Кровавый песок

Гаара упёрся руками в перила балкона, с которого открывался вид на торговую улицу Суны. Прикрыв глаза, мужчина пытался абстрагироваться от своих жужжащих мыслей в голове, прислушиваясь к гомону людей внизу. Солнце уже закатывалось за горизонт, оставляя тепло на песке и заставляя торговцев закрывать свои лавки и маленькие магазинчики. Центральная улица потихоньку пустела, люди потоком расходились по домам, переговариваясь друг с другом и громко смеясь. В домах вдали уже загорался первый свет, оставляя загадкой, чем же там занимались жители. Больше всего Гаара любил наблюдать вот так, со стороны, когда Пятого люди не видели, не склонялись перед ним, не пытались выгородиться; когда можно было наблюдать за обычными действиями, за неприкрытыми и не наигранными эмоциями. Каменные валуны скрывали от бескрайней пустыни маленькие дома, но песчаная буря находила каждого, заставляя смиренно переживать праведный гнев за закрытыми дверьми и окнами. Сейчас на крышах многих домов можно было увидеть кресла с лежанками и маленькие столики с закусками. Тропинки между улицами уже были давно проложены, коты самых разнообразных пород грелись на остывающем песке и уходили во дворы ловить мелких паукообразных. Гаара весело хмыкнул, наблюдая за рыжим огромным котом, который играючи пытался захватить мелкого скарабея, пытающегося улизнуть из-под лапы. Мужчина зашёл обратно в кабинет, возвращаясь к работе. На улице темнело, а дел в Резиденции не убавилось. Мысль о личном секретаре и помощнике уже не казалось такой дурацкой, слова Темари эхом отдавались в ушах. Гааре не пять лет. У него за спиной море из кровавого песка, ненависть жителей и бесчисленное количество покушений. Он сбился со счёта, когда был ещё жив отец. В любом случае, если кого-то и найдут, он устроит доскональную проверку. Усевшись за стол, Гаара скривился, заглядывая в кружку с застывшим кофе. — Войдите, — откликнулся Пятый на стук в дверь и поспешил убрать посуду. Баки поклонился, проходя внутрь кабинета. — Нашли, — начал докладывать бывший сенсей, раскрывая папку перед Казекаге на столе. — Мина Кагуцути. Гаара кивнул, рассматривая дело бывшей АНБУ и выслушивая Баки. Когда тот закончил, мужчина отодвинул папку, задумавшись. — Кагуцути? И кто она феодалу? — несмотря на усталость, голова у него хорошо соображала, а фамилии всей верхушки страны, кажется, уже отпечатались на подкорке мозга. Эйкичи Кагуцути был одним из пяти главных феодалов Суны. И насколько Гаара помнил, у него был один сын. Мужчина снова посмотрел на фотографию девушки, откуда она смотрела на него исподлобья насыщенными, почти чёрными, глазами. — Спроси у неё, я сам не знаю, — ответил Баки, складывая руки за спиной. — И много у феодалов таких секретов? — саркастично отозвался Гаара, поднимая взгляд на бывшего сенсея. Баки молчал. Феодалы приносили проблемы и при Четвёртом, сводя его с ума от догадок, то же самое делали и сейчас с Пятым. Рассказав тонкости истории Мины, мужчина замолчал, ожидая дальнейших указаний. — Не сможет меня убить техниками, — подытожил Гаара, задумчиво потирая подбородок. Бывший сенсей кивнул и, уже собравшись уходить, сказал: — Мы решили с Темари проверить её и привели ещё двух кандидатов, — ухмыльнулся Баки. — Можешь понаблюдать. Пятый весело хмыкнул и попрощался. Песок нетерпеливо зашелестел, формируя глаз над головой хозяина… ….Мина старалась не поднимать глаза — она и так могла почувствовать, что её прожигают взглядами девицы. Не очень-то и хотелось. Кагуцути расслабилась, не заостряя внимание на разговоре рядом. — Не думаю, что у нашего Казекаге настолько отвратительный вкус, что он возьмёт к себе на работу такую замухрышку. Послышался противный смех. Вот это было уже интереснее. Бывшая куноичи подняла голову, рассматривая наглые лица. — Хм, — Мина хмыкнула, закидывая ногу на ногу, и в той же язвительной манере ответила: — С каких пор девицы из чайных домов начали пробиваться в секретари Господина Пятого? Девушки оскалились, переглядываясь. Для собеседования, тем более, в Резиденцию, они были слишком уж вычурно одеты, что и выдавало истинные мотивы. Они снова защебетали между собой, но Мина их не слушала. Песок. Кагуцути нахмурилась, присматриваясь к блеску на полу рядом с диваном. Это и правда был песок, еле заметный — тут даже и щепотки бы не набралось. Девушка выпрямилась, стараясь прислушаться к внутренним ощущениям. Шух. Навыки