Поиск ориентации (в пространстве)

      Между нами пролетел бамбуковый листик и было ощущение, что, как только он коснётся земли, гений клана Хьюга в одном стремительном выпаде отразит всё своё мастерство, умертвив незваного гостя в моём лице.       — Хокаге рекомендовал Наруто пройти профориентационный тест, — прозвучал спокойный голос Шикамару.       Неджи прищурился и обвёл лунооким взглядом нашу немаленькую компанию. Его плотно сжатые губы разомкнулись, сильные хлёсткие руки двинулись, размыкая узел на груди.       Лист упал на потрескавшуюся от жары землю близ низкой каменной ограды.       Я задержал дыхание, готовясь к смерти.       Неджи отставил ногу назад, развернул корпус и пригласительно указал на дворик своего поместья, добавив с полным безразличием на лице:       — Проходи.       Фух, пронесло.       Я сделал шаг вперёд и замер, потому что никто из моей группы поддержки не шевельнулся.       — Это… А вы чего замерли? — спросил я, боясь не то, что оставаться наедине с братцем Хинаты, но даже подходить ближе.       — Твои умения — информация конфиденциальная, — вместо них ответил Неджи.       Я обернулся к нему.       — Меня же связывает печать, — добавил парень.       Дружелюбнее он, отнюдь, казаться не стал. И я задумался, неужели он на самом деле никому не сможет сказать, на что я способен? Тогда это отличный способ получить максимально качественные рекомендации, выбрать вектор развития, увеличить шансы успешно дожить до пенсии и не раскрыть свою сущность.       — То есть ты совсем никому не сможешь рассказать, что бы ни увидел? — спросил настороженно и навострил всю свою эмпатию.       Неджи выдохнул и, не меняя дурацкой приглашающей позы, ответил:       — Никому.       Я прищурился, пытаясь рассмотреть в его лице хоть что-то, но ложь была идеальна. Если бы не чутьё саннина, пришлось бы поверить.       Но не успел я порадоваться своей сверхъестественной проницательности, как осознал, что у самого всё на лице написано. И Неджи видел, что в его идеальную ложь я не поверил.       — Ладно, — сказал я, просто чтобы что-то ответить, и, мысленно отсчитывая сантиметры между мной и этим демоном, пошёл, куда послали.       Сначала становилось всё ближе и булки поджимались, потом было так близко, что сердечко замерло, пахнуло алкогольным душком и холодом смерти, дальше отдалялось, но по спине от холода белого взгляда бегали мурашки.       Стоп.       Алкоголь?       Я же специально спрятал этот комплект подальше, чтобы не провонял. Хотя, в нашей двухсекционной трёхэтажке всё спиртягой пропиталось.       Неловко, даттебайо.       Стараясь не оглядываться, я вышел в середину двора, окружённого домом с белыми сёдзи, серой крышей и широкой энгавой. Слева расположился пруд с живописно разложенными камнями и сиси-одоси, бьющим по нервам каждые…одиннадцать секунд. С четвертью.       Только там, ближе к дому и пруду росла низкая тусклая травка. Весь остальной двор был покрыт плотно утрамбованной иссушенной землёй.       Вокруг со всех сторон послышалось шуршание, мерно поднимающееся выше. Испугавшись, я осмотрелся и увидел, как неторопливо выстраивается прозрачный защитный купол. В его структуре сразу считывались компоненты искажения пространства, сокрытия, поглощения чакры. Неплохой состав, но баланс хромает — максимум пять из восьми по шкале Хонока.       — Бланк и заявление, — сказала Неджи.       Я запоздало стал рыться во внутренних карманах, вытаскивая преждевременно состарившиеся бумажки. Чувствуя, с какой неохотой Хьюга протягивает к ним руку, я всё ждал, что его лицо скривится от отвращения или он как-нибудь съязвит, но парень просто забрал их с непроницаемым выражением на лице и, изучая на ходу, исчез на пару минут в доме, где отыскал пишущие принадлежности и ещё какие-то бумажки.       — Дай оценку барьеру, — отрывисто бросил Неджи, замирая в тени энгавы.       — Какому? — тупо спросил я, подходя ближе и тоже прячась от палящего солнца.       — Этому, — он обвёл глазами купол и уставился на меня, ожидая ответа.       Я ещё раз присмотрелся, убеждаясь в своём первом впечатлении и начал с определения:       — Это базовый стационарный барьер конфиденциальности. Его основная задача — не пропускать за свои пределы информацию. При этом он совершенно не восприимчив к физическим атакам, то есть его пределы можно свободно покинуть в любой момент. Уничтожить его можно при помощи достаточно сильного ниндзюцу с нужным вектором… отлично подойдут стихия Молнии и нейтральная чакра со спиралевидной структурой, — я, для наглядности, нарисовал пальцем сужающуюся спиральку, потому что терминологии такой не существовало. — Либо же печатью Коансэру. Дальше, статический он только по определению, на деле же не учитывает особенностей местности. Там, — я показал на раскидистый невысокий клён за прудом, — там, — первёл палец на угол правого крыла дома, где кусочек крыши пересекал границы полусферы, — и там, — теперь я показывал ровно в вершину купола, — степень неоднородности недопустимая для стационарных барьерных техник. К тому же триангуляция в целом выполнена неравномерно, что нарушает базовый принцип Сетшудоу…       — Достаточно, — прервал Неджи и сделал какие-то пометки в одном из своих листиков. — Как бы ты это исправил?       В этот момент я понял, что Неджи в Фуиндзюцу понимает не больше Рока Ли, поэтому я мог бы с умным видом нагородить любой бред.       Н-да, такая вот объективная оценка способностей.       Выдохнув, я выдал своё дилетантское мнение:       — Снести и сделать нормально.       — Ты бы смог лучше?       — Да, — я был убеждён, что любой барьер будет лучше того, что есть. А если ещё и пару неделек потратить и учесть все индивидуальные особенности местности, то может очень здорово получиться.       Неджи сделал очередные пометки и, уже не поднимая взгляда, спросил:       — Какими видами чакры владеешь?       — Природной и стихийной Ветра.       — Ветер остался на том же уровне, что и на экзамене на чунина?       — Да.       — Тогда продемонстрируй владение природной, — про сен-чакру Неджи, кажется, тоже не особо знал, потому что «продемонстрировать» её довольно непросто.       Она же вся внутри.       Вряд ли ему много скажет о моих способностях сияющая форма Кицуне.       Ладно, у меня больше всего увеличиваются скорость и ловкость, так что попробуем отобрать у белоглазого его бумажки.       Вдохнув сен-чакру до того предела, после которого начинаются видимые метаморфозы, а потом, просчитав траекторию и выбрав удобное место для разворота, я сделал рывок вперёд, проносясь у Неджи над правым плечом, оттолкнулся ногами от балки, и вернулся обратно над левым, заодно выдернув из пальцев бланк.       Остановившись на прежнем месте, я изучил заметки:       Фуиндзюцу: A-C       Владение чакрой. Ветер: В, Пр: ——-_       Ой, черканулось.       — Бланк отдай, — потребовал Неджи.       Если он и удивился, то виду не подал. Но он на самом деле не удивился. Только напрягся и немного разозлился.       Ну да, со своими глазищами, он, наверно, сумел считать мои движения и не дёрнулся только чтобы не испортить документацию.       Отобрав у меня листик, парень скомандовал:       — Теперь Тайдзюцу.       Прижав бумажки камешком, парень вышел под палящее солнце и встал в стандартную клановую стойку.       Кажется, сча будут бить.       Встав в стойку, которой меня ещё в Академии научили, я кивнул, как бы говоря, что готов.       Неожиданно, начали медленно.       Во мне ещё циркулировала природная чакра и нарочито неторопливые движения Неджи, казалось, растекались по времени широкой полноводной рекой.       Но, постепенно, он стал наращивать темп и усложнять свою технику. Теперь были не только стандартные удары кулаками и ладонями, ещё подключились ноги и локти. Стало чуть сложнее. Всё ещё медленно, но уже не всегда легко уклоняться от связок ударов.       Темп вырос в третий раз и на голых инстинктах я стал подсасывать сен-чакру.       И всё бы ничего, но сложность продолжала увеличиваться. Земля под ногами раскалилась, пыль уже плотной стеной висела в воздухе, свист техники «мягкой ладони» бил по ушам.       