Your father will hear about this!

Нет там ничего на щеке, вам показалось, госпожа репетитор. Драко вскакивает с постели, едва не сорвав полог. "Зачем нужны эти дурацкие занавески, если прекрасно работает согревающее заклинание?" Драко не раз слышал этот вопрос от первокурсников. Он знает ответ: полог спасает в холодные ночи, когда магия еле теплится в обессиленном теле. Когда нет сил не только на согревающее, но и на банальное "агуаменти". Ты умираешь от жажды, и приходится топать в душевую, чтобы тайком набрать воды из-под крана. Проснись кто — не поймут. Поползут слухи, сплетни. Да, у наследника древнего рода проблемы с магией. Настолько, что не смог толком наложить чары гламура. Т-с-с-с... Никто не должен знать. Драко откидывает полог, опускает замёрзшие ноги на ледяной камень подземелий, нашаривает тапочки, кутается в тёплый, тайком присланный матерью халат, и спускается в гостиную. Подходит к огромному — во всю стену стеклу, отделяющему залу от сумрачных глубин Чёрного Озера, прижимается горячим лбом, словно желая ощутить прикосновение нежных ладошек русалочки. Она смотрит на него сквозь толщу стекла и воды, тянет руки, увитые светящимися водорослями, качает зубастой, но еще по-детски милой головкой, освещённая неугасимыми подводными фонарями, с их бессмертным мощнейшим "люмус". Совсем скоро исчезнет эта милая непосредственность, и миру явится очередная воительница — яростная амазонка подводного мира. "Нет у меня ничего на щеке, мисс репетитор!" — Драко с силой ударяет кулаком по стеклу. Русалочка шарахается, хотя монолит стекла и камня, скреплённый магией самого Салазара, непоколебим. — Нет ничего. Ничего нет... — Драко осторожно опускается в кресло, съёживается, стараясь устроиться так, чтобы не коснуться спиной, подтягивает заледеневшие ноги, пытается согреть их руками. Бесполезно. Магия спит. Она всегда засыпает, когда особенно нужна. Она — неверная подруга, своенравная испорченная девка. Очередная бессонная ночь: и сна ни в одном глазу, и бодрствованием эту полуявь назвать нельзя. Было бы сейчас с собой снотворное зелье, был бы шанс поспать еще хоть пару часов. Но всё осталось в менноре. Приходится справляться самому. Завтра на уроках он будет не лучше зомби, ибо проклятый организм не желает спать более пары-тройки часов в сутки без спасительного снотворного. И не желает уже давно. Драко берёт учебник зельеварения, открывает сложную головоломную тему с кучей формул, пошаговым алгоритмом, требующим ювелирной точности и аккуратности. Голова кружится, в ушах звенит тошнотворная тишина, строчки, овещённые зелёноватым пламенем светильника, пялятся на Драко с недоумением: что ты тут забыл, полуночник? Иди спать! Тут и профессиональному зельевару трудно разобраться что к чему, а ты, студент, закрой книгу и поди вон. Но Драко хлопает ладонью по лицам ненавистных букв, открывает конспект, начинает сравнивать записи и учебник, вколачивает в мозг информацию. Слово за словом, строка за строкой. Он этот материал проучивает уже в третий раз, но всё ещё путается, всё ещё забываются нюансы шагов. Мерлин побрал бы сверхсложность турнирных заданий. Да ещё и зелья выбраны малоупотребимые, сверхдорогие. Всё равно не спит. И не уснёт. А мыслетопливо выгорает, его дневной запас ограничен, вечером так и вообще будет тяжко. А как раз на вечер и назначены занятия с мисс репетитор. Учи, Драко, учи. * Завтрак, первокурсники, первая пара у Флитвика, вместо зельеварения — Снейпа куда-то унёс Мерлин, Драко вспоминает запах осенних лилий в холле меннора и смутно догадывается, куда именно. Всё словно в тумане. Драко держится на чистой ненависти к окружающему миру и персонально к Люциусу и Амбридж. Надо как-то дожить до окончания уроков. А там появится шанс подремать в пустынном пыльном классе на четвёртом этаже. Сесть на жёсткую скамью, сложить руки под голову и провалиться в сон. Драко не выдерживает. В коридоре бросает умоляющий взгляд на Неввила, и тот, с виду полностью погружённый в воркотню со своей ненаглядной Мимбулюс Мимблетонией, медленно кивает. С тревогой смотрит на Драко. Тот в ответ дёргает плечом, типа, сам знаю, но так получилось, Нев. Неввил проходит мимо, и кармане у Драко оказывается пара зёрен особой разновидности кофе. Его выращивают в теплицах как ингредиент для бодроперцовой настойки. Зёрна этого магического сорта легко разжевать, и вскоре наступает обманчивая бодрость, глаза перестаёт резать жутким недосыпом, сил хватает кое-как обновить