Your father will hear about this!

* Магмир Британии, Шотландии и прочих близлежащих островов мал, очень мал: в Хогвартс ежегодно поступают примерно по 10 человек на каждый факультет. Лишь крошечные клочки земли, разрушенные старинные замки да самые неудобные каменистые пустоши и болота становятся пристанищем волшебного народа. И вот тут не обойтись без мистера Малфоя. Как выжить и взрастить еду на пустошах и болотах? Как снять пять урожаев в год? Как вырастить на тех же кормах три хрюшки вместо одной и сто кур вместо десятка? Как окрасить ткани в разные цвета? Как вообще их получить, ткани? Как очистить метал от руды? Как взрастить сад за пару лет и получить стократный урожай против магловского? Как вылечиться от болезни? Откуда взять лак для рукоятей мётел и волшебных палочек? Чем напоить дракона, чтобы не кашлял в подземельях Гриннотса? А чем смазать колёса тележек банка? Как вообще выжить в столь зажатом, крошечном, бедном мирке? О, вот на эти вопросы вам ответят знакомые зелёные вывески по всему магмиру: "Зелья. Малфой". Кратко и лаконично. Десять лабораторий под руководством мистера Малфоя поставляют самые разнообразные зелья в фирменные магазины мистера Малфоя. Отменные зелья. Только занявшему первое место на турнире предлагается место в лабораториях мистера Малфоя и великолепная зарплата. Почёт и обеспеченность. Так неужели собственный сын посрамит честь фамилии? Не бывать этому. Отец рано или поздно должен передать штурвал сыну. Только вот сын — неблагодарная тварь. Ах, если б хоть заполучить в свои владения Северуса, но и тот, мерзавец, недоступен: укрылся в подземельях Хогвартса, и прижать его пока нечем. А годы идут. Идут. * Драко выводит из зала колонну первокурсников. Маленькие змейки необычайно серьёзны, в противовес галдящим и швыряющим друг в друга бумажками гриффиндорцам. Кто-то в конце колонны позволяет себе открыть рот, но тут же смолкает под суровым взглядом второго старосты Слизерина, идущей позади — мисс Паркинсон. Нет, мисс староста не возжелала взять на себя обязанности Драко, просто так совпало: ей в ту же сторону. Но первокурсники уже достаточно осведомлены о страшной силе, таящейся в недовольных взглядах префектов: никому не хочется остаться без сладкого на ужин, а то и вовсе без ужина. Есть и куда более тяжкие наказания, но об этом юные слизеринцы узнают со временем. О чудо: Панси вдруг предлагает сама: — Я их сдам на руки МакГоннагалл, мне всё равно нужно забрать у неё новые дополнения к учебнику трансфигурации, но с тебя услуга, Малфой. Драко кивает и быстро спускается обратно по лестнице к расписанию — забыл посмотреть, не перенесли ли собрание старост. Нет, собрание состоится завтра утром, во время получасовой перемены, Мерлин бы их побрал: отца, Амбридж и всех, кто считает, что должность префекта — предел мечтаний пятикурсника. Как выяснилось, спустился зря: из браслета доносится голос госпожи репетитора, а вскоре появляется и она сама. Отступать некуда. Придётся вступить в диалог. Драко стоит перед Гермионой вытянувшись в струнку, сжав плечи, словно старается не допустить прикосновения рубахи к спине, пытаясь скрыть, что его морозит. Не может же он прямо при ней ни с того ни с сего наложить на себя согревающие чары? Жаль, вчера мистер Малфой после нравоучительной беседы, подкреплённой весьма вескими... доводами, выставил его из меннора слишком быстро: Драко не успел взять с собой болеутоляющие зелья и бальзам. Покоя не даёт мысль: не сползли ли с лица чары гламура? Неужели проступил синяк от удара Люциуса? Почему Грейнджер так пялится на него? Куда подевался её невыносимо высокомерный поучающий тон? — Комфортно? Губы Драко складываются в подобие бледной улыбки. В глазах загорается непонятный огонь, но ни улыбка, ни выражение лица словно бы не имеют отношения к собеседнице. Создаётся впечатление, что этот элегантный, пожалуй, излишне худощавый — возможно, сидит на модных диетах из чёрной и красной икры — юноша обращается не к Гермионе, а к кому-то невидимому за её спиной. — Комфортно... — тем же странным тоном повторяет он. Драко подходит к доске, проводит указательным пальцем по пергаменту с личной печатью госпожи генерального инспектора, и буквы тянутся за его рукой, искривляются, проседают чёрным разломом оврага. Он убирает палец, и строчки неохотно выравниваются. — Ну, раз "комфортно", то позвольте вам предложить воспользоваться гостеприимством Малфой-меннора, мисс репетитор. В нём есть всё необходимое для занятий. И огромная библиотека. О времени договоримся после собрания у госпожи инспектора, завтра. И завтра же и приступим... госпожа репетитор. "Госпожа" звучит