Поиск ориентации (в пространстве)

      — Женщины отличаются от мужчин тем, что, зачастую, они куда более рассудительны. Мужчина выбирает себе цель и прёт к ней с уверенностью солнца, каждое утро встающего на востоке, и ему не важно, насколько его стремления осуществимы. Женщины же не начинают прилагать усилий, пока не подумают и не решат для себя не только достижима ли цель, но и будет ли она стоить затраченных усилий. Более того, даже задавшись целью, женщина легко от неё отказывается, если на пути встречаются препятствия, которые она не учла, — с воодушевлением затирал Гай-сан, ловко переступая через мусор, которого становилось всё больше и больше. — С одной стороны, такая рассудительность очень разумна. С другой же — пока женщина думает, мужчина делает. Поэтому большинство великих людей, сумевших внести значимый вклад в историю и в развитие человечества — это мужчины.       Пнув смятую банку из-под неизвестной газировки, я вздохнул и заметил:       — Вы забываете, Гай-сан, что именно на женщину ложится забота о семье…       — А вот и не забываю! — возразил Гай-сан, глянул на меня через плечо и из-за этого чуть не наступил на огромную дохлую крысу. — Инфантильному упрямству подвержено большинство мужчин. Но величия достигают единицы. Зрелость суждений — решение рациональное. Во многом диктуемое ответственностью не только за себя, но и за потомство. Пока мужчина упрямо стремится достичь невозможного, женщина совершает подвиг каждый день.       — А теперь вы очень обобщаете, не говоря уже о том, что продолжаете уходить от обсуждения изначального вопроса… — попытался вернуть я разговор к проблемам насущным, но Гай-сан продолжал «вставать на востоке».       — А вот и не обобщаю! Я пытаюсь подвести тебя к очень важной мысли о том, что инфантильное упрямство, свойственное всем детям, но умирающее при столкновении с суровой действительностью, единственный гарантированный способ расширить свои лимиты, достать звезду с неба… Многие до того отчаиваются получить положительный результат в обмен на упорный труд, что вовсе перестают стараться. Да, анекдотическое мужское упрямство почти никогда не приводит хоть к какому-то результату, обесценивая затраченные усилия, время, лишая множества других возможностей достичь менее ярких, но более реалистичных целей. И всё же, если присмотреться к биографиям тех, кто смог сделать нечто грандиозное, обнаружишь, что им не то, чтобы везло. Разумеется, везение тоже важно. Но судьба улыбалась им потому, что они не переставали пытаться, — Гай-сан дал себе время подышать после такой пламенной речи, и я в этот раз не стал влезать, понимая, что надо дать человеку закончить. — Философия, которой я придерживаюсь, — Сила Юности, — зиждется на этом инфантильном упорстве. Но, в отличие от ребёнка, я продолжаю стремиться вперёд, не потому что не вижу препятствий. Я их вижу. И это моё осознанное решение — выбирать своей целью нечто, что для других было бы мечтой, и никогда не останавливаться на полпути!       Гай-сан весь сиял и почти не морщился от резко усилившегося смрада, хотя у меня уже глаза слезились. Если бы не обстоятельства — я бы точно сказал, что это круто, выразил бы восхищение.       А так, поправил огромный рюкзак и сказал:       — Но я всё ещё не понимаю, как мы справимся с тем, чтобы расставить сигнальные маячки по всей стране Мусора. За месяц. Ещё и с учётом того, что горы тут тоже, видимо, из мусора.       Моё внимание приковал очередной знак в виде ярко-жёлтого треугольника с чёрным рисунком, из пересекающихся кружочков. Сразу за ним лежал на земле аналогичного цвета с черепушкой и надписью на языке страны Ветра: «токсичные отходы».       Волшебно.       — Я же говорю, не надо ничего понимать. Доверься Силе Юности и просто делай! — сказал Гай-сан и всё же поморщился, потом нашёл относительно чистый пятачок, скинул свой рюкзак и скомандовал: — Пора надевать защитные костюмы.       Вжикнула молния, я постоял с минуту, понаблюдал, как джоунин быстро покидал на землю снаряжение и, поверх привычного зелёного спандекса и оранжевых гетр, стал натягивать чёрный защитный комбинезон из странной глянцевой ткани с матовыми вставками на тех местах, где бывает наибольшее растяжение, например, на коленях, боках и подмышках.       