чары гламура. * Ни блюдечек, ни котят. Исчезли розовые оттенки, их сменили холодные тона овального стола и строгих стульев вокруг. Да и сам кабинет, кажется, увеличился в размерах. — Добрый день, господа префекты, начинаем через пять минут. Можете пока обменяться мнениями по поводу ваших обязанностей. Я сейчас вернусь. Госпожа Амбридж хмурится, глядя в принесённую домовиком записку и покидает кабинет. Старосты — их восемь — по паре от каждого дома, оживляются, начинают переговариваться, даже вечно надутая Панси улыбается, отвечая что-то префекту когтеврана. Драко, не стесняясь, не смущаясь, поднимается и пересаживается на свободное место рядом с Гермионой. Теперь он сидит между Панси и мисс репетитор. Драко смотрит в глаза изумлённой Паркинсон, затем чуть кривит губы, переведя взгляд на ошеломлённое лицо Уизли. Разговоры стихают. Взгляды шести пар глаз устремлены в лицо Гермионы и в невозмутимое лицо Драко. Возвращается Амбридж. — Вы — власть, сила, гордость школы. В вашей руке награда: вы можете раз в сутки наградить баллами личных достижений двух участников разных факультетов... Старосты перестают пялиться на Драко и Гермиону, поворачивают головы к генеральному инспектору. Что-то новенькое... Какие такие наградные баллы? — Не более пяти баллов каждому. Но, — Амбридж хитро улыбается, — нельзя награждать участников одного дома и, если вы до сигнала отбой не наградили второго студента, то во время боя часов сгорают и баллы награждённого. Себя награждать, разумеется, нельзя. "Хитро придумано...", — читается на лицах старост. Но идея свежая, интересная. Госпожа Амбридж, заполучив внимание префектов, начинает перечислять привилегии, причитающиеся им по статусу. Да-да, ванна старост, возможность снимать баллы, возможность не выходить в субботу к завтраку — подольше поспать, если будет кому вывести первокурсников. Всё это уже сто лет, как известно. О, а вот и новенькое: — Комната номер пятнадцать на третьем этаже отдаётся под вашу кают-компанию. В любое время дня и ночи вы можете её посетить, особенно удобно во время ночных дежурств — можно отдохнуть, потом вновь... Ночные дежурства? Старосты переглядываются. Но... зачем? Тут же выясняется, что не ночные, а всего лишь вечерние — до одиннадцати ноль-ноль. А в комнату будут постоянно подаваться горячий чай, шоколад и сладости — нужно лишь прикоснуться палочкой к круглому столику у окна и высказать пожелание. Тут же всё будет. Старосты улыбаются. Драко нет. А когда выясняется, что ко всему прочему, за свою работу старосты автоматом получат на одну ступень выше в оценке на экзаменах в конце года, Драко мрачнеет. Что же за обязанности будут возложены на плечи старост в обмен на столь щедрые блага? Лёгкое движение палочки в пухлой ручке госпожи инспектора, и на стол перед каждым опускается розовый блокнот с... личной печатью госпожи генерального инспектора на обложке. Блокноты — инициатива Амбридж, но почему и на указах на доске объявлений именно эта печать? А где же стандартная печать Хогвартса? — Открываем, читаем, задаём вопросы. Когда каждый из участников собрания прикасается к блокноту, на обложке золотом вспыхивает имя префекта. Драко не спешит брать неведомое зло в руки. Он читает со страниц блокнота Панси список обязанностей. Ого... "Следить, не допускать, обучать, воспитывать, проводить ежедневные прогулки, делать уроки, разучить гимн Хогвартса, выучить наизусть устав школы, в воскресенье обеспечить досуг первых и вторых курсов..." Обязанностей так много, что времени на учёбу остаётся катастрофически мало. И Так... А что вот это за пункт: "в случае замеченной нелояльности ценностям школы, немедленно доложить госпоже генеральному инспектору". Драко стискивает зубы. Доносить? Старосты, кажется, не видят в пунктах этого своеобразного, подписанного золотом договора ничего необычного: подумаешь! Зато и на экзаменах помогут, и можно часть обязанностей свалить на четвёртый курс, оплатив баллами. Это не запрещено. Но Драко подобное не устраивает: времени на подготовку к турниру не остаётся, а ведь он хотел продолжить совместный проект с Неввилом. Доносительство, и вот ещё: староста может приговорить провинившихся первых четырёх курсов к пяти ударам розгами, приговор записывается в этот блокнот и тут же становится известен мистеру Филчу. Многим префектам нравится последний пункт. Вот она — настоящая власть! Уизли, кажется, в уме уже составляет список для завхоза, мечтательно улыбается. Драко бледен. Кулаки