Поиск ориентации (в пространстве)

      Практическую часть экзамена мне поставили на утро следующего дня. К старому знакомому седьмому полигону я шёл с ощущением брезгливости, за которым пряталось волнение.       Собственно, с этим местом у меня была стойкая ассоциации с той частью моей жизни, когда я со скоростью дохлой улитки осознавал, что Какаши-сан не будет тренировать меня так, как занимается с Саске, пока Уткожопый плевался ядом оттого, что ему и домашних тренировок хватало и, если бы не Райкири, послал бы он этого извращенца куда подальше.       Зависть, обида, разочарование — с этими эмоциями у меня ассоциировался тренировочный полигон номер семь.       Серую макушку Какаши-сана я заметил издалека: мужчина стоял посреди поля, как самое настоящее пугало, и любовался тёмным искрящимся небом. Наверно, это идеальная погода для техник стихии Молнии.       Двух других, чьи источники чакры ощущались чётко, пусть и слабовато при их реальной мощи, пришлось хорошенько поискать глазами. Даже примерно зная их расположение, я несколько раз скользнул взглядом мимо, пока не зацепился за вяло поблёскивающий взгляд чёрных глаз самого Хокаге-самы.       — Какие люди и без свиты, даттебайо, — пробурчал я себе под нос, недовольный таким количеством свидетелей. Хотя, так было даже лучше — один раз покажу и все, кому надо, будут знать.       — И мы рады, что ты всё-таки пришёл, — поздоровался Шисуи, улыбаясь почти искренне.       — Какаши-сан всё равно никогда вовремя не приходит. Вот и не торопился.       И только сказав, задумался, что не помню, когда он последний раз опаздывал. На тренировки желторотых генинов, вчерашних выпускников Академии — постоянно. А вот потом, как будто, проявлял больше уважения к нашему времени.       — Есть за ним такая черта, — согласно кивнул Итачи, зябко ёжась и потирая руки о бёдра.       — Здравствуй, Наруто-кун, — сумел, наконец, вклиниться Какаши-сан со своим приветствием.       Кивнув в его сторону, не отводя взгляда от ещё более болезного на вид Итачи, я посчитал за благо поскорее здесь разобраться, чтобы этому хворому под надвигающимся ливнем не мокнуть.       — Давайте начинать, что ли, даттебайо? — поторопил я, не без удовольствия замечая, что все присутствующие оценивающе и не без интереса окинули мой новый шинобий прикид.       — Ага. Так, практический экзамен состоит из трёх частей, в ходе которых оцениваются семь базовых показателей силы Шиноби. Сначала идёт этап пряток с догонялками. Задача экзаменуемого — как можно дольше прятаться или убегать от экзаменатора. Можно использовать любые методы, но покидать пределы тренировочной зоны нельзя.       — То есть я могу даже на сорок четвёртый сбежать?       — Если получится, — пожал плечами Итачи. — Дальше, когда экзаменатор скомандует, переходим ко второму этапу — оценке боевых навыков. Правила спарринга Какаши-сан тебе перечислит перед началом этого этапа. Последним идёт демонстрация силы. Раньше его называли демонстрацией наиболее сильных ниндзюцу, но после появления шиноби высокого уровня, развивающих исключительно физическую силу, этот этап был пересмотрен. Так как ты у нас, вроде как, не специализируешься на тайдзюцу и кендзюцу, рекомендую показать наиболее сложное по технике ниндзюцу. Здесь нам важнее не сила, а степень контроля и редкость. Объём твоей чакры мы и так прекрасно видим. Вроде всё сказал. Вопросы?       — Да, есть. А вы двое чего тут забыли? — всё же решил спросить я, чувствуя какое-то внутреннее несоответствие.       Учиханутые переглянулись, а потом Итачи, будто нехотя, раскрыл секрет:       — Ты неплохо сдал теорию и выполнил несколько высокоранговых миссий сильно лучше, чем от тебя ожидалось. Поэтому, в качестве исключения, несмотря на недобор по баллам на теории, предполагается, что ты можешь рассчитывать на ранг токубецу-джоунина, специализирующегося на Фуин.       — Я бы не хотел, чтобы ко мне было особенное отношение. Не сдал, значит, не сдал.       — Не думай, что это редкость. Такое послабление делается довольно часто для шиноби с выдающимися редкими талантами. А Фуинщиков твоего уровня в деревне попросту нет, — «успокоил» Шисуи.       