Сангрия цитрусовая с лимончелло

— У тебя около семи минут, — бормочет Порш, подставляясь под ласки Кинна. Блять, как же долго он мечтал вновь оказаться под ним. Его язык, горячее дыхание на шее медленно убивают. — Ты такая жестокая стерва, — Кинн берет его под колени, вдавливает в матрас и входит, отчего оба замирают, сдерживая стон. Его прекрасный зверь двигается в нем, растягивая до темных пятен в глазах. — Порш… — собственное имя тихо срывается с уст альфы вместе с гортанным рыком.       Порш млеет, сжимая волосы Кинна, и принимая его на всю длину.       Они кончают одновременно, сливаясь в мокром и не менее агрессивном поцелуе.       Раздаётся детский плач, и оба вздыхают. — Никогда так быстро не кончал, — заявляет Кинн уставшим голосом.       Порш сразу же отталкивает альфу назад, чтобы встать с кровати. По бедру стекает дорожка спермы, и капли падают на пол. Порш уже не знает, как бороться с извращённой прихотью Кинна. Пришлось ставить какую-то внутриматочную херь, чтобы не появился ещё один Лимончик.       Порш заходит в соседнюю комнату и идёт к своему заплаканному чуду. Сегодня проснулась на две минуты раньше, хулиганка. Он берет с соседнего комода подгузники, полотенце и ползунки и только после подходит к кроватке. — Доброе утро, — он отцепил от ее костюмчика соску и поднял на ручки. Она тут же перестала горланить и уткнулась щекой в плечо. — Как мало тебе нужно для счастья, да?       Маленькому манипулятору уже четыре месяца, и они без сомнения могли увидеть, что внешне дочка — полная копия Порша, за исключением светлой кожи и нижней части своей прелестной мордашки. Это она ухватила от другого папы.       Порш возвращается в спальню вместе с дочкой. Кинн успел натянуть халат и принять сидячее положение, оперевшись на спинку кровати. Он с готовностью тянет руки, заранее зная свою ответственную роль. — Мне нужно покормить ее, но сначала в душ, — Порш передаёт малышку Кинну и кладёт все предметы рядом. Он уже не надеется, что Кинн переоденет ее до его выхода из ванной, пусть хотя бы сидят и не двигаются. — Манао, нао-нао, — Кинн с широкой улыбкой дразнит ее, а та с восторгом размахивает руками, — давай делиться папочкой хоть утром, моя принцесса? Кинн, водит носом по ее лицу, за что неуважительный мафиози получает ладошкой в лоб. Комната вновь наполняется детским смехом. — Сделки не будет, я понял, — Кинн, смеясь, смотрит на застывшего на пути в ванную Порша. — Твоя дочь выучила ещё один бойцовский приём. — А есть еще? — иронично спрашивает Кинн. — Да, — он сжимает пальцами свой сосок, — называется «соски в тиски». Это все твои гены.       Они оба рассмеялись, после чего Порш наконец ускользнул в ванную комнату.       Они в самом деле стараются быть хорошими отцами, хоть и не всегда это получается.       В первые дни Порш просто поверить не мог, что у него появился ребёнок. Она часами лежала у него на груди, хоть ему и запретили пока так долго держать ее на руках. И он был вынужден постоянно говорить, потому что она начинала рыдать, если переставала слышать голос.       Порш не стал оставаться в стремной палате медицинского блока. Его перевезли в их апартаменты с медсестрой, которая должна была ставить капельницы, помогать ему с ребёнком и следить за ним самим. Ведь пошли на хуй те уроды, которые идеализировали рождение ребёнка в социальных рекламах. Это было настолько больно и кроваво, будто он был жертвой из фильма ужасов. По крайней мере он никогда в своей жизни так не орал.       Порш однозначно понял, что следующего рожать будет Кинн, и ему насрать, через какую дырку он это будет делать.       Однако его альфа был всегда рядом с ним: когда во время родов он крыл его всевозможным матом, грозился оторвать его руку; когда Порша накрывала послеродовая депрессия от собственного тела и беспомощности; даже когда сам приходил разбитый после работы или не совсем удачных переговоров. Порш никогда бы не подумал, что Кинн будет так воодушевлен.       Давайте честно, ему ничего не стоит отхуярить голову человеку за одно неправильное слово в его присутствии.       