Сангрия цитрусовая с лимончелло

      Порш не мог поверить своему счастью. Он смог найти место, где никто не будет душить его своими феромонами. План был абсолютно прост и гениален. — Мы правда оставим его здесь? — испуганно прошептал Пол.       Пол и Арм недоверчиво смотрели друг на друга, разрываясь между желанием получить долгожданный отдых и обязанностью присматривать за их сумасшедшим боссом. Последний лежал на животе, видя десятый сон, пока тетушка разминала его тощие щупальца.       Порш не был бы собой, если не смог бы уговорить этих недотеп, явно рассчитывая, что они управятся до того, как Танкхун проснется.       Так, он смог сбежать от друзей и разместиться в одиночестве в парилке, позволив себе наконец расслабиться. От жара его голова наполнилась приятной тяжестью, и его начало клонить в сон.       Неожиданно в лицо прилетел холодный поток воздуха и в ноздри ударил винный запах, поэтому Поршу пришлось открыть глаза. Он в ужасе дернулся из-за внезапного гостя и тут же сорвался с места, намереваясь убежать. Крепкая хватка на его руке не позволила его желанию свершиться. — Куда же ты? Разве босс с перверсиями разрешал тебе уходить? — ухмыляясь, спросил Кинн и надавил на его плечо, чтобы посадить обратно.       Порш приложил все свои мыслимые и немыслимые усилия, чтобы задержать дыхание и не опускать глаза ниже его лица. — Не вижу твоего друга. На этот раз собираешься ласкать себя на моих глазах? — на автомате ляпнул Порш, чувствуя, что ему перестает хватать воздуха. Осознав сказанное, Порш сглотнул и повернул голову к выходу.       Кинн встал со своего места и демонстративно подошел к таре с водой, чтобы в следующую секунду окатить ею камни. Хитрый козел. Он стоял перед Поршем, и исходящий жар невероятно ярко раскрыл терпкий аромат, который тут же наполнил легкие. — А у тебя самого есть друг для таких случаев? — задал тот вопрос, но не услышав ответа, бросил, — если тебе плохо, выходи, — Кинн разместился на этот раз на одном уровне с Поршем. Пока последний в напряжении сводил ноги вместе, стараясь не истечь смазкой в такой неподходящий момент, Кинн напротив откинулся назад, разведя руки, и прикрыл глаза. — Ты за кого меня принимаешь? — разраженно огрызнулся тот. — Не видишь татуировку на моей спине? Кинн приоткрыл глаз, чтобы посмотреть, и усмехнулся: — Что это? — Феникс. Мама говорила, что я не умру, пока мой брат не получит степень.       Порш смотрел на мягкую улыбку Кинна и не понимал, почему его сердце начинает биться быстрее. Почему он не делал этого раньше? Они встречаются взглядами и Кинн начинает придвигаться ближе, сокращая расстояние между ними. — Знаешь, а я что-то чувствую, — тихо произнес Кинн, оказавшись вплотную к его лицу. Он опустил глаза на торс Порша и медленно поднял обратно, — так ты у нас…       Голова закружилась, а перед глазами начало темнеть. Последнее, что он услышал перед тем, как упасть в небытие, было тихое: «Лимончик».