Вот уж к чему, а к демонстрации Фуин я вообще не готовился. Не уверен, что смогу сейчас сходу продемонстрировать даже простенький барьер. О чём, собственно, оповестил праздно шатающуюся верхушку деревни.       — И что ты тогда планировал показать? — удивился Шисуи.       — Того немного, сего, ну, и всякого — нехотя начал я, а потом всё же решился и признался. — Хотел показать то, что помогло мне выбраться с Хозуки.       — Даже так? Неужели ты не всё нам рассказал? — губы Шисуи расползлись в ядовитой улыбке, а в глазах заплясали черти. Кажется, он не любит, когда предают его доверие. Даже если потом чистосердечно в этом сознаются.       — Слушай, Кудрявый, я тогда уставший был и на нервах. А ты мне ещё своими казематами угрожал, даттебайо! Вот я и растерялся. И вообще, давайте уже начинать. Мокнуть неохота, — отмахнулся я от этого типа страшного дядьки, старательно игнорируя пробравший до костей ужас. Опуская всякие хиханьки-траханьки, Шисуи Учиха — тип опасный и непредсказуемый. Может внезапно поснимать навешенный мной рамен со своих ушей, и поминай, как Лисёнка звали.       Выйдя в центр поляны, я остановился в паре метров от Какаши-сана. Джоунин приветливо улыбнулся и вытащил руки из карманов брюк. Сейчас, когда рассматривать его было не только не неприлично, но и жизненно необходимо, я не без восхищения отметил, насколько он всё-таки охуенно выглядит.       Пусть его одежда скрывала рельеф, даже по пропорциям было очевидно, что всё его тело состоит из плотно облегающих скелет мышц, количество маны превышает физический объём тела, отчего она, едва заметно, облизывает кожу на открытых участках кожи.       Сглотнув скопившуюся во рту слюну, я поднял взгляд к глазам оппонента и заметил, что тот тоже разглядывает меня, причём сразу двумя глазами.       Тело само как-то двинулось, принимая более интересную с точки зрения демонстрации преимуществ моей тощей тушки позу. А с губ сорвался нервный вопрос:       — Неужели в этот раз мне не нужно сначала вынудить вас воспользоваться Шаринганом?       Какаши-сан улыбнулся, а потом доброжелательно с каким-то волнующим рокотом в голосе ответил:       — Уверен, сейчас ты не чета себе тринадцатилетнему. Не хотелось бы упустить ни одной детали.       — У меня одного ощущение, что они сейчас потрахаются? — тихо спросил у Шисуи Итачи, чем ввёл меня в состояние такого шока, что я не удержался и обернулся посмотреть на этого скрытого извращенца.       Учиханутые сразу заметили моё пристальное внимание и удивились. Я уже было хотел по привычке напомнить, что шептаться в присутствии шиноби — последнее дело. Но, пока Итачи смущённо краснел-бледнел-зеленел, вид Шисуи становился всё более довольным и предвкушающим.       Почувствовав себя куском мраморной говядины, я допёр, что уж кто-кто, а Хокаге должен понимать пределы возможностей слуха шиноби, как никто другой. И говорил он так, что его не смог бы услышать никто, кроме его собеседника, учтиво склонившего ближе свою кудрявую голову… и некого Узумаки, успевшего напитать тело природной чакрой до того предела, за которым начинаются видимые метаморфозы.       На секунду я потерял контроль и с порывом ветра через висок проникло чуть больше сен-чакры, на секунду половина мира окрасилась в оттенки серого, оповещая, что один глаз, скорее всего, меня выдал со всеми девятью хвостами.       Я повернулся обратно к Какаши-сану, опуская взгляд, чтобы он не смог увидеть вытянувшийся зрачок. Через пару секунд мир снова был полностью цветным. Алые взгляды жгли всю правую половину тела, шальной ветерок снова притих, вдалеке сверкнула молния, атмосфера заметно изменилась, время замедлилось.       Я проследил взглядом, как расслабленная рука Какаши-сана двинулась за спину, перебирая пальцами воздух, левая нога оказалась отставлена чуть назад, взгляд шиноби заострился, томое в алом глазу закрутились вокруг зрачка, всё его тело стало походить на заряженный арбалетный болт.       Эта убийственная красота почти отупляла, но меня спасли обострившиеся инстинкты, взявшие над телом полный контроль и не позволившие пасть жертвой этого восхитительно-опасного хищника.       — Начинаем, — прошелестела трава.       