Сангрия цитрусовая с лимончелло

      Кинна затрахали. Не совсем в прямом, но точно в переносном смысле.       Вот как можно было емко и точно описать то, что с ним происходило.       Северный трафик трещит по швам из-за жирных мудаков, которые, не зная предела своей жадности, просрали выгодный момент сбыта. Почти весь день он был занят обсуждением дальнейших действий с отцом и второй семьей. Предполагалось, что они нагнут итальянцев во время следующей поставки. Кинн лично всадит пулю этой мрази, посмевшей испортить ему такой прекрасный день.       Второй причиной головной боли был шикарный засранец, который сводил его с ума.       Когда он увидел Порша в парилке, то в голове возник, на первый взгляд, безобидный, но хитрый трюк, который мог наконец удовлетворить его любопытство. Нарочно расположился рядом с ним в душной кабине, испустил свои феромоны. И вот на лицо результат: его мальчик возбудился, а Кинн чуть не задохнулся от еле заметного цитрусового аромата. Кто бы подумал, что Порш окажется настолько вкусным. Лимончик.       Единственная мысль была в голове: Насколько он сможет раскрыться, когда Кинн до исступления будет вылизывать его чувствительные места?       Несмотря на восторг, ещё тогда Кинн напрягся. Секс с альфами обладает своей спецификой: в отличие от омег два доминантных вида просто не могут подавить собственные инстинкты соперничества, из-за чего возникает слабое чувство отторжения. Даже самый восхитительный альфа не будет приниматься в полной мере.       А вот с Поршем было не так. Он словно мёд без дёгтя, и от этого было сладко, но одновременно и тревожно.       Следующее ужасающее открытие случилось в обеденной зоне. Прижимая к себе этого несносного мальчишку, Кинн ощущал, как его запах стал намного ярче, будто перед ним открыли бутыль настоящего итальянского лимонного ликёра.       Но это было далеко не все.       От него несло омежьими феромонами.       Одна мысль о том, что Порш может быть омегой пробуждала в нем отчаяние. Будь это так, он не смог бы совладать с пиздецом в своей голове. Больше всего на свете Кинн ненавидит терять контроль над собой.       Ему пришлось уступить своему страху и отправить Пита с Поршем, надеясь, что последний окажется в безопасности. Кинн видел взгляд Вегаса, его паршивую ухмылку. Какого хрена этот уебан здесь забыл в данный момент?       Сразу после собрания он рванул в медицинский пункт, но, как оказалось, Пит не приводил туда Порша. Чтобы избежать лишнего внимания, Кинну не оставалось ничего, кроме как запросить медицинские карты всех своих телохранителей. Док был явно удивлен, но заверил, что завтра все карты будут у него в кабинете.       Его не покидала мысль о том, что Порш может быть просто болен. От этого становилось не легче.

***

      Какого же было удивление Кинна, когда на следующий день Порш как ни в чем не бывало пришёл на смену. Даже встал возле него, однако постоянно отводил свои глазки. Что самое важное — Кинн ничего не чувствовал. Сегодня опять играешь в недотрогу?       Он бы не упустил возможности подразнить его, если бы за столом не сидели отец с братом. Казалось, настроение ему сегодня ничего не испортит, но как же он ошибался.       Горничная-омега с округлыми формами, накрывавшая на стол, подошла слишком близко к Поршу и что-то нашептала ему на ухо. В следующую секунду он полез к себе в карман и ухмыльнулся. Его взгляд упал на Кинна и ухмылка стала ещё шире.       Прикусив губу, он филигранно достал кружевное белье и всучил его этой сучке.       Только не говорите, что этот засранец вчера трахался с ней после парилки.       Блять.       Вежливо попрощавшись с отцом, он кивнул Поршу, заставляя последовать за собой. Напрягся. Что за испуг, детка? Кинн не станет делать больно, только слегка покусает.       Когда они зашли в кабинет, Порш встал на своё привычное место у двери и сложил руки вместе. Кинн же увидев стопку на своём столе, подошёл и начал перебирать ее, пока не увидел нужную вещицу.       Уже на первой странице Кинн ухмыльнулся. «Пол: альфа»       Отложив карту обратно на стол, он подошёл к дивану и сел, откинувшись назад. — Подойди. Порш нерешительно зашагал к нему и остановился в метре от него. Кинн встретился с ним глазами. — Ничего не хочешь мне сказать? — Нет, — протянул почти сразу Порш. Кинн привык понимать, когда ему врут, но здесь был особый случай. Его лицо было так напряжено, что без всяких усилий можно было понять, что он что-то скрывает. Тогда к чему было это блядское представление за завтраком? — Какой у меня запах? — спросил он неожиданно. Безобидный вопрос заставил Порша театрально закатить глаза и скрестить руки на груди. — Я ничего не чувствую, — ответил Порш, вздохнув, и Кинн сжал зубы от злости. — У тебя есть для этого мальчики по вызову, их и… — А чем пахла та омежья сучка, с которой ты переспал? — тут же перебил он, и Порш замер. Кинн встал с дивана и оказался прямо перед ним так, что до лица касалось его дыхание. — Когда втрахивал ее в твёрдую поверхность, вылизывал ее рот? Какой она была на вкус после того, как у тебя встал на мой запах, мелкий ты гаденыш?       Порш прикусил губу и задрожал, однако не от страха, его глаза, которые он опустил, были наполнены будто бы обидой, как у маленького ребёнка. Что за занимательная реакция. Ну уж нет, проебался, отвечай как взрослый.       Кинн сжал пальцами одной руки его щеки, поднимая его голову к себе. — На меня смотри, когда я с тобой говорю, — прошипел он, — твоя жизнь принадлежит мне. Знаешь почему я предпочитаю альф, а не дешевых омег, как ты? Потому что омеги только и делают, что раздвигают ноги перед каждым встречным. Ты альфа, веди себя подобающе. Хватит вести себя как омежья шлюха… — в следующий миг Кинн зажмурился от боли и оторвал свою руку от его лица.       Порш врезал ему, его рука дрожала. Кинн будто бы очнулся, когда поднял голову и увидел, как его красивые глаза блестели. Порш зло усмехнулся и шмыгнул носом. — Да кто захочет быть с таким мудаком как ты? — тихо спросил Порш. — Я не сплю с мужчинами, а самое главное: ни за что бы не стал иметь дело с таким козлом.       Порш развернулся, чтобы уйти, однако Кинн схватил его за руку и потянул на себя. Оказавшись в объятьях, Порш стал размахивать локтями, стараясь выбраться, но Кинн вцепился в его талию мертвой хваткой. — Ты мой, — рыкнул Кинн, — нравится тебе это ли нет, — губами коснулся его уха, спустился к шее. Почувствовав, что сопротивление стало не таким сильным, Кинн развернул своего мальчика к себе и взглянул на него. Надежда на взаимность рухнула в ту же секунду. Все, что он видел во взгляде Порша, — пустота, безразличие.        Нет, злись, кричи, но не смей так смотреть на меня.       Кинн ослабил хватку, проронив: — Сегодня ты сопровождаешь меня, будь готов, — он отстранился и развернулся. — Свободен.       Как только послышался хлопок двери, зверю оставалось лишь оскалиться от разочарования, боли и досады и скинуть эти бесполезные бумажки с этого гребаного стола. В то время как за дверью тот, кто был причиной всех бед, задыхался, но старался держать хладнокровие на своём лице.