Сейчас же он смотрит ролики о том, как правильно пеленать, кормить, купать ребёнка; по очереди с Поршем баюкает их дочь, если она просыпается посреди ночи; берет ее к себе, когда Поршу нужно отлучиться; ну и конечно же одевает ее в те самые модные тряпки, которые любезно подогнал ее безумный дядя, даже если они не всегда ей по размеру.       Порш не уверен, что Корн так заботился о нем, да даже его собственный отец так не заботился о Че, как заботится Кинн о Манао       Разве он мог представить, что полюбит своего мужчину ещё больше?       Впрочем, они не были одни на этом корабле безумия.       Нокс — самопровозглашенная крестная мама девочки, ведь она «знакома с ней дольше всех». Никто и не думал возражать, особенно после известия о том, что они с бестией решили пожениться. Она была рядом всегда, если Порша что-то беспокоило в состоянии или поведении дочери. Хотя чаще всего эта была обычная паника из-за его собственной неопытности.       Ее жених по-своему пытался подступиться к их неприступной принцессе, но методы не всегда были рабочими. В первые два месяца Манао было до лампочки на все, кроме музыкальных игрушек. Один раз они с Кинном застали их в одинаковых костюмах с чёрными очками, лежащими на диване под колыбельную. Танкхун, кажется, больше всех ждёт, когда она вырастет.       Воробушков Манао почему-то не сразу признала, хотя может это все из-за страшных очков Арма. Однако на руках у Пола она все же не против иногда полежать.       Порш каждый раз дергается от того, когда старый лис прикасается к его дочери. Кинн даже один раз попросил перестать делать лицо, будто он обосрется в любую секунду. Пока она не плакала и Корн не делал ничего сверхъестественного с ней, он засовывал собственный язык в зад и играл в счастливую семью.       Он уже не мог каждый день ходить к маме, поэтому Че приходил один. Когда же он вернулся с Манао, в ней что-то щелкнуло. Это был первый день, когда они сидели с ней, не наблюдая, как она рисует что-то. Все ее внимание захватила Манао: она улыбалась и держала ее на руках, а капризная принцесса даже не сопротивлялась, видимо чувствуя запах отца.       Младший брат Кинна взял яйца в кулак и пришёл поздравить вместе с Че их с рождением ребенка. Порш сказал скрытному засранцу, что раз уж он забрал одного из его детей, то должен был беречь его, несмотря ни на что. Впрочем, когда вопросы Порша дошли до секса и предохранения, Че тут же утащил своего альфу из комнаты. Они воняли настолько одинаково, что уже и спрашивать было незачем. Порш просто не смог упустить возможности подразнить своего брата.       Больше всех Порша поразил Биг. Этот нерадивый альфа уже в который раз спасает его жизнь. Когда после рождения Манао он высказал свою просьбу, они были ошарашены. Разумеется, они с Кинном разрешили подержать его «маленькую госпожу» на второй день после родов. Его вечное выражение угрюмости сменилось растерянностью и даже подобием умиления. А с фразы: «так вот, кто гонял меня по ночам все это время» их обоих вынесло.       Знал бы он в тот момент, что она с ним сделает, когда научится ходить. Если серьезно, то Порш не мог доверить свою дочь кому-то другому, кроме него. Биг привязан к Кинну и предан ему, поэтому слабая улыбка, которой он одаривает Манао каждый день по-настоящему искренняя. Даже капризная принцесса отказывалась днём спать где-то, кроме его рук, а также натренировала его в приготовлении идеальной смеси.       Когда омега уже был в состоянии выходить куда-то, помимо соседней комнаты, началась их обычная рутина. Почти. Манао ненавидит машины, поэтому Поршу приходится ездить с ней на коленях. Порш с Манао и Бигом едут в дом второй семьи, где они с Вегасом работают, а Биг с Питом сидят с Манао и Венисом. Иногда с ними тусил и Макао, хотя он был третьим, за кем им приходилось смотреть.       Венис был старше на 4 месяца, но это не мешало этим двоим валяться в детской зоне и играть, хотя порой они визжали так, будто бы пытались прикончить друг друга.       Кинн ебанется, если в будущем эти двое «кузенов» надумают начать встречаться.