сжаты на коленях под столом. — От чего вы не берёте ваш экземпляр, мистер Малфой? — елейным голоском интересуется госпожа Амбридж. Драко поднимается, так и не притронувшись к блокноту, говорит твёрдо, хоть и негромко: — Прошу прощения, госпожа генеральный инспектор, но я не могу принять на себя подобные обязанности. Тишина. — Ещё как можете, мистер Малфой, — холодно и как-то уж очень многозначительно отвечает госпожа инспектор. — Все свободны. Кроме мистера Малфоя. Необходимость слушать и вежливо улыбаться госпоже инспектору — отдельный вид пыток. Когда эта дамочка с садистскими наклонностями покидает комнату, даже дышать становится легче. Гермиона шумно вздыхает, являя миру лицо лишенное энтузиазма. Изначально было ясно, что эта женщина не остановится на том, чтобы оценить ситуацию в школе и вынести руководству рекомендации или требования. Нет, она собственноручно посадит всех на колени, надавив на плечи. И почему только все так покорно принимают этот тоталитарный режим? Рядом возникает Малфой, что вызывает странные взгляды в их сторону. Неужели уже пошли слухи? Он ведь просто пересел поближе к подруге по факультету — это не должно вызывать столько недоумения. Что тогда думает Рон? Она ведь так и не нашла момента и слов, чтобы рассказать обо всем Гарри с Роном. Обеспокоенный взгляд ложится на Уизли, сидящего напротив. Что же он тогда подумал, когда утром Гермиона наплела ему про подработку матери и спасительный долг? Грейнджер прячет взгляд в стол, мысленно укоряя себя за секреты от ближайших друзей. К счастью, от мрачных мыслей ее отвлекает противный приторный голосок Амбридж. В отличие от большинства, Гермиона недовольна затеей с баллами. Правила их выдачи выдуманы словно просто для того, чтобы усложнить задачу. Если за день не нашелся второй достойный, то почему заслуги первого студента обнуляются? Чего она добивается? Вырастить неуверенных в себе перфекционистов, которые обесценивают собственные успехи? Гермиона только чуть напрягает губы, но молчит, хоть и очень хотела бы высказаться. Даже ладони складывает в замок на столе, будто помогая себе таким образом сдерживаться. Дальше интереснее. Инспекторша предлагает им своеобразную комнату-отдыха, но только идиоту не понятно, что это своего рода взятка. Неужели думает, что сможет купить их сладостями и мягким диваном? Грейнджер полна скептицизма равно как и Малфой. Два невеселых лица смотрят на Амбридж немигающе, ожидая подвоха. Вот оно. Снова абсурд завернутый в розовое для отвлечения внимания. Оно же, да? Карие глаза следят, как блокноты прочих старост реагируют на касание. Изучив происходящее вокруг, Геомиона всё-таки берет блокнот. Сыграла ли здесь роль какая-то подсознательная боязнь инспекторши или понимание, что от этих обязанностей ей не уйти, но произошло то, что произошло. Правда дочитав первую строку, Грейнджер косится на Малфоя, с досадой подмечая, что тот оказался умнее, решив читать из чужого блокнота. Это ведь какая-то форма магического контракта? Там их имена. Взяв в руки чертовы блокноты, они словно подписались, согласившись следовать описанным в нем пунктам. "Самая одиозная женщина, которую я только встречала", — думается Гермионе, когда госпожа Амбридж обращается к Малфою с вопросом. То, что происходит дальше, вызывает желание заступиться за глупого искалеченного мальчика, коим Драко сделал отец. Ну почему? Почему ты такой гордый? Тебя снова обидят. Снова сломают. Просто не пользуйся этой опцией. Ей понятно, почему Малфою так претят эти методы воспитания. Он знает каково это. Гермиона не знает, но тоже радикально против подобных мер. Соображать нужно быстро, потому что прочие старосты уже собираются уходить. А времени нет. Вот Грейнджер и делает что-то крайне необдуманное. Всплеснув руками, она поднимается и твердой рукой кладет блокнот обратно на стол с легким стуком. — Кажется, мне тоже нужно остаться, госпожа генеральный инспектор, — ее тон максимально бесцветный и уважительный, но во взгляде на Амбридж сочится враждебность. — Кроме того, вы попросили задавать вопросы. Вот один: вы действительно считаете, что давать детям власть наказывать болью других детей, это хорошая идея? — она расставляет акценты в предложении так, чтобы хотя бы прочие старосты увидели абсурд в новых порядках, навязанных Амбридж. — Не говоря уже о том, что родители учеников явно не поддержат эту идею. При всем уважении, — добавляет Грейнджер уже тише, несколько втягивая щеки от возмущения.