Кинув рядом свой рюкзак с неизвестным до конца содержимым, я принялся за выполнение команды.       Гай-сан был прав: даже толком не оценив обстановку, я начал впадать в уныние, как только узнал подробности миссии.       Вообще, только выслушав предложение легендарного Зелёного Зверя сходить на совместную миссию, в ходе которой он будет регулярно заниматься со мной Тай по четыре часа в день, я знал, что соглашусь вне зависимости от того, что нам будет поручено.       Потому что мне было прекрасно известно, что Гай-сан был одним из сильнейших шиноби Конохи при том, что чакры ему не хватало даже на базовые техники ниндзюцу. Если кто и разбирается в Тайдзюцу, то это он.       Таким образом, я снарядился и преспокойно пошёл с ним, даже не узнав, какая миссия нам предстоит. А потом стало вообще не до того, потому что джоунин приступил к выполнению своего обещания, спаррингуясь со мной без перерывов по два часа утром и вечером.       Только когда на горизонте замаячило первое столпотворение жёлтых знаков, я соизволил поинтересоваться и узнать, что направляемся мы в страну Мусора, где постоянно терпят крушения грузовые и пассажирские самолёты — да, мир сильно преобразился за то время, что я сидел в Хозуки.       Проблема в том, что территория этой страны очень плохо изучена. Никто не знает, что здесь происходит, Великие страны и страны поменьше просто свозят сюда растущие день ото дня умеренно опасные, высокоопасные и чрезвычайно опасные отходы.       Согласно полученным данным — да, я потребовал у Гай-сана всю стопку сопроводительных документов, — большая часть территории страны, если это вообще можно называть «страной», покрыта не только слоем мусора разной толщины, образующим свой уникальный подвижный рельеф, но и плотным непроглядным туманом токсических испарений. В связи с этим, полёты над этой территорией чрезвычайно непредсказуемы, но, учитывая её сильно вытянутую форму, облетать страну Мусора тоже не вариант — слишком большие затраты времени и топлива.       Более всего страдают небольшие страны, окружающие этот гноящийся рубец на поверхности планеты — у них попросту нет ресурсов, чтобы арендовать самолёты, способные совершать настолько длительные перелёты. Своими силами решить проблему им не удалось, и было принято решение отправить запросы в Коноху и Суну. Случилось это около года назад, и всё это время ни в одной из деревень ни один шиноби не рехнулся достаточно, чтобы принять её.       До этого момента, даттебайо!       По мере продвижения вглубь территории, становилось всё очевиднее, что дело пахнет даже хуже, чем сама помойка: земля под ногами исчезла, сменившись слоем различного мусора, по которому приходилось ступать хорошенько пропитав ноги чакрой, при этом Гай-сану с его крохотным резервом не всегда удавалось удержаться на месиве из битого стекла, разноцветного пластика, ржавого металла и благоухающей биомассы, из-за чего он постоянно проваливался то по щиколотку, то по колено, измазавшись во всей этой дряни, но присутствия духа всё равно не терял.       Я же молчал, старался не слишком громко сопеть в респиратор и послеживал за плескавшимся на дне резервом Гай-сана. Мужчина должен был понимать пределы своих возможностей, но перспектива утонуть в отходах его будто не пугала.       Мне даже показалось в какой-то момент, что проблемы нет, но потом он вдруг замер и стал подозрительно покачиваться.       Я впустил в тело сен-чакру, ухватил джоунина за плечо и передал немного энергии, часть которой тут же рассеялась, потому что резерв мужчины оказался резко переполнен.       Гай-сан обернулся, посмотрел на меня со смесью удивления и благодарности и показал большой палец:       — Спасибо, Наруто-кун! Выручил. Теперь не будет проблемой попробовать взобраться на мусорную гору, — раздался приглушённый из-за маски голос джоунина.       — Допустим, мы сможем подняться. Но как закрепить сигнальные маячки? Да и мы даже не знаем, сколько их понадобиться…       — Не надо негатива, Наруто-кун! Доверься Силе Юности! — перебил Гай-сан, не дав задать главный вопрос: как нам зафиксировать сами мусорные горы, если, согласно собранной информации, они тоже перемещаются?       Короче, продолжили мы наш неторопливый путь, чувствуя, как нарастает зловоние, проникая в ноздри даже через фильтры, густеет жёлтый туман, и температура поднимается с отметки «тепло, как в куче свежего коровьего дерьма» до «подозрительно припекает, даттебайо».       До ближайшей горы оставалось каких-то полкилометра, когда мы вляпались в это.       Сложно сказать, чем оно было. Сказать, чем «оно» не было, — тоже.       Допустим, «оно» являлось рекой.       Река источала концентрированный запах разложения, смешанный с едким аммиаком и чем-то металлическим, жгущим слизистую. Её цвет менялся от ржаво-коричневого до ядовито-зеленого и маслянисто-чёрного. «Оно» издавало низкий рокот гниения и треск ломающегося под давлением мусора.       Река была живым, медленным монстром, который переваривал сам себя.       Из глубины поднялся крупный, раздувшийся мешок, похожий на мёртвое тело, «проплыл» по поверхности пару метров и лопнул с отвратительным хлюпаньем, выпуская облако ядовитых газов.       Полюбовавшись дивным пейзажем, Гай-сан спросил:       — Как думаешь, засосёт?       Я создал клона и отправил того в разведку. Поначалу он довольно уверенно держался на непредсказуемом вареве. Но, не успела закованная в чёрный защитный костюм фигура раствориться в тошнотворной дымке, как его нога провалилась во внезапно закрутившийся водоворот, и река проглотила беднягу в одно мгновение.       Содрогнувшись от воспоминаний клона, я ответил:       — По земле нам тут точно не пройти. Повезло ещё, что до этого никаких омутов не встретилось.       Я представил вдруг, как наступаю в какую-нибудь неприметную лужу и меня так же, как клона, засасывает в горячее токсичное нутро.       По шее стекла капелька пота. Дышать становилось всё тяжелее. Остро ощущалась усталость. А потом я почувствовал, что мусорная масса под ногами слабо шевелится.       Скорее всего твердыми оставались только верхние слои отходов, а внизу бурлила такая же жесть, как в местной реке. И мы так уверенно ходили по ней больше семи часов.       — По земле… — пробурчал что-то под нос Гай-сан.       — Что? — переспросил я.       — Раз по земле нельзя, то придётся по воздуху, — чётко повторил мужчина и я всерьёз решил, что он сошёл с ума.       Мы в этом гиблом месте оказались из-за того, что над ним летать опасно, а он предлагает такое. Да и как мы будем по воздуху перемещаться? На Силе Юности?       Ками с ним: что угодно лучше, чем продолжать ходить по этой нестабильной опасной массе.       Да и, отвлекаясь от мрачных мыслей, стоит вспомнить, что Гай-сан умеет удивлять.       Развернувшись, мы проделали обратный путь в молчании и, только ступив на твёрдую почву, ближе к границе стран Мусора и Огня, когда напряжение резко отступило, Гай-сан порывисто сдёрнул маску с фильтрами и рассказал:       — Здесь неподалёку есть сельскохозяйственный аэродром, где я лет десять назад проходил обучение пилотированию биплана. По своей конструкции он очень маневренный на низких скоростях, прост в обслуживании и может взлетать практически откуда угодно. Идеальный вариант.       По мере того, как Гай-сан говорил, в моей груди всё ярче разгоралась надежда.       — В стандартном темпе доберёмся к обеду. Там же передохнём, поспим, потренируемся и уже после отправимся на разведку. Для начала нужно облететь всю страну Мусора и постараться составить карту местности, — заключил мужчина и покачнулся.       Его глаза медленно закрылись и тело в своей извращённое эстетике бесшумно изогнулось из полностью вертикального в полностью горизонтальное состояние.       Давно пора, у него резерв на нуле был уже часа три.       Даже я успел устать, даттебайо.       Отправив с десяток клонов на разведку, я нашёл наиболее подходящее место, обустроил ночлег, перетащил Гай-сана, запихал его в спальный мешок, развёл костёр, приготовил пожрать… И так потихоньку восстановился.       А Гай-сан всё не просыпался.       