куда холоднее, чем "мисс". Гермиона осознала, что не чувствует такой уж благодарности к Люциусу. Помощь была не бескорыстная, да и обещанные деньги… Это вообще понятие субъективное. Для Гермионы это все, для господина Люциуса — ничего, гроши. Да и что толку, быть таким вычурным, показушно идеальным и полным достоинства, если ты губишь собственного ребенка. Казалось бы, зачем? Драко не глуп, он довольно таки популярен, как у девчонок, так и у парней, он занимается спортом, недурно исполняет свои обязанности в качестве старосты. Чего ещё ему нужно? Чтобы он был лучшим? Практика показала, что это можно купить. В Драко Гермиона увидела вдруг сломанного юношу, искалеченного морально и физически. Как бы стоически он ни транслировал уверенность, такое просто не могло пройти бесследно. В ней взыграл комплекс спасателя. Гермиона осознает его и не противится ему. Драко возник перед ней на лестничной площадке и Гермиона застыла посреди лестницы. И почему каждый раз как она пыталась с ним связаться, он оказывался рядом? Чудное совпадение… — Комфортно… — несколько неуверенно подтвердила Грейнджер, наблюдая за отсутствующим выражением на лице Малфоя. О чем он думает? Она решила не подавать вида, не показывать, что что-то знает об отношениях отца и сына, потому что а) ее это не касается; б) Драко вряд ли хочет, чтобы кто-то знал. Будучи мальчишкой, ему наверняка стало бы стыдно, если бы кто-то обнаружил синяки и стал бы жалеть его. Он прошел мимо нее к доске с расписанием, загадочно поводил по нему пальцами, будто не знал его наизусть, и выдал что-то из ряда вон. Он издевается, не иначе. Прицепился к слову и превратил ее искреннее предложение в цирк. Руководствуясь чем? Хочет хоть немного повернуть ситуацию в свою пользу? Знает, что в родных стенах снова будет иметь контроль над ситуацией. Знает, что Грейнджер будет некомфортно. И что Люциус будет не рад грязнокровке в доме. Держись, Гермиона. Не груби. Вздохни поглубже. Его можно понять. Ещё и обращается к ней словно с издёвкой. Словно прежде однокурсники никогда не занимались вместе. Словно в школьной библиотеке каждый день никто не учится парно или даже группами. — Хорошо. Как скажешь. Но мне некомфортно это новое обращение, — произнесла Гермиона, спускаясь на первый этаж. — По фамилии тоже не нравится. Поэтому прошу называть по имени; уверена, оно тебе известно. Высокомерный тон вернулся, компенсируя, по всей видимости, то, что Гермиона удержалась от грубостей — иначе как обычно начали бы собачиться. — Я ведь пошла тебе навстречу, не так ли? — уточнила Грейнджер, будто бы беседовала с дошкольником. Да, роль репетитора ей была очень к лицу. Драко едва ли ни затаил дыхание в ожидании ответа: если мисс Грейнджер: если она согласится почтить своим присутствием меннор, то... То будут накормлены сразу несколько фестралов: Драко сможет наконец-то добраться до болеутоляющих зелий, получить в распоряжение малую лабораторию Люциуса, проведать маму... Мама... Драко невольно стиснул кулаки, но тут же выпрямил пальцы. Мама... Ну и последний фестрал — насолить и Люциусу, и его сволочному домовику. Грязнокровка в менноре — не новость. Но чтобы в качестве не слуги, не раба... Это нонсенс. А пусть терпят. Оба! Драко вынудил мистера Малфоя дать клятву: не чинить препятствий на пути Драко к заветной цели Люциуса. Как звучит! Следовательно, доступ мисс репетитора в библиотеку и малую лабораторию открыт. Этого Люциус запретить не сможет. "Люциус", "мистер Малфой", иные, иной раз крайне нелестные эпитеты... Вот уже как с пару лет Драко не именовал родителя иначе, лишь иногда забываясь. "Отец"? Да полноте... Не отец, нет. Уже нет. Диалог с мисс репетитор занял от силы секунд тридцать, а в голове Драко за этот же срок неспешно и мучительно проползли часы тягостных раздумий. Просит... Нет, не просит, требует называть её по имени. О, нет, мисс репетитор. Возврата к старому быть не может. Это ещё утром мы с тобой, Грейнджер были просто однокурсники, два задирающих друг друга ученика — то ли соперники, то ли... Кто? Враги? Сильно сказано. А теперь... Теперь вы, мисс Грейнджер, продались моему врагу. И вы — мой враг. Драко не отводит взгляда от её лица. Смотрит в упор. О, он прекрасно знает, что это крайне невежливо, особенно, по отношению к даме. В волшебном мире такое могут себе позволить лишь сильные мира сего, да старики, коим уже наплевать на любые законы, в том числе и на каноны света. И Драко озвучивает лишь часть мыслей: — Отныне вы — мой репетитор, мисс, а я... хм. Драко чуть было не сказал "ваш подопытный пикси". — Остановимся на "мисс Грейнджер". В знак