***

— Порш, скотина!       Этот скотина чувствовал, как его трясут из стороны в сторону, поэтому решился открыть глаза. Оказалось, его посадили за стол. Слева стоял Пит, который, к слову, и ворчал на него, а справа — Пол и Арм, сдерживая смех, активно поглощали что-то со стола. — Да что с тобой? — Порш оттолкнул от себя Пита и потянулся к бутылке с водой, чтобы в следующую секунду осушить ее. Прощай уединение, здравствуй, очередное зловоние. Перемешанные запахи сильнее, чем обычно, раздражали его рецепторы, отчего он несколько раз потер нос. Кажется, у него температура: лицо горело. — Ты должен мне сказать… — он схватил Порша за плечи и повернул к себе, поэтому пришлось сдаться, — какая из омег-горничных дала тебе? — Чего? — От тебя несет за несколько метров, только не начинай оправдываться.       Порш, казалось, перестал дышать и уставился на стену. Подавители не работают? Температура, зуд, головокружение, обострённое обоняние.       Блять, у него течка…       День начался с дерьма, и все пошло через задницу.       Он с грохотом поднялся и начал оглядываться по сторонам. Ему всего лишь нужно добежать до своей одежды и принять еще одну дозу подавителей. Где его одежда? Порш обернулся в сторону раздевалки и чуть не рухнул обратно. В зоне, которая была рядом с дверью, обедала вся мафиозная семейка. Хуже ситуация стать просто не могла, но случилось нечто невероятное: Кинн поднял взгляд и встретился глазами с Поршем. Этой невинной детали хватило, чтобы в легких кончился воздух, а в паху сладко заныло. — Порш, — Пит похлопал его по плечу, и он повернулся к нему лицом, - с тобой все нормально? Пришлось скрутиться и обхватить руками живот. Ему понадобились все свои навыки актерского мастерства, чтобы выдавить из себя многострадальческое выражение лица и произнести: — Мне нехорошо, я к себе.       Поворот. Порш замирает. Да вы издеваетесь? Вегас зашел к ним со слабой улыбкой на лице. Засранец внимательно смотрит, он подходит настолько близко, что в нос бьет резкий запах мяты. Тянет руку к Поршу и кладет ее на плечо. Прикосновение обжигает, Поршу становится некомфортно, он чувствует, будто его пригвоздили на одном месте, и ему не убежать. — Я отведу тебя в лазарет, — размеренно произносит Вегас и внутри самого Порша поднимается иррациональная волна страха. Он так старательно дурил весь месяц медицинский персонал, пытаясь скрыться. Едва он переступит порог, его разоблачат.       В какой-то момент его тянут назад, и он оказывается прижат спиной к груди. Поршу не нужно поворачивать голову, ведь в ту же секунду его окутывает сильный аромат, от которого инстинктивно сердце замедляет ход.       Если его обладатель сейчас же не отстранится, то Порш будет умолять отодрать его прямо на этом столе.       Кинн сам поворачивает к себе Порша и внимательно вглядывается в лицо. Его что-то спрашивают, но Порш находится, словно в толще воды: слышит собственный бешеный стук сердца и низкий тембр его голоса. Длинные пальцы Кинна касаются лица, а сам он шокировано смотрит на Порша. Последнему оставалось лишь завороженно следить, как из притягательных уст срывается собственное имя.

***

      Порш начал приходить в себя, когда осознал, что оказался перехвачен Питом, который тащит его прочь из спа-зоны. Как только они оказались за поворотом, Порш приложил усилие, чтобы позвать друга. — Пожалуйста, отведи меня в нашу комнату, — собственный голос звучал довольно сипло. — Господин Кинн сказал отвести тебя в лазарет, кажется, у тебя гормональный сбой, — прошептал Пит и виновато взглянул ему в глаза, — теперь я понимаю, почему тебе понадобилась омега… — Пит, у меня течка, — перебил его Порш и увидел, как глаза этого дурня грозились вот-вот выпасть из орбит, а он сам встал как вкопанный, — мне нужно в комнату.       Видимо, наконец, взяв себя в руки, Пит отмер и переспросил, надеясь, что ему показалось: — Ты не альфа?       Увидев отрицательный кивок, Пит крепче перехватил Порша и даже задержал дыхание, забавно сморщив лицо, после чего повел в другую сторону. Не так много людей в жизни Порша могли быть столь бескорыстными, как он. Если бы Поршу не было так плохо в данный момент, он бы позволил себе счастливо улыбнуться.       Буквально через пару минут они доковыляли до заветной двери. Пит пропустил его внутрь и запер за собой. Порш тем временем взял синюю коробку из своей сумки в шкафу и закрылся в ванной комнате. Хлопнув дверью, он скатился по ней вниз. Холод кафеля остужал.       Он вставил две капсулы в свой рот и с трудом проглотил. Когда он так проебался? Порш бежал через все здание в халате и боксерах, которые насквозь пропитались его смазкой. Будет чудом, если никто ни о чем не догадается. Взгляд опустился на собственные бедра. У него есть проблема, которую нужно решить до начала действия подавителей.       Пальцами проводит по внутренней стороне бедра и касается собственного сфинктера. Перед глазами тут же возникает вчерашняя картина стонущего Кинна, вбивающегося в податливый рот, и Порш теряет самообладание: он падает на бок и вводит пальцы в себя, кусая губы в надежде сдержать стон. Вторая рука ложится на эрегированную плоть, и Порш начинает ласкать себя, представляя рот этого несносного ублюдка, который сводит его с ума.       Его крепкое тело, обмотанное полотенцем, синие вены на мраморной коже, толстая плоть, которая с трудом помещалась во рту; взгляд хищных черных глаз, низкий рык, запах цитрусового вина. Почему этот кобель так близок к идеалу?       Раздаётся громкий стук в дверь, и одновременно с ним Порш изливается на плитку, хныча от тяжести в животе.