Под ноги метнулась волна чакры, и я подпрыгнул высоко вверх, следя за тем, как земля в том месте, где я только что стоял, обратилась вязкой трясиной. «Он даже ни одной печати не использовал!» — удивление сменилось паникой от того, что, достигнув высшей точки, я начал лететь вниз.       Были мысль и хорошо знакомое чувство, а потом рядом возник теневой клон, хорошенько пнувший меня под зад в сторону и тут же растворившийся от недостатка чакры.       Даттебайо! Я же никогда не мог призвать их без печати!       Да, я после такого могу не то, что джоунином — самим Хокаге заделаться! Хотя поджопник был довольно обидным.       Так, не отвлекаться! Я уже секунды две не следил за Какаши-саном.       Стало неспокойно, я тут же перевёл взгляд на то место, где мужчина недавно стоял, но, разумеется, никого там не обнаружил.       Выровняв тело в полёте, я направил всё внимание в ту сторону, куда должен был приземлиться, но чужой чакры там не обнаружил. Зато заметил краем глаза шевеление травы неподалёку.       Когда приземлюсь, Какаши-сан уже точно будет там.       Самым простым было бы использовать хвосты, но тогда я оказался бы парнем без загадки. Вторая идея — вытащить танто. На глазах сразу трёх самых опасных шиноби Конохи. Охуенный план, даттебайо!       Руку лизнул ветер, и я ухватился за него, в очередной раз сожалея, что так мало внимания уделял работе с родной стихией, хотя родство с ней было невероятное.       За долю секунды до приземления передо мной возник Какаши-сан, но я был готов и тут же атаковал его Лезвием ветра — оно было не слишком острое и однородное, но в качестве дубинки сгодилось, предотвратив атаку, отзвучавшую эхом птиц, а потом, наконец, кончики пальцев правой ноги коснулись земли, и в этот момент, наконец, началась гонка, в которой я точно был лучше.       Сорвавшись с места сразу на максимальной скорости, я рванул в лес подальше от Какаши-сана, умудряясь сходу оторваться на пару десятков метров.       Благодаря значительно усилившемуся ощущению чакры, я точно знал, где находится Какаши-сан. А знакомство с этим шиноби и его стилем боя позволили мне понимать, откуда стоит ждать опасности и внезапно возникшие на ровной земле ямки не были сюрпризом.       Огненный дракон, конечно, оказался неожиданностью, но достаточно неторопливой, так что от него тоже удалось увернуться и сбежать. Дальше я вышел на край тренировочной зоны и помчал по периметру, чутко ощущая, как постепенно отстаёт Какаши-сан и, в какой-то момент, перестаёт использовать ниндзюцу даже рассчитанные на дальний бой.       Отлично. Умение убегать я продемонстрировал, но про моё умение быстро и долго бегать было известно и до Хозуки. Несмотря на отсутствие большой потребности выпендриваться, очень хотелось всерьёз оценить свои способности к маскировке.       Я точно знал, что прятаться на земле от Какаши-сана бессмысленно — это была одна из двух наиболее близких ему стихий и он попросту почувствует меня ещё с пятидесяти метров. На деревьях ныкаться от шиноби Деревни скрытой в листве — откровенно неразумно. Остаётся вода.       Но, в качестве дополнительной развлекухи, было бы хорошо распихать по всем полигонам свои точные копии.       Или нет?       Хм. Если идея в том, чтобы полностью скрыть своё присутствие, лучше не попадаться вообще ни в каком виде. Ведь будь я на миссии инкогнито, обнаружение моих клонов противником будет таким же провалом.       Добравшись до небольшого заросшего ручья, я лёг на каменистое дно, прикрытое мягкими водорослями, зацепился руками за них же, притянул пузырь воздуха с поверхности, а потом замер, полностью сливаясь с потоками природной чакры. В таком состоянии меня, по идее, найти будет крайне сложно, пусть и не невозможно — не для обладателя Шарингана точно.       Короче, расслабляться нельзя, даттебайо. Но вот отрешиться от мирской суеты стоит — а-то чисто на одних инстинктах найдут.       Итак, я — камушек, я — речная галька. Я — сияющая сребробокая рыбка, выпрыгнувшая из воды, чтобы поймать беззаботную мошку, в тот момент, когда небо прорезало извилистыми корнями молнии… даттебайо.       