоса не повышали, не то что наказывали физически. Ей почти захотелось подойти и успокоить его, выразить сочувствие, извиниться… Извиниться? Но разве она сделала что-то не так? Последующий шепот, отражающийся от высоких стен, подтверждает, что да, сделала. Сделала и наверняка пожалеет. _______________________________________________________ Выбираться из постели этим утром абсолютно не хотелось. Ей снилось, что Люциус Малфой сталкивает ее в Чёрное Озеро, больно ткнув концом трости в грудную клетку. И несмотря на то, что плавает она неплохо, браслет на запястье подобно валуну беспощадно тянул ее на дно. Гермиона готова поклясться, что грудина болела после пробуждения. На завтрак она не пошла. Аппетит не восстановился. Может, даже ухудшился. Хотя основная причина крылась в том, что Гермиона попросту не знала, чего ожидать от Драко, и стыдилась своего решения, хоть разум и подсказывал, что другого выбора не было. В кабинет Гермиона пришла раньше всех. Уже ближе к звонку с разговорами о квиддиче к ее парте подошли Гарри с Роном, который протянул ей письмо. — Ты снова ничего не ела?.. Ладно, его сова обронила. Это по этому поводу тебя вчера Амбридж зазывала? Позже он ещё попытается скормить ей булочку с корицей, но безуспешно. Больше всего исчезнуть Гермионе хотелось на втором уроке — зельварение смежное со слизеринцами. Она не знала, как подступиться к Драко, как спросить его про график и удобное время для их занятий… Не после сцены, которой стала вчера свидетелем. Отчасти поэтому Гермиона вовсе не поднимала взгляда от конспекта, погруженная в свои мысли. Движения пером прекращались периодически, когда она теряла связь с реальностью и нить урока, оттого приходилось подсматривать в пергамент Уизли и дополнять свои записи — редкое зрелище. Наконец-то обед. Пытка уроками на какое-то время прерывается, начинается иная её разновидность: трапеза в общем зале. Есть не хочется, морозит, пальцы ледяные, идеально ровную спину всё ещё печёт, мышцы сводит от напряжения. Подбородок выше, взгляд высокомернее, чары гламура, будем надеяться, продержатся до момента, когда можно будет улучить минутку и уединиться, чтобы попытаться обновить их. Никто ничего не должен узнать. Никогда. Ни единая душа. Это его тайна, его позор, его война. Шансов практически нет: он один в поле воин, но иного выхода нет тоже. Быстрые, практически незаметные взгляды, которыми Драко колет запястья Грейнджер. Не дай Мерлин, ей приспичит активировать браслет сейчас. Драко не нажмёт на изумруд почти такого, же как у неё, парного браслета, чтобы Грейнджер смогла услыхать ответ, не даст состояться беседе. Не сейчас. Он пока не готов. Ему надо собраться с силами. Драко почти не поворачивает голову к столу Гриффиндора, а если и делает это, то словно невзначай, скупо и церемонно отвечая на заигрывания наиболее скверно воспитанных однокурсниц. О, да, среди слизеринок есть и такие. Они младше на год-два, родились в бедных семьях, у одной вообще мать магла, откуда им было научиться правильным манерам. Астория не обращает на это внимания: она знает, что Драко предназначен ей волей отцов. А эти хищницы из бедноты, отчаянно мечтающие пробиться наверх, не в счёт. Волей отцов... При мысли об этом, на скулах Драко начинают вздуваться желваки. Глаза сужаются, словно вам в лицо смотрят лезвия рыцарских алебард. На всё воля отцов, возомнивших себя богами? — Что такое, мистер Малфой? Увидели сон наяву? Эротический? Драко морщится — полукровка-слизеринка не стесняется тащить в общество магловские понятия о приличиях. Надо обновить чары гламура, срочно. Иначе синяк на скуле будет виден издалека даже подслеповатому Филчу. Встаёт. — Прошу меня простить, дамы, вынужден вас покинуть. Драко проходит мимо стола преподавателей. — Что такое, мистер Малфой? Нет аппетита? — сахарно улыбается ему Амбридж. Профессор Снейп отвлекается от поедания овсянки, наблюдает за сценой. Снейп и Амбридж, словно чёрный и розовый пауки, загоняющие жертву в паутину. Драко светски кивает: — Приятного аппетита, господа преподаватели, — и чуть прибавляет шаг, торопясь покинуть зал. Закрыв за собой высоченные двери, Драко оглядывается, привычно, наощупь обновляет чары и выходит в холл с часами. Там находится доска объявлений о смене расписания. Доска пестрит распоряжениями госпожи гегерального инспектора. И самое свежее гласит: "Возрождаются незаслуженно забытые традиции великого Хогвартса". Драко точно знает, какие именно. Он проходит несколько раз туда-сюда, пытаясь собраться с мыслями, вернуть невозмутимое выражение лица и возвратиться в зал. Он — староста. Стараниями отц... хм... мистера Малфоя, а это значит, что на нём лежит ответственность проводить слизеринцев-первокурсников к месту занятий. Утром их отводила Панси, теперь его очередь. Бестолковые детишки легко теряются в переходах замка. Ещё минуту. Собраться и надо идти, вернуться в