***

      Укутавшись в полотенце после душа, Порш наконец вышел и застыл. Пит сидит за накрытым столом с комично огромной прищепкой на носу, широко улыбаясь. Пытаясь сдержать смех, Порш садится перед ним и тянется к вилке. — Такой страшила, а оказывается омега-а, — протянул он, ойкнув от пинка под столом. — Ты лучше скажи мне, что ты нацепил на лицо, — кусок мяса оказывается во рту, и внутри происходит гастрономический оргазм. — Все наши горничные — омеги, ты хоть знаешь, как это отвлекает? — Пит говорил в нос, отчего привычный звонкий тембр превратился в гнусавое дребезжание. — Я из дома привез, как знал, что понадобится.       Порш хмыкнул и кивнул, продолжая поглощать свой запоздалый обед. — Эй, чувак, — как только Пит привлек его внимание, продолжил, — я никому не скажу, тебе не нужно волноваться.       Как в одночасье на душе может стать немного легче? Несмотря на заверения друга, Порш был уверен, что особняк полностью провонял им. Теперь он выйти не сможет из этой комнаты, ведь он теперь дичь среди львов. Еще больше угнетала перспектива встретить Кинна, которого Порш использовал буквально десять минут назад в качестве игрушки для плотских утех. Хоть и идиот, но сообразительнее и осторожнее него здесь нет никого. — Тебе нужно вернуться, иначе Кинн доставит тебе проблем, — наконец Порш поднял глаза. — А если тебе снова станет плохо? — Пит отодвинул тарелку и внимательно уставился на него. — Если ты сознание потеряешь или того хуже? — Я принял подавители, — бросил Порш, — больше никаких признаков течки сегодня.       Пит замер и побледнел от услышанного. Смахнув с носа прищепку, он скинул ее на стол. — Ты принимал эту дрянь все время, пока был здесь, — Порш кивнул, на что Питу оставалось помотать головой из стороны сторону и серьезно уставиться на него. — Ты же видел список побочных эффектов, который замыкается летальным исходом, верно? — Пит, я всю жизнь на подавителях и, как видишь, цел и невредим, — живот потянуло, и Порш нахмурился, — почти. Если правильно рассчитывать дозу, обходится без явных побочных эффектов.       От веселого настроения друга не осталось и следа. Они молчали, явно не зная, что сказать друг другу. Видимо, сейчас Пит вспоминает, как они жили под одной крышей, и находится в ужасе от всей абсурдности ситуации. Омега на подавителях смогла обдурить сильнейший клан Бангкока, вот тебе и анекдот. — Порш, — неожиданно позвал он. — С тобой кто-то что-то сделал? Ты поэтому принимаешь их? Порш прикусил губу и помотал отрицательно головой: — Я никогда не спал с мужчинами. — Тогда зачем ты пытаешься угробить себя раньше срока? — повысил он голос, и Поршу пришлось отодвинуть от него свое лицо, чтобы его слюни не прилетели ему в глаз. Он ответил не сразу, пытаясь правильно начать. — Я никогда не говорил, что я альфа. Однако все, что у меня есть, — это мой брат — омега. Если и я буду омегой, то всегда найдется какой-то козел, который захочет нам присунуть по своему желанию, или коллекторы, которым я должен херову тучу денег, выдерут меня за долги. У меня нет того, кто защитит меня, поэтому эта жизнь просто не создана для того, чтобы я был омегой.       Порш почувствовал себя обнаженным в переносном смысле. Впервые он кому-то рассказал то, что терзало его годами. Он не видел в глазах Пита отвращения или наигранного сочувствия, и от этого становилось несказанно легче. — Господин Кинн не знал об этом, когда вербовал тебя? — Сначала я думал, что он один из этих козлов, но потом увидел, как он нагинает хрупких альф, и понял, что он гей. Повисло молчание. Неожиданно Пит прикусил губу и виновато улыбнулся: — Порш, он не совсем гей… Порш замер и испуганно глянул на него. — Он спит с преимущественно с альфами только последние два года, до этого времени он был обручен с мужчиной-омегой. Разрыв был довольно неприятный, поэтому с тех пор единственный мужчина-омега в доме господин Танкхун.       Внутри что-то екнуло. Кинн предпочитает не только альф? Как один факт вообще способен приносить облегчение и раздражение одновременно? Порш сидел рядом с ним, истекая смазкой в парилке, а затем прижимался к нему в обеденной зоне. Хоть он принял лишь одну таблетку, Кинн точно почувствовал бы феромоны. Тут же в сознании пронеслось убийственное: «Лимончик» Пришлось прикусить губу, чтобы не заскулить от бессилия. — Пит… — тихо начал он, опустив голову на стол, — я больше никогда не выйду из этой комнаты. — Ты ведь боишься, что господин Кинн догадался? — Порш кивнул, и тогда тот продолжил. — Твое счастье, Арм тебя спас.       Пит встал из-за стола, привлекая внимание Порша, и взял с дивана пакет, который в следующую секунду полетел в Порша. Достав кружевные трусики, пропитанные смазкой, он удивленно уставился на Пита. — Не смотри на меня так, он сам притащил и сказал, чтобы ты прикрыл свой зад.       Теперь Поршу лишь оставалось понять, как правильно принять такую руку помощи этого очкастого засранца.