В момент, когда стойка Неджи стала совсем низкой, делающей его похожим на огромного белого паука, я реально струхнул, потому что сразу признал фирменную технику, от которой, если не невозможно, но очень сложно уклониться.       Хината как-то перебрав с вишнёвым сидром сказала, что эта техника является достоянием клана Хьюга, но овладеть ей способны только самые сильные, ловкие и выносливые. Она назвала её: «Восемь триграмм: шестьдесят четыре касания». Я хорошо запомнил, потому что суть техники очень здорово перекликается с философией Фуиндзюцу.       Итак, всего восемь ударов, блокирующих все сто двадцать восемь точек чакры в теле противника. При этом опасность возрастает в геометрической прогрессии: первый удар блокирует две точки, второй — четыре, третий — восемь, и так далее.       Прежде, чем превратить меня в отбивную, Неджи коротко выдохнул и сделал выпад.       От первого удара я сумел уклониться, поднырнув корпусом вниз. Едва распрямился, пришлось прогибаться назад, уходя от второго. Положение оказалось крайне невыгодное, я не успел уклониться от третьего удара, так что пришлось помочь себе разогнуться такой полезной в хозяйстве техникой, как Взрыв из жопы.       Выпущенные в одно мгновение сразу семь хвостов — с перепугу, не иначе, — подбросили меня вверх, спасая от одного удара, но вновь делая беззащитным перед следующим.       Руку пощекотал ветер. Ухватив его и выставив, как щит, я, конечно, не сумел остановить режущее касание, но зато он сработал на манер батута и меня откинуло назад.       Извернувшись в воздухе, я успел заметить, что пятый удар настигнет, едва успею коснуться ногами земли.       В глазах поплыло.       Сконцентрировав чакру в стопах, я приклеился к земле, как только почувствовал её тепло, и рванул вниз, уходя в перекат.       Даже не успев поднять головы, я почувствовал затылком опасность. Чем дальше убегать, я поднырнул в ноги Неджи, надеясь сбить его с темпа, но он легко ушёл от подножки и пригвоздил меня седьмым ударом к земле. Сверкнула холодным светом чакра, запахло озоном, в нос ударила кровь, воздух стал слишком густым, чтобы вдохнуть.       Он стоял прямо надо мной, с занесённой для восьмого удара ладонью, а я не мог пошевелить половиной тела и только беззащитно прикрыл грудь руками.       Конечно, будь это реальный бой, я бы, наверно, что-то придумал, но проблема в том, что в Неджи не было ни жажды крови, ни даже банального боевого азарта. Это не был бой за жизнь — всего лишь проверка уровня Тай.       Где-то на краю сознания шевельнулась мысль, что этот белоглазый может меня убить чисто из каких-то философских побуждений, но, присмотревшись, и, отсчитав две секунды, я убедился в полном равнодушии спарринг-партнёра.       Его смертоносная ладонь — восьмая триграмма, — продолжала слабо сиять от переполнившей её холодной чакры, но в глазах Неджи застыли скука и вопрос:       — Всё?       Я кивнул.       А потом с интересом увидел, как гасится такая опасная каскадная техника.       Сначала Неджи замер, перестав дышать. Потом прикрыл глаза, медленно втянул воздух через нос на четыре счёта, снова задержал дыхание на пять-шесть, и стал медленно опускать ладонь, чакра из которой, подобно хищному горному потоку, хлынула вниз, к плечу. На следующие шесть счётов Неджи выдыхал через рот, неторопливо выпрямляясь, ведя руками по воздуху, с завораживающей точностью улавливая движение яростно бушующей чакры, распределяя её по всему телу, успокаивая.       На тринадцатой секунде он открыл глаза, расслабился и, как ни в чём не бывало, пошёл к дому, где в тени энгавы, придавленные камешком, лежали бланки.       Присев полубоком, он начал что-то писать, потом, не глядя, сказал:       — Сядь в тень.       Так как кроме меня тут никого не было, всё ещё не веря в гостеприимство Хьюги, я медленно подошёл и, внимательно считывая его эмоции, нерешительно забрался на край энгавы. А потом, не сумев удержать природного любопытства, заглянул в бумажки.       Неджи как раз в этот момент закончил заполнять их и, разумеется, заметив мои телодвижения, сам передал бланк. А потом даже расщедрился на пояснения:       — Я поставил уровень Тайдзюцу В, но у тебя серьёзный дисбаланс между атакой и защитой. Высокие показатели скорости и ловкости. И в плане защиты твоё Тай на границе с уровнем А. При этом ты почти не пытался атаковать, а, как только попробовал, проиграл. Здесь твой Тай точно не выше уровня С, — без оскорблений, насмешек и попыток унизить, нейтральным тоном вещал Неджи, сложив руки на груди.       Таким он даже располагает.       — Дальше, — его взгляд задумчиво скользнул к пруду, — уровень владения чакрой стихии Ветра исправил на В-А. Видно, что у тебя высокий уровень контроля, и ты способен использовать стихию даже в пылу боя. Но не хватает разнообразия. Обычно, — он вдруг потёр переносицу и снова посмотрел на меня, впрочем, тут же отводя взгляд уже на калитку, за которой торчали макушки моей группы поддержки, — у других всё наоборот. Шиноби изучает множество техник, но не может начать применять их в бою. Даже тренировочном. У тебя же наоборот. Ты легко хватаешь голую стихию, но почему-то не упрощаешь себе задачу использованием простейших техник, вроде Лезвия ветра.       — Вау, — пробормотал я, разглядывая сухие оценки бланка.       Вообще не чета развёрнутым устным комментариям. Я, определённо, не зря пришёл.       — Осталось разобраться с ниндзюцу и гендзюцу, — проигнорировал мой восторг Неджи. — А, ещё, ты каким-нибудь оружием владеешь?       Я задумался.       Ну, пару раз махался мечом с Такэми-чан, но он довольно быстро понял, что я скорее себя порежу, чем противника. С другой стороны, с коготками я себя поуверенней чувствовал.       — Ну, я иногда использую когти. Если не боюсь ранить соперника.       — Когти? Они с собой? — уточнил Неджи.       — Да, всегда, — улыбнулся я.       — Тогда надевай. Попробуем оценить. Ты же ещё можешь сражаться? — Неджи поднялся, снова придавил все бумажки камнем и направился к центру дворика. Пыль ещё даже не успела до конца осесть.       Что же, теперь понятно, почему тут ни травинки.       — Да, могу, — ответил я, спрыгивая с энгавы и тут же чувствуя, как тело взмолило о пощаде.       Чуть пошатнувшись, я направил в заблокированные танкецу мощные потоки чакры. Как будто пробки повылетали, но под кожей. Так себе ощущения, ещё и потоки не получилось полностью восстановить.       Хм.       Я пошёл за Неджи, снова вдыхая сен-чакру. Она оживала в теле топлёным молоком и мягкими волнами снимала зуд с системы циркуляции чакры, мягко раскрывая оставшиеся зажимы.       Надо запомнить, что танкецу лучше лечить природной чакрой.       Так, а теперь…       Встав напротив Неджи, я замер, готовясь к тому, как тело наполнит пьянящая мощь.       Кончики пальцев и челюсти стало покалывать, а глаза немного жечь. Из мира утекли все краски, он стал чёрно-белым, менее чётким — лисье зрение больше подходило для мрака.       Когда нижнюю губу царапнули клыки, я принял стойку. Не академическую, а ту, которой меня научил Такэмикадзути.       Мне казалось, моё тело горячее солнца, мысль острее заточенного куная, душа темнее недовольного взгляда Хьюги, который не спешил начинать бой, продолжая стоять со скрещенными на груди руками.       — Узумаки, ты издеваешься?       Говорить с моим нынешним прикусом было не очень удобно, так что я только вопросительно склонил голову к плечу.       — Ты знаешь, что Тай подразумевает использование всех физических ресурсов тела? Если твои когти не отдельное оружие, а часть тела, то они могут быть использованы в рукопашном бое. Это то же, что и мой Бьякуган.       А, вот как? Не знал, но логично.       Неджи отследил ход мыслей на моём лице, закатил глаза, становясь больше похожим на себя, потом всё же принял стойку, сразу начиная бой в высоком темпе.       Это было одновременно легко и сложно.       С одной стороны, я чётко видел его выпады и чувствовал намерения, предсказывая следующие движения до того, как он к ним приступал. С другой же, у меня совершенно не получалось найти возможность для атаки, хотя бурлящая в крови сила требовала напасть, пустить кровь и, почему-то, попробовать её на вкус.       К ужасу, в собственных инстинктах ощущался стойкий эротический подтекст.       