Едва успев собрать в теле рассеявшуюся по течению чакру, я успел увернуться от внезапно удара фирменной техники Какаши-сана. Потом оттолкнулся от дна, стекая на метр ниже по течению, удобно упёрся ногами в стык между камнями и, точно чувствуя, с какой пугающей силой планирует по бедному мне ударить Какаши-сан, резко поднялся и, даже не открывая глаз, чтобы вода не затекла, уклонился от смертоносного потока искрящейся чакры, прогибаясь в спине и едва не падая от тяжести мокрой ветровки. По телу пробежали разряды, даже с закрытыми глазами вспышка была ослепляющей. После подводной тишины треск и пение Чидори казалось оглушительным.       Одним импульсом я выпустил крохи накопленной чакры и отступил назад, рассчитывая снова удрать, но путь преградил теневой клон. Стряхнув воду с чёлки, я открыл глаза и увидел, как меня постепенно, не торопясь нападать, окружили четверо теневых клонов Какаши-сана. Ситуация патовая — объективно.       Но сдаваться не хочется так легко, так что я попытался выиграть немного времени трёпом:       — Легко вы меня нашли, Какаши-сан. А мне казалось, я неплохо спрятался?       Успевшие напружиниться клоны, как и оригинал, выпрямились, и, не беспокоясь о времени, позволяя мне разыграть эту уловку, не стали размазывать меня по гальке сразу.       Джоунин решил разъяснить:       — Я нашёл тебя по запаху.       Тут я оскорбился:       — Но я прятался под водой! И сегодня утром хорошенько помылся!       Не тупой, даттебайо, помнил, какой чуткий нюх у Какаши-сана.       — Под водой я бы тебя не нашёл, если бы там спрятался до того, как я вышел на твой след. Мог бы сделать пару клонов, чтобы запутать след. Или под водой проплыть ниже по течению. Касательно запаха — возможно, от волнения, но от тебя исходит слабый запах тела, который я бы не смог обнаружить, не будь погода на моей стороне. Собирается гроза и ветра совсем нет. Я шёл к тебе по чёткому следу.       Ками, мне было достаточно немного проплыть под водой! Вот я добе, даттебайо!       С другой стороны, Какаши-сан тоже допустил ошибку — или послабление.       — Я понял, благодарю за объяснение.       — Всегда обращайся, Наруто-кун, — улыбнулся Какаши-сан, начиная снова источать опасность.       Пока он и его копии неторопливо скапливали чакру в ногах, готовясь вот-вот рвануть вперёд и поймать маленького лисёнка в стальной капкан из рук, я, напротив, выпрямился, расслабляясь и довольно улыбаясь:       — В качестве благодарности, я расскажу, где вы, как мне кажется, допустили ошибку.       — Хм?       Такая наглость кого угодно смутит, хе-хе.       — Вы, Какаши-сан, должны были заметить, что я активно взаимодействую с природной чакрой, за счёт чего значительно повышаю свои физические способности или же, напротив, растворяя собственную чакру, почти полностью скрывая собственное присутствие?       — Допустим, — кивнул он.       — Так вот, после маскировки, мне был необходим перерыв в минуту, чтобы вернуть себе свою чакру и, заодно, под завязку напитать тело природной. А в таком состоянии, сбежать от вас, Какаши-сан, задачка нетривиальная, — довольный донельзя, я широко улыбнулся.       — Ну, попробуй, — кивнул джоунин и исчез.       Случись это раньше, в те времена, когда он ещё устраивал со мной спарринги, я бы не смог сделать вообще ничего. Более того, мне даже не было бы обидно. Я тогда думал, что Какаши-сан просто владеет какой-то супер-крутой тайной техникой, позволяющей ему мгновенно телепортироваться с места на место и, знай я её, тоже стал бы таким же крутым.       Сейчас я знал, что прыжки сквозь пространство куда круче, а напоённый чакрой молнии Какаши-сан просто быстрый. И, хоть он исчез из поля зрения, я точно знаю, где находятся он и три его копии. Мне даже не нужно их видеть.       Но, что ещё круче — я быстрее.       И, если надо сбежать…       Сделав ложный выпад вправо, я легко пробежал между клонами и скрылся в лесу.       …я быстрее.       К сожалению, на этом мои преимущества заканчивались. Почти.       Создав для увеселения и немного от безысходности сотню — или около того — клонов, я устроил прятки-догонялки, умудряясь за счёт полного отсутствия плана и систематичности в своих действиях, избегать встречи с высокоорганизованным Какаши-саном до тех пор, пока Шисуи не словил одного из моих клонов и не сказал, чтобы я возвращался на седьмой полигон.       