Мы изначально взяли очень бодрый темп, особенно с учётом моих тренировок. В токсичную зону пришли к обеду очередного изматывающего дня и шатались по Стране Мусора ещё часов пятнадцать. Вышли мы из жёлтого смога, где день от ночи не отличить, около шести утра.       Гай-сан усиленно сопел в обе ноздри до половины шестого вечера. И его пробуждение ознаменовалось предупредительным боевым кличем и летящей мне в лоб пяткой.       Уйдя экономичным перекатом в сторону, я встал в стойку, бывшую чем-то средним, между тем, чему меня обучали в Академии, и тем, что показал Такэмикадзути.       Дальше бой пошёл по привычному сценарию: Гай-сан в неторопливом темпе одну за другой прогонял уже привычные связки ударов, обозначая все бреши в моей защите тяжёлыми, но безболезненными касаниями.       На самом деле я видел все его движения и мог бы уклониться от каждого, но мне было запрещено ускоряться. Суть этих тренировок для выработки правильной техники заключалась в том, чтобы приучить тело двигаться, уклоняться и атаковать максимально экономично. Заодно мы успели наверняка выяснить, что я хорошо закрываю корпус, а всё остальное тело обычно открыто.       Гай-сан отрывисто ткнул меня раскрытой ладонью в лоб, которому доставалось по паре сотен раз за тренировку, а потом стал привычно переносить вес на одну ногу для выполнения подсечки.       Я считал движение до того, как он начал выполнять приём.       И, если до этого я всё порывался перепрыгнуть через его ногу, то теперь попробовал сделать менее очевидное для себя: простой кик по опорной ноге.       Так как Гай-сану тоже нельзя было ускоряться, а уклониться на текущей скорости он не мог, мой удар достиг цели и, от радости, я тут же словил в лоб очередной удар раскрытой ладонью.       Потеряв равновесие, я отшатнулся назад, но тренировочный бой продолжался, хотя я отметил, что мужчина одобрительно улыбнулся.

      ***

      — Долина Изобилия сильно изменилась, — вдруг заметил Гай-сан.       Мы уже должны были войти на сельскохозяйственные территории провинции Ходжу-но-Тани, где должны были до горизонта золотиться пшеничные поля, виднеться чистенькие дома фермеров с красными крышами — модное веяние из страны Ветра, — слышаться детский смех, звенеть ручьи…       Но пейзаж не менялся. Как вошли пару дней назад в безжизненные серые земли, так в них и оставались.       — Наверно, влияние токсичных отходов? — предположил я.       — Но эти территории отделены от страны Мусора санитарной полосой шириной в пятьдесят километров! — возразил Гай-сан.       А потом в лёгкой желтоватой дымке показались какое-то строения, и мы ускорились.       Сплошной пятиметровый забор с тремя рядами колючей проволоки мало походил на аккуратные сельские дома зажиточных фермеров, так что по этому поводу замечаний не последовало — очевидно, что-то не так в этих краях и уже давно.       — Это закрытая территория. Уходите сейчас же, либо по вам будет открыт огонь! — раздалось откуда-то сверху полумеханическим голосом.       Проигнорировав угрозу, мы подошли ближе, чтобы было удобнее вести диалог, и остановились, только когда раздался грохот взрывшей у нас под ногами землю пули.       — Мы шиноби Конохи, — Гай-сан сложил руки на груди.       Я же спрятал в карманах и оценил обстановку: хоть дымка здесь была совсем не чета той, что в стране Мусора, видимость оставляла желать лучшего — двести метров максимум. Рельеф пологий, деревья только вдоль дороги, совершенно лысые с какими-то странными повреждениями на коре, похожими на язвы. Спрятаться негде. Как на ладони.       — Причина визита? — спросил некто в серой форме, насилуя скромного качества громкоговоритель.       — Миссия в стране Мусора. Нам нужен летательный аппарат, я надеялся найти его здесь: лет десять назад на местном аэродроме получал лицензию, — вполне дружелюбно поведал джоунин.       — Десять лет? Здесь сейчас нет гражданского аэродрома. Территория закрытая, для допуска требуется специальное разрешение, — отвечали из-за стены.       Ками, даже не потрудились выйти, лицом к лицу поговорить. Как некультурно.       — Да, я уже понял. А, не подскажете, куда местные подевались? Тут раньше деревенька была, Отанакуни.       — Всех, кто здесь проживал, переселили, когда вырос уровень радиации. К Востоку, дальше от границы, есть поселение. Километров двадцать отсюда. Не знаю, те ли это, кого вы ищете, — ответили нам.       — О, спасибо! — крикнул Гай-сан, а потом совсем уж панибратски спросил, — Тебя как хоть зовут? А-то даже не поблагодарить нормально!       — Уходите. Это закрытая территория, — стало нам ответом.       Приветливо улыбающееся лицо джоунина на мгновение застыло маской, по бровям пробежало едва заметное напряжение.       — Уходим, уходим. Ещё раз благодарю, хороший человек! Нет, ну, прошу, хоть имя-то скажите!       Вторая попытка увенчалась шелестом высушенной травы и первыми каплями тёплого дождя.       Мы направились в указанную сторону, намереваясь обойти подозрительный забор по широкой дуге, и, как только смог скрыл его от нас, а дождь заглушил все внешние звуки, Гай-сан спросил:       — Что думаешь об этом, Наруто-кун?       Лицо его было не просто задумчивым — мрачным. Я постарался припомнить весь разговор и тут же почувствовал дискомфорт в макушке и шее.       — Во-первых, опасность отходов сильно приуменьшена. Земля здесь мёртвая, ещё и эта радиация, чем бы они ни была, но точно не что-то хорошее. Во-вторых, заведение, куда нас не пустили, судя по оговоркам, всё ещё является аэродромом. Но точно не гражданским. Раз не гражданский, значит, военный. Тогда вопрос: государственный или частный. Думаю, государственный: слишком близко к границе государства и частному лицу было бы сложно организовать переселение местных. Степень секретности кажется заоблачной, но могло просто с дядькой на охране не повезти.       Шею и лоб начало щипать, так что я принялся их чесать, а потом поднял взгляд на Гай-сана и увидел, что вся та кожа, которая оказалась мокрой от дождя, стала покрываться красными пятнами.       Джоунин увидел похожую картину, но уже на моём лице и осёкся. Потом резко ускорился и сказал:       — Внутренняя поверхность защитных костюмов может повредиться от дождя, так что нужно найти какое-нибудь укрытие. Либо выбежать из-под тучи.       Лысые деревья мало походили на укрытие, так что пришлось перейти на быстрый бег. Отдохнувший Гай-сан, хоть и не догнал бы Какаши-сана, но мог держать весьма приличный темп очень долгое время, так что мы не только сбежали от ненастья, но и довольно быстро добрались до поселения.       Не знаю, на что мы рассчитывали, но картина была довольно обнадёживающая. Огромные территории бывших полей тут покрывали длинные ряды теплиц, где за прозрачными, чуть запотевшими, стёклами можно было рассмотреть настоящее изобилие. Вокруг — белые дома, аккуратные, с красными крышами, как и описывал Гай-сан. Правда, всего четыре штуки.       Но вся эта идиллия таяла, стоило взгляду выцепить кого-то из местных.       Одежда на них была добротная, но серая, безликая, вся в заплатках и пятнах. Кожа тоже серая, в цвет рубах, но с красными пятнами. Волосы тусклые, редкие, лица изнемождённые, усталые, а в глазах застыло что-то тёмное, стальное.       — Вы ещё кто? Шиноби? — без особого удивления спросил встретивший нас у ближайшей теплицы местный.       — Да, мы шиноби Конохи. Прибыли на миссию, но для её выполнения нам нужен летательный аппарат по типу У-2. У вас можно такой арендовать?       — Кукурузник что ли? Мы таким не пользуемся, сами поглядите, господа-шиноби, — мужчина обвёл рукой ряды теплиц.       Несмотря на настороженность, он казался куда более дружелюбным, чем тот мужик за забором. Гай-сан тут же взял его в оборот, а я только диву давался: такой простак снаружи, но как умеет зубы заговаривать:       — Понимаете, я тут десять лет назад проходил обучение на местном аэродроме. Мы сначала туда направились с напарником, но там сейчас чертовщина какая-то. Закрытая территория, все дела, куда деваться? Они в нас даже стреляли, представляете?       — В вас стреляли? — на безжизненном лице собеседника прорезалось искреннее удивление.       — Ну, не прям в нас, — тут же стушевался Гай-сан, неловко потирая мокрый затылок и тут же одёргивая руку. — В ноги. А потом погнали, а тут дождь, да ещё какой чудной, вон, вся кожа теперь чешется.       Местный улыбнулся так, будто знал тайну эликсира бессмертия, а потом поведал:       — Это вас, господа-шиноби, кислотным дождём накрыло. Видели на деревьях язвы и рытвинки? Так вот это от него. Когда ещё листва была, бывает, глянь, а весь лист у дерева в дырочках. Вам бы ополоснуться. У нас фильтры для воды стоят, но менять пора. Если подсобите, будем рады помочь.       — Конечно, подсобим! — ослепительно улыбнулся Гай-сан, а потом вдруг взял и притянул меня к себе, обнимая за плечи. — Мой напарник так вообще очень мастеровит. Может у вас ещё чего найдётся для него, пока я кукурузник буду искать.       — Так, а чего его искать? — местный будто даже испугался, что лишится такого чудесного собеседника. — У Хироси есть кукурузник, только его подготовить надо. Пойдёмте, я вас познакомлю, сами договариваться будете. Меня, кстати, Шокошичи звать. А вас…?       — Гай.       — Наруто.       — Очень приятно, Гай-сан, Наруто, — сказал мужчина, уводя нас в сторону домов.       — И нам как приятно! Помню, когда я здесь был раньше, тут тоже все были очень радушные. Я, кстати, обучался в аэродроме деревни Отанакуни. Собственно, мне интересно, а куда же люди подевались?       — Куда-куда? Померли! — голос Шокошичи дрогнул, но потом он собрался и продолжил. — Давненько я этого названия не слышал. Можно сказать, что наше поселение — это всё, что осталось от Долины Изобилия. Кто-то умер, кто-то сбежал подальше, как только неладное почуял. Мы вот до последнего не верили, что наша плодородная жирная земля в самом деле может иссохнуть и умереть. А потом, страшно сказать, а ведь было, в один год сильно испортился урожай, а потом тут же стали сильно болеть дети и старики. На следующий год урожай был совсем бедный, а, кто болел, умерли в течение пары месяцев. Потом стали болеть больше, кто-то мучался по несколько лет, кто-то сгорал за пару недель. Потом пришли эти вояки и говорят, мол, территория заражена. Выметайтесь. А мы не уходили до последнего, потому что нам же ничего никто не говорил. Думали, тут же всякие учёные постоянно захаживали, что-то смотрели, замеряли, потом уезжали. Думали, скажут, будь что не так. Ну и помогут как-то. Мы же такие бешеные налоги всегда платили, чтобы что? Что бы нас вот так, выжили с родных мест, без всякой помощи?!       — Хорош болтать, Шокошичи. Это что за хрены? — из неприметного ангара вышел мужчина в потрёпанной кожаной куртке с сигаретой в зубах.       — Это шиноби из Конохи, — сказал наш провожатый и неловкой улыбкой попытался скрасить враждебность соседа.       — Мы бы хотели арендовать кукурузник, — вежливо добавил Гай-сан.       Мужчина прищурился, вытащил сигарету перепачканными чем-то чёрным пальцами и смачно харкнул нам в ноги. Как и в случае с пулей, на приветствие мы отреагировали с должным безразличием, старательно сохраняя искреннее благодушие на лице.       — Хер вам. И это не я говорю. Ты их к старосте небось не водил, Шокошичи? — в нашу сторону указали почти истлевшей сигаретой.       — Ааа, нет, может, не надо, Хироси?       Хироси улыбнулся крепкими жёлтыми зубами, отчего морщины на сером лице углубились, делая его похожим на маску насмехающегося демона.       — Надо, — довольно припечатал Хироси и неторопливо повёл к самому большому дому.       Мы с Гай-саном переглянулись, чтобы убедиться в синергии наших чувств. Оставалось только молиться, чтобы мы этого их старосту уболтали, а-то, судя по всему, человек он крайне несговорчивый.       Хотя, есть у меня одна техника, способная кого угодно убедить… Ох, даттебайо, я конченная шалава.       Не удержавшись, хмыкнул себе под нос, чем привлёк внимание. Промолчать было бы невежливо, правду говорить — не вариант, сочинять на ходу я умел только глупости. Так оно и в этот раз вышло:       — Да что-то девушек у вас тут не видать. Подумал, может вы чисто мужской компанией змея укрощаете?       Глаза Гай-сана округлились, Шокошичи посмотрел смущённо и растерянно, а Хироси агрессивно рявкнул:       — Нет, у нас в деревне все мужики нормальные, без вот этой херни!       — А зря. Может, если с этой хернёй были, сразу подобрее бы стали, — сказал я с лисьей улыбкой, чувствуя, как чужое возмущение стекает с меня, как с гуся вода.       — Да как ты смеешь?!       — Кто это? — прозвучал холодный вопрос.       Выглянув из-за широкоплечей фигуры Хироси, я увидел довольно высокого тощего старика в старой грязной панаме с самодельной марлевой повязкой на нижней части лица.       Глаза его были прищурены и имели какое-то благожелательное выражение, но сам взгляд оказался полон недоверия и враждебности.       — Кадзуо-сан, это шиноби из Конохи. Как всегда, всё им надо, а нам велено трахатья друг с другом, раз жёны у нас померли, — представил нас Хироси.       Так, ну, начало знакомству положено, осталось как-то его отмыть с нашей репутации.       — Здравствуйте, Кадзуо-сан! Меня зовут Гай, а этот болтливый малый — Наруто, — джоунин мягко намекнул, чтобы я помалкивал. — Мы прибыли на миссию в страну Мусора, но для её выполнения нам необходим летательный аппарат. Когда я в этих краях получал лицензию, мне сказали, что в районе Ходжу-но-Тани я могу в любое время арендовать биплан… — начал снова затирать Гай-сан, но старейшина совершенно не оттаял и казался неприступным.       — Долина Изобилия? Не видите, что её здесь нет? — холодно сказал старейшина.       — Но ведь остались люди…       — Ничего не осталось. Сейчас эти места называют Эккоиджи. И сами мы — лишь приграничное эхо, а, значит, взять с нас ничего уже нельзя. Не тратьте своё время, уважаемые шиноби, и уходите.       — Но мы заплатим. И поможем… — попытался Гай-сан.       — Это окончательное решение. Уходите, — старик развернулся и скрылся в доме.       Хироси с приятной улыбкой поинтересовался:       — Вас проводить или сами найдёте выход?       — Сами, — с лица Гай-сана не спадала широкая улыбка. — Благодарю за помощь и было приятно познакомиться, Шокошичи-сан, Хироси-сан, — раскланялся он, а я за ним.       Только после мы развернулись и поплелись в направлении от границы, ещё больше углубляясь в страну Огня. Нам было необходимо помыться и обдумать план дальнейших действий.       Я был уверен, что мне устроят выволочку в тот момент, когда мы достаточно удалимся от деревни.       Но её не случилось ни через один, ни через пять, ни через десять километров.       Тогда я предположил, что Гай-сан, как высокоранговый шиноби, способен удержать свой праведный гнев до того момента, когда мы доберёмся до ближайшего чистого водоёма и смоем токсины.       Такой попался только через пару часов ускоренных поисков, примерно в тридцати километрах от деревни, где я так славно проебался, и в семидесяти от границы со страной Мусора. Как минимум, именно это было написано на предупреждении около миленького зелёного прудика, где мы планировали отмываться.       Перепугав лягушек и подивившись с двухголовой змеи, я снова напрягся: вот сейчас будет.       Иии… Выволочки снова не случилось.       Гай-сан начал разбивать лагерь — вечерело, — развёл огонь, закинул в котелок кролика, найденного в соседнем кусте, поставил томиться, а потом с привычным боевым кличем обозначил начало вечернего спарринга.       И он был странный, потому что я совершенно не мог сконцентрироваться на бое, из-за чего постоянно получал по лбу и оказывался на лопатках, при этом внутренняя злость на такого плохого меня тоже искала выход, и я сам умудрялся частенько атаковать, почти всегда быстрее назначенного темпа, но пару раз утренний успех удалось повторить.       Истекая семью потами, под конец у меня стало получаться всё — и защита, и атака.       — Молодец, Наруто-кун, — у Гай-сана даже дыхание не сбилось. — Первый этап тренировок можно считать успешно завершённым. Базу ты хорошо отработал. С завтрашнего дня я начну учить тебя новым приёмам. У меня как раз есть пара идей, учитывающих твои когти и хвосты. А сейчас давай-ка думать, что дальше будем делать, — Гай-сан подвинул свой спальник ближе к костру, сел к котелку, где кролик приобрёл уже весьма аппетитный вид, и выложил свои мысли: — Вблизи границы искать уцелевшие сельскохозяйственные угодья кажется делом бессмысленным, то есть придётся углубляться. Мне известно примерное расположение деревень в этой провинции, но я не знаю, где можно будет арендовать биплан. Вполне может случиться так, что мы потратим на поиски всё оставшееся из выделенного на миссию время, но так ничего подходящего не найдём. Поэтому предлагаю устроить мозговой штурм и подумать, как мы можем провести первичное исследование территории без биплана.       — Раз раньше здесь был целый аэродром, а у жителей той деревеньки только один кукурузник, вполне возможно, что остальные летательные аппараты находятся в той же стране Мусора, — высказал я заготовленную на момент начала взбучки идею.       — Тогда нужно поискать относительно целый, починить, обзавестись необходимым топливом — и готово. Хороший план. Ты сможешь отправить клонов на поиски? — оживился Гай-сан.       — Да. Хоть прямо сейчас.       — Тогда выдай им заодно ЦУ, чтобы местность с земли изучали. Пусть попробуют зарисовать рельеф — чтобы мы потом смогли карты сверить. И вообще, поизучают, чего полезного на свалке есть.       — Ага, хорошо, — я отошёл чуть в сторону и создал полсотни теневых клонов, которые поспешили в сторону границы, ведомые моим чувством вины.       Вернувшись, сел обратно на свой спальник и выжидательно уставился на джоунина.       — Ещё варианты? — спросил Гай-сан, с аппетитом поглядывая на мясо в котле.       Тут я не смог удержаться в пределах «безопасного обсуждения» и всё же спросил:       — Вы не рассматриваете возможность ещё раз попробовать договориться с людьми из Эккоиджи?       — Нет, там ничего не выйдет. Сам же видел их старосту. Очень жёсткий человек. Такие своего мнения не меняют.       — Простите.       — Хм? За что, Наруто-кун? — от искреннего удивления Гай-сан даже оторвал взгляд от похлёбки.       — Это из-за меня. Я сболтнул лишнего и… Эх. Простите, даттебайо, это из-за меня не получилось договориться, — смущённо пробурчал я, пряча руки между бёдер.       — А, ну, это вряд ли. Нет, конечно, лишнего, может, и сболтнул, но тебе с твоей внешностью можно. Всё равно за неразумное дитя примут. В данном случае, нам это даже помогло — времени задаром не потратили. А итог — он один был бы. Эти люди, Наруто-кун, вовсе не герои, если тебе интересно моё мнение. Это простые трудяги, которые выбрали выживание. И, если раньше, они могли поделиться кусочком своего привычного изобилия, то сейчас — несправедливость ожесточила их души, сделала недоверчивыми, уставшими. Им едва хватает сил выращивать еду себе на пропитание. А для доброты и веры в человечество нужно очень много энергии.       — Но они же могли просто задрать высокую цену! — возмутился я. — И заставить переделать кучу дел по хозяйству! Раз они ожесточённые такие, почему бы не воспользоваться…       — Да, потому что мы шиноби, Наруто-кун. Простые адекватные люди боятся брать с нас больше символического минимума. К тому же отсутствие гибкости, нежелание рассматривать иные сценарии, кроме сложившихся, то есть не самим всё сделать, а принять помощь, например, — это тоже прямое следствие усталости. Бедность, горе, утраты — они, как шоры, Наруто-кун. Человек не может видеть дальше текущего момента и это его ту́пит, — джоунин глубоко вздохнул, подцепил кусочек мяса, а потом более жизнерадостно заключил: — Нет твоей вины в том, что мы не смогли арендовать кукурузник. Корень зла здесь куда жирнее и глубже. Так что давай поедим, выспимся и завтра решим, что будем делать дальше.       Гай-сан с аппетитом и неподдельным удовольствием съел кролика, отлучился в кустики, выпил травяного чая, залез в свой спальник и уснул.       Мы вроде бы о чём-то говорили перед этим, я даже отвечал, но в голове переваривались вязкие мысли о чём-то низком, неприятном, искупительном, подлом, дурном.       А ещё я искренне сомневался, что это сработает. Поэтому, до последнего, наблюдая за вечерними делами Гай-сана, не думал, что решусь.       Но вот он лёг спать, затих, засопел, всхрапнул и, словно по команде, я поднялся, создал клона и, вдохнув сен-чакру, сорвался в сторону Эккоиджи.