Под ногу вдруг попал камешек и, сбившись на секунду, я втянул ещё больше сен-чакры, чтобы успеть среагировать на следующий удар, а прилететь мне должно было пяткой в нос.       Решив, что моя черепушка такого не выдержит, сами собой вырвавшиеся хвостики с хорошего такого замаха сшибли Неджи в сторону и, по закону подлости, отбросило его прямо в пруд.       На краю сознания мелькнуло неясное воспоминание, кольнуло в ухе, в которое некогда была воткнута изящная шпилька, но картинка рассыпалась, когда вместо очередной разгневанной каппы я получил высококвалифицированного шиноби, распластавшегося над поверхностью воды в позе, предвещающей серьёзную опасность.       В этот раз Неджи не дал секундной передышки: только его напитанные чакрой стопы коснулись воды, он уже сделал рывок, готовя первый из восьми ударов.       Уклоняясь, я веером перекинул хвосты, потом ими же сделал подсечку, уходя от которой, Неджи потерял динамичность на втором и третьем ударах, зато успел прочитать следующие действия, становясь быстрее и непредсказуемей.       На грани своих возможностей, используя хвосты для отвлечения внимания и судорожно отсчитывая удары, я уклонялся и отступал, надеясь, что не упрусь в каменную ограду спиной до того, как техника Восьми триграмм будет завершена.       От мельтешения собственных хвостов и вечно куда-то крутящегося мира стало рябить в глазах, солнце ослепляло, дыхание сбилось, но я сумел уклониться от всей серии, всё же получив пяткой по лицу сразу после восьмого удара, который припёр меня спиной к нагретому камню забора.       Не видя следующей атаки, я слепо дёрнулся в сторону, надеясь избежать большего урона и избавиться от чёрных пищащих мушек перед глазами, но оказался внезапно пойман за руку.       Сенсорное чутьё подсказало, где находится опасность: вторая рука Неджи летела мне прямо между лопаток, при этом вокруг его ладони снова собралась какая-то бешеная концентрации чакры.       Неужели он может использовать Восемь триграмм так часто?       Чувствуя, что из стальной хватки мне руку не вырвать, используя её же, как опору, я подпрыгнул вверх, прогибаясь и прокручиваясь вокруг карающей длани в извращённом сальто, приземляясь грудью прямо в подоспевшее колено.       Случилась полная дезориентация, и я отчаянно махнул рукой наотмашь с целебным наслаждением, чувствуя, как под когтями рвётся тонкая кожа.       Чужая хватка на руке разомкнулась, я тут же отскочил назад, разрывая дистанцию, а потом, заметив брешь в настороженном взгляде, бросился вперёд, отталкиваясь не только ногами от земли, но ещё и подталкивая тело сырой стихийной чакрой.       Выбросив вперёд когтистую руку, я не стал бить так топорно и выполнил приём, который отрабатывал с Джирайей.       Приклеился стопой к земле, резко уходя вниз, развернулся, перенёс вес на одну ногу, а потом резко ударил второй назад и вверх, целясь в подбородок.       Момент, техника исполнения, скорость, даже сила такого удара — всё было безупречно. Но я не учёл один маленький фактор: свой маленький рост.       От воздушной волны с волос Неджи слетела лента, но ему даже уклоняться не пришлось — от моей пятки до его челюсти оставалось каких-то полсантиметра, но они были подобны секунде, которой не хватило для деактивации взрывной печати.       К счастью, за сим бой был окончен. По следующим причинам: у меня полностью пропал запал, по порванной белой хаори Неджи стремительно растекалось кровавое пятно и у нас появились зрители, потому что мы своим усердием поломали барьер.       Уйдя вперёд кувырком, я выпрямился, отряхнулся и осмотрелся.       Так, градус любопытства и удивления высоковат.       Выпустив сен-чакру в пространство, я с наслаждение увидел, как миру возвращаются краски, но чуть не рухнул от накатившей слабости, на фоне которой терялся зуд от втягивающихся клыков и хвостиком, которых было аж семь.       Жаль, когти сами не убираются — придётся срезать. Найти бы ещё чем. Под них ещё и столько грязи забилось, даттебайо.       — Мы почти закончили, — сказал Неджи.       Я поднял взгляд на друзей.       В каждом читалась заинтересованность, но разная. Принц, кажется, пылал азартом поспарринговаться со мной, Олень был больше задумчив, а Киба с каким-то сомнительным интересом рассматривал меня чуть ниже спины. Прям слышу его мысль о том, как я портки хвостами не порвал.       — Да, не торопитесь, — ответил Шикамару.       Неджи, поморщившись, вернулся на энгаву, игнорируя кровотечение, видимо, предпочитая сначала выпроводить нашу компанию, а уже после заниматься обработкой раны.       — Возвращаемся к вопросу по ниндзюцу и гендзюцу. Продемонстрируй одну-две свои лучшие техники.       Подойдя поближе, я вызвал пару Теневых клонов не используя печати. Пока четверо из них загородили нас от любопытных глаз, пятый помог мне сформировать рассенган — сам бы я сейчас не рискнул это делать.       Неджи присмотрелся к сияющему шару энергии, кивнул и сделал пометку       — Гендзюцу?       — Нет.       Демонстрировать технику соблазнения я бы не рискнул, ни с гаремом, ни с хвостиками.       Поставив напротив Гендзюцу «D», Неджи передал мне бланк и выдал заключение:       — Тайдзюцу исправил на В-А. С когтями и хвостами твой боевой потенциал значительно выше, но тебе катастрофически не хватает опыта сражения с разными соперниками. Продемонстрированные ниндзюцу относятся к классам S и А соответственно. При оценке способностей мы не используем S, но, будь так, я бы всё равно поставил А. Есть куда расти. Итак, мои рекомендации, — Неджи коротко прокашлялся и едва заметно поморщился. Кровь вроде остановилась, но надо бы это дело обработать поскорее. — Для повышения боевой мощи тебе необходимо найти нескольких сильных спарринг-партнёров с разными телосложением и техниками боя. Если получится практиковаться каждый день хотя бы по паре часов, то через год-два сможешь претендовать на уровень тайдзюцу А. Однако, так как специализация у тебя — фуиндзюцу, ты должен делать упор на развитие в этом направлении. Помимо этого, очень важно закрыть пробел по гендзюцу. Для получения звания полного джоунина тебе необходимо хотя бы углублённо изучить теорию. А-то тебя уделает какой-нибудь генин Учиха. И, уже по остаточному принципу, развитие в направлении Нин. Владение техникой S ранга без печатей говорит о том, что у тебя есть предрасположенность. Всё понял?       — Да, — тут же кивнул я.       — Тогда подпиши здесь и здесь. Этот экземпляр оставь себе.       Как только мы закончили с формальностями, Хьюга внезапно предложил:       — Я могу стать твоим спарринг-партнёром, если починишь барьер.       — А?       — Сейчас не отвечай. Подумай и приходи. Но веди себя прилично, — Неджи поднялся на энгаву и, махнув рукой, исчез в доме.       Ясно. Проваливай, Узумаки, называется.       Клоны развеялись, и я направился на выход, игнорируя навязчивое желание помочь. Всё же Хьюга, несмотря на старую неприязнь, подошёл к оценке моих способностей серьёзно и дал, как по мне, полезные рекомендации.       — Ну, как? — спросил Рок Ли, с лёгким беспокойством заглядывая мне за плечо, туда, где скрылся за светлой сёдзи Неджи.       — Отлично. Правда, мы поломали барьер. Хорошо, что он изначально был не очень.       — Хм? — не понял Киба.       — Поставлю ему новый, лучше прежнего, — пояснил я.       — Неджи ревностно относится к приватности своей территории. Мы хоть и в одной команде, но я ни разу не был у него дома. Мне кажется, он тебя просто не пустит, Наруто-кун, — с печалью заключил Рок Ли, переводя на меня щемяще грустный взгляд.       — Да, с ним, действительно, сложно, — вдруг сказал Шикамару, добавив в ответ на наши вопросительные взгляды. — Сотрудничество с Хьюга происходит через него и, так как их клан влиятелен, общаться приходится много.       — Надо же, так он на самом деле такой сухарь, каким кажется, — пробубнил Киба.       Скажи он это до сего дня, я бы с ним тут же согласился, но тут меня посетили смутные сомнения, и я признался:       — На самом деле, он сам попросил починить барьер. И, в качестве платы, согласился стать моим спарринг-партнёром, чтобы я мог подтянуть Тайдзюцу.       