Был я на тот момент максимально далеко, так что решил не стеснять и впитал чакры столько, что даже три хвостика вылезли, а потом рванул вперёд, рассекая воздух, наслаждаясь течением чакры по мышцам, уклоняясь от видимых в мельчайших деталях веточек и корешков, замирая с раскатом желтоватых молний рядом со всей троицей.       — Это был Полёт Бога Грома? — без особого удивления спросил Шисуи. Какаши-сан просто замер так, будто призрака увидел.       Итачи казался ещё бледнее и безучастней, чем полчаса назад.       — Это сен-чакра.       — И чем же отличается от Полёта Бога Грома? — поинтересовался Шисуи, что-то заполняя в бланке.       Казалось, будто ему и дела особого нет. Вот только я остро чувствовал фальш. Что-то было сильно не так, но я не понимал, что?       Глянув на обескураженного Какаши-сана и болезного Итачи, в чьих влажных красных глазах виднелся блеск надежды, я настороженно пояснил:       — Полёт Бога Грома — это техника перемещения в пространстве на основе смеси Фуин и стихии Молнии, к которой у меня нет никакой предрасположенности. А сеннин-мод — это состояние, при котором природная чакра, наполняющая организм, имитируя физиологию, позволяет в разы усиливать физические возможности и чувствительность.       — Понятно. А откуда ты знаешь столько про Полёт Бога Грома? — ласково спросил Шисуи, отрывая шальной взгляд от бумажки, в которой он, наверно, рисовал какашку, а не что-то важное писал.       — Подловил, — усмехнулся я, понимая, где собака зарыта, но не особо переживая по этому поводу, потому что всё равно планировал открыть и этот секрет. Правда, позже, если снова чего-то сверхъестественного натворю, чтобы подозрения отогнать. — Я узнал об этой технике из дневника моего отца.       — И кто твой отец? — хрипло спросил Какаши-сан, пока Шисуи не мог произнести и слова из-за растянувшей губы маниакальной лыбы.       Повернув голову к вопрошающему, печалясь о судьбе того юноши, которого с таким теплом обучал папа, вновь воскрешая в сердце подозрение, что хорошее отношение Какаши-сана ко мне — это лишь результат схожести с одним из самых близких ему людей, я тяжко выдохнул, и проговорил вслух то, что и так становилось очевидным, стоило допустить мысль:       — Мой отец — Намикадзе Минато. Мама — Узумаки Кушина.       — Не может быть… — отозвался он, растерянно замирая, становясь похожим на потерявшегося ребёнка. Сейчас по нему и не скажешь, что один из сильнейших шиноби в мире. Только обнять, да мороженкой угостить, чтобы не грустил.       Может жалеет, что сразу не разглядел во мне сына своего благодетеля? Неужели, как и ба-чан когда-то, сейчас думает о том, что мог бы усыновить меня, если бы знал чуть больше? Хм, я бы называл его «папочка». Кайф. Но только в контексте горячего порнофильма.       — Это значительно меняет дело, да, Итачи? — отчего-то радостно заговорил Шисуи, у которого было подозрительно мало проблем с доверием к одному конкретному лисёнку.       — Что, хочешь меня на него заменить? — хмуро спросил Итачи, посматривая на меня больше с несмелым интересом, чем опаской.       М-да, устал человек, раз будучи в своём уме реально допускает, что Наруто Узумаки во главе деревни — хорошая идея. Про Шисуи всё заранее было понятно — он абсолютный стопроцентный псих.       — Что ты, Луна моя, ты незаменим, — проворковал Шисуи, приобнимая Итачи и, кажется, только сейчас замечая, насколько плохо было его состояние. Было отчётливо видно, как каждая мышца в его сильном теле напрягается, а тёплый взгляд наполняется тьмой. Неужели, ему в самом деле не очевидно то, что так легко замечаю я? Да, я Шинигами и Саннин, но ведь нельзя забывать о громкой славе Шарингана.       Ради интереса, я посмотрел в сторону Какаши-сана, который вообще не проявлял никакого интереса ни к чему, кроме травы у себя под сандалиями.       — Ты не поговорил с Тсунаде? — спросил я, переводя взгляд обратно к застывшему Шисуи.       — Эта дамочка вечно чем-то занята, к ней не пробиться!       — Или она тебя избегает, потому что не хочет врать, — предположил я. Уж за две недели-то можно было бы суметь выцепить ба-чан, особенно если ты глава Корня.       Шисуи нахмурился, а потом, бросив короткий взгляд в сторону Какаши-сана, резко вернул себе беззаботный вид и сказал:       — Ладно, с тобой, Узумаки, всё понятно. Мы пойдём, дальше развлекайтесь без свидетелей. Какаши, с тебя отчёт! — волшебные слова подействовали на джоунина отрезвляюще: он тут же очнулся от своего ступора и кивнул в пустоту, оставшуюся после выдающегося Шуншина самого Шисуи.       Сейчас мы остались вдвоём, и со стороны Какаши-сана ощущалось много лишних для продолжения экзамена эмоций. Я уже хотел предложить сделать перерыв на обед, но мужчина с ласковой улыбкой, теплотой во взгляде и полной неразберихой в душе меня опередил:       — Во время спарринга тебе запрещено покидать пределы седьмого полигона. Окончание спарринга по моему усмотрению. Можешь использовать любые техники и приёмы, но они не должны оказывать влияние на рельеф далее, чем на десять метров за границами текущего полигона. Шиноби обязан быть точным.       Пусть я не сказал этого вслух, но, вероятно, усмешка и выражение лица оказались достаточно говорящими, и Какаши-сан понял, что я понял, кого он сейчас цитировал.       — Когда начинаем? — спросил я.       — Уже, — ответил Какаши-сан.       Но в тот раз он не спешил нападать.       Первый вдох и тело достигло первого предела, за которым начинаются видимые метаморфозы. Сердцебиение ускорилось, время замедлилось.       Медленно, неотрывно следя за реакцией, я вдохнул второй раз, позволяя телу взять всё из полученной чакры. Кончики пальцев зачесались — удлинились когти и призрачным золотым светом засияла отсутствующая на левом безымянном фаланга пальца. Мир утратил краски. Кожа покрылась золотом, мрачно отражающим темноту сумеречного дня, в копчике появилось характерное онемение. Хвосты не появились, но…       Третий вдох и пространство вокруг меня осветилось тёплым светом сияющих хвостов, пока не всех, но и их кружения по кругу было достаточно, чтобы загипнотизировать любого смертного мужчину.       Не особо надеясь, что этот фокус, выученный благодаря Такэмикадзути, сработает, я медленно, покачивая бёдрами, двинулся вперёд, не забывая закручивать гипнотизирующей спиралью длинные мягкие хвосты.       Взгляд Какаши-сана казался совершенно остекленевшим. Я бы решил, что это обманка, вот только из его тела стремительно утекала чакра. Ещё немного и он будет высушен полностью ещё до того, как я его коснусь.       Неужели этот божок войны не врал, и на людей этот фокус действует безоговорочно? Даже на ниндзюков? Даже на таких крутых?       Это хорошо. Даже слишком, даттебайо.       Но я не планировал всерьёз использовать этот трюк — только ради интереса попробовал. Мне бы стоило сохранить в рукаве как можно больше козырей, чтобы было, чем покрывать свои шинигами штучки. Так что я разорвал зрительный контакт и на пару оборотов сбил ритм вращения хвостов, позволяя чуткому к иллюзиям Какаши-сану выскользнуть из хватки моих чар.       Высушенный наполовину, сбитый с толку, едва очнувшийся, сейчас он был особенно опасен. Не осознавая, кто он и где, мужчина начал сражаться на полную. Повезло, что я смог понять это сразу.       Пока по моему телу не унималась сладкая нега магии очарования, Какаши-сан сделал выпад и, подхватив разряд молнии, замахнулся.       Только благодаря тому, что он тоже оказался ослаблен и не смог выдать даже свою среднюю скорость, я успел уклониться, перехватывая и замедляя его руку хвостами. Поднырнув под его плечо, я резко распрямился, укрепляя затылок, но ударил им в воздух.       Обернувшись, тут же увидел перед глазами кулак, покрытый перчаткой с металлической пластиной. Ныряя в сторону и вниз, я смог избежать прямого соприкосновения, но даже по косой оказалось очень неприятно и отрезвляюще ловить разряды раскалённой чакры Молнии.       Краем глаза поймал среди вспышек движение снизу и сбоку. Пришлось одновременно подпрыгнуть, избегая удара по коленям, и выставить блок сбоку, по которому, кажется, прилетело скалой. Если бы не усиление сен-чакрой — мне бы и руки, и рёбра переломало. Так только синяки останутся. Ну и откинуло в сторону на пару метров. А ведь он всю чакру вложил в первый удар и сейчас бил почти на голой физухе.       