зал, отыграть роль няньки. Как бы то ни было, у него есть время до завтра, до вечера. А потом либо госпожа репетитор соизволит приступить к своим обязанностям, либо их обоих ждёт ад. Собственно, так ей и надо... На этой мысли Драко спотыкается, неопределённо машет рукой в воздухе: он прекрасно знает, что Люциус не оставил Грейнджер шансов. Но каким образом? Шантаж? Что-то серьёзное? Или просто купил? В первом случае её можно понять. Знать бы ещё, чем он её прижал, её — чуть ли ни идеал добропорядочности, едва ли ни святую всея Гриффиндора, но вот если она оказалась просто жадной до лёгких денег, то... То пусть катится в тот же ад, в котором уже давно блуждает в кромешной тьме сам Драко. Вчера она наблюдала как Драко пытались воспитывать — именно пытались, потому что грубая сила вежливости не научит —, а сегодня наблюдает привычную картину. Как только он терпел не самые изящные знаки внимания от сокурсниц со своим темпераментом? Гермиона держала в руке ложку, но к еде не приступала. Облокотив подбородок о ладонь, она наблюдала за обстановкой в Большом Зале, с досадой отмечая, что все как всегда. Разве что Малфой чуть более смурной, чем обычно. Или же он всегда такой? Обязанности, пришедшие со званием старосты, похоже, не очень радовали Рона. Он всегда ел много и быстро, и теперь был вынужден дожидаться, пока первокурсники отобедают. Зрелища более скучного не найдешь: они едва разрезают котлеты своими неловкими ручонками, балуются, макают булочки в суп и осыпают крошками стол, шмыгают носом, громко разговаривают писклявыми голосами, а кто-то даже пытается колдовать с едой. — Почему дети такие… дети, — раздражённо вопросил Уизли, но когда увидел, что Малфой вернулся и собирает теперь юных слизеринцев, сам бодро поднялся и гулко объявил: — Так, малышня. Бросаем ложки и выстраиваемся, иначе вы везде опоздаете. И даже не думайте прятать булочки в рукава! — Рон, я их отведу! — оживилась Гермиона, переведя взгляд с Драко на первокурсников Гриффиндора. Вчера попытка связаться с Малфоем через браслет не увенчалась успехом. Может, дело было в присутствии его отца, может, он противился самой идее. Не суть важно. Можно ещё долго доставать его браслетом и ничего не добиться. Остаётся связаться по старинке — словами через рот, глаза в глаза. — Ты никуда не пойдешь, пока не поешь. Не обсуждается. Гарри, проследи, чтобы она что-то съела, — попросил Рональд у приятеля, и тот согласно кивнул. — Нет-нет, ты же утром их водил. Смотри, — она взяла из корзинки булочку с сыром и, укусив, торопливо добавила, — я доем, обещаю! Так, первый курс, за мной. Каким-то образом Рон был убежден, а Гермиона нарочно повела детишек через доску с расписанием, несмотря на то, что прекрасно знала — у них сейчас трансфигурация с МакГонагалл. А у слизеринцев… Заклинания. Значит у нее будет достаточно времени, чтобы пересечься с Малфоем. Не ей ведь подниматься на четвертый этаж. — Мой вам совет: не беспокойте кошку. В кабинете трансфигурации все не то, чем кажется, — рассуждала Гермиона подводя детей к нужному кабинету. Глубокий вздох и Грейнджер направилась к лестницам. Она даже стала подниматься навстречу, не имея понятия о том, куда теперь Драко держит путь. Может попытаться? Пальцы вновь касаются изумруда: — Драко Люциус Малфой, — требовательно обратилась Гермиона, — имей мужество и ответь мне. Но если не хочешь.. тогда слушай, — вздох. — Тебе известно что твой отец меня нанял. Мне известно, что ты этому не рад. Я и сама не в восторге, но.. — голос ее смягчился, стал почти просящим пока она преодолевала лестницы. — Давай не усложнять друг другу жизнь? Сообщи мне, пожалуйста, в какое время и как часто тебе удобно будет проводить занятия. Я… Организую их так, чтобы тебе было комфортно. Знаю, будь твоя воля, нам вообще не пришлось бы об этом говорить, но ситуация обстоит иначе…. Не молчи.. Пожалуйста. Вчера ей впервые стало жаль Драко. То, что произошло — не разовый случай. Очевидно, что это постоянная практика в семье Малфоев. И тем не менее Малфой-младший держится прямо, несёт себя по жизни с достоинством, которому можно позавидовать, и даже вида не подаёт, что что-то не так. В маггловских реалиях Люциуса давно лишили бы родительских прав, если бы кто-то увидел. И Амбридж… потворствовать таким методам с садистским блеском в глазах… Мерзкая черствая женщина. Именно поэтому Гермиона проявила (или попыталась проявить) некоторую лояльность к Драко. Ему и так не сладко. Перспектива этих занятий для него куда более досадна, потому что позиция репетитора даёт тебе больше власти над ситуацией. Гермиона это понимала. Она прекрасно знала, что думает себе Драко: с одной стороны на него давит отец, с другой появилась "гриффиндорская заучка", которая не отстанет, пока все уроки не будут выучены. Не секрет, что большинство окружающих, особенно со змеинного факультета, думают о ней. Совершенно не секрет.