Дальше случилась трёхзвучная какафония:       — Странно. Это на него не похоже.       — Так, может, пригласишь его выпить вместе?       — Соглашайся. Твой последний приём меня убил.       Переглянувшись, парни уставились на меня. И я решился.       Действовал, как всегда, быстрее, чем успел бы себя накрутить.       Сунув свои бумажки в руки Шикамару, я развернулся и в один момент оказался на энгаве, в другой — раздвинул сёдзи, в третий — обнаружил прибухивающего из горла Неджи.       Взгляд запаленного алкаша стремительно сменился чистой яростью, но в голове уже успел соединиться пазл из преследующего меня вблизи Неджи алкогольного душка и развернувшейся сцены.       Так что я не испугался. Почти.       Прошёл вглубь помещения, на ходу скидывая сандалии, мысленно внёс себе для ясности выводов важные пометки, по типу, что сейчас ещё часа дня нет, и, этот гений даже не начал заниматься своим ранением.       — Где у тебя аптечка? — бесстрашно бросил я.       — Ты явно что-то перепутал, Узумаки. Проваливай! — вызверились на меня, но без огонька.       Хотя коленки малость затряслись.       — Нет, — я замер, расставив ноги и расправив плечи, чтобы показать всю серьёзность своих намерений, а потом высказал: — Во-первых, я тебе очень благодарен. Во-вторых, у меня есть квалификация в оказании первой помощи, поэтому тебе придётся позволить мне помочь, и, в-третьих, — тут я малость сбился с мысли, потому что в комнате стало на пару градусов холоднее от высвобожденной Ки, но я всё равно закончил, — мы с ребятами планируем посидеть вместе, и они предложили позвать тебя с нами. Вот, даттебайо!       Фух.       Где мой похоронный саван?       Но, то ли от усталости, то ли от нежелания потом драить дом от крови, то ли ещё по какой неведомой причине, жестоко избивать меня не стали. Напротив, концентрация Ки пошла на убыль, Неджи устало потёр переносицу и чисто по-человечески попросил:       — Мне это не надо. Если правда благодарен, то свали, пожалуйста.       Не был бы эмпатом, принял на свой счёт. Мол, тебе, смерд, даже приближаться к Его Светлости не стоит. А так, на меня смотрела луноокая чёрная тоска, поедающая сама себя.       Он был пугающе схож с моими почившими соседями — одинокими инвалидами-алкоголиками. Так что я, пусть не считал себя подходящим человеком, всё же не мог его оставить.       — Нет, — решительно сказал я. — Ты примешь сейчас мою помощь. И проведёшь время в нашей компании.       Неджи коротко усмехнулся и зло спросил:       — Иначе что?       Моя улыбка была куда неторопливей, а голос слаще:       — Иначе я расскажу всем, что ты втихую прибухиваешь.       Честно, я сам от себя такого не ожидал. Чего уж говорит о Неджи, который не смог ничего возразить и поплёлся куда-то вглубь дома?       По его зажатым плечам, я бы не удивился, реши он сейчас по-быстрому собрать вещички и дать по съёбам. Я бы за такое потом точно по куполу от Шикамару получил, так что, когда пациент вернулся с немаленькой аптечкой и чистым хаори в руках, вздохнул с облегчением.       Приглашать меня лишний раз не пришлось: я сам залез в деревянный ящик первой помощи, как только тот коснулся поверхности низкого столика.       — Нужен ещё таз с водой и чистая тряпка, — сказал я, видя, что Хьюга планирует сесть.       Недовольно цокнув, он снова ушёл и вернулся как раз, когда я подготовил бинты, антисептик и даже нитку с иглой — на всякий.       Поставив таз рядом со мной, Неджи медленно опустился на татами и начал осторожно снимать хаори, которая успела прилипнуть.       Основную часть крови я смыл испорченным хаори, остальное — кусочком бинта. Действовал осторожно, да и пациент оказался крайне спокойным и почти не шевелился, так что царапины не вскрылись, к тому же оказались не такими страшными, как я боялся. Много крови натекло не столько из-за глубины ран, сколько из-за их размера.       Пройдясь по краям царапин антисептиком и поудаляв крупные корочки крови, я посчитал свою работу законченной, но потом решил, что второе испорченное белое хаори за день будет немного слишком, и всё же решил наложить повязку.       — Руку подними. Медленнее! Ага, — пробормотал я, а потом стал крутиться вокруг этого мужика, приходя к неутешительному выводу, что руки у меня тоже коротковаты.       — Готово, — оповестил я, завязав под сердцем пациента милый бантик.       Дальше руки сами потянулись к чистому хаори, чтобы помочь одеться, не тревожа раны. И, будучи слишком сконцентрированным на своём нелёгком деле, понял, что что-то не так, только когда чуть подрагивающие пальцы Неджи резко выдернули у меня из рук завязочки.       М-да, увлёкся.       Неджи молча привёл в порядок одежду, поднялся, отнёс аптечку и мусор, а потом, подтверждая мои опасения, что я научился манипулировать и запугивать, последовал на улицу, где нас терпеливо дожидалась остальная компания.       По их глазам я понял, что они зря времени не теряли и успели обсудить мои минимальные шансы вытащить Неджи Хьюга из дома, а потому плохо подготовились к появлению в наших узких кругах хмурой недовольной хтони.       — А, привет, ещё раз, — неловко сказал Рок Ли и поинтересовался на правах сокомандника: — Как твоя рана?       Неджи окинул подозрительно замявшегося парня презрительным взглядом и демонстративно, не отвечая, встал подальше от него, рядом с Кибой.       Ох, даттебайо, это будет непросто.       Молчание повисло, как хрупкий лёд на тонкой ветке. Мы, пятеро взрослых мужиков, шли куда-то, не проронив ни слова в течение нескольких минут. Только и слышались натужные скрипы шестерёнок в головах, ищущие хоть какую-то тему, которая будет интересна всем, то и дело спотыкаясь о мрачную фигуру Неджи, который даже не пытался скрывать своего скепсиса от нахождения в нашем обществе.       Ситуацию спас Киба, которого я случайно задел коготком:       — О, так у тебя когти не втягиваются обратно, как клыки?       Я рассеянно поднял руку, привлекая внимание остальных.       — Нет. С ними, как и с волосами. Это же, по сути, мёртвая плоть. Поэтому от неё приходится избавляться потом самостоятельно подручными средствами. Кстати, а куда мы сейчас идём? — вдруг спохватился я.       Получалось, что снова в сторону Нового квартала.       Киба ответил:       — А, пока ты был занят, мы обсудил и решили, что лучший вариант — это засесть у меня дома. Как раз есть запас пива, который надо срочно уничтожить, а по пути можно будет купить запечённую курочку. Что думаете?       — Неплохо. Мне на самом деле не очень хочется идти в публичное место, — признался я, даже немного расслабляясь.       — Я бы предпочёл соджу, — сказал Неджи.       Мы попытались на него не пялиться, но я вдруг подумал, что он и без моего содействия запалит своё маленькое хобби.       — Есть Розовая вишня. Некрепкое, сладковатое. Девушкам нравится, — ответил Киба, единственный, кого не насторожил повод, по которому Хьюга решил перестать играть в молчанку.       — Сколько?       Тут мне захотелось белоглазому проорать, что он прям палится.       — Три бутылки, — ответил Киба, а потом добавил, — если наша компания будет настолько невыносима, что даже такое количество алкоголя не спасёт твой вечер, то я обещаю лично сгонять за добавкой.       Это могло бы звучать, как проявление неприязни, если бы не этот особенный тон заядлого тусовщика, который сам оказывался в компаниях, где только убойная доза спиртного спасает веселье, и понимает, что в этом нет ничего плохо.       — Это нормально, если в большой компании не у всех совпадает настроение и кто-то чувствует себя одиноко, — вслух закончил я свои рассуждения, тут же приходя в ужас.       — Точно, — хмыкнул Киба и потрепал меня по волосам. — Но у нас не такая уж и большая компания, к тому же мы идём не в разнос, а пообщаться.       Да, этого парня боялась социофобия.       — Кстати, вот здесь неплохая курочка.       Киба повёл всю нашу компанию к высокой яркой лавке, где суетились сразу три человека: семейная пара с сыном лет четырнадцати.       Очередь к ним состояла всего из пары человек, но, судя по количеству заготовок, они готовились к вечернему ажиотажу.       