М-да, либо не стоило начинать технику Соблазнения, либо заканчивать её до того, как он рухнул без сил. Теперь, ошеломлённый, он меня сейчас просто случайно зашибёт.       Ну, можно попробовать возобновить технику: я раскинул руки и, видя, что джоунин уже сделал два шага в мою сторону, начал закручивать хвосты. Он сделал ещё шаг, замахнулся, отбрасывая от тела воздух, которым можно было бы попробовать его удержать в случае неудачи, а потом в меня полетел тяжёлый, но очень медленный кулак.       Неплохо.       Пришлось отступить, но появилось время для перехода к тактике боя здорового Узумаки. Вскинув в пространство вокруг базовые печати, я, не забывая следить за Какаши-саном, подхватил их ветром и постарался разнести максимально равномерно по условной окружности. Но тут гений своего поколения, не скинув окончательно чары, восстановил контроль над телом и снова рванул ко мне, атакуя.       Физически ощущая, как усиливается связь контура одного из простейших в применении барьеров, я уклонился от первого удара, уходя сбоку от джоунина, едва успевая уклониться от последовавшего пинка.       Три из семи лежали на земле плотно, ещё три успеют установить связь, пока я просто выскользну за границу.       Обернувшись, я заметил, что Какаши-сан решил встать потвёрже и восстановить равновесие перед более осознанной серией выпадов, от которой мне вряд ли удастся уйти, так что выход один — бежать.       И всё же я остался.       Холодно блеснула стальная пластина на перчатке Какаши-сана, тёплый свет моего хвоста пронёсся у него перед лицом, ослепляя, отчего второй удар не стал менее точным и болезненным, но, пока по правому плечу расползались огонь с искрами, второй хвост оплёл опорную ногу джоунина. За долю секунды до того, как я успел ухватить его, он заметил тепло и умудрился ускользнуть, заодно покидая пределы контура барьера.       Было глупо надеяться, что он не заметит так долго готовящейся ловушки.       Подмигнув, я сделал два шага к противоположному краю границы барьера, встал в свою фирменную нихрена неправильную тай-стойку и поманил Какаши-сана пальцами.       Он совсем скинул чары, мотнул головой, усмехнулся, напружинился, вскинул руку, поймал молнию со свинцового неба и метнул её в меня.       От одного удара со скоростью света было легко увернуться, особенно когда заранее знаешь, куда он полетит, но вот второй, будучи ослеплённым первым, я заметил слишком поздно.       По шее, поднимая в горле кровь, расползлась взрывная боль от удара и последующей хватки цепких пальцев.       Воздух за спиной обжигал, так что я начал готовиться ко встрече с какой-нибудь деревяшкой, но потом вспомнил, что времени есть с секунду точно и, не открывая глаз, которые зажмурил от боли, закинул ноги на плечо схватившей за шею руки и сумел вырваться, почти опрокидывая соперника, который предпочёл отпустить и ударить снова, чем бороться, из-за чего я снова словил по косой весьма неприятный удар, в последний миг подпрыгнул над ударом ногой по коленям и оказался сбит порывом ветра.       Летя жопой в землю, пока противник был в паре десятков сантиметров от меня с занесённой для удара ногой, я не сильно беспокоился о грозящей неудаче, потому что и без того успел показать достаточно.       Возможно, именно отсутствие страха и холод в сердце помогли мне совершить этот трюк. На грани человеческих — и своих — возможностей, я смог замахнуться ногой во время падения, до скрипа напрягая тазовые суставы и мышцы ног, а потом, чувствуя, как рвутся мышцы пресса и паха, со всевозможной силой ударил Какаши-сана по коленям.       Такой приём невозможно отработать — это чистая интуиция.       И тот факт, что я сумел его провернуть, уже говорил о многом. Пусть удар прошёлся по воздуху, потому что Какаши-сан сумел среагировать и увернуться, зато он тоже не смог ударить по мне сверху, дробя кости и внутренние органы.       