***

      Вегас проснулся в прекрасном расположении духа, ощутив рядом своё солнце. Пит лежал на боку спиной к нему, а одна рука была свешана в кроватку Вениса.       Его мать отказалась от него сразу после родов, а Вегас почему-то увидел в нем себя и не смог бросить. Ему даже насрать на то, что отец хотел заменить его им, ведь baby boy ни в чем не был виноват.       Пит не только согласился, но и буквально заменил ребёнку родителя. Разве не чудесно, что вместо невозможных биологических детей у них есть малыш, который будет расти в любви с самого детства? — Rise and shine, beauty, — шепчет Вегас и целует его в висок. Рука скользит по его участку талии, не сокрытому футболкой. Альфа подставляется под ласку, и внутри Вегаса наполняется теплотой. — Morning, — лениво отвечает Пит и переворачивается к нему. Ему нравился английский в постели, поэтому решил тоже начать пользоваться приемом Вегаса.       Его малыша невозможно не обожать. Ночью он такой непокорный, развратный, жаждущий наказания, а утром мягкий тёплый лежит в его объятьях и признаётся в любви буквально каждый день.       Сейчас он устраивается к Вегасу на грудь и просит тихое: — Пять минут, — говорит Пит, а ему остаётся прижаться губами к макушке и обнять его, — сегодня днём Поршу нужно на встречу, поэтому приедет только Манао. — Засланный агент Кинна, — устало фыркает Вегас. Иногда ему казалось, что их дочь точная копия его кузена. Хотя ее он готов был принимать без особого сопротивления, в отличие от отца. — Не издевайся над Манао, я думаю они с Венисом могли бы быть парой, если бы не были из одной семьи, — ухмыляясь, произнёс Пит. — Она больше похожа на Порша. — Я не сомневаюсь, что мы родня. Теперь вспомни, на кого ее стошнило, когда мы приезжали в последний раз.       Пит рассмеялся и снисходительно чмокнул его в нос. В тот день он остался с агентом один на один после обеда на десять минут, и после длительного зрительного контакта она решила вывалить кучу Вегасу на штаны. — Па-па, — Венис проснулся от их голоса, встал в кроватке и загорланил, глядя на них.       Вегас напоследок поцеловал своего сладкого малыша, а затем встал, чтобы подойти к другому своему малышу.       Когда один из телохранителей уведомил, что привезли подружку Вениса, они обнаружили не только ее. — Ладно один агент, а этот второй в подарок прилагался? — уточнил у Пита обреченным голосом Вегас.       На этот раз в детской зоне был Биг, который придерживал Манао за руки, пока она пыталась барахтать ножками.

***

— Ма-ма!       Заявило их восьмимесячное чудо, когда они все вместе сидели в апартаментах у Танкхуна. Порш побледнел, встретился глазами с Кинном и обернулся к ребёнку.       Либо первое слово Манао украла Нокс, либо Кинн мудак. — Биг, положи ее на пол, — сказала Нокс и ушла в другой угол комнаты. Взгляд Манао был прикован к Поршу, и, как только ее опустили на пол, она поползла к нему.       Все-таки Кинн… — Мудак, — шепотом кинул Порш Кинну, пока тот вместе со всеми давился от смеха.       Когда Порш разговаривал с ней, этот неуважительный мафиози постоянно шутил или соблазнял его, называя мамой.       Когда в будущем Порш попытается исправить ситуацию и переименовать себя папой в его устах, ребёнок будет нервничать, путая его с Кинном.       Так, Порш остался пока мамой.       Но вот первые шаги она сделала в сторону Кинна.       Порш уехал, по его просьбе, оценивать новый продукт вместо него. Сам же остался в особняке для встречи с британцами, а затем и с акционерами. Когда он в перерывах между двумя встречами кормил Манао, сидящую на полу со своими динозаврами, зазвонил телефон, и ему пришлось встать на ноги. Порш звонил каждые пять секунд, поэтому Кинн в очередной раз поднял трубку с фразой: — Ничего не случилось. Как сам?       Альфа сделал несколько шагов в сторону. Манао всегда издавала какие-то звуки, поэтому он не сразу повернул к ней голову. Когда все-таки сделал это, то увидел, как дочь с пыхтением оторвалась от пола и сделала два шага вперёд к нему. — Порш, она ходит! — изумленно произнёс Кинн.       Она начала шататься, грозясь упасть, и он ринулся к ней, чтобы подхватить.       Кинн успел, но еда, которую она прятала за щечками оказалась на его брюках и туфлях.       Хорошо, что просто слюни и еда на этот раз.