Сомневаться в том, что курочка у них вкусная, не приходилось, раз собачник одобрил. Но отдельно меня поразило разнообразие: здесь были и классические варианты с соевым соусом и кунжутом, имбирём и чесноком, мёд и шрирача, а также довольно экзотические с куркумой и перцем, с сырным снегом, в кокосовом молоке…       Даже у меня глаза стали разбегаться, хотя я не имел возможности всё это попробовать. А остальная компания вдруг разошлась на обсуждения и споры, чуть ли не до хрипоты. Даже Неджи присоединился, высказав на слова Ли о том, что нужно обязательно взять на пробу курочку с горьким шоколадом, своё лаконичное мнение:       — Извращенец.       Ли тут же подавился слюной и резко растерял огонь в глазах, но от своего мнения не отказался. В итоге они купили всё, что было уже приготовлено и сделали заказ на несколько позиций, которые не пользовались большим спросом и потому делались только по просьбе клиентов.       — Тушкам надо часика три, чтобы хорошо промариноваться, плюс запечься, плюс маринад ещё подготовить надо. Часика через четыре приходите, — сказал старик за прилавком и строго добавил, — но оплатить надо всё сразу.       — Понятно, сколько? — спросил я, доставая бумажник Хокаге из кармана на груди.       — Так, у вас получилось всего шестнадцать цыплят по сорок рё, двенадцать по сорок пять и девять по спецзаказу по семьдесят, итого… — старик завис, потом рыпнулся под прилавок, зашебуршился, крикнул в сторону жены, возившейся с маринадами, — мать, где суаньпань? Мне посчитать надо! Секундочку, господа-шино… — обернувшись обратно, он увидел протянутую руку Шикамару с необходимой суммой.       — Тысяча восемьсот десять рё, — подсказал олень.       — А? — старик нерешительно забрал купюры и поймал в ладонь монетку в десять рё, потом ему по плечу прилетело доской суаньпань от жены, её он взял другой рукой и в нерешительности уставился.       — Пересчитайте, — посоветовал Шикамару.       — А, да, конечно, — кивнул продавец и загремел бусинами для подсчёта. — Тысяча восемьсот десять, так, — теперь он пересчитал деньги, удовлетворённо кивнул, одарил нас дежурной улыбкой с ноткой облегчения и попрощался.       Только после этого подлый олень прекратил действие своей теневой техники, и я смог пошевелиться.       — Ты же понимаешь, что мы всё равно скинемся? — возмутился принц Ли, которого тоже пришлось попридержать.       — Мне вообще кажется, что раз гуляем в честь моего повышения, то и проставляться должен я.       — Я бы согласился, — сказал мне Киба, но потом клыкасто усмехнулся, — если бы не твоя диета из росы и солнечного света. А скинутся я предлагаю уже после того, как зайдём за пивом, потому что я явно просчитался, когда решил, что на нас хватит пачки пива на двенадцать банок. Даже если Неджи предпочитает сакэ, а Наруто вообще не пьёт. Или пьёт? — он посмотрел на меня вопросительно, и я ответил:       — Баночку стырю, чтобы совсем уж не выделяться, — ответил ему, а потом почувствовал раздражённое молчаливое недоумение со стороны Неджи, и в который раз за день принялся пояснять за свои пищевые привычки и особенности метаболизма.       За этим нудным, но гладким, благодаря многократным повторениям, монологом, мы преодолели путь до дома Кибы.       Расположенный в новом квартале, он походил на другие строения, как близкий родственник. Высокий забор из тёмной морёной древесины со вставками из необработанного бетона, внутри небольшой дворик с ярко-зелёной лужайкой, небольшим садом камней у западного угла и ветвистым деревом с сильно изогнутым стволом. Один фасад почти квадратного в плане одноэтажного дома примыкал к забору, а два других огибала узкая энгава всё из той же морёной древесины. Несущие стены были выполнены из сплошного бетона, но около половины составляли проёмы во всю высоту, обрамлённые деревянными реечными панелями, где-то заполненными прозрачным стеклом, а где-то рисовой бумагой.       — Нравится? — спросил Киба, когда я застыл на месте.       — Да, выглядит здорово. И надёжно, и гармонично, — ответил я, любуясь прибежавшим нас встречать Акамару: под полуденным солнцем его чистая ухоженная шерсть отливала белым золотом.       — Это строил Кароуи-сан. Лучший архитектор современности, — ухмыльнулся Киба, будто это было его личное достижение.       Как оказалось — да. Его.       Только узнал я об этом спустя минут двадцать, в которые мы активно размещались в гостиной, расставляли посуду, Киба с Ли бегали за пивом, а Акамару крутился и помогал найти по дому всё необходимое.       Внутри дом тоже был сделан очень здорово: отделка аккуратная, с большим количеством дерева и текстиля, с лаконичной удобной мебелью и самой современной техникой. Я даже микроволновку нашёл, хотя до этого только на рекламных буклетах такое чудо видел.       Отдельной изюминкой стало отсутствие потолка. По крыше, между балками было заполнение из какого-то утеплителя — я предполагаю, — закрытое деревянными панелями в тон несущих конструкций. Ещё к одной из стен была прикручена небольшая платформа, на которой вроде бы располагалась кровать.       И так получалось, что, несмотря на скромные размеры, здесь помещалось всё необходимое, при этом было ощущение какого-то простора, чисто за счёт высоты.       Короче, пялился я так, что выпал из беседы, и, для моего возвращения, Киба решил снова вспомнить про своего архитектора:       — Кароуи-сан лет двадцать был главным архитектором в стране Дождя и именно он первый человек в мире, начавший проектировать небоскрёбы. Но в какой-то момент ему это дело надоело, и он решил уйти на покой. К тому же старику было уже за восемьдесят. И тут, как только он вышел из-под защиты правителей страны Дождя, ему напомнили о старых долгах бывшие благодетели с родины, из страны Лапши, — начал Киба и прерывали его только редкие чавкающие звуки и характерные «пш-хааа», которые издавали банки пива при вскрытии.       Устроившись поглубже в удобном диване и подогнув ноги, я с наслаждением слушал первую, но далеко не последнюю за сегодня шинобью байку:       — Если вы были там в последние пару лет, — Киба сделал паузу.       — Были, — ответил Ли.       — Прошлой осенью, — добавил Неджи.       Значит, ходили командой.       Я снова припомнил все странности в поведении белоглазого и принца, отметив, что сели он друг от друга подальше, но не напротив — будто чтобы специально взглядами не пересекаться.       — Так вот, для тех кто не был, кратко опишу это престранное место: страна у них маленькая и специализируется на гастрономическом туризме. Как понятно из названия, едут туда, в основном, из-за лапши, которую там можно найти везде, много и очень разнообразной. Любое приличное заведение может предложить не менее ста двадцати наименований. Помимо классических и знакомых Фо Бо или Том Яма там встречаются и экзотические блюда. Лично пробовал мармеладную лапшу.       — О, а я пробовал из перетёртых высушенных тараканов и с чернилами осьминога, — добавил Ли красок.       — Ками, я смотрел, но побоялся. И как оно? — поинтересовался Киба.       — Очень необычно, — сдержанно ответил принц.       Неджи добавил:       — А потом ты не вылезал из сортира четверо суток и похудел на семь килограммов.       — Но это не потому, что лапша была какая-то плохая. Просто мой организм оказался не готов к такой… — принц замялся.       — Дряни, — подсказал Неджи и отхлебнул соджу.       Рок Ли будто и хотел возразить, но потом на его лице отразилась непередаваемая гамма чувств, и он был вынужден согласиться.       — Думаю, у тех, кто в стране Лапши не был, появилось смутное представление о том, как они там помешаны на лапше. Добавлю лишь, что у них ещё во время приветствия не кланяются и не руки пожимают, а ритуально всасывают воздух. При этом, чем громче и длиннее звук втягивания лапши, тем больше уважения выражает человек своему собеседнику. И считается крайне невежливым просто вдохнуть, не издав ни звука.       — Звучит запарно, — подал голос олень.       — И дико смешно, — согласился Киба. — Особенно, учитывая, что они эту традицию ввели лет тридцать назад. Как минимум, Кароуи-сан, которого мне с командой было поручено сопровождать, был очень удивлён по прибытии в родные края. И возвращаясь к вопросу о строительстве этого квартала, во многом это заслуга моего очарования. А, если серьёзно, то мы с заказчиком сразу нашли общий язык и, когда он узнал, что нынешний правитель страны Лапши Удон Второй хочет отгрохать новую столицу в стиле лапшичного индустриального рококо, не смотрите так, я сам себе это слабо представляю, Кароуи-сана чуть удар не хватил. Вообще, он начинал карьеру с проектирования загородных вилл для зажиточных крестьян, чиновников и мелкой аристократии. Потом уже ему пришло в голову инженерное озарение и он отправился в место, где люди бы не испугались таких смелых решений, и, хоть ему это было крайне интересно и работу он свою любил, но за четыре десятка лет строительства небоскрёбов он успел пресытиться и хотел масштаб уменьшить. А тут не только небоскрёбы — снова. Ещё и масштабный проект на целый город, с необходимостью изобрести новый стиль, при виде которого не захочется выколоть себе глаза, и, при этом, он ещё должен понравится Удону Второму. Бедный старик уже хотел с жизнью кончать, да вот я под руку подвернулся. И решил ему помочь. А именно, договорился через Шикамару, чтобы мне разрешили его завербовать. Нам как раз нужно было обновить часть жилого фонда. А тут такой самородок. К тому же сам Кароуи-сан воспринял идею проектирования небольшого деревенского квартала с интересом. И вот, осталось только инсценировать его безвременную кончину. Пошли по пути наименьшего сопротивления — организовали инфаркт. Повезло, в стране Лапши нет нормальных врачей, поэтому никто не знал, что здоровье у старика — только позавидуешь. Да и следователей нормальных тоже не оказалось. У них, как по мне, вообще ничего, кроме лапши, нет, — закончил рассказ Киба.       — Ммм… — привлёк внимание принц, поспешно проглатывая кусок курочки. — А как же их уникальный национальный вид спорта?       — Это какой? — удивился Киба.       — Ох, Ками… — выдохнул тихонько Неджи и опустошил первую бутылку соджу.       — Сосни лапшу, — ответил Ли.       Киба насмешливо хмыкнул.       — Это не спорт, а какой-то фарс, который снова крутится вокруг этой лапши, — ответил парень, а потом пояснил для неосведомлённых: — Участники соревнуются в том, кто сможет проглотить самую длинную непрерывную нить спагетти, не разорвав её и не используя рук.       — Это вообще не просто! Для всасывания длинной лапшички на скорость необходимо овладеть правильной техникой сосания, а также найти баланс между терпением и усердием, — вдохновенно вещал Рок Ли с пьяным блеском в глазах.       Киба наклонился над столом, чтобы увидеть лицо Неджи, и с почти искренним сочувствием уточнил:       — Он участвовал в этом соревновании?       — Нам всем пришлось, чтобы мы смогли без лишнего шума вернуться домой. Но наставник снова дров наломал, — с неохотой рассказал белоглазый и теперь мой мозг пытался не сломаться, когда представлял этого холодного парня за столь необычным занятием.       — Вау, сочувствую. И как результаты?       — Неутешительные.       — Я второе место занял, вообще-то! — воскликнул Ли.       — И именно это событие отпраздновал той самой лапшой из тараканов, — едко добавил Неджи.       Не сдержавшись, я всё-таки заржал. Причём до слёз.       — Эй, ты чего? — со смешком спросил Киба.       Ему тоже история казалась забавной, но он, как и другие, не понял, с чего я так надрываюсь.       Пришлось напрячь пресс и придержать хохот, чтобы пояснить:       — Да, я просто представил, как команда Гая участвует в соревновании в полном составе. Это же, хахахахах, не знаю, в моём воображении во в время, хахахаха, «сосания» надо наклоняться над выложенной лапшичкой, жопой к верху и две из них обтянуты зелёным спандексом, хахахахаха, — картинка была такой сочной, смешной и возбуждающей, что мне потребовалось время, чтобы продолжить, — а Неджи со своими длинными волосами, которые лезут вперёд и облепляют лапшичку, — для наглядности я изобразил руками себе чумовую карешку, а потом стал хищно загребать пальцами у рта, будто волосы, как щупальца, помогают быстрее засасывать лапшичку.       — Ками, хахаха, Наруто! — возмутился Киба.       — Прости, Неджи, — попросил рассмеявшийся олень.       — А Тен-Тен, пока, как она любит говорить, эти гордые членоносцы «искали баланс между терпением и усердием», учились сосать и договаривались с собственной волоснёй, преспокойно заняла первое место!       Пока мы с Кибой и Шикамару ржали, Неджи и Ли приобретали всё более оскорблённый вид. За то, что они всерьёз обидятся я не переживал, потому что первый, в целом, сам считал, что поделом, а второй изначально отходчивый. Потом ещё сам смеяться будет.       — Вообще-то жопой кверху никто не стоял. Мы сидели за столами, на которых были разложенный миски с бульоном и в них лежала одна длинная лапшичка, — решил уничтожить картинку в моём воображении Рок Ли.       Безжалостно, но действенно. Сразу как-то подотпустило и получилось нормально вдохнуть.       — А волосы я за уши заправил и ничего мне не мешало. Кроме летящего во все стороны бульона, — добавил Неджи.       Теперь, вместо карикатуры с прядками-щупами, помогающими засасывать лапшу, моё воображение оказалось занято попытками нарисовать Неджи с заправленными за уши волосами. Получалось что-то интересное.       — Я покурить, — оповестил публику олень.       — Так, а мне надо отлить, — добавил принц.       — Так, ты иди к вытяжке, а тебе нужна та дверь, — подорвался хозяин дома.       Не сказать, чтобы мы с Неджи остались наедине, но ощущалось это именно так. Я приготовился к минуте напряжённой тишины, но видимо, изрядно выпивший, Хьюга стал чуть более мягким и разговорчивым.       — Но про Тен-Тен ты, кстати, угадал, — обронил он, а потом, плохо скрывая интерес, спросил: — Ты с ними общаешься?       Очевидно, он имел в виду Тен-Тен и Хинату.       — Да. Иногда захожу поболтать, фильм посмотреть. В свободное время ищу, что можно сделать с печатью, — ответил я тихо и откровенно.       — И как они?       — Сложно, — не стал лукавить я. На мой взгляд, у девушек были не лучшие времена. — Но они есть друг у друга.       — Я могу чем-то помочь?       — Не знаю. Почему ты сам не хочешь спросить у них? — всё же спросил я неочевидную для себя вещь.       — Потому что на мне тоже печать, Узумаки. И правила клана запрещают мне любое взаимодействие с теми, кого подвергли остракизму. Поэтому, если ты сможешь как-то взломать печать «птицы в клетке», я прошу тебя сделать это и для меня. В обмен проси, что хочешь, — глядя прямо и серьёзно, сказал Неджи.       Сейчас он казался совершенно трезвым и полностью отвечающим за свои слова. Поэтому я с той же серьёзностью ответил:       — Я разберусь с вашими печатями. Но мне нужно время.       Неджи коротко кивнул, потому что к нам возвращались остальные.       Ли с новой силой присосался к пиву, Киба стал расчленять очередного цыплёнка, а Нара блаженно прикрыл глаза и вдруг расщедрился на ленивый рассказ о том, как они с командой сопровождали крупного феодала в страну горячих источников. И, так как миссия была ответственная, им пришлось следовать за ним везде: и в хамам, и в ароматические сауны, и на мыльные парения, и в фригидратор, и в бассейн лабиринт с реверсивным течением, и в бани, и на массаж, и на грязевые ванны…       — Это ты так тонко намекаешь, что хочешь пойти на источники? — усмехнулся Киба.       — Нет, я прямым текстом говорю, что хочу на источники. Но не сегодня, мы уже выпили, — ответил Шикамару.       И как-то завязались рассуждения, а когда, если не сегодня. Так как для нас было загадкой, где мы будем через неделю, определили подходящий день, как «где-нибудь в следующем месяце». Я предпочёл промолчать и в обсуждениях не участвовать: проще потом по-тихому слиться, чем сейчас объяснять, почему остерегаюсь общественных источников.       Потом ребята решили обсудить совместный отпуск у моря во второй половине лета. Мне про это уже вроде бы Саске говорил, но я был не в себе, так что запомнил лишь, что меня туда тоже приглашают.       Вдохновлённый морской тематикой, свою байку вкинул Рок Ли, а потом и я решил поделиться, как впервые увидел море на миссии с Иноичи, во время которой мне одна принцесска ещё своей заколкой мозг через ухо почесала. Во имя любви, конечно.       