Чувствуя себя старым больным животным, хватаясь за траву, я повернулся на живот, упёрся стопой здоровой ноги в траву, сделал последний рывок и, проскочив насквозь контур полностью готовой барьерной печати, сделал вид, что планирую драпать дальше, хотя сил не было, а потом, едва Какаши-сан коснулся полянки в нужном мне месте, активировал печать.       Мрачный полигон взорвался силой качественного Фуин барьера — пусть простейшего, но одного из лучших в условиях прямого столкновения.       Не выпрямляясь, я перетащил свою тушку чуть дальше от границы, любуясь тем, как ровно сияет после вспышки граница барьера, создавая прочные преграды не только по сторонам света, но так же сверху и снизу. Идеальная ловушка. Даже для сильного джоунина. Пока вражеский шиноби будет её ломать, можно десять раз успеть сбежать или подготовить что-то посерьёзней.       Вот только джоунин мне попался необычный и с погодой не повезло. Я позволил себе пару секунд насладиться видом своего барьера, пару секунд на передохнуть, две ёбаные секунды, чтобы усиленно подвосстановить мышцы и связки пострадавшей ноги.       Две секунды, которых хватило, чтобы подхватить с щедро разбрасывающего молниями неба одну и порвать барьер, словно кружевные трусики — смешно только с рассказа стороннего наблюдателя, а вот пострадавшая девственница в ужасе.       Когда ко мне из столпа света от рассеивающегося барьера вырвался тёмный силуэт, я решил притвориться недееспособным, как бы признавая поражение. Откинув голову назад, обнажая шею, и зажмурился.       А потом заметил, что время всё ещё еле движется, а у меня в пользовании остались нога и две руки.       За спиной было дерево, так что пришлось сначала толкнуться в сторону, уклоняясь от основного удара, но позволяя схватить себя за плечо. Зато сам успел по косой задеть когтями оппонента.       Хватка на плече ослабла, и я смог вырваться, сделать два рывка, уклониться от одного удара, опереться о камень, вдохнуть ещё чакры и захлебнуться, когда невероятная сила впечатала меня в ствол дерева.       Жарко, мокро и пахнет кровью.       Грудь и подбородок ободрало корой, в волосы на затылке крепко вцепилась одна рука Какаши-сана, фиксируя, не давая обернуться. Мои родные шаловливые конечности, извернувшись так, что плечевые суставы, кажется, покрошились в штаны, удерживала другая рука. К заднице и бёдрам плотно и волнительно прижималось чужое тело, не давая даже шанса замахнуться ногой.       Будь я ещё чуть большим извращенцем, у меня бы точно встал.       Стоило этой мысли промелькнуть, а времени помочь вернуть ощущения в побитой тушке, как я ощутил болезненное трение напряженного члена о грубую кору дерева, к которому меня грубо и без всякого сексуального подтекста прижимали.       — Даттебайо! — едва не плача, выдохнул я.       — Не расстраивайся, Наруто-кун. Ты здорово вырос и сумел это продемонстрировать. Звание джоунина у тебя в кармане, — начал увещевать мужчина, потрясающим образом решая не торопиться менять позу.       И сексуальный подтекст по мере оттока адреналина и боевого азарта всё же появился, пусть и только в моей извращённой головке.       Боль в вывернутых плечах смешивалась с теплом сжимающих запястья сильных длинных пальцев; наравне с болезненной хваткой волос на затылке, до носа долетал восхитительный аромат разгорячённого мужчины, а прижимающее к впившейся под кожу коре дерева тело волновало своим глубоким учащённым дыханием.       Понимая, что ещё немного и боевая единица в лице Наруто Узумаки превратится в лужицу, не боясь пасть ниже в глазах трезво оценивающего мою порочную рожу Какаши-сана, поспешил прекратить разврат до того, как он успел бы выйти из-под контроля:       — Какаши-сан, если не хотите быть изнасилованным, отпустите, пожалуйста, — тихо сказал я, надеясь, что за хрипотой он с первого раза сумеет разобрать слова.       Пару секунд ничего не происходило, джоунин не изменил положения ни на миллиметр, делая вместе со мной ещё один волнительный вдох и неторопливо оглаживая моё предплечье большим пальцем удерживающей руки.       Я сглотнул кровь вперемешку с вязкой слюной, готовясь повторить, но Какаши-сан подозрительно игривым голосом предложил:       — Попробуй, Наруто-кун.       — Что? — опешил я.