***

      Пока у одного его солнышка была беззаботная жизнь полная пузырей и трёхразового сна, у второго — начались проблемы.       Че сам пришёл к Поршу вечером, когда они с Кинном уложили дочь спать, а сами устроились на диване, отдыхая от многочасовой перепалки в объятьях друг друга.       Заметив Кинна, он смущенно извинился и сказал, что позже зайдёт. Порш успел разглядеть его дрожь и синяки под глазами, поэтому оторвался от парня и в панике ринулся следом.       Порш попросил Бига, отдыхающего после смены, покараулить у детской, пока Кинн разговаривал с младшим братом, который тоже почему-то трезвонил ему.       Они сидели на полу у кровати в комнате Че. Брат был бледен и с потухшим взглядом, поэтому Порш готовился к самому страшному варианту развития событий. — Ты беременный? — поинтересовался Порш.       Че с шоком уставился на него и отрицательно мотнул с головой, позволив ему вздохнуть с облегчением. Другие проблемы могли быть решены, поэтому он уложил его голову на себя и взял за руку, ожидая то, ради чего он хотел поговорить. — Ким целовался с другим, — всхлип вырвался из его груди. — Я думал, если скину в весе, то у нас все будет ещё лучше, чем сейчас. Он сказал, что у него встреча в баре с одногруппниками, но один из них позвонил мне и спросил, почему он не берет трубку. Я шёл в бар, где должны были быть они, и на входе увидел их. Вот же мелкая мразь. — Тише, — он прижал его к себе и провёл ладонью по голове, — говорил с ним уже? — Нет, я не хочу, — снова это мотание головой. — Брат, если в тебе что-то не так, то Кинн говорит тебе об этом?       Порш напрягся от услышанного. Кинн всегда говорит, что его все устраивает. Даже когда он набрал вес после родов и ещё не начал ходить в спортзал. Единственный разговор по данному вопросу был о злосчастной интимной стрижке. Порш заметил, что Че очень сильно схуднул в последнее время, однако думал, что это из-за гормонов. Неужели Ким давил на него? — Не говорит. Сколько ты скинул? — осторожно спросил Порш. — 12 килограмм.       В каком смысле 12 килограмм? Порш медленно отстранился и взял его запястья, только сейчас заметив болезненную худобу под широкими рукавами. Че следил за движениями Порша и пытался закрыться от него, но старший брат был непреклонен. — Он заставлял тебя? — чересчур громко задал он вопрос. — Че, от тебя остались сплошные кости. Милый мой, он не стоит того! — Пи’Кхун сказал, что ты чуть не застрелился ради Кинна! — он повысил голос. — Почему ты обесцениваешь мои чувства с Киму?! Он не заставлял меня, но все его бывшие были худыми, а у меня…       Брат не договорил и зарыдал, пока Порш пытался прижать его к себе обратно. Кидая тихое «прости», «тише», он гладил его по спине, потеряв счёт времени.       Порш даже не представляет, что будет с Манао, когда она тоже будет в таком же возрасте.       Когда дверь распахивается и на пороге появляется Ким, Че тут же отстраняется от Порша и вытирает лицо запястьями. Сам Порш поднимает пустой взгляд на этого урода и натыкается на мольбу в его глазах. — Если любишь его, убедись, что он заслужил твоей любви, — Порш погладил его по бедру и поднялся с места.       Как бы больно ни было это признавать, Порш не имеет никакого права решать что-то за Че, поэтому прямо сейчас он выйдет за дверь и будет ждать, когда нужно будет подхватить его.       Он выходит в коридор и натыкается на Кинна с Танкхуном. — Порш, Манао не может уснуть, — Кинн гладит его по щеке, — иди, я присмотрю за ними.       Кинн видит подавленное состояние Порша и отсылает свой ураган подальше от этого и так неспокойного моря. Когда Порш уходит, они с Кхуном переглядываются и тяжело вздыхают. Впервые за столько лет они друг перед другом искренние и открытые. Если у одного брата случается дерьмо, то два других стоят сзади, чтобы подтолкнуть. Когда после сорокаминутного ора Ким с хлопком открывает дверь, чтобы сбежать, то натыкается на две уставшие фигуры. — Даже не думай об этом, — Кхун скрестил руки на груди и кивнул в сторону двери. — Сейчас есть только ты, проблема в этой блядской комнате и он. Убежишь в очередной раз? Все проебешь. Он не простит дважды, — Кинн опирается руками о перила и холодно смотрит в сторону младшего брата.       Кажется, после этого у их несносных братьев все было отлично.       Для этого ведь и нужна семья, так ведь?