И как-то стало прям хорошо. Я уже и не отслеживал, кто что сказал. Расслабился, потягивал пиво по глотку в полчаса, наблюдал, как художественно расставленные на столе курочки превращаются в месиво из обглоданных костей и смятых банок.       Четыре часа пролетели неожиданно легко и без напряга. Мы сходили все вместе забрать заказанную днём курочку и от нашей компании даже никто не отвалился. Неджи тоже внезапно хорошо влился и в какой-то момент даже перестал пытаться нажраться до беспамятства, будто бы даже наслаждаясь. По возвращении к Кибе поставили на фон популярный фильм из цикла про Ледяную принцессу, но в итоге снова увлеклись какими-то обсуждениями.       Незаметно стемнело, жара спала и запели цикады. Мы перебрались на задний двор, где располагалась широкая терраса с парой шезлонгов и потрясающим видом на гору Хокаге.       Киба в очередной раз стал взахлёб рассказывать про своего архитектора, который специально продумывал квартал так, чтобы в каждом доме была своя видовая площадка на гору.       Пальцы осторожно коснулись локтя, привлекая внимание, а потом ухо опалил хмельной шёпот Шикамару:       — Можно тебя на минуту?       Я кивнул и сделал шаг назад, как только на месте его тепла оказался вечерний ветер.       Шикамару повёл меня обратно в дом, к кухонной зоне, включил вытяжку и закурил. В полумраке огонь зажигалки подсветил его лицо оранжевым и сделал тёмные глаза похожими на расколённые угли.       Я остановился на расстоянии вытянутой руки, но олень, привалившись бедром к столешнице, поманил меня чуть ближе. В его расслабленной позе сквозило напряжение.       Интересно, что его так беспокоит и не может подождать до завтра? Почему надо становиться так близко, чтобы шиноби на террасе не смогли услышать наш шёпот, а моё тело недвусмысленно реагировало?       — Я хочу залезть не в своё дело, — сказал Олень.       Мой мозг стал выдавать прощальные фейерверки, отпуская всю кровь к центру тела.       Будто Киба в белой футболке весь вечер касавшийся меня своим горячим бедром и окружавший своим потрясающим запахом был недостаточным испытанием, даттебайо!       — Куда ты там залезть хочешь? — переспросил я, понимая, что буду не против, если в меня.       — В твоё личное дело, — как будто вкрадчиво сказал Олень, вот только эмоционально он всё ещё был напряжён.       Ничего, всё в первый раз такие, а потом…       — Ну так залезай уже, — плохо скрывая нетерпение, хмыкнул я, невольно вытягиваясь всем телом ещё ближе к нему, повторяя изгибы тела, не касаясь, но обжигаясь.       — Я видел, как ты весь день смотрел на Кибу.       — Тебе показалось, — прошептал я.       Шикамару проигнорировал мои слова и поторопился закончить мысль:       — Не надо влюбляться в людей, с которыми у тебя ничего не получится. Киба стопроцентный гетеро и альфач, он на тебя не посмотрит даже ради исследовательского интереса.       — Ну, и? — сексуальное напряжение отпустило, и я увидел, что олень не планирует соблазнять меня на что-то интересное и едва допустимое между старыми друзьями.       — Лучше присмотрись к своему окружению. Есть хороший парень, который не сводил с тебя взгляда, — серьёзный голос Шикамару плохо вязался с его горячим хмельным дыханием и меня снова накрыло слабой надеждой.       — Ты?       — Неджи.       Пока внутри меня поднималось цунами удивлённого возмущения, рот продолжал генерировать флирт последней надежды:       — Может, всё-таки ты?       Олень снова будто бы не обратил внимания и продолжил втирать мне какую-то дичь:       — Неджи свой парень и ситуация у него паршивая. Члены клана Хьюга не могут иметь отношения с лицами противоположного пола до тех пор, пока не вступят в брак с выбранным советом старейшин кандидатом. При том, как ты правильно заметил ещё днём, говорить про секс они не любят, и, в идеале, все сексуальные контакты должны происходить только ради зачатия и только с одобренным законным супругом.       Тяжело вздохнув, я устроился рядом, прижимаясь поясницей к столешнице и терпеливо продолжил слушать лекцию о традициях белоглазых:       — Обычно в таком варианте развития событий нет проблем, потому что супруги одного возраста и вступают в брак довольно рано. Но Неджи очень сильный и ему долго не могли найти подходящую девушку, только в прошлом году появилась одна, у которой подходящее сочетание генов и достаточный резерв чакры, чтобы выносить потомство от Неджи. Но этой девушке сейчас два года. Их поженят не раньше, чем через четырнадцать лет.       — Пиздец, — несмотря на предупредительное отношение к страданиям гения великого клана, от такой перспективы даже мне становилось его жалко. И всё же: — Причём тут я, Олень?       — Я думаю, у вас может что-то получиться.       — Он столько раз меня пиздил из-за Хинаты-чан…       — Это было раньше. Сейчас вы оба взрослые люди, при этом он явно не умеет и не планирует с кем-то знакомиться, предпочитая искать утешение на дне бутылки, а ты вечно связываешься с неподходящими людьми.       Ками, не в бровь, а в глаз. Прям аж неловко.       — Слушай, ладно — я его не воспринимаю. С моим либидо это не проблема. Но почему ты решил, что я могу заинтересовать его? — пытался я достучаться до разума Шикамару, делая акценты на местоимениях.       — Говорю же, он, как первую бутылку сакэ прикончил, перестал себя контролировать и всё время смотрел на тебя.       — И что? Он меня ненавидит. Наверняка раздумывал, как лучше прикончить.       — Нет.       — Да.       — Нет.       — Да.       — Ррррр…       — Ками, Наруто, если не веришь, проверь. Я за всех не могу судить, но, мне кажется, что Хьюга из-за своего зрения, стараются чаще смотреть на то, что им нравится. Поэтому в повседневной жизни они окружают себя красивыми неброскими вещами…       — «Неброскими», — прикопался я к очевидному.       — Ты попробуй. Если я ошибся, то… Не знаю, — Олень задумался.       — То перестанешь строить из себя гуру любовных дел. Сам же ещё девственник, небось, — отмахнулся я и поспешил на топливе от предвкушения ситуации «а я же говорил» совершить очередной суицидальный экспромт.       Оказавшись на террасе, я сразу выловил свою жертву, флегматично рассматривающую высеченное в скале лицо Четвёртого, убедился, что Киба и Ли усиленно что-то обсуждают, а потом приблизился, поднялся на мысочки и сообщил:       — Сходишь со мной кое-куда?       — Зачем?       — Есть разговор.       Вздохнув, Неджи оттолкнулся плечом от деревянной колонны, развернулся на одной ноге, демонстрируя удивительную при его амбре ловкость, и посмотрел на меня выжидательно.       Если честно, я не думал, что даже первый этап увенчается успехом, совершенно забыв, что ещё до обеда угрожал белоглазому и тот вполне может быть банально обеспокоен сохранностью своей тайны.       Прикинув, что идти в дом не вариант — там ни одного подходящего для уединения места, — как и ныкаться по переулкам, решил немного рискнуть и обойти дом по энгаве, чтобы затаиться в тени дерева.       Прижавшись спиной к забору, я понял взгляд и с замиранием сердца проследил, как близко подходит Неджи, как он наклоняется, разрушая личные границы и… Замирает в ожидании.       Ну, да, если стоять подальше, говорить придётся погромче и кто-нибудь услышит, но всё равно было в этом что-то интимное, сокровенное, благословляющее.       — Как ты ко мне относишься? — спросил я, откровенного ответа не ожидая, но рассчитывая получить время на кое-что другое.       Припомнив весь свой опыт соблазнения, все самые выгодные позы и ракурсы, я медленно запрокинул голову, открывая шею.       — Какая разница? Ты меня бесишь, — парень не хотел этих игр.       Учитывая слова Шикамару, ожидаемо. А Олень по поводу белоглазого явно понимает больше моего, потому что рыбка клюнула и, чуть светящийся в темноте, взгляд скользнул по моим губам вниз--вверх, неторопливо, с наслаждением и забывчивостью, вынуждавшей всё время возвращаться вниз, так и не доходя до глаз.       — И что бы ты хотел со мной сделать? Ударить? — прошептал я быстро, а потом медленно. — Или, например, укусить?       — Я похож на собаку, Узумаки? Говори прямо, чего надо? — от возмущения, он даже смог посмотреть мне в глаза и, наверно, что-то увидел, потому что перестал дышать.       