шиноби не пропали бесследно; Мина, стараясь не привлекать внимание, вскинула голову к потолку, стараясь найти источник едва уловимого звука. Лазурная, почти голубая, радужка без зрачка смотрела прямо на неё из левого угла комнаты. Кагуцути сдержала удивлённый вздох, рассматривая технику Казекаге. Теперь всё вставало на свои места: её проверяли. Мина села ровно, вновь напрягаясь от взгляда. Конечно, её обязаны были проверить — бывшая куноичи прекрасно всё понимала, только вот входили ли эти две девицы в эту проверку? Весело усмехнувшись, Мина попыталась прикрыть смешок кашлем и рукой. Пятый был не настолько глуп, чтобы всерьёз рассматривать такие кандидатуры. Размышления прервала лениво открывшаяся дверь, пропуская внутрь Казекаге. Девушки замолкли и, встав вместе с Миной, согнулись в почётном поклоне. — Казекаге-сама!.. — Это честь видеть вас!.. Кагуцути сдержалась от едкой усмешки, выпрямившись. Наконец-то это представление будет окончено. — Можете быть свободны, — мужчина отошёл от двери, освобождая им выход. Мина замялась, впиваясь ногтями в папку с документами, и неуверенно шагнула вперёд, но была остановлена. — Вы двое, свободны. — Добавил Гаара, кивая на девиц. Краем глаз он заметил, что главная кандидатка тоже собиралась уйти. Мина почувствовала холодок, пробежавший по спине, и как мышцы на ногах напрягаются. Девушки молча вышли из зала, оставляя её наедине с Пятым. Значит, она оказалась права. Казекаге казался огромной скалой, о которую любой мог разбиться насмерть. Мина помнила их редкие встречи, помнила инаугурацию, где он предстал перед жителями Суны с балкона Резиденции. Однако впервые она видела его настолько близко. Весь его внешний вид — статная поза, будто ленивая, которая несла в себе зловещую ауру, ровный хрипловатый голос, такие простые движения, в которых скользили власть и всезнание. Кагуцути замерла, не решаясь завести разговор, и так и стояла, упираясь взглядом в его. Он прибавил в росте с момента прихода к посту; широкие покатые плечи, массивная шея под камзолом и воротом водолазки — от того мальчишки, которого ненавидела вся деревня, не осталось и следа. — Мина Кагуцути, — мужчина уважительно кивнул, сцепив руки за спиной. — Прошу в мой кабинет. Девушка поклонилась, буквально выскакивая из зала и оставляя Господина идти сзади. Она его не боялась, просто сложно было уложить в голове и придумать, как себя правильно вести с таким высокопоставленным человеком. Да, Мина не раз была перед ним, но в роли капитана АНБУ, когда можно было оградиться жилетом и маской. Теперь она чувствовала большую ответственность и нервозность перед ним. Никакая выдержка шиноби не готовит к такому. Гаара прошёл в кабинет, оставляя девушку позади себя. Личное дело Кагуцути от АНБУ лежало на столе; хотя, возможно, оно больше и не понадобится. Мина сжимала папку с документами, оставляя глубокие вмятины от ногтей. Остановившись в середине помещения, между диваном и столом, заваленном свитками, она опустила голову вниз, рассматривая носки обуви без всякого интереса. Этикет подразумевал, что ни в коем случае нельзя смотреть прямо в глаза вышестоящим по должности шиноби. — Поднимите голову. Мина дёрнулась от низкого баритона мужчины и от неожиданности. Гаара стоял напротив, пытливо рассматривая её. Стоит ожидать ещё проверку? Или всё, что хотел, Казекаге уже выяснил? Пятый указал ей на стул и, дождавшись, когда Мина сядет, сам занял своё место за рабочим столом. — Могу я спросить о том, чего нет в досье? — Гаара сложил руки перед собой, не давая попытки сбежать от своего прямого взгляда. Кагуцути неуверенно кивнула, и мужчина продолжил. — Кем вы приходитесь Эйкичи Кагуцути? Мина сдержала тяжёлый вздох, полный отчаяния. Заметив папку со своим делом на его столе, девушка решила, что документы, которые она лично собирала, не понадобятся Господину, и на них можно выместить свои эмоции. — Старшая дочь, — она попыталась улыбнуться, но вышло плохо, особенно под прямым взглядом Казекаге. Надо же, её не затошнило от имени отца. — Я должен быть осведомлён подробностями, — Гаара прищурился, выдавая свой интерес. — Что ж, — конечно, ему нужно было знать всё. На этот раз Мина не сдержала громкого вздоха, опуская плечи с невыносимой ношей. Признаться, она никому и не рассказывала эту часть своего прошлого. Это будет впервые. — Практически никто не знает обо всех обычаях и правилах в кланах феодалов. Все наследники