моего признания ваших... заслуг. Заслуг, которые позволили вам занять столь... высокую должность. Драко выговаривает слова, словно выплёвывает. И знает ведь, что не прав. К чему эти словесные баталии? Сделанного не исправить. Люциус крепко держит обоих в кулаке. Но в сердце тлеет странная, не имеющая право на существование обида: словно Драко по совершенно неясным причинам ожидал от Грейнджер чего-то куда более правильного, достойного, а оказалось, что девица самая обычная — любит деньги. И ради них готова лезть чуть ли ни в омут к Гигантскому Кальмару. Только вот Люциус не Кальмар, к сожалению. Драко привык вести безмолвные диалоги. В Мафой-менноре иное, мягко говоря, не приветствовалось. Но от беседы с Грейнджер Драко уже устал так, как не уставал от часовых нравоучений Люциуса. Не хотел он этого разговора, знал, что не готов к нему: слаб физически, измотан морально. Ему бы состояться завтра или хотя бы вечером. Но Грейнджер, как всегда, спешит, обгоняет, понукает. Не терпится ей оказаться в будущем, манит оно её, в отличие от Драко. Он с огромным удовольствием остался бы в том дне, когда ещё не знал, что завтра впервые не назовёт Люциуса отцом. — Как именно я доставлю вас в меннор, мисс репетитор, узнаете завтра, после собрания старост. Воротит. Просто воротит от этой его высокопарной манеры говорить, от неумения уступать и принимать ситуацию. Что ж, хорошо, Драко Малфой, будем играть по твоим правилам. Смотри, не пожалей, встретившись с мисс репетитором — она совсем не такая уступчивая как твоя однокурсница Гермиона Грейнджер. Она кивнула на его глупые попытки уколоть ее, сложила руки под грудью и вперилась взглядом в Малфоя так же сосредоточенно, как и он. Чтобы она ещё хоть раз его пожалела…! Серые глаза напротив не способны превратить в камень — это прерогатива надруганных девушек —, поэтому Грейнджер не боится проявлять равнозначную наглость в ответ. — Будь по-твоему. Ты прав, "мисс репетитор" мне подходит прекрасно. Особенно, когда ты произносишь это с таким трепетом. Восторг! — словами Гермиона плюется не хуже. Каждую запятую и точку соблюдает в речи, успевая моргнуть в выдержанные паузы. — Однако, Малфой, можешь быть уверен, что это последний мой уступок тебе. Подойдя ближе Гермиона хладнокровно наносит контрудар. Указательный палец коснулся дважды девичьей щеки, когда с губ сорвалось неоднозначное: — У тебя что-то на щеке. Грейнджер развернулась обратно к Большому Залу с таким достоинством, будто сама происходила из древней и обеспеченной семьи. Даже подбородок задрала повыше, подражая то ли самому Драко, то ли ему подобным. Наконец-то у нее проснулся аппетит. * Вечером за письменным столом в комнате Гермиона строчила письмо родителям: "...Мистер Малфой предложил мне поднатаскать его невежу-сына по зельева", — она перечеркнула строку, зная, что мама упрекнет ее в неблагодарности. Но ведь ей не приходилось иметь дел с противным грубияном Драко Малфоем! В любом случае письмо в конечном итоге было написано с соблюдением всех норм морали и вежливости. Несмотря на то, что бесполезный браслет на запястье болтался и вовсе надоел ей за эти недолгие сутки с лишним. Ещё шесть месяцев… Что толку от этого артефакта, если Малфою мужества не хватает ей отвечать? Ах да, связаться можно ещё и с Люциусом… Нажаловаться? Да уж, отличный репетитор, который не справляется ещё до первого занятия. Нет, доносить Малфою-старшему она не станет. Кроме того, тогда Драко снова будут бить. И как бы сейчас Гермионе ни казалось, что он того заслуживает, вчера она страшно ему сочувствовала. * Утро началось с похода в совятню с Роном. Боязнь высоты у Гермионы не отбить ничем, вот и приходится пользоваться услугами эскорта. А Уизли и рад, ведь Гермиона вчера похлебала супа и даже поела пирога на ужин. И завтракать, кажется, тоже настроена. — А? Почему? — она повторяет вводное вопросительное слово, чтобы выдумать изящную ложь. — Ну, мама нашла прибыльную подработку, а ещё дедушка одолжил ей приличную сумму. Так что все, кажется, налаживается. На завтраке в Большом Зале Грейнджер даже позволяет себе вольность — связывается с Малфоем прямо во время завтрака через браслет стандартной процедурой: — Пудинг сегодня отменный. Советую хорошо подкрепиться, потому что никаких перерывов на наших занятиях не будет. Не хочу к концу турнира выяснить, что, условно, потратила десять часов времени на безделье только потому, что мой наверняка не очень способный ученик не привык к дисциплине. Гермиона сделала глоток сока, якобы разглядывая слизеринцев, но взгляд на старосте змеинного факультета задержался чуть подольше, чем на прочих.