Было страшно проявлять инициативу: не понятно, уже можно или пока нет? Но упустить момент тоже не хотелось. Я чувствовал его смятение и видел, что несмотря ни на что, его тянет ко мне.       Оттолкнувшись от стены я неторопливо приблизился и поцеловал его в щёку, в последний момент решая не торопиться и не сводить всё чисто к страсти. Это было и для меня что-то новое, волшебное, даттебайо.       Поэтому я полностью пропустил тот момент, когда Неджи вдохнул и на выдох хорошенько так врезал мне по лицу.       Даже без чакры, чисто за счёт комплекции, он отправил меня в короткий полёт до стены, до которой было полшага, но тут я уже успел сгруппироваться.       В ушах шумело, во рту стоял стойкий вкус крови, было чувство, будто мне полголовы засунули в костёр. Едва удерживаясь на ногах, я готовился к следующему удару, но его не последовало.       Пока в глазах кружились кровавые бутоны, сенсорное чутьё отметило удаление чакры неприятеля и приближение Оленя, который, кажется, был прав, но опьянён надеждой остепенить знакомых ниндзюков, пришив двух зайцев одним кунаем.       — Вот, пиздец, Наруто, ты как? — плеча коснулась горячая ладонь, холодный пальцы пощекотали подбородок.       Пришлось поднять голову, но ответить я пока не мог.       Регенерация шла усиленным темпом, но прилетело хорошо. Я поднял руку, оттопырив один палец, прося минутку.       Нара, источая вину и беспокойство, осматривал меня, задавая слишком много вопросов:       — Может, в госпиталь? Это Неджи сделал? Где он? Что у вас тут случилось? Ками, это я виноват. Знал же, что у вас непростые отношения. Прости, Наруто, я полный кретин…       — Заткнись, Олень. Нормально всё. Ты был прав, а это, — я показал на горящую часть лица, — я сам виноват. Пора бы уже запомнить, что нельзя лезть без спроса.       Из прекрасного, Нара, действительно, заткнулся. Помог мне войти в дом, усадил в кухонной зоне, попросил у Кибы аптечку и даже сумел отбрехаться от вопросов общими фразами. Обработал всё, водички налил и через четверть часа я был вполне дееспособен. В отличие от Ли, спящего на диване и походящего скорее на мёртвого, чем на живого.       — Что с ним?       — Пиво не туда пошло. Он минут пятнадцать блевал безостановочно, а потом уснул в обнимку с унитазом, — охотно доложил Киба.       — Сколько же он выпил? — удивился Шикамару.       — Три банки, как и мы, — ответил Киба.       — Точно?       — Да, я уже проверил.       Мы втроём смотрели на бледного, мокрого, едва дышащего Ли, как на величайшую загадку человечества и думали, что с ним делать.       — Может, пусть у меня останется? Проспится, завтра сам пойдёт, куда ему нужно, — предложил Киба.       — Нет, его домой надо, — сказал я, понимая, что Гаю Его Высочество следует вернуть, несмотря на состояние.       — Да пожалей человека. Пусть уже спит, — попытался настоять Киба.       Я уже стал судорожно придумывать, как склонить чашу весов в свою пользу, не разболтав о Гай-сане, но тут ко мне на подмогу пришёл Олень:       — Нет, Киба. Домой его. Заодно проветрится немного.       — Ладно, окей. Кто…       — Я помогу, — перебил я, тут же спрыгивая с высокого стула и направляясь к Ли.       — А ты с ним справишься? Вдруг буянить начнёт? — усмехнулся Киба.       Мне и самому было понятно, что я не самый подходящий кандидат. Я даже сам поднять его с дивана не смог. Но ко мне на помощь уже подоспел Олень, легко помог телу принять вертикальное положение, закинул одну руку себе за плечо и дождался пока я пристроюсь с другой стороны.       Учитывая разницу в росте, принц обязан был повиснуть на Шикамару, но вопреки логике, физике и банальной физиологии, это зелёное чудовище умудрилось почти полностью улечься на меня.       Так и поковыляли к центру Конохи, наскоро распрощавшись с Кибой.       Перебирая ногами, пока я думал, как бы спровадить Шикамару на входе в дом или хотя бы предупредить Гай-сана, чтобы тот смог спрятаться, принц Ли проснулся и стал бубнежом копать яму моим искренним душевным порывам:       — А где Неджи? Неджи ушёл? Он хороший, просто сложный. Или простой?       Шикамару шумно вздохнул, а я затаил дыхание. Были у меня подозрения, почему бывшие сокомандники могли разорвать общение, но вот Оленю об этом знать было совершенно не обязательно.       — Да, да, полностью согласен. Он ушёл под самый конец, так что, думаю, всё прошло отлично, — стал заливать я, а потом слишком увлёкся пересчётом зубов при помощи языка.       — Это хорошо, может, ещё не всё потеряно. А-то он говорил, что больше никогда со мной и Гай-сенсеем ничего общего иметь не хочет. Он считает, что мы извращенцы и конченные люди. Мало того, что пидорасы…       После этого Ли отрубился, а я исподлобья поднял взгляд на Шикамару.       Тот смотрел вперёд и ни единая мышца на его лице не дрогнула.       — Не выглядишь удивлённым, — пробормотал я.       Парень хмыкнул, а потом признался:       — Знаешь, порой это такой гемор — замечать незначительные мелочи, а потом делать из них логические выводы, от которых иногда волосы дыбом встают.       — И давно ты знаешь?       — Знаю? Я никогда ничего не знаю, но всегда подозреваю с определённой степенью вероятности. Отвечая на твой вопрос, из статистической погрешности в полноценное понимание это окончательно переросло только сейчас. Но путь был долог, так что морально я оказался готов.       — И что думаешь?       — Ничего, Наруто. Уж прости, за откровение, но мне плевать, кто кого ебёт, пока этот вопрос не начинает ебать мозги уже мне.       — Как в моём случае? — хмыкнул я.       — Хм, — Шикамару не ответил на вопрос и перевёл тему: — Мы на месте, и я предлагаю тебе дальше идти одному. То, что я был готов узнать правду, вовсе не значит, что они были готовы ею делиться.       Я посмотрел на высокие деревянные двери подъезда, вспомнил, что живёт Ли, к сожалению, не на первом этаже, сконцентрировался, создал клона и тот принял ношу у Оленя.       — До встречи? — полувопросительно сказал он.       — Ага, — буркнул я, примеряясь к узкому проёму.       Шикамару придержал дверь, полюбовался моим пыхтением на лестнице, а потом о его уходе оповестил тихий стук закрывшейся двери.       До квартиры я уже не столько тащился, сколько плыл в собственном поту. В дверь постучал лбом и почти сразу, как она открылась, скинул принца в любящие руки.       — Хорошо, смотрю, погуляли, — заметил Гай-сан, легко перехватывая принца на манер принцессы, утаскивая в комнату и уже оттуда приглашая: — Ты проходи, передохни. Я как раз чай свежий заварил.       Весьма своевременно.       Придерживаясь за стеночку, я разулся и доковылял до кухни, где чудесно пахло травяным чаем и уютно горели два бумажных фонарика — всё же кое в чём электричество уступает огню.       Усевшись на то же место, куда меня определили утром, я упал лицом в стол и с наслаждением расслабил натруженные мышцы. Это был длинный день.       — Ну, рассказывай, как ты умудрился Ли споить? — вполне дружелюбно поинтересовался Гай-сан, входя в кухню и тут же начиная возиться с чаем.       — Да, нам даже стараться особо не пришлось. Решили с ребятами посидеть, отпраздновать моё повышение курочкой и парой баночек пива. А Ли редко пьёт?       — У него, как видишь, всё плохо с ферментами, превращающими этанол в ацетальдегид, а ацетальдегид в уксусную кислоту. Так что он ещё пару лет назад зарёкся пить.       — Вот как… — протянул я, принимая чашечку свежего горячего чая.       — Так а что за компания? — поинтересовался Гай-сан.       — К нам ещё Шикамару, Киба и Неджи присоединились.       — Неджи? — удивился Гай-сан.       — Да, он мне профориентационный тест проводил, — поделился я и сделал первый глоток.       Несмотря на явный интерес к вопросу о том, как я сумел вытащить на пьянку Неджи, Гай-сан, в первую очередь, решил расспросить меня об этом тесте. И слушал он с таким интересом, что я стал закапываться к подробности и закончил, когда мы допивали уже по третьей.       — То есть тебе нужен сильный спарринг-партнёр, готовый тренироваться с тобой регулярно и довольно много?       — Да, — кивнул я.       Мужчина очень точно подметил, в чём сложность, а потом внезапно предложил:       — Не хочешь пойти со мной на миссию?