и сами главы семей — мужчины, за всю историю Страны Ветра не встречалась женщина, а они рождаются. И когда в клане появляется девочка, особенно, если это происходит в главной ветви, то её судьба уже решена. Она воспитывается как будущий наследник и обязана скрывать свою природу всеми возможными способами, иначе им грозит смерть за неповиновение. Гаара пытался отыскать на лице девушки эмоции, но она была слишком напряжена. В Суне царил чистый патриархат; даже Темари, которая являлась Химе Песка, очень долго пришлось бороться за право занимать должность, а не сидеть дома и вышивать салфетки. Они с Канкуро гордились сестрой и стояли крепкой опорой и поддержкой позади, не давая её на растерзание Старейшинам. Что касалось феодалов, они жили вдалеке от столицы, и ни один из Казекаге не знал их точного местонахождения. Эти люди жили по своим устоям и никто не смел им указывать. Гаара мог только догадываться о том, что у них происходит. — С детства меня обучали военному искусству и искусству боя, — Мина старалась полностью абстрагироваться от их разговора, просто смотря сквозь мужчину и ловя себя на мысли, будто и не её голос вовсе разбавляет тишину кабинета. — На наследника господин Кагуцути и не рассчитывал, но когда мне исполнилось пять, его жена забеременела. Это оказался мальчик, облегчая всем жизнь. Гаара спрятал своё удивление: девушка так официально обращалась к родителям. Травма давала о себе знать, и точно не ему об этом рассуждать. Выдержка у Кагуцути была что надо, и дело было не только в том, что она была бывшей АНБУ. — Единственный человек, который смог бы меня защитить — это я сама, — Мина вздрогнула и вдруг поняла, что так сильно сжимала папку на коленях, что сломала себе ноготь. — Я сбежала из дома, когда брату было пять лет, мне тогда исполнилось одиннадцать. На базаре приняли за сироту, поэтому всё обучение в Академии я жила приюте. Никто не знал о моём происхождении. Пятый кивнул, когда она закончила. Феодалы и старейшины не распространялись о себе, рядовые и люди, не знали имён и фамилий. Мине показалось, что прошла целая вечность, когда она замолчала. Да, это было необходимо, но чёрт, она всю жизнь несла это в себе, не рассказывая никому. И теперь воспоминания о давно позабытом детстве проходились остриём по нервам и внутренним органам. Выдохнув уже более спокойно в попытке отогнать навязчивые мысли, Кагуцути выжидающе смотрела на Пятого, который читал её личное дело. Мышцы на ногах скрутило, напоминая о себе хозяйке. Сколько они уже здесь? Мина попыталась скрыть боль и кинула быстрый взгляд на часы на стене. Уже семь. Что можно было искать в личном деле? Отличные миссии, после смерти своего капитана Гаара сам назначил её на это место, что для Суны было редкостью. В АНБУ не обращали внимание на пол — учитывали только твои способности и прошлые заслуги. Как можно тише переставив ноги, чтобы чуть снизить нагрузку на колени, Мина продолжала ждать, колупая сломанный ноготь на пальце. — Что насчёт травмы? Врачи не обещают полное восстановление? — Гаара поднял голову. Хотелось иметь в виду, если новый секретарь поспешит вернуться в ряды шиноби. — Нет, я попала в песок Господина Четвёртого. Почти три года я провела в инвалидном кресле, но каналы чакры не восстановлены и, скорее всего, не будут. Полное отчуждение. Вот, что он видел, когда девушка говорила это. Гаара кивнул: их медицина никогда не была на высоком уровне, тем более после войны, когда они потеряли много шиноби, в том числе и медиков. Стоило ли винить его в таком? Казекаге стиснул зубы: ему предстояло хорошо над этим подумать. — Вы отлично подходите на должность секретаря и моего помощника, — мужчина поднялся из-за стола, кидая взгляд на часы. Скорее всего, ему придётся снова задержаться. — Завтра я вас жду к девяти здесь. Мина встала, сжимая уже пострадавшую папку с документами. Колено отдало новой вспышкой боли, однако она старалась не выдать своё самочувствие, в ответ пожимая ладонь Казекаге. Проводив уже нового секретаря, Гаара сел за работу, периодически отпивая отвратительно холодный кофе. Время близилось к полуночи, когда в почти пустой Резиденции раздались шаги, отвлекая мужчину от бумаг. Темари с мокрыми волосами и Канкуро без грима показались на пороге кабинета брата. До одури уставшие, наперевес с тёплым раменом и рёбрышками, брат с сестрой молча уселись за стол, расставляя посуду. Они сами вернулись домой