***

      Свадьба Танкхуна и Нокс была уже послезавтра, а это означало, что сегодня — завтра должны быть мальчишник и девичник. Назрела новая проблема, которую нужно было решать.       Они с Кинном уложили принцессу спать. Биг должен был написать им, когда она проснётся, поэтому они сидят на импровизированном собрании. К слову, притащили всех. Помимо Арма, Пола, Пита, Вегаса, Кима, Че, Танкхун пригласил Йок, друзей Порша и Кинна, а также совершеннолетних братьев Нокс.       Теперь они все сидят в гостиной и выжидают решения этих бестий. — Ты уверен, что нам нужно разделяться в принципе? У нас общие друзья, — произнесла скептически Нокс. — В «Сексе в большом городе» был девичник и у тебя будет, — безапелляционно ответил он. — Ты предлагаешь нам с Йок вдвоём тусить, пока вы все на мальчишнике? — Давайте, те, кто снизу в постели, идут на девичник, а остальные — ко мне. — Кексик, по такому принципу я тоже должна идти к тебе, — она скрестила руки на груди и рассмеялась, — к тому же тут есть универсалы. — Тогда кто преимущественно сверху идёт к Кхуну, — сказал Тэ.       Танкхун решил наглядно разделить всех, будто они были его куклами в домике. Ким с Кинном первые оторвались, хоть и без особого желания, от своих омег и ушли в другую часть комнаты. За ними пошли Тайм и Вегас. Когда братья Нокс тоже поднялись, чтобы пойти, сестра остановила их: — Стоять! — обратилась она к ним, а после подошла к Чому и Тэму и тихо прошептала, подмигнув. — Лапочки, они свободны. Сама их вырастила, посмотрите, какие красавцы, — она опять обернулась к братьям и щелкнула пальцами. — Остаётесь со мной. — Не в жизнь, — синхронно ответили они и ушли на диван к альфам. — Иу! Почему все мои друзья оказались у тебя?! — и в самом деле вся их «банда» будет наслаждаться мужским омежьим стриптизом с Нокс, судя по ее вкусовым предпочтениям. — Ты даже Пола и Арма забрала!       А точно, эти сиамские близнецы ещё не разделились. — Арм, вали на другой диван, никто Пола не изнасилует на девичнике, хватит переживать, — посмеиваясь, произнёс Порш, однако его лицо изменилось, когда вместо Арма Пол неловко встал с дивана и пошёл к альфам. — Что за лицо? У тебя точно глаза на заднице, — Арм пнул его в бок и начал смеяться до слез вместе с Питом. — Не говори, что ты опять знал раньше меня, — наигранно оскорблено произнёс Порш у Пита, тот лишь утвердительно кивнул.       Друзья и семья отлично разделились, наверное, только чтобы показать друг другу, кто был снизу, ведь в конечном итоге те, кто был в команде Танкхуна, просто не выдержали и приперлись к своим половинкам обратно.       Какой кретин придумал делить девичник и мальчишник?       Свадьба вышла красивой. Танкхун продумал каждую деталь, чтобы удивить свою теперь уже жену. Хотя она была счастлива быть с ним без всей этой мишуры.       Самое главное, родители Нокс и Корн были довольны такому исходу. Отец Нокс был в инвалидном кресле, поэтому к алтарю вёл ее Пи’Чан. Порш никогда не видел этого чурбана таким растроганным.       Во время празднования Порша жестко подставили. Они с Кинном сидели за столом, лениво целуя друг друга в приглушённом свете. И внезапно что-то прилетело им в лицо. Когда Порш опустил взгляд на букет перед собой, он шокировано уставился на то, как Нокс, стоя к нему лицом, искренне улыбалась. Коза. — Ты же должна была кидать его в другую сторону! — уведомил ее Танкхун, оглядывая толпу за ее спиной. — Правда?

***

Три года спустя. — Давай повторим. Мы с папой стоим у дяди в балахоне, а ты несёшь подушечку с кольцами, — Манао не выглядела так, будто ей было дело до того, что он ей объяснял уже пятнадцать минут.       За два дня до свадьбы их хулиганка отравила всех рыб в пруду, измазала стены в холле зелёной слизью, поставила фингал Бигу под глазом своим подарком от деда, сломала кодовый замок в оружейную, когда играла с Армом. — Нао-нао, папа нарисует тебе такой же рисунок на стене, если справишься, — Порш продолжал торговаться. — Не хочу. — Принцесса, посмотри, папа нарисовал такое красивое … — Кинн наклонился к уху Порша и спросил шепотом. — Что, блять, это вообще?       Это был цветочек. Порш не был так хорош в рисовании, но как они могли этого не понять? — Я не хочу какашку на стене. Кинн прыснул со смеху, уже не в силах сдерживать серьезную мину на своём лице. Жаль, что не захлебнулся.       Как только он все же отошел под пинок Порша, то произнёс: — А вместе с Венисом ты понесёшь подушку? — она кивнула, и оба вздохнули с облегчением.       Все же с послушным Венисом договариваться было легче, чем с госпожой Тирапаньякун.       Поршу потребовалось много времени, чтобы найти своё любимое цитрусовое вино.       Ещё больше времени заняло осознание любви к этому неуважительному мафиози.       Кому нужна эта показуха, если все и так знают, что его жизнь уже давно принадлежит только Кинну?