полчаса назад и, успев только принять душ, решили прийти к Гааре, чтобы вместе поздно поужинать. Пятый протёр глаза, отдавая кружку брату. Мужчина поднялся, чувствуя, как мышцы уже начали деревенеть от сидячей работы. Он и забыл, когда в последний раз баловал себя тренировками. От одного вида Темари, которая не удержалась и подхватила пару виноградин, Гаара осознал, насколько сильно проголодался. Самое страшное, что всё происходящее кажется нормальным для них. Канкуро наводит им чай, чем вызывает тихое негодование младшего брата, но у того просто нет сил возмутиться, так что он молча принимает кружку. Они едят молча. Не потому что не о чём разговаривать, а потому что все трое слишком голодны и слишком устали. Никого из них не угнетает эта тишина, перебиваемая стуком палочек. Наоборот. Успокаивает. Настолько уютно, что Темари, доев, начинает клевать носом, вызывая смешок у Канкуро. Мужчины, кажется, и вовсе не наелись — продолжали трапезничать под зевки Химе. — Ответ от Конохи придёт завтра, — нарушает мирную тишину сестра, поджимая колени к подбородку. Поговорить, лишь бы не уснуть. — Какаши может кого-то прислать? — Канкуро вытирает рот салфетками, отпивая сладкий ягодный чай. — Сомневаюсь, — Гаара откинулся на стуле, лениво перебирая виноградинки. — Людей и у них не хватает. Послание больше для предупреждения. — Пятый задумался, рассматривая отчёты из отдела брата. Если людей не хватало в Конохе, то в Суне их катастрофически не хватало. — Если убийство произойдёт ещё раз, попрошу помощь напрямую. Канкуро с Темари кивнули, задумываясь. Отрицать вероятность повторного инцидента бессмысленно, нужно быть готовыми ко всему. — Что насчёт секретаря? — марионеточник потянулся, скидывая одноразовую посуду в пакет. — Завтра выйдет, — Гаара скривился, отпив чай. Как же он не любил сладкое. — Мина Кагуцути? — лениво уточняет Темари, кутаясь в кофту. Сон брал своё. Пятый кивнул. Канкуро показательно надулся: видите ли, он не поучаствовал в выборе кандидатуры и не знал, кто завтра придёт. У Химе сон как рукой сняло: девушка потянулась рукой через стол, отвешивая подзатыльник старшему брату и отчитывая его за поведение сегодня днём. Марионеточник только и делал, что шутил и показушничал перед кандидатками. Гаара не сдержал смешка, наблюдая за ними, но тут же отвлёк их, вспомнив, что так и не рассказал о феодалах — точнее, то, чем поделилась Кагуцути. — Темари, — Канкуро, кажется, сонливость вообще не брала; мужчина дёргал сестру за рукав, хихикая. — Ты была бы мальчишкой. — Да, — рявкнула девушка, отбиваясь от назойливого брата. — И утопила бы тебя в зыбучих песках! Или выкинула бы к скорпионам! — Скучная ты, Химе, — не унимался мужчина, подначивая её, но, собравшись, серьёзно обратился к брату. — Я не помню самого Кагуцути. — Неважно, — ответил Гаара, потирая подбородок. — Теперь мы знаем, что из пяти феодалов кто-то может быть женщиной. Это ценная информация и хороший рычаг давления в случае чего. Брат с сестрой согласились. Нужно как можно больше слушать и меньше говорить. Это был самый первый совет Баки, когда они перенимали дела. В Суне не знаешь, откуда ждать удара; хотя, казалось бы — пустыня, открытая местность, где можно было увидеть любого на песке, но он скрывал самое тёмное и злое, забирая в свои покои. Гаара сдержал зевок. Мысли его завели в какую-то несусветную чушь, когда он лёг на диван. Время близилось к трём часам ночи, Канкуро и Темари давно ушли домой, попрощавшись, а мужчина всё сидел за бумагами и планами насчёт больницы. К хорошему быстро привыкаешь — вчера они обедали втроём, а сегодня ужинали, хоть и поздно. Пятый уставился в потолок, размышляя. Ему казалось, что он что-то упускает из виду. Будто маленькая песчинка, которая застряла в глазу и жжёт, однако, даже умывшись, от неё невозможно было избавиться. Но что он мог упустить? Гаара несколько раз перечитывал отчёт от Кейко и Канкуро. Вчитывался, думал, пытался собрать пазл. Может, всё на поверхности? Мужчина зевнул, глаза слипались — благо, он привык к таким ночёвкам. Утром — ранний душ в штабе, в подвале у АНБУ, а пара чистых комплектов одежды лежали в подсобке. Спасибо Темери, которая позаботилась об этом. Теперь мысли вращались вокруг Кагуцути, и дело было даже не в новом секретаре. Неужели феодал с кучей денег не смог вернуть одиннадцатилетнюю девочку домой? Гаара прищурился. Нужно было проверить Мину, но уже по-другому.

***

Дракон извивался на подставке, широко распахнув пасть, замерший, будто вот-вот нападёт на очередного врага. Мина улыбнулась, держа фигурку в руках. Настолько детально она была выполнена. Золотистые усы, которые словно развевались на ветру, ряд острых клыков, когтистые лапы, блестящая чешуя, которая мерцала, когда девушка крутила её. Это был утренний ритуал, который Кагуцути проводила почти каждый день после войны. Исикава, торговец фигурками — презабавный старичок, низенький, — путешествовал по миру и собирал редкие экземпляры разных фигурок. Он открыл лавку почти в самом конце торгового квартала, из-за чего Мина и заметила его; точнее, выставленных на прилавке драконов. — Раньше не было песков на этих землях, милая, — Исикава хохотнул и поправил очки на носу, заметив интерес девушки к его товару. — Задолго до шиноби, эти места были полны зелени и высоких деревьев. Но драконы начали междоусобицу, убивая друг друга, желая поделить землю, далёкую от людей. Те, кто владел огнём, испепелили всё на своём пути, решив, что данная земля не достанется никому — и сами погибли, истребляя свой же вид. — Мужчина улыбнулся, наконец привлекая внимания покупательницы. — Тогда тут был пепел, а после образовался песок, создавая условия далеко не для всех животных и растений, вот тогда… Увидела ли Мина тогда что-то знакомое в этой сказке или же драконы напоминали ей о настоящей своей натуре, она не знала, но маленькая коллекция на полке в квартирке грела душу каждый раз, когда девушка смотрела на них. Встав с кресла, Кагуцути подошла к полочкам на стене, где красовались несколько разнообразных драконов. К ним она поставила недостающего, которого держала всё это время в руках. На работу она собралась даже раньше, чем было нужно. Нервы давали о себе знать: короткий сон, чашка крепкого кофе — и вот она стояла в Резиденции. Казекаге на месте не было, хотя ей казалось, что мужчина даже ночует на работе. «Он же человек, в конце концов», — Мина поджала губы, рассматривая стол секретаря прямо напротив кабинета Казекаге — видимо, он стоял со времён Первого Казекаге: старое облупленное дерево, слой пыли, который можно было заметить с расстояния вытянутой руки... Вчера в спешке она даже и не разглядела будущее рабочее место. «Демон», — подкидывает подсознание девушки, но она прикрывает глаза, стараясь отогнать эту чушь куда подальше. Когда-нибудь судьба Пятого перерастёт в легенду. Кагуцути чихнула, так неожиданно, что сама замерла на секунду. Плохая идея была стоять рядом с пыльным столом. — Будьте здоровы. Гаара стоял чуть поодаль от девушки, лениво засунув руки в карманы, неизвестно откуда появившись. Мина повернулась к нему и согнулась в почтительном поклоне: — Благодарю, и доброе утро, господин Казекаге-сама. Свежий после утреннего ледяного душа, мужчина успел решить ещё одну проблему для себя. Он был одет в чёрную безрукавку, на левом плече виднелся символ Страны Ветра — такая метка имелась у всех АНБУ, а на теле Казекаге означала, что он главный над всеми ними. Никто не смел оспаривать его решения, и Суне не хотелось повторить судьбу Конохи. Мина не раз видела знак на плече, когда Казекаге спускался к ним в штаб АНБУ. Жаль, что свой ей пришлось выжечь. Гаара с интересом рассматривал девушку при свете дня, замечая смятение на её лице. Но это не стоило сейчас его внимания. Оставался один момент. Проверка Кагуцути по его методам, самым грубым и жёстким способом, который